Исповедь

Отработав положенные дневные дозы дежурных улыбок, теплым зимним вечером я наконец-то смог посветить время самому себе. Небо за окном было подсвечено оранжевым, а на побелевшую землю плавно опускались первые снежинки. Пригубил чай. Это скоро станет моей привычкой: каждый вечер, приходя домой с работы, я выпивал полкружки сладкого улуна и делал это практически регулярно. Пил, ощущая каждый глоток, перемещал взгляд то на окно, то на пустую стену, и иногда вздыхал. Вокруг стояла полная тишина, лишь негромкий ход часов нарушал ее.
Тик-так…
Тик-так…
Тик-так…
Одиннадцатое января.
Как, уже?..
«С кем я разговариваю?», - подумал, - «Кому и что я пытаюсь доказать?..» - и с неким равнодушием отметил, что разговариваю с собой.
Не заметил, как прошло полмесяца. Хотя помню, иногда минуты тянулись для меня часами, а в голове одна мысль: «Не хочу этого видеть и переживать. Когда же это закончится».
Если честно, я испытывал необходимость поговорить с кем-то, и она будто бы регулярно пинала меня, стучала в дверь, как назойливая соседка, которую раздражал шум. Она появлялась на пороге с вымазанным в маске лицом и кучей бигуди на голове, в розовом халате, принося с собой запах жареного мяса и салата, и начинала без умолку изливать в мироздание претензии своим мерзким голосом. Так они и добиваются своего, эти назойливые женщины. «Ну, иди поговори». «Ну, иди выключи». «Ну, иди купи». «Ну я же не могу сама-то». «Да как ты можешь быть таким равнодушным?..» И еще сотня глупых фраз, типовых приемов бытовой психологии, которые не могли подействовать на меня. Сотня фраз мерзким голосом, и у тебя уже сил нет терпеть жужжание этой назойливой мухи, идешь и делаешь, что ей нужно, чтобы перестала. А потом опять. И так без конца.
Хорошо, что в моем доме не было такой женщины.
…Одного я не понимал.
Зачем?
Я могу позвонить друзьям, встретиться с ними, выпить по бокальчику виски. Будет неплохо, посидим, поговорим о разном. С каждым – по-разному, но со временем скучно становится одинаково. Цель достигнута – «с кем-то поговорил», потребность удовлетворена. Тянущее ощущение чего-то где-то – не могу определить его точно – не исчезло.
Допил чай. Все же решил прогуляться по вечерней улочке. Нет нужды смотреть на термометр: раз снег идет, значит, тепло.
Упаковался обратно в пальто и вышел. Все бытовые подробности, приевшиеся, надоевшие, привычные, пропустил мимо взора и перешел сразу к заснеженной, оранжеватой от света ламп на парадных, улице. Мой дом – обыкновенная девятиэтажка в спальном районе. Пустой двор, сломанные качели, но качели, родные сердцу жителей, так что скоро их опять починят. Никто не купит новые. Может быть, покрасят. Но, когда бы я ни пришел сюда, все останется по-старому. Даже если где-то выпустят высокотехнологичные инновационные качели, старые все равно не заменят, пока не развалятся совсем. Эти старые качели на миг стали для меня символом отсутствия стремления к развитию, и на душе стало еще тоскливее.
Район, где я жил, был далек от центра, а мой дом примостился на самой окраине. Когда я завернул за угол, слева увидел стройку и две освещенные дороги, а справа - ничего. Мрак. Пригляделся: сплошные голые заросли коричневых палок, бывших летом зелеными; и так до самой речки, выделявшейся на темной земле белой полосой. На другом берегу – степь, перемежающаяся редкими деревьями, вдалеке, правее, блестят огни заводов – промзона.
Тоскливо, уныло, мрачно?
Ни в коем случае. С неба сыпал снег, изредка лицо задевал теплый ветер, темное небо светилось звездами, слева, за рекой – громадная степь, утягивающая вдаль, казалось, не только взгляд, но и тело, как черная дыра,  подбирающая в себя все. Справа – огни, и чуть виден дым из труб. Полная, космическая тишина. Черное безмолвие. Такие места вызывали у меня неописуемый восторг и неминуемое желание остановить все мысли и вглядываться, вглядываться вдаль.
Ах да, я же пришел поговорить. Не нужно вслух, черная степь наверняка поняла меня еще до этого, но терпеливо ждала, когда же я начну.
«Что ж.
Это был не лучший Новый Год. Уже одиннадцатое января, а я...
Спрашиваю себя – зачем мне любить, если то так, то сяк, тут костыль, там заклеено скотчем, двигается оно в жизни вперед с горем пополам, а то и вообще не двигается. Ничего дельного не получается, чувство угасает, разбивается о реальность. И то ли смелости, то ли желания мне не достает поговорить с любимой о всем об этом. С другой стороны, внутри меня – чувство, огонек, который временами вспыхивает в яркий пожар и тоску: «Вот бы она была рядом?». Но боюсь, не нужно ей моего чувства. Так все и устроено. Уже одиннадцатое января, а я живу как дерьмо. И не с начала этого года, а уже очень долго. Пытаюсь что-то сделать, строю себе иллюзии. Не имею смелости поверить любимому человеку. Не имею смелости просто продолжать любить».
Черное безмолвие ответило мне молчанием.