Жизнь Лохматкина Поджог двери ФСБ

ВТОРОЙ ПОДЖОГ ДВЕРИ ФСБ САМО ПРЕДОТВРАЩЕН

http://www.proza.ru/avtor/vinograd

Семен Лохматкин никогда не понимал Черный квадрат Казимира Малевича, и даже несколько раз сам рисовал точно такой же, но современный художник Петька Павленский вдруг открыл ему глаза. Есть, родилось, наконец-то, более понятное для народа искусство. Молоток, гвоздь и собственная мошонка – новое художественное направление для миллионов.

Семен не мог не попробовать. Двадцатисантиметровый гвоздь с одного удара молотком по самую шляпку прибил его яйцо к полу собственной квартиры, и дикий вой Семена возвестил всему дому о рождении еще одного модного художника.

В течение часа Семен любовался отличной работой, и только потом вспомнил, что инструментальный ящик с клещами остался в прихожей, и попробовал оторваться.

Шляпка гвоздя была слишком широкой, и по кругу еще можно было крутиться, но до клещей 12 метров, до телефона 7, до воды 15 метров, а до унитаза тоже далеко, но это он уже сделал, когда забивал.

Оказывается, прибивать себе яйца и некому это не показывать, не только нехудожественно, но еще и небезопасно. Откуда у него в доме потом возьмутся полицейские и врачи с клещами. От страха быть заживо высушенным на вбитом гвозде, Семен изо всех сил подпрыгнул – яйца и гвоздь выдержали, да и старый паркет даже не затрещал. Отличная работа, но не в том месте, надо бы на Красной Площади, но это плагиат. Ну, тогда зря он не прибил себе яйцо к двери здания на Лубянке, впрочем, и это небезопасно – а вдруг они устанут нас, с Павленским,  снимать с гвоздей, и оставят так. Да еще и хлопать будут дверью специально посильнее.

Уж от этой кровавой гебни мне спасительных клещей не дождаться. Да и, вообще, почему эти палачи сами не прибивают нам яйца, а ждут, когда мы сделаем эту работу за них.

Яйцо Лохматкина опухало прямо на глазах, и шансы подпрыгнуть и сорваться с гвоздя таяли прямо на глазах. Семен представил себе, как в его квартиру входил сам Дзержинский с клещами, а он мужественно отказывается от его правоохранительных услуг.

- Впрочем, - вслух бредил Лохматкин, - если бы сам Феликс Эдмундович, то ладно, пусть тянет, только быстрей, очень быстрей, ну, хоть кто-нибудь, да в этом огромном ФСБ давно нужно создать специализированный отдел. До телефона всего семь метров. Семен Лохматкин зубами рвал на полосы свои штаны и рубашку, и этим потрепанным лассо пытался подтянуть к себе телефон. Старенький, дешевый телефон подкатился к Семену Лохматкину после часа неумелых бросков.

Звонить куда, Семен не знал.

В Скорой помощи бросили трубку – посоветовали звонить утром к участковому невропатологу. В полиции сказали, что это не их профиль – если бы вас кто-нибудь насильно прибил, то мы тут же примчались бы с пистолетами и клещами.

Сонный голос МЧС отказался от вызова по самой странной причине, ну, раз Лохматкин художник, то снятие его с гвоздя – это уничтожение художественного произведения, а вдруг оно, того, уже имеет высокое художественное значение.

К утру, Семен Лохматкин перебудил всех знакомых, которые все послали его до утра, и одними и теми же словами. Осталось звонить в ФСБ.

Ну, наконец-то кто его выслушает. Вместо - але,  в приемной сухо ответили:

- Слушаю.

- Я художник, последователь Павленского, прибил себя дома гвоздем к полу тоже место, ну, вы понимаете.

- Давно? – еще суше спросили из приемной.

- А вам не все равно, - обиделся Лохматкин, - не очень давно, но крепко.

- Сохраняйте спокойствие, не прыгайте, вы уже сегодня шестой за ночь звоните, первыми позвонили сразу пятеро, прибили себе яйца у Государственной Думы, как на картине Ночной Дозор, пока не снимаем, ждем либеральных фотографов и блогера Варламова, а то потом не поверят, что в нашей стране делают это художественно.

- Снимите меня первым, - взмолился Семен, - я очень люблю ФСБ.

- Однако, видимо, вы не рассчитали с гвоздем, - не поверил голос из приемной ФСБ, - вам слишком длинный попался. Вот если бы согласились нам помочь.

- Никогда, - наотрез отказался Семен Лохматкин, и тут же передумал, - хорошо, согласен, я все подпишу.

- Да ничего подписывать не нужно, у нас осталось полканистры бензина, вы не можете поджечь нам на Лубянке вторую дверь, понимаете, не можем выбить фонды на ремонт, а тут, сами понимаете, бюджет, согласны?

Семен Лохматкин резко вскочил с пола, оставляя на нем малую часть одного из своих достоинств.

- Да вы за кого меня принимаете, плагиат, повторение, и это вы предлагаете художнику, да я сам, знаете, против вас придумаю, ежика съем с колючками и потом мягкое место зашью суровыми нитками. Весь мир тогда узнает, про ваши зверства.

- Что вы орете, будто с гвоздя сорвались, - поинтересовался голос с приемной ФСБ, и только тогда Лохматкин понял, что он наконец-то свободен.

- Спасибо Вам, - поблагодарил он незнакомца в телефонной трубке, и из трубки отозвалось:

- Служу трудовому народу!

http://www.proza.ru/avtor/vinograd
Алексей ВИНОГРАДОВ,
Москва, ноябрь 2015


Рецензии