Krampus

Приближался Новый год, и одиннадцатилетний мальчишка Саша думал, что бы ему попросить у Дедушки Мороза. Игрушечную машинку мерседес, о которой он давно мечтал? Так ее уже подарили родители на День рождения. Или может приставку?
Из размышлений его вывел голос мамы, которая вошла в комнату.
– Саша, вставай, пора в школу.
– Мам?
– Да, сынок.
– А можно мне сегодня не ходить?
– Ты болен?
– Нет.
– Тогда нельзя.
– Ну ма-а-а-м! – заныл мальчик. – Сегодня все равно последний день учебы.
– Нет, я сказала, одевайся, а то опоздаешь, – строго отрезала мама.
– Ну ё-мое. – Саша лениво начал сползать с кровати.
– И не ругайся, – добавила она.
– Это не ругательство, – пробурчал он в ответ, уныло плетясь в уборную.
– Что ты сказал?
– Ничего, – также пробормотал мальчик.
– Ворчун.
Приведя себя в порядок и одевшись, он пришел на кухню, где уже за накрытым столом находился отец, а рядом пристроилась мама.
– Садись, а то остынет, – скомандовала она.
– Опять овсянка? – Мальчик скривился в гримасе, усаживаясь на стул.
– Ешь, давай.
– А можно я лучше бутерброд? – с надеждой спросил Саша.
– Всухомятку вредно, сынок, – парировала мать.
– Да блин, – едва слышно прошептал он.
С большой неохотой Саша подчинился. Каждую ложку каши он запивал доброй порцией апельсинового сока, чтобы приглушить липкий, вязкий вкус.
– И не ругайся, – не забыла вставить свою короную фразу мама.
Управившись с пищей, мальчик отложил тарелку в сторону и посмотрел на отца, который все это время читал газету новостей и пил горячий кофе. Мама отнесла грязную посуду в раковину.
– Папа? – обратился к нему Саша. – А можно мне сегодня не ходить в школу?
Отец резко опустил газету.
– А что такое? Ты умираешь?
– Вроде нет, – немного подумал ребенок.
– Тогда доедай свой завтрак и марш в школу, - сказал он и вновь с головой погрузился в листы.

В классе, во время длинной перемены, Саша сидел за своей партой и рисовал на листке Деда Мороза так, как представлял его в сознании: в красной шубе, валенках, с тяжелым скипетром в руках и суровым, каменным взглядом; очень тщательно и аккуратно подрисовывал ему густую, длинную, почему-то именно черную бороду.
Ему не терпелось поскорее вернуться домой, где уже все было готово к встрече Нового года. Отец купил самую потрясающую и высокую зеленую елку, от которой исходил душистый аромат еловых шишек, заполнявший всю гостиную, куда ее поставили. Украшенная гирляндами, разноцветными шарами и мишурой.

– Слышь, я к тебе обращаюсь, – недовольный голос вывел его из состояния задумчивости.
Мальчик поднял голову и увидел перед собой трех одноклассников. Три здоровых переростка высились над ним, злобно ухмыляясь. Один из них выхватил со стола Саши листок.
– Че это ты рисуешь?
– Не твое дело, отдай! – потребовал Саша и потянулся за листочком, но промахнулся и поймал рукой только воздух.
– Это что еще за чудовище? Зырь, пацаны, Сашок наш бомжа нарисовал! – воскликнул он, и тройка залилась мерзким гоготом. Саша знал, что так просто они от него не отвяжутся, и если уж выбрали цель издевательств, то теперь остается только смириться и дожидаться, пока им это не надоест. Обычно именно так все и происходило, но в этот день мальчик был не намерен терпеть их глупые выходки.
– Это Дед Мороз, – сказал Саша, в очередной попытке забрать рисунок.
– Дед Мороз? – передразнил его пацан, что был по-плотнее остальных. Его звали Вова и, судя по всему, в их компании он считался лидером. - А где снегурочка?
– Да какой это дед мороз! – осмелился перебить вожака второй, с крысиными глазками, – вон у него рожа какая красная, как у дьявола – алкаш, сто пудов!
И снова они разразились диким смехом, отчего даже некоторые ребята перестали шуметь и обратили на них внимание.
– Вам-то какая разница? Чего вы вообще ко мне пристали, придурки, – вспылил Саша, поднимаясь из-за парты.
– Э-э, ты полегче, Сашок, за базаром следи, – пригрозил Вова.
– А ты че, в деда мороза веришь? – спросил третий в их группе, который в основном поддакивал, выполняя роль шестерки.
– Папашку своего алкаша нарисовал, – прыснул от смеха второй; рот его осклабился презрительной ухмылкой. Саша ощутил, как в груди у него быстро разрастается ком леденящей злобы и неожиданно для самого себя вызывающе крикнул:
– Может и верю! А вашими мозгами только пол подтирать, тупые обезьяны!
– Че ты сказал? – Вован сжал руки в кулаки, собираясь на него наброситься, но в класс вовремя вошел учитель, который разрядил обстановку и ребята не хотя разошлись.
– Ты - труп! – напоследок бросил фразу "качок". – Ты - труп.

***

На удивление последний урок прошел довольно быстро. Все это время Саша смотрел в окно и даже не вслушивался в нудную речь преподавателя истории. Он пытался понять, что же написать Деду Морозу, однако ничего дельного в голову так и не лезло.
Прозвенел звонок, и дети с радостными криками выбежали в коридор. Сашка вышел самым последним, медленно собрав учебники и тетрадки в рюкзак.
Он потрусил по коридору, пробираясь сквозь толпу учеников. Уже на школьном дворе остановился, облегчено вдохнул свежего, морозного воздуха и спокойно поплелся домой.
Белый, пушистый снег, сверкающий на солнце, запорошил тропинки и дороги, одеялом укутал голые ветви деревьев и крыши домов.
На детских площадках малыши лепили снеговиков, катались с горок на санках и под восторженные взвизги кидали в друг друга снежки, не забывая строить белые баррикады, за которыми впоследствии и прятались.
Оставалось обогнуть пару домов и пересечь улицу, когда Саша вдруг почувствовал, что за ним следят. Он повернулся и увидел трех своих "закадычных" друзей, которые следовали за ним по пятам. Он кинулся бежать в ближайшую подворотню. Не сразу сообразив, банда бросилась за ним вдогонку.
Мальчик плохо знал эти дворы, да и бегун из него был никудышный, однако случилось самое худшее - он завернул в тупик. Топот ботинок становился все ближе.
– Ну че, паскуда, попался, – скалился паренек с крысиными глазками. -Теперь никуда не денешься.
– Я вам ничего не сделал, отстаньте от меня! – просил он, переходя взглядом от одного к другому, словно пойманный в ловушку зверек.
– Смотри, как заговорил сразу, да ты походу у нас трусливый зайчик, – не унимался второй.
– Трусливый зайчик, – подхватил третий, громко загоготав.
Они подошли к нему вплотную, не давая шанса прорвать их плотную стенку. Вован схватил за ремешок его рюкзака и потянул, стаскивая с плеча Саши, в тот момент, как двое держали мальчика, не позволяя дать им отпор.
– Не трогай! – закричал Саша, пытаясь освободить свои руки из цепких захватов двух хулиганов-переростков.
Но главарь шайки продолжал вынимать из сумки учебники, тетрадки, небрежно раскидывая их, как мусор. Затем поднес листок с рисунком Деда Мороза к самому лицу Саши и, злорадно улыбаясь, начал медленно рвать, под одобрительные возгласы и свист двух других своих друзей отморозков.
Каким-то чудом мальчик сумел освободить правую руку, приложив для этого практически все усилия, и с той же яростью ударил вожака прямо в нос, но и этого было достаточно, чтобы Вова согнулся, ухватившись за больное место и отчаянно завыл.
– А-а-а! Сука! Мочите его! Сука!
Растерявшиеся от непривычного поведения лидера, его «кореша» не сразу доперли, что нужно делать, однако уже через минуту ожесточено наносили удары ногами по лежащему на земле Саше, который только прикрывал руками голову, крепко стиснув зубы от сильной боли. Он словно пытался перенестись в другое место: безопасное и спокойное, там где ему было более всего комфортней.
Наконец через пару минут они выдохлись.
– Пошли, пацаны! – скомандовал "качок" с разбитым носом. – К черту этого ушлепка.
Компания потянулась из тупика, а Саша так и остался лежать на боку, свернувшись калачиком, с подтянутыми к подбородку коленями. С неба посыпались снежинки и подул ветер. Невольно из закрытых глаз Саши потекли слезы, однако он не хотел плакать; он хотел просто лежать, и никогда больше не вставать, не шевелиться, стать хладнокровной ледяной скульптурой, вечно неподвижной и горделиво молчаливой. Снежинки падали на него, на его красные щеки, засыпали его дрожащее тело, словно хотели согреть и утешить в своих объятиях.
"Они об этом пожалеют. Я хочу, чтобы они сдохли! Как же я хочу, чтобы все они сдохли самой страшной смертью!", – горячо в сердце воскликнул мальчик.
Наконец он с трудом принялся подниматься на ноги. Ковыляя направился к своей сумке, в которую затем начал осторожно собирать и складывать книжки. Застегнув ранец и закинув его на спину, ребенок прихрамывая побрел к выходу со двора.

***

Саша не стал рассказывать родителям о драке и быстро прошмыгнул в свою комнату, чтобы они не заметили следов от побоев. Его все еще трясло, и он никак не мог избавиться от гадкого чувства. Новогоднее настроение было испорчено. Но гнев и злоба не покидали мальчишку, настолько глубоко проникли в него, что в душе только и мечтал о смерти своих обидчиков. Он взял в руки чистый лист бумаги, карандаш и принялся быстро что-то писать. Когда дело было сделано, спокойно встал и положил листочек на подоконник. Впервые за весь день улыбнулся, глядя на причудливые морозные узоры на стеклах. Раньше мама говорила ему, что так Дедушка Мороз расписывает своими восхитительными рисунками окна домов, готовит к встрече с ним. Значит скоро он появится чтобы исполнить одно из заветных желаний мальчика.
Ночью его разбудил шорох и надрывный скрип половиц. Однако Саша так устал и вымотался, тело до сих пор ныло от побоев, и он решил проигнорировать, вновь погружаясь в сон. Странно. Кажется на пару секунд он открыл глаза и увидел, как перед кроватью стоял какой-то огромный черный, заросший тип; его красные глаза горели в темноте, как-то безразлично уставившись на спящего, будто эмоции ему были чужды.
«Это сон... я вижу сон...», – пронеслось в сознании Саши. И он закрыл глаза, окончательно покидая реальность, ради сладких фантазий и ярких грез.
Проснулся он рано утром. Встал с кровати и вяло зашаркал в туалет, мельком бросая сонный взгляд на подоконник. Пересекая длинный коридор, Саша завернул в гостиную и вдруг замер, как вкопанный. Гирлянды на елке горели, переливались разными цветами, слабо освещая комнату, а под самим деревом лежали две невзрачные коробки, обернутые коричневой бумагой, обвязанной в свою очередь розовыми ленточками.
«Подарки!», – подумал Саша и тут же осекся, – «Но ведь Новый год только завтра».
Помимо этого необычного обстоятельства, всплыла еще одна деталь, напрямую связанная со всеми остальными.
«Листок на подоконнике – его не было, когда я проснулся».
С волнением в сердце, он прошагал до конца гостиной к заветному месту, опустился на колени и принялся распаковывать коробки. Руки его тряслись и ужасно вспотели. Наконец управившись с материалом, он открыл оба подарка.
Его глаза расширились в ужасе и изумлении, буквально в ту же секунду он рефлекторно отскочил назад и больно ударился спиной о пол. На дне коробок покоились две отрубленные головы его одноклассников; их обезображенные лица были в шрамах и сгустках темной, вязкой крови, которая не успела высохнуть и подтекала из разорванных шей. У одного из них оказалась раздроблена щека, из-за которой проглядывала половина челюсти и распухший красный язык; в чертах изуродованного порезами, многочисленными синяками и зверскими ссадинами овального лица сквозило нечто кошмарное и безнадежное, словно кто-то долго гнался за ним или вкладывал мысль мнимого спасения, растягивая подольше момент смерти, чтобы выжить из этого максимум наслаждения; отрубленное ухо другого беззаботно лежало на бледном лбу, куда с каким-то отчуждением смотрели стеклянные крысиные глазки.
Они издевались над многими ребятами в школе, не слушались учителей и срывали уроки, но Саша не думал, и не смел предполагать, что Дед Мороз способен исполнить любые желания, даже настолько чудовищные и бесчеловечные. Это было сгоряча, и он точно не хотел для них такой участи. Не хотел их смерти.
Гирлянды замигали быстрее, будто предупреждая о нависшей опасности. Неожиданно из-за елки выступил невероятно высокий, полный мужчина в красном меховом пальто. Хотя мужчиной его можно было назвать с трудом. Нижнюю часть дряблого, морщинистого лица покрывала густая, угольно-черная борода. Из головы, к тому же, торчали жуткие изогнутые рога. Руки он прятал за спиной.
– Вызывал меня, – произнес он каким-то неестественно хриплым, больным голосом. – Я выполнил твое желание. Ты хотел, чтобы я убил их, – лукавая, ледяная улыбка расползалась по его синим губам. – И я сделал это... как ты и хотел.
Саша отрицательно стал качать головой, ошарашено глядя на страшного великана.
– Ты не дедушка мороз, – сказал Саша полуживым от страха голосом.
– Нет, – довольно протянул он, – дед мороз мертв, мальчик. Я - Крампус, – сказал он, и глаза его загорелись ярко красным обжигающим светом. Крампус вытащил из-за спины третью последнюю голову Вовы, держа ее за волосы своими черными когтями. – А ты, Саша, был в этом году хорошим мальчиком?
Саша тяжело сглотнул. Он уже знал ответ на его вопрос, вспоминая то проклятое письмо, ставшее роковой отметкой в его короткой линии жизни.

Конец


Рецензии