Жизнь Лохматкина Разговор с унитазом

ЧЕМ ОТЛИЧАЮТСЯ РУССКИЙ И АМЕРИКАНСКИЙ УНИТАЗЫ

http://www.proza.ru/avtor/vinograd

Утром Семен Лохматкин в напряженной задумчивости сидел на унитазе и размышлял о санкциях против России. Вчера он впервые посетил Макдональдс и потому сегодня сидел в туалете дольше обычного. Да и как было не пойти, а вдруг эти проклятые американцы перестанут привозить в Россию эти чизбургены, и он никогда их не попробует. До этого он тоже их не пробовал, и ничего, а тут вчера вдруг решил успеть, и зря, судя по напряженности утреней задумчивости.
*
- Однако эти американцы не простые парни, раз они так быстро приучили кушать эти опилки всю нашу страну, - почти с зависти орально сказал унитазу Семен, но другим местом – опять никак.
*
- Вот скажи мне, - Семен Лохматкин опять обратился к своему родному унитазу, - почему эти американцы с нами так?
Семен Лохматкин, конечно, не ожидал ответа от своего молчаливого собеседника, и потому чуть с него не упал.
*
- А ты напрягись!
*
- В каком смысле? - Семен едва сохранил равновесие, и с трудом удержался на унитазе.
*
- В прямом, конечно, освободи прямую кишку, потом сдерни, так всегда поступают с любым говном.
*
- А с санкциями как же, - все еще не веря, потому что он никогда раньше не разговаривал с унитазом, в смысле – диалога, ну, монолог – понятно, особенно с похмелья.
*
- С санкциями, - унитаз неожиданно задумался, и отозвался минут через пять, - с санкциями так же, наверно, освободи голову, а потом сдерни, ну, что же ты, Семен, собака, съел вчера, что по голове стучит и за версту иностранным воняет.
*
Семен забросал свой унитаз вопросами и весь день от него не отходил, потому что чизбургены, да и поговорить теперь есть с кем.
*
Унитаз знал много, и четко разделял все на свое и чужое говно, и понимал, что воняет и что не воняет. В принципе, Семен и сам догадывался, что свое не пахнет, но что чужое настолько сильно воняет - узнал из унитаза.
*
- Вот, к примеру, - ворчал унитаз – возьмем Обаму, в смысле не сюда, ко мне, к нам, а так представим его, на своем унитазе, который его поддерживает и понимает. Во-первых, он черный, и такой же фаянсовый и гладкий, как я, но там принято говорить не черный, а афро унитаз. Во-вторых, он тоже с ним разговаривает, потому что все люди вслух или мысленно с нами разговаривают. В-третьих, мы, унитазы всего мира кровно связаны друг с другом и общаемся.
*
- Это как общаетесь, - удивился Семен Лохматкин.
*
- Запросто, - гордо ответил его унитаз, - от задницы к заднице, как телеграф, только без проводов.
*
- У-у-у – удивился и одновременно облегчился от одного чизбургена Семен, и вежливо извинился перед унитазом за свою неосведомленность.
*
- О чем думает Обама, когда утром пытается освободиться от своего американского ужина, - продолжил рассказывать унитаз, - он думает о народе или геморрое?
*
- О геморрое, - для поддержки разговора, предположил Семен, но унитаз его перебил.
*
- Он думает о народе, - резко оборвал унитаз, - вопрос только каким местом он о нем думает.
*
- А Путин, - с надеждой спросил Лохматкин, - тоже о народе?
*
- Это государственная тайна, - полушепотом пояснил унитаз, - и тут же вслух рассмеялся – ну, конечно, о народе. Все думают о народе, абсолютно все, от царя до дворника, не думают только те, у кого действительно геморрой, фу гадость какая – эти геморройные свечки, они весь фаянс парафином вымажут, а толку-то – на пшик, ну, не всем помогает. Ну, и санкции так, помогают, конечно, но ненадолго, потом опять все вылезет. Уж такие геморройные узлы бывают, глаз поднять страшно.
*
А у вас что, не только язык, но и глаза есть, - Семен подозрительно слез с унитаза и быстрым движением надвинул обратно снятые трусы, но унитаз настолько натурально покраснел, что Семен поверил, что он слепой от рождения.
*
- Ну, давай нарисуем понятную для нас обоих картину мира, - унитаз решил продолжить политинформацию, - есть на земле самый большой унитаз – это президента США, ему подванивают все остальные подчиненные ему западные унитазы. В СССР раньше был тоже большой унитаз, но его разбили, и поставили взамен маленький, но однажды русскому президенту показалось, что очень уж маленький, и ему начали делать большой. В ответ американский унитаз, естественно, стал наезжать на русский унитаз. В мире все развонялось, причем, вони только две – одна русская, одна американская, и каждая вонь считает себя запахом последней инстанции.
*
- А нам-то русским что делать? – Лохматкин с надеждой посмотрел на родной унитаз.
*
- Вот тут, Семен, и кроется самая вонючая правда. Да просто любить нужно свою страну всегда, в любом виде. В тоталитарном, демократическом, царском, коммунистическом виде, да черт знает каком виде. Какая есть, такую и любить, но когда начинаешь разбираться в своем отечественном говне, то сразу захочется чужого, импортного говна. А оно везде одинаковое, уж мы то, унитазы, это точно знаем.
*
Семен наконец-то освободился от последнего чизбургена, слез с унитаза, поблагодарил его и успокоенный вернулся к телевизору.
*
- Говно, конечно, но наше.

http://www.proza.ru/avtor/vinograd
Алексей ВИНОГРАДОВ,
Июль, 2014 года.


Рецензии