Без названия

Я не сразу заметил её.
Сначала она была какой-то серой и тихой. Я не люблю неярких людей, которые ничем не выделяются из толпы и не способны привлечь внимание моего разума. Точнее, так: я их просто не замечаю. Как не замечал и её.
Странно.  Я не мог не заметить. Она же постоянно ходила и говорила что-то кому-то. Вот с таким лицом: жалобный взгляд, печальные глаза, поднятые брови и приоткрытый рот. Сама-то она была красивой, а вот после взгляда на её подруг мне каждый раз хотелось быстро убежать и проблеваться в унитаз.
Здесь мы не были обыкновенными людьми.
Человеческое общество стояло на грани… На грани истерики. Находилось именно на том моменте, когда нужно было обеспечивать дальнейшее выживание человека как вида. Поэтому и была основана эта школа. Школа для особенных людей.
Нам всегда говорили, что мы лучшие.
Здесь учились только самые умные, талантливые и способные. В современном обществе рожденный инвалидом считался мертвым. Ты никогда не сможешь ничего добиться: ты просто никому не будешь нужен. Тебя будут гнобить даже твои собственные родители.
Поступить в нашу школу могли все. Да, часть студентов быстро вылетала после первого полугодия, но некоторых здесь оставляли намеренно, чтобы они были козлами отпущения. Это были люди самых различных сортов дерьма. Например, диабетики. Астматики. Люди с плохим зрением или психологическими отклонениями. Люди, которые не могли связать пары слов в речи или сходу отжаться хотя бы сто раз. Но больше всего бесили жирные. На них отрывались с особым вниманием.
Уже давно я был одним из лучших. Чуть ли не самым лучшим. Нет: САМЫМ лучшим. Помимо того, что я от рождения обладал хорошими данными, я не преминул грамотно воспользоваться своим временем, чтобы стать еще круче. Другим это было не нужно: они и так считали себя особенными и думали, что это нормально. Но я знал, что этим дело не ограничится. Каждый день я не забывал о тренировках. Даже отцу не пришлось пинать меня: я сам выходил и расшибался вдребезги, но, в конце концов, у меня получалось. И после первого года обучения на меня с восхищением и уважением смотрела вся школа. Даже некоторые преподаватели (а учителя  у нас были далеко не промах) задумчиво качали головами и говорили: «Да-да».
Так почему я заметил её.
Она все время говорила.
Обычно я не слушаю чужую болтовню: мне это просто неинтересно.  Но тут я ощутил, как край моего сознания начал воспринимать информацию, и к горлу начала медленно подкатывать ненависть. Всепоглощающая. Адовая.
Она говорила о том, что надо любить.
Она пыталась защитить свою подругу, над которой издевались одноклассники. Два парня держали эту девчонку под руки, а два других запихивали ей в рот огромные гамбургеры и ласково приговаривали: «Кушай еще». Еще два других били ее в живот.  По ее жирным щекам текли слезы, она не могла, а они все запихивали и запихивали.
Такое тут происходит каждый день. Но  сегодня что-то было не так.
Она металась туда-сюда, пыталась отвлечь этих парней, но на нее никто не обращал внимания, и разве что кто-то один раз кинул на нее взгляд, полный отвращения. «Зачем ты мешаешь нам веселиться?».
Подумать только, она пыталась их вразумить! УГОВОРИТЬ их. Боже, как она меня бесила. Она пыталась поговорить хоть с кем-то. «Прекратите. Это ненормально».
Прекратите.
Это ненормально.
Мне захотелось подойти и ударить её кулаком в лицо. Но я сидел за партой, в ступоре наблюдая за этой картиной. В конце концов, я ничего не сделал.
После школы я решил проследить за ней.
Она была маленькая и худенькая. Я вспомнил, где я ее видел, да, на соревнованиях по джиу-джитсу. Она обладала хорошими данными, отличная спортсменка, а по виду и не скажешь. Будет интересно, подумал я. И, черт возьми, почему она себя так странно вела? Ребята вдоволь веселились, а на ней лица не было…
То, что я слишком много думал об этом вопросе, меня раздражало. Какого черта? Может, у нее плохой день, и ее бесит чужое веселье? Тогда все в порядке, подумал я. С кем же не бывает?
Я догнал её.
- Эй… - я окликнул её. Она обернулась, и лицо её было исполнено тревожного беспокойства.
- Почему ты не остановил их? – ее голос дрожал.
- В смысле? – не понял я, хотя, прекрасно все понял. Она говорила про утреннюю еду. Да что  с ней?
- Почему ты не остановил их, ты ведь мог?! – она перешла на визг, крик и плач, - ПОЧЕМУ ТЫ ИХ НЕ ОСТАНОВИЛ?! – закричала она, и слезы полились по ее щекам.
Больше всего меня бесили слезы. Нет, правда. Нормальные люди никогда не плачут. Если мне когда-нибудь и приходилось реветь, из меня это быстро выдавливали нескончаемыми побоями родители, да и сам я понимал, что заслуживаю наказания. Точно так же меня раздражали другие. Но я не привык к этому, черт возьми. Я давно не слышал плача: я ведь жил среди лучших.
- Блять, да что с тобой?! – спросил я, но даже сказать ничего не успел. Она хрипло заорала, как бешеная, и я удивился, как это не упали небеса.
Потом она успокоилась. Я еле сдерживался, чтобы не ударить ее в чертову морду. Слезы – это жуткий, непередаваемый позор в нашем обществе. Но все-таки она хороший спортсмен. У всех нас бывают плохие дни, и мы это понимаем. Тогда мы стараемся не обращать внимания на тех, кто плачет и кому плохо: слабость у нас не в чести.
Она рассказала мне обо всем, и все стало ясно.
Она была какая-то растрепанная, у нее под глазами чернели круги. Темные, с фиолетовым оттенком. И кожа бледная.
 Она сказала, что перед тем, как поступить в нашу школу, она лежала в больнице.  Довольно долго. Родители упекли из-за того, что она слишком часто улыбалась. Сочли это подозрительным и отправили к врачу. Врач поставил диагноз: чрезмерная склонность к радости.
Но мы все знаем, что в психушках не лечат.
Черт возьми, я сначала испугался. Чуть не обоссался прямо там: испугался, что сейчас она что-нибудь сделает. Но ничего не произошло.
Мы начали разговаривать. Мы просто общались.
А потом я тоже заболел.
Мы очень много ходили по территории школы. Пропускали занятия, вместе лазая по подвалам и крышам. Я пытался вылечиться, но не мог. Я боялся говорить родителям, ведь я мог их разочаровать. А разочарование родителей равносильно смерти. Безжалостной смерти. Я не советовался с друзьями, потому что знал, какой будет их реакция: «Скорая помощь» приехала бы сразу же, и четыре стены стали бы моим единственным пейзажем до конца жизни, а я этого не хотел. Я умело притворялся здоровым, хотя, с каждым разом одноклассники бесили меня все больше и больше, а её присутствие рядом со мной лишь способствовало моей болезни. Я пытался убедить себя, что мыслю нерационально из-за её вредного влияния. Я думал, что надо сообщить руководству:  она больна. Но я не мог. Не знаю.
Я слишком сильно болел.
Однажды я не выдержал.
«Ты заразила меня, тварь!!!» - закричал я, но ударил по стене рядом с её головой. Какого черта я не мог ударить ее по лицу? Я удивился сам себе: я же всегда это делал с теми, кто был мне противен. С теми, кого я ненавидел…
Получается, я  не ненавижу её?..
«Да что же со мной твориться», - думал я.
Она сказала, что знает подходящее слово, и показала мне – вы не поверите! – бумажную книгу.
Я был в шоке. «Где ты её откопала?!» - чуть ли не заорал я, - «Они же уже давно запрещены!»
Она загадочно улыбнулась, и я тоже улыбнулся. Я болел вместе с ней.
Она сказала, что нашла её на чердаке.
Она показала мне подходящее слово. Показала пальцем на строчку.
«Вот, это “любовь”», - сказала она и улыбнулась.
«А что такое любовь?..»  - хмурился я и недоуменно пялился на страницу, а она заливисто смеялась! Смеялась надо мной! Черт возьми… Но, на удивление, я обнаружил, что во мне нет ненависти. Ни к ней, ни к кому-либо еще.
Черт, я капитально болен.
А что тогда было в моей голове, если там не было ненависти?
Это уже не остановить.
Я так и не осмелился никому признаться в своей болезни, хотя честно хотел несколько раз это сделать.
Она продолжала говорить. Говорить всем и вся, говорить: «Остановитесь», «Не делайте этого». Я сказал: «Будь осторожнее, а не то они догадаются, что ты больна. На тебя и так косо смотрят, несмотря на то, что ты чемпион мира среди школьников по свободной борьбе. Они думают, что ты просто злоупотребляешь спортивным питанием. И слава богу».
Но она только улыбалась.
Пока не пришел этот момент.
Большая орава парней. Чертовы гопники. Как всегда, они собирались после школы все вместе. Раньше мы с ними здоровались. Я и не заметил, как перестал с ними здороваться, слыша отдаленные «Ты путаешься с больной».
Я, честно говоря, удивился, что им надоело так нескоро.
Они подошли к ней и окружили её. Она смотрела на них широкими глазами, а у них были глаза хищников. Злобной стаи.
Я понял, что сейчас произойдет, и подался вперед, но потерял бдительность и почти сразу же схлопотал. Выработка и реакция у меня были идеальные: я не обратил на это внимания, и продолжил раскидывать их в разные стороны, но, черт возьми, их было много. «Что, вся школа собралась что ли?!» - мимоходом подумал я.
Оказывается, они затевали это давным-давно.
Давно заметили, что с ней что-то не так, и придумали план. Жаль, конечно, что такой самородок погибает, а ведь могла стать мировой чемпионкой.
Но в этой школе все больные и ущербные были козлами отпущения.
Слабых и неспособных защитить себя унижать надоело, и они решили переключиться на сильных. На нас с ней.
Она, черт возьми, не калечила. Не била. Я же ломал кости и выкручивал руки, так, что эти гады больше никогда не смогли бы двигаться, даже если очень бы захотели.
Кто-то позвонил в службу спасения. Я не сразу заметил. Понял только, когда увидел чувака с мобильником. 
Но было поздно. Они уже выехали за нами. Иного выхода не было.
Я подумал, как можно было бы выбраться.
Я продолжал убивать.
Солнце заливало небо закатом…
Потом приехала эта чертова машина. Спецназ с лазерными ружьями, как всегда. Выбежали с идеальной скоростью и выправкой и повязали нас.
Черт возьми, она пыталась их…ахаха…убедить. Уговорить. Как и всегда. Дурочка моя, она всегда поступала абсурдно, сколько я её знал. Сколько я её…замечал.
Но никаких возражений. Один ударил ее в лицо, другой – в живот…
Я вырывался.
- ОНА может делать, что хочет!!! Этот мир для неё! Всегда был для неё!.. Убери от неё руки, ****ая тварь!!!...
Но мое сознание тоже скоро накрыла тьма.
Я так и не смог её защитить.
Мы никогда не смогли бы бороться с общественным порядком.
Человеческое общество должно выжить, и оно автоматически стирает с лица земли всех, не способных к жизни.
Убогих.
Больных.
Влюбленных.