Маленькая победа

9мая. День Победы. В воздухе царит атмосфера радости, счастья. Весёлые лица вокруг, букеты сирени и алых тюльпанов. Школьники в школьной форме с парадными белыми кружевными фартушками, белыми воротниками и белоснежными рубашками.

Колонна ветеранов готовится к построению колонны для праздничого шествия. Грудь каждого ветерана в медалях, доставшихся кровью. Золотые медали переливаются в лучах солнца.

Парад начался. Звон медалей, как звон церковных колоколов в праздничный день. Мне никогда не забыть этот звон. Звон счастья, победы и горечь потери однополчан, не дождавшихся мирного времени.

Стоя в рядах школьников, думала, почему моя бабушка не в их числе. Но ведь она тоже внесла свой вклад в победу, пусть и маленький.

Бабушка не любит говорить о войне. Пусть даже мысленное возвращение в прошлое, где каждый день шёл на выживание, где было место страху - приносило душевную боль. Слишком много личных переживаний было в них. Время-лекарь не затягивало раны военных лет. Боль на время притуплялась, но не отпускала.

Ей хотелось, чтобы дети и внуки знали через какие трудности прошли их бабушки и деды. И это давало ей силы начать тяжёлый разговор.

- Немцы заняли наше село через месяц после начала войны. Наша хата находилась на передовой. Приходилось прятаться в погребе во время боя. Сидим в погребе и пошевелиться боимся. Слышно только гул летящих самолётов, свист пролетающих снарядов, автоматные очереди. При каждом взрыве вздрагиваешь. Кажется, что все естество сжимается от страха в клубок.

Ночью бои прекращались. Тихо так, не звука, не шороха. Жуть. Мы выходили на свет божий, воды набрать из колодца да картошку в мундире в печи испечь.

Красная Армия под натиском немцев отступала. Захватил немец проклятый всю Украину. Установил фашист свою власть. Нашлись и в нашем селе хамелеоны, прихлебатели нового режима. Мы называли их полицаями. Чуть что не так, сразу докладывают в немецкую комендатуру.

Помню, как землю нашу, вагонами в Германию отправляли. Фашисты землю нашу целовали и говорили, что если бы у них было такое богатство, ещё богаче бы стали. А мы мол, истинной цены ей не знаем.

Сеню, братика старшего, парализовало - отнялись ноги. Молодой, красивый, но обездвиженный. В детстве забрался на стог с соломой и забавлялся с высоты такой. Упал неудачно на спину. Травмировался сильно. Стали мы потом замечать, как горб у него расти начал. И сердце  у Сени очень болело. Бывало приложу ухо к его груди, а сердце трепыхается, как испуганная птичка.

Его бы в больницу. Да тут война началась. Ни о каком лечении речь ни шла, тем более в селе.

А тут немец собрал всех односельчан. Планов его  мы не знали. Собрали в узел еды. А брата в доме нужно оставить. Не может он пойти с нами. Я плачу, мама плачет. Поставили ему рядом с постелью еды, воды и ушли под дулом пистолета.

Шли через два села. Пошёл слух среди односельчан, что на расстрел нас ведут в сухую балку. Остановилась ночью колонна на ночлег. Решили мы бежать.

Говорю маме, мол хоть так, хоть так убьют. Да лучше дома умереть всем вместе. Сказано, сделано. Соседи к нам присоединились. Ночь как назло, светлая. Месяц предательски светит. Видно всё, как на ладони.

Помолились с мамой и вперёд. Сбежали с божьей помощью. Пришли в дом. Братик на кровати также лежит. Лицо опухло от слёз. Обрадовался сердешный нашему приходу. Расцеловали друг друга, наплакались и в погреб.

- Что случилось с односельчанами? - интересуюсь я.

- Не знаю, - тяжело вздыхает бабушка, - расстреляли наверное. Никто из них назад не вернулся.

После долгой паузы и тяжелого молчания, бабушка продолжила рассказ.

- Бои тогда кровавые шли. То наши зайдут, то немцы. Пришёл к нам как-то дедушка Остап с внуком Русланом. Постучался в дверь, попросил крова. Пришли они из Беларуси. Беларусь тогда не меньше Украины в огне горела. Сожгли их село, вот и пришли.

Военное время было. Каждый незнакомец своим становился. Никто не знал, что завтра будет. Делились всем и жили одним днём. Дед Остап красивый старик был. Густая седая борода, крепкая статура. Видно, по молодости, красивый был мужик. Белая рубаха на нем и жилет из овчины. С Русланом мы ровесниками оказались. Вместе ходили за дровами и воду с колодца ночью носили.

Раз пошла мама на чердак, надергать соломы с крыши, чтобы печь разтопить, а там за руку её кто-то схватил. Одернула от страха.

-Тихо, мать! Помоги мне! Раненый я. Мои отступили, а меня тяжело ранило. Не смог к своим доползти, а немец заставил отступить. Подлечусь немного и уйду.

- Ой, солдатик, солдатик! - запречитала мать. - Как узнает немец, все под расстрел пойдём и село сожгут до тла.

Да разве может сердце матери поступить иначе? Солдатик он же чей то сын, муж, отец.

Как узнал дед Остап, что раненый солдат у нас на чердаке прячется, пришёл к нему, перевязал раны, достал пулю. Переодели его в гражданскую одежду, а военную в печи сожгли.

-Не брейся миленький. Бороду отпускай, сойдешь за старика. Как подлечишься, дам одежду свою и к своим пойдёшь.

Бог миловал. Не нашли немцы. Жаль, что имени солдата не узнала, а то бы постарались его найти в мирное время. Выжил ли он? Дошёл ли к своим?

Как немец отступал и мы узнали, что наши в соседнем селе стоят, переодели нашего солдатика, дали еды и проводили в дорогу.

- Какие немцы, бабуля в твоей памяти? - спрашиваю я.


- Свиньи они. Как прийдут немцы вечером в дом. И давай у матери, мол "мутер" готовь драники им на ужин. Уж очень они им полюбились.

Стою возле стола и тру картошку на самой мелкой терке, а мама на сливочном масле следом жарит. Сковородка у мамы большая, чугунная. Мама положит масло сливочное, а оно шкварчит, сливками пахнет на весь дом.

Подле мамы немец стоит, наблюдает, чтобы гляди масло не украла.  Сидят драники сковородку за сковородкой уплетают, трындят на немецком, смеются, пердят и отрыгивают. Смотреть противно. У нас так даже последний алкаш на селе не делал.

На следующий день опять приходят драники есть. Перед самым освобождением села от немцев, где-то за полгода, размещался в нашем селе военный госпиталь. В одной из сельских хат перевязывали раненых. Два самолёта постоянно снабжали лекарствами госпиталь из Германии. Один из летчиков, просил у матери хлеб домой испечь.

Однажды он заприметил, что Сеня парализован. Попросил он врача посмотреть. Тот сказал, что если бы маленьким сделали тому операцию, не было бы горба, а теперь поздновато. Спина деформирована и давит на грудь. Оттого сильная боль в сердце. Давал брату лекарства, что-то колол. Отпустила на время брата болезнь. Стал подниматься с постели и даже потихоньку ходить.

Однажды, лётчик сказал, что ему не нужна война и он хочет домой, к жене и детям. Не знаю, то ли чувствовал, что близка наша победа и им придётся отвечать за злодеяния, либо действительно так думал. От лётчика узнали, что фашисты отступают и скоро победа.

Дед Остап и Руслан дождались победы у нас. А потом вернулись в родную Беларусь. Как замуж я вышла, уехали мы с твоим дедом в город жить. Оказалось через двадцать лет, что Руслан нашёл меня и написал письмо в сельскую раду. А те, лоботрясы письмо мне так и не передали, затерялись оно где-то среди бумаг. Жаль, я бы с удовольствием Руслана увидела.

С мечом к нам пришли фашисты, от меча и погибли. Дай, Бог, внученька, чтобы никогда ты не видела страшное лицо войны.


Рецензии
Да... забылось, видно. Война - это страшно. Дай Бог всем мира, чтобы детям не пришлось прятаться по погребам. С уважением Валентина.

Валентина Спицкая Голубниченко   28.02.2016 14:40     Заявить о нарушении
Забылось, только не нами.
С уважением, Таня.

Татьяна Симонова   28.02.2016 16:04   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.