Сон или не сон? - полная версия

Сон или не сон? История 1. Подарок богов

Глава 1. Подарок богов

Просачиваясь сквозь тонкие занавески с весёлым рисунком, утренний свет залил маленькую спальню, осветив скромную мебель – аккуратно застеленную белоснежным бельём кровать, высокий узкий шкаф, низкий столик и уютное креслице. Лохматая юная шатенка очнулась в кресле перед раскрытым дневником:
«Что это было сон или не сон? Я спала одетая? Я лунатик и гуляю ночью с закрытыми глазами? Очень хочу спать. Спать», — прикрыв веки, Лусине уронила голову на тетрадь.

— Ты уснула сидя и спала за столом или рано встала и здесь заснула? – мама зашла в комнату. — Ступай в душ! Я уже готовлю завтрак.
Дочка потянулась, вскочила, схватила халат и убежала в ванную.
«Мне приснился мрачный сон, но было в нем что-то светлое и хорошее. Где и с кем я провела эту ночь? В каком месте или эпохе? Если кому-то расскажу это сновидение, любой сразу скажет: «Тебе пора замуж, мечтаешь о мужчине». И правда так хочется, чтобы рядом постоянно присутствовал крепкий, добрый и сильный парень такой, как Размик из сновидения. Он не был грубым, скорее ласковым похитителем, действовал осторожно, боясь обидеть. Вне сомнения, похититель – жрец, вот кто грубый и жадный».

После душа Лусине постояла в ванной перед зеркалом, рассматривая своё обнаженное тело. Формами осталась довольна.
«Попа есть и грудь хороша, талия тонкая, плоский живот, — посмотрела на свое отражение. На нее глядела белокожая, сероглазая шатенка.
Одноклассники считали ее высокой и стройной девушкой, после окончания школы прошел месяц.
— Кажется, я вдруг повзрослела. Сон это был или не сон?».

Позавтракав, девушка уединилась в своей комнате, торопливо открыла дневник и записала:
— 21 июня. Я оказалась в толпе, спешащей к храму.
Постепенно погрузилась в воспоминания, стараясь не упустить ни одной детали.

*
Толпа медленно двигалась вперед. Перед ней шагали люди, одетые в длинные балахоны из груботканой материи серых и коричневых цветов. Мужчины или женщины? Среди них она почувствовала себя подростком — малышкой.
— В таком виде в храм нельзя.
Осуждающие ноты в речи крикливой и ворчливой женщины, шагающей рядом, заставили малышку вздрогнуть и оглядеть себя. На стройное тело надето любимое летнее платье в мелкий цветочек длиной чуть ниже колена.
«Словно белая ворона среди стаи серых крупных птиц. Может, это монастырь?».
Сразу возникло желание спрятаться, затаиться.
— Вот так можно, — мужчина набросил на нее накидку, укрыв фигуру полностью. Остался виден лишь носок босоножек.
Невольная путешественница вздохнула свободней: «Мужчина не может находиться в женском монастыре».
— Так можно. Сними бусы, отдашь храму, положишь, куда все кладут приношения.
«Так это храм».

Темно вокруг, пламя факелов иногда освещало чье-то лицо или деталь одежды.
Люди разного роста или их тени движутся из-за неустойчивости огня?
Женщину, которая наставляла, Лусине не разглядела – девушка не доставала ей до плеча, кажется, у соседки на груди болталась тяжелая коса. Единственное, что бросилось в глаза и запомнилось — платье ворчуньи прямое и длинное, сшитое из материи похожей на мешковину, при ходьбе липло к ногам владелицы.
«Какое на ней неудобное платье. Значит передо мной идут мужчины в балахонах».
Того, кто набросил ей на плечи накидку, не видела – он шел позади нее, лишь слышала голос и дыхание.
«Это его дыхание такое тяжелое или кто-то еще идет рядом? Страшно. Где я? Как сюда попала? Куда иду? Какой храм? Кто эти люди? Они говорят странно, но я их понимаю. Это другой диалект?».

Строгий тон женщины заставил напуганную девушку снять украшение. Впереди идущие по одному подходили к куче, лежащей на широкой плите справа, и клали туда дары. Свои лучшие бусы из полудрагоценных камней невольная путешественница положила на приличную горку приношений.
— И моё, — тот же человек поверх бус положил золотое ожерелье.
Пластины овальной формы, блестевшие в свете факела, казались цельным куском золота.
«Какая красота! – Лусине еле сдержала возглас восхищения и с трудом подавила желание посмотреть на мужчину, положившего замечательный дар».
Настороженная девушка подчинялась толпе — прошла чуть вперед. Все остановились, она тоже остановилась.
— Преклони колени, — строго велела ей ворчунья и сама рухнула, словно показала, как надо поступить соседке.

Осмотревшись, Лусине увидела высокие стены, на них кое-где горели факелы, но над ней не было крыши, лишь ярко блестели звезды.
«Как выйти отсюда? Где спрятаться темной ночью?».
Не желая выделяться – стоять колом среди коленопреклоненных, девушка упала на колени.
Присутствующие возвели руки к небу, послышался гул голосов.
«Может, пока они молятся, проползти между ними назад?».
— Говори тихо своё сокровенное желание, может, его услышат боги или жрецы, — насмешливо произнесла ворчунья.
Подняв руки к небу, как можно тише, Лусине прошептала:
— Хочу вернуться домой, вернуться домой.
Все запели что-то протяжное. Женщина рядом качалась в экстазе и громко пела, уже не замечая окружающих людей.

Давший накидку мужчина поднял Лусине с колен:
— Всё, нам пора, идём.
И решительно повел малышку из толпы, все вставали на ноги, она невольно подчинилась ему — сама хотела скорее покинуть таинственное место. Мужчина шел легко, освобождая ей путь среди множества спешащих людей. Вдруг в нетерпении подхватил путешественницу левой рукой, как берут на руки ребенка, и прислонил к своему голому торсу — на нем не оказалось рубашки. Она осознала, что он невероятно высокий.
— Не бойся меня, тебя мне подарили боги и отдали жрецы, — верзила зашептал ей на ухо. — Не бойся меня.
Лусине задрожала всем телом и заплакала.
— Не плачь, умоляю, не разбивай моё сердце. Не бойся меня. Жрецы выполнили свое обещание — дали мне тебя. Моё желание исполнилось. Какое твоё желание? Что шептала в храме? О чем просила богов?
— Хочу вернуться домой, — еле слышно, сквозь слёзы прошептала Лусине.
— Твоё желание исполнится на рассвете, верь мне и ничего не бойся.
Она боялась, хотя его голос звучал по-доброму, хотела исчезнуть, испариться. Всё у нее внутри сжалось в комок. Сквозь накидку чувствовала его волнение, и слышала удары сердца верзилы.

Выйдя на свободное пространство, верзила побежал. С каждым шагом ей становилось страшнее. Толпа куда-то исчезла, будто растворилась. Вокруг царила кромешная тьма, ни души, никаких звуков только давящая на душу тишина. Каждый его шаг отдавался стуком в сердце испуганной путешественницы. 
«Куда меня несет? Как не сбивается с пути?».
Что-то висело у похитителя на другом боку и при ударе о большие камни звенело как железо.
«О, боже, у него меч! Меня похитил сильный и крупный воин. От такого не сбежишь, придушит», — она судорожно вздохнула.
— Не бойся меня, не бойся, — не уставал повторять мужчина. — Мы почти дошли.
Через некоторое время бегун остановился, огляделся. В лунном свете Лусине разглядела что-то вроде хижины. Похититель мечом отодвинул кучу колючек и вошел внутрь жилища. Мечом задвинул колючки обратно.
«Похоже, это дверь. Наверно, здесь много зверей».
— Здесь безопасно, звери бояться сюда входить, — хозяин хижины словно прочел мысль малышки.
В потолке гостья заметила круглую дыру, в ней появился свет, и показалась луна.
«Такие дыры хижины имели в древности, — она вспомнила уроки истории. – Неужели где-то еще сохранились древние жилища?».
Лунный свет упал на сено в центре помещения, оно оказалось просторным — хозяин стоял в нем не горбясь.
Накидку, которой накрыл малышку в храме, верзила ловко разложил на сене, бережно опустил свою ношу на материю и лег рядом.
«Вероятно, это его ложе».
— Я Размик, воин и охотник, — добрая улыбка немного успокоила невольную путешественницу.
— Я Лусине.
— Тебе подходит это имя. Ты красива, как луна, — хозяин осторожно положил голову ей на грудь, вдохнул ее аромат. — Как вкусно пахнешь!
Она опять задрожала.
— Не бойся меня. Почему дрожишь? Я не обижу, давно тебя хочу, красавица, жду и люблю.
«Давно ждет? Где он меня видел?».
Улыбаясь, Размик погладил голову шатенки.
— Какие чудесные волосы! Распусти. 
Густые кудрявые блестящие волосы путались во сне, и потому вечером она заплетала их в две тугие косы.
Чтобы не злить хозяина хижины, распустила волосы.
Его рука опустилась на грудь гостьи, он провел ладонью по всему телу.
— У нас мало времени — только до рассвета. Иди ко мне, — придвинул к себе. — Сама сними платье, я еще не умею.
Лусине испугалась своей догадки и сникла.
«Зачем еще похищать девушку? Что мне делать, боже?».
Боясь ему сопротивляться, медленно сняла платье.
— Что это? – похититель удивился нижнему белью. — Мне говорили: будет только платье. Сними всё.
Непослушными пальцами ей с трудом удалось снять нижнее бельё, обнаженной почувствовала себя еще более беззащитной.
— Это оставлю себе, — хозяин сгреб бельё в охапку и уткнулся в него носом. — Буду помнить твой запах.
Размик решительно отодвинул одежду красавицы, свои вещи как-то быстро отложил в другую сторону. Занятая своими страхами, гостья не обратила внимание, во что был одет похититель и как разделся. Он навис над ней и спросил:
— Как у вас принято? Как это делать, знаешь?
Лусине впала в замешательство – она не знала мужчины.
— Я слышала, что мужчина ложится сверху, но не была ни разу, — прошептала сухими губами.
— Понял, сделаю, как принято у вас. Всё будет хорошо. Не бойся меня, я не тороплюсь. Мне нужен мальчик.

Одной рукой похититель приподнял попу, другой — осторожно раздвинул ноги шатенки, опираясь на свои локти, старался не ложиться на нее всем телом. Размик целовал как-то необычно, словно учился — касался тела языком, губами или терся носом, постепенно опускаясь ниже. Когда жаркие губы коснулись пупка, ей вдруг стало тепло и спокойно.
Неожиданно быстро Размик оказался над ней и опустил Лусине ниже, заглушил ее вскрик своим телом и повернулся набок.
— Мне нужен мальчик, поэтому тебя люблю.
Видимо, мягкий по характеру Размик говорил очень тихо и коротко.
«Мне понятна речь, хотя слова не привычные», — Лусине удивлял его говор.
Сначала ей было больно, но постепенно она привыкла и даже где-то внутри стало приятно. Юноша ласково гладил тело красавицы, словно успокаивал ребенка.
Луна осветила обоих. Лусине разглядела его голову — рыжеволосый, лицо покрывал негустой пушок, прямой нос, большие глаза, брови изогнутые дугой.
«Он еще не бреется? Крупный мальчик, кажется, моложе меня, басовитый голос ввел в заблуждение. Ласковый похититель».
— Смотри на меня, не отводи взгляд, запомни мои глаза, моё лицо, чтобы вспоминать, как я тебя.
Юноша смотрел на нее влюбленными глазами, любовался.
«Какие синие глаза, длинные ресницы и густые брови! Взгляд полный нежности. На меня так никто не смотрел».
— На мою Лусин — луну падает лунный свет, — тихо засмеялся Размик, очевидно, радуясь встрече.
Гостья смутилась: «Хорошо спланированное похищение».
— Если б ты знала, как мне хочется тебя еще и еще, — вздохнул и легонько потерся носом об ее щеку. — Можно я еще раз сделаю по нашему?
Лусине кивнула настороженно – могла ли отказать этому верзиле?

Размик осторожно перевернул красавицу на живот и поставил на колени. Лусине опиралась на колени и локти.
— Теперь будет только приятно, — юноша гладил тело шатенки.
— Тебе хорошо? Скажи, что хорошо, — потребовал похититель.
— Да, если тебе приятно.
— О, мне очень приятно и хорошо. У меня это в первый раз, у нас мало женщин. Мне только обещали и рассказывали, что делать. Прости, если не всё, как ты хочешь.
Закончив свое дело, уложил гостью на спину и радостно рассмеялся.
— Получилось.
Луна в потолке исчезла.
— У нас нет времени, — от огорчения юноша застонал, лицо стало печальным. — Я приготовил тебе подарок, но боюсь жадный жрец отберет. Надень платье, остальное оставь мне на память.
Гостья оделась и не поняла, что именно надел хозяин вместо брюк. Размик дал ей ожерелье, хотя в хижине царил полумрак, блеск золота позволил разглядеть форму украшения.
— Подарок одену на шею, надеюсь, жрец не заметит, — юноша застегнул ожерелье на шее гостьи и прикрыл густыми волосами.

Быстро подхватив путешественницу левой рукой, выдвинул колючки и вышел из хижины. Огляделся, задвинул колючки, прислушался, чуть отошел от жилища.
Раздался львиный рык, Лусине от страха съежилась, обхватила себя руками.
Взмах меча рассек воздух и обрушился на львицу.
— Р.р.р – хищница затихла.
— Всё хорошо, не бойся, я охотник, — Размик побежал. – Звери меня боятся, странно, что львица подошла к хижине.
Где-то завыли волки.
— Наверно, почуяли нас, — прошептал охотник. — Зарублю парочку, остальные разбегутся.
С волками расправился быстро – убил двух, стая набросились на убитых.
В этот раз дорога показалась ей короче. Размик крепко прижимал желанную ношу к груди, она слышала стук его сердца.
— Как не хочу расставаться, если б ты знала, но тебе нельзя оставаться здесь. Жрец обещал еще раз привести тебя. Буду ждать и скучать.
Грустный юноша крепко обнял девушку. Ей на щеку скатилась его слеза.

Светало. Вокруг высились огромные торчащие базальтовые камни с круглыми отверстиями в верхней части.
Размик остановился и осторожно опустил драгоценную ношу на землю.
Лусине оказалась перед суровым мужчиной необычайно высокого роста, одетого в темный длинный балахон. Она стояла перед великаном, словно гора возвышавшимся над ней.
— Иди сюда, — жрец отодвинул девушку от Размика.
На его груди сверкало массивное золотое ожерелье подобное тому, что Размик надел ей на шею. Блеск золота слепил взор.
— Иди назад! – великан толкнул юношу и встал между молодыми людьми.
— Ожерелье оставишь здесь! Отсюда ничего нельзя уносить! — откинув волосы Лусине за спину, жрец ловко снял с шеи девушки подарок юноши. В его голосе прозвучала нескрываемая радость.
— Иди вперед, не оглядывайся, — развернул малышку и сильно толкнул в спину.
— Не толкай... – услышала отчаянье в голосе Размика.
И зажмурилась от лучей солнца ударивших ей в глаза.
*

Опечаленный юноша повесил голову и закрыл глаза, Лусине исчезла.
— Не толкай ее, — тихо повторил Размик и упал на колени.
— Глупый! Нужно толкнуть, чтобы она вернулась к себе. Не забудь: чтобы увидеть девушку снова, ты должен принести в два раза больше золота. В этот раз было два, в следующий раз принесешь четыре ожерелья.
— Но в этот раз я дал четыре, — возразил удивленный юноша.
— Глупый, считать не умеешь.
— Два принес, чтобы ты ее привел, одно ожерелье положил в храме, еще одно — сейчас забрал у нее.
— В храм нельзя идти с пустыми руками – боги не слышат просьбы скупых. Ей ничего нельзя уносить отсюда. Так что эти не в счет, — великан удалился.
Размик поднялся с колен и направился к своей хижине, бормоча себе под нос:
— Чтобы показать девочку, взял крупное ожерелье и носит сейчас – это не в счет. Глупый я, показал ему два больших куска золота. Жрец жадный. Отец верно говорит: жадному всегда мало.

***
Лусин – луна, перевод с армянского,
в имени Лусине ударение на ‘е’, произносится как ‘э’,
Размик – воин, перевод с армянского, в имени Размик ударение на ‘а’,
Караундж – ‘торчащие камни’ – древняя обсерватория в 3-х км от Сисиана, в 200 км от Еревана.
***
 

Глава 2. Рождение чувства

Дни летели незаметно, лето было в самом разгаре – обычное лето городка, расположенного среди холмов в ущелье. Зной опускался на улицы лишь в дневные часы, утром и вечером ветер с ближних и дальних гор приносил легкий дождь и прохладу.

Хотя Лусине окончила школу с хорошими оценками, но не продолжила учебу, их семья жила небогато и платить за обучение не могла. Она дружила с одноклассницей Викторией. Семья подруги жила обеспеченно — в добротном двухэтажном доме. Большую часть свободного времени подруги проводили вместе, им было интересно вдвоем — девичьи разговоры, прогулки по городу. Папа Виктории помог Лусине с работой — устроил оператором на почте.

Время от времени сероглазая шатенка вспоминала сон или происшествие и никак не могла определиться, что с ней произошло?
Она часто вспоминала взгляд Размика. Иногда ей казалось, что он идет за ней или наблюдает. Чудилось, что юноша с синими влюбленными глазами ждет за поворотом.
«Кто-то организовал театрализованное представление, гипнотизировал меня и свел с Размиком? Необычный способ знакомства. Нет, не может быть.
Себя назвал воином, очень высокий парень, хотя я не видела его в полный рост, это очевидно — берет меня на руки как ребенка и держит левой рукой.
У него большая голова.
Только голова? – она смущенно вздохнула.
— Про такого крупного парня все бы знали и мне кто-нибудь рассказал бы о нем.
Где я побывала? Куда меня увел жрец? Где находится хижина охотника? В каком храме собралось столько людей? Какой-то странный храм – узкий и длинный, без крыши. Я видела высокие стены с факелами, гладкие плиты под ногами и больше ничего. Правда, не могла увидеть, что находилось впереди, все вокруг были выше ростом даже коленопреклоненные. Мой взгляд упирался в спины или затылки, стоящих передо мной, мужчин в балахонах, чьи волосы спускались ниже плеч.
Жрец, женщина, высокие люди, храм, факелы... Разве здесь есть львы? Если львы обитали в наших краях, то несколько тысячелетий назад, когда зимы не бывали такими суровыми, хотя... О львах ничего не знаю, может, царь зверей не боится морозов. Кто знает истину?
Лицо жреца злое, неприятное — нос с горбинкой, в темных глазах дьявольский огонь, губы скривила недобрая усмешка. Такого не забудешь.
Если это был сон, где моё нижнее бельё? Куда делись мои лучшие бусы?».

Пару раз у нее было плохое самочувствие — слабость сопровождалась головокружением и легкой тошнотой.
— Вероятно, ты голодна или съела что-то несвежее, — мама не стала искать причину.
Все быстро прошло и забылось.

В начале сентября у нее снова случались приступы тошноты, но в этот раз дочь скрыла их от матери, потому что вспомнила, как на работе все суетились вокруг Лилит, недавно вышедшей замуж. Сотрудницу постоянно тошнило, коллеги улыбались и говорили:
— Нормальное состояние для беременной.

«Ужас, неужели я беременна? Значит это был не сон? Что я скажу родителям? С кем была, когда и где? Попробую избавиться от плода пока он еще мал».
В ту ночь ей приснился удивительный сон: она лежала на кровати, на ней сидел малыш – годовалый рыжий мальчик с синими глазами, смеялся и лепетал: я люблю маму и папу.
Лусине проснулась в холодном поту и заплакала, погладив живот:
«Прости меня, малыш, за плохие мысли, я больше не буду так думать. Я тебя хочу и твой папа тебя очень хочет и ждёт».

Теперь она отказывалась идти с подружкой в кино и на вечеринки. Стремилась бывать на свежем воздухе — совершала короткие прогулки по городскому центру и мосту, сидела на скамейке у реки, берегла себя от случайных ударов, старалась чаще отдыхать, чтобы уменьшить нагрузку на растущую у нее внутри новую жизнь.

— Мне кажется, или ты похорошела? – как-то раз спросила Виктория.
Лусине пожала плечами:
— Взрослее стала, вот и всё.
— Нет, не всё, хотя взрослее стала. Я тоже повзрослела – студентка, не школьница. У тебя только старые платья, купи себе новое, ты же работаешь.
— Денег не хватает, почти всё уходит на еду и дом. Я не могу и не хочу требовать у родителей денег на новые наряды.
— Ладно, понимаю, извини, не хотела тебя обидеть. У меня есть новое платье, оно мне мало. Ты же худее, переделай немного и носи. Пошли ко мне, платье отдам тебе и не спорь.
— Я не спорю и не против, идем.
Крупная рыжая с зелеными глазами Виктория на полголовы превосходила подружку. Рядом с ней Лусине выглядела хрупкой.

Однажды утром шатенка вновь обнаружила себя сидящей в кресле за столиком, перед ней лежала раскрытая тетрадь — дневник.
— О, нет, — простонала девушка, — неужели может присниться такое?
Часы прошедшей ночи мгновенно пронеслись перед глазами.
«Нет, это не сновидение, — обреченно вздохнула Лусине. – Не бывают такие сны, я всё это чувствовала, помню его прикосновения — жаркие поцелуи, тепло ладоней, ласковые руки и сильное тело, даже запах кожи. Размик говорил, что жрец обещал ему привести меня еще раз, значит колдуну удалось это проделать».

— Почему встала так рано? – удивилась мама, зайдя к ней в комнату. — Сегодня у тебя выходной, поспи еще немного, ты бледная в последнее время, наверно, устаешь на работе.
Дочь кивнула матери. Женщина вышла из комнаты.

— Какое сегодня число? 23 сентября, — записала в дневник и закрыла его.

Сонная девушка сняла платье и совсем не удивилась, что на ней нет нижнего белья, надела ночную рубашку и легла в постель, уснула мгновенно, проснулась после полудня.
— Вставай соня, ты же голодная, — мама подняла дочь с постели.

Лусине кушала и думала: «Можно ли такое записывать в дневник? Очевидно, всё происходило наяву, вдруг мама прочитает — я никогда не прятала тетрадь. Через пару месяцев придется ей признаться — живот вырастет. Что ей скажу? Кто в такое поверит?
Жрец меня похищает и возвращает домой. Как колдун проделывает это со мной? Ничего не помню до встречи с Размиком. Оба раза была одета в платье. Скорее всего, засиделась допоздна у телевизора и не успела переодеться перед сном. Так даже лучше... ох, не знаю, наверное, ничего бы не изменилось.
Как попадаю в храм ночью? Это же другая эпоха. Охотник непривычно одет, скорее, раздет — голый торс и короткие штаны, наверно, закаленный юноша; неестественно высокий — в той толпе я выглядела подростком; многие слова произносит иначе — та женщина в храме тоже говорила странно; его речь звучит непривычно, хотя понятно; хорошо сложен и прекрасен лицом».
Шатенку захлестнули приятные воспоминания. Невольная путешественница улыбалась, мысленно возвращаясь к событиям прошедшей ночи.

*
В этот раз Размик схватил драгоценную ношу двумя руками, чмокнул в губы, прижал к сердцу левой рукой и побежал еще быстрее, чем в первый раз.
Парень летел – как он спешил. Луна светила высоко на небе, освещая им путь. В этот раз Лусине смотрела по сторонам, видела деревья, холмы, но нигде не разглядела домов или хотя бы хижин.

— Я рад, счастлив, рад, — без конца повторял влюбленный, — ты рада?
«Он ждет, надо ответить, как ему хочется».
— Очень рада, Размик, — прошептала смущенно.
— Скажи еще раз, назови меня по имени, ты так хорошо сказала, твой голос, как ручей, красавица.
— Размик, я скучала, — гостья обняла его за шею.
— Радость моя, — юноша застонал от счастья.
Она чувствовала, как его сердце скачет в груди.

— Мы пришли, — хозяин хижины отодвинул колючки, вошел и задвинул дверь.
Быстро опустил любимую на приготовленную постель — та же накидка была усыпана лепестками роз. Шатенку, одетую в платье бордового цвета, влюбленный осыпал розовыми и красными лепестками, и смотрел на нее зачарованно.
— Какой чудный запах, — прошептала она, восхищенная его поступком.
— Я старался тебе понравится. Теперь я твой мужчина, а ты моя женщина, правда?
— Да, Размик.

Любовник засмеялся тихо, счастливо, обнял ее и стал целовать лицо и шею.
— Сними платье.
Гостья сняла одежду.
— Это оставлю себе, — решительно отодвинул нижнее белье от постели.
Приложил ухо к животу и задержал дыхание:
— Скажи, мой малыш уже там? 
— Да, — прошептала еле слышно.
— Сегодня буду осторожен, чтобы не навредить ему. Мне объясняли няньки, как надо, ты не бойся, все хорошо.

Лусине хотелось его прикосновений, она действительно соскучилась по сильным и ласковым рукам верзилы. При том, что он сильный мужчина, в нем чувствовалась детская непосредственность.
— Знаешь, я мог выбрать любую, но выбрал тебя. Жрец спросил: кого хочешь?
— Почему выбрал меня?
— Ты похожа на мою маму: такие глаза, волосы и смеешься, как она.
Влюбленный хозяин хижины целовал и гладил гостью, радостно улыбаясь. Его радость передалась ей — в этот раз ее сердце стучало ровно и спокойно. Запах розовых лепестков успокаивал, улыбка заиграла у нее на губах. Рядом с ним она почувствовала себя под надежной защитой.
«Не думала, что воин может быть таким восторженным и бережным».

Любовник нежно гладил ее живот, прикладывал к нему ухо, бормотал что-то.
Потом руки мужчины заскользили по телу красавицы, он делал всё то же что в первый раз, но деликатнее и осторожней.
Сразу лёг на бок:
— Надеюсь, я его не обидел.
Хозяин хижины лежал на боку и любовался гостьей.
— Сладкая моя, если б ты знала, как хочу, чтобы ты осталась со мной, хочу видеть и любить каждый день. Жрец не разрешает задерживать тебя здесь после рассвета.
Теперь Лусине не отводила взгляд от лучистых любящих глаз, улыбалась ему радостно, открыто. Лунный свет придавал всему происходившему с ней романтическую окраску, ночное приключение стало интересным, захватывающе волнительным.
«Как жаль, что он живет не в нашей эпохе! Такого хорошего мужчину встретить трудно».
— Для тебя приготовил подарок. Придумай, как спрятать украшение, колдун не должен найти. Ему даю много золота и тебя хочу порадовать, чтобы ты вспоминала меня часто.

Хозяин хижины вручил ей золотой браслет.
— Он тонкий и легкий, можно сложить и спрятать. Я старался.
— Какой красивый! Ты мастер! Какое чудо! В платье есть карман.
— Что такое карман?
Гостья притянула к себе платье, сильно приталенное, оно расширялось на бедрах, в правом боковом шве скрывался глубокий карман; взяла его ладонь и засунула пальцы в прорезь.
— Ах, какой хороший тайник. Не показывай ему место, всегда держи руки снаружи.

В этот раз к ‘торчащим камням’ Размик бежал еще быстрее.
Ночь отступала, природа просыпалась.
Лусине, не моргая, смотрела на него, не замечая густого осеннего леса, проступившего из темноты, не стесняясь, изучала близкое лицо, разглядела ямочку на мужественном подбородке и засмотрелась на красивую форму губ.
— Опаздывать нельзя, не хочу расставаться, но придется, — в его огромных синих глазах стояли слёзы.

В предрассветной тишине зверей не было слышно. Повеяло утренней прохладой, горы на глазах стремительно светлели: черный цвет менялся на фиолетовый – синея поминутно; оранжевая кайма очерчивала горы, расширяясь и растворяясь становилась желтой. ‘Торчащие камни’ обрели сиреневый оттенок.

Едва влюбленный опустил драгоценную ношу на землю, как жрец отодвинул любимую от него и загородил крупным телом. Она не смогла разглядеть своего мужчину, а так хотела увидеть в полный рост.
Как в прошлый раз, жрец потрогал ее шею и тут же хмыкнул недовольно, толкнув Размика:
— Иди назад, дальше! В этот раз не дал ей подарка?
— Нет, — вздохнул юноша и подумал: откуда столько золота?
Колдун отодвинул путешественницу еще дальше от него, развернул и сильно толкнул в спину.
— Иди вперед, не оглядывайся, — голос похитителя звучал сердито.
*

Лусине очнулась и обнаружила себя, сидящей в кресле. Торопливо вскочила с места и бросилась к платью, лежащему на стуле. Подарок любимого лежал в кармане.
Как сверкал браслет! На нем красовался замысловатый узор.
— О, чудо! Спасибо, Размик! – тихо с чувством произнесла путешественница, целуя украшение.
Чтобы никто не застал ее с драгоценным подарком, девушка быстро спрятала браслет под матрас.

*
— В этот раз толкнул еще сильнее, — недовольно буркнул Размик.
— Глупый, она теперь тяжелее. Носит ребенка?
— Да, — охотник смотрел настороженно.
— Значит тяжелее, нужно толкнуть сильнее, чтобы вернулась к себе. Почему не дал ей подарка?
— Все равно заберешь, ты сказал: отсюда ничего нельзя уносить.
— Запрещено уносить – это закон, но она бы порадовалась немного, беременных нельзя обижать.
— А подарок отбирать — не обижать?
— Глупый, теперь принесешь восемь ожерелий.
— Но так много не смогу, — ужаснулся охотник.
— Глупый, золото нужно чтобы привести ее сюда. Беременная тяжелее – золота нужно больше, иначе не получится.
— Где мне взять столько золота и успеть сделать ожерелья?
— Через месяц принесешь два больших камня, посмотрю какие они. Если золота окажется много, возможно, ожерелье делать не будешь. Чистое золото нам нужней.


Глава 3. Признание

Погода радовала жителей провинциального городка. Конец сентября выдался теплым – дожди выпадали редко, чаще светило солнце. Деревья в садах роняли цветные листья и созревшие орехи. Больше всех радовалась теплу невольная путешественница во времени.
После второго похищения сероглазая шатенка всерьез задумалась: что происходит на самом деле?
У нее всегда были хорошие отметки по математике.
— Ты правильно рассуждаешь, — хвалил ее учитель.

«Предположим, всё случилось со мной на самом деле, а не видела сны. Нужно найти храм. Где находится или находился ближайший языческий храм? — Лусине перебирала в памяти все близлежащие достопримечательности. Она вспомнила, что учитель истории водил класс на экскурсию к необычному монументу. Местные жители называют его: ‘циц карер’ или ‘дик-дик-карер’ (‘торчащие камни’).
— Говорят, когда-то в центре монумента находился храм. Размик сказал, что жрец сначала показал девочек. Он рассматривал всех, но я ему понравилась больше других. Юноша обрадовался и согласился, через три месяца колдун выполнил обещание.
Жрец действует один или колдунов несколько? Как ему удается выкрасть человека из дома ночью и вернуть обратно утром? От нашего дома до ‘торчащих камней’ несколько километров.
Когда учитель истории повел нас к монументу?
Мы изучали камни с отверстиями наверху весной. День выдался солнечный и теплый. Я надела жакет и юбку, и распустила волосы. Потеплело в марте. Историк организовал интересную экскурсию 20-го числа. Потом мы пошли на день рождения одноклассника.
Жрец уводил меня к Размику, точнее, к ‘торчащим камням’ 21 июня и 23 сентября. Какие знакомые числа!
Так, получается: жрец показал меня Размику 20 марта – в день весеннего равноденствия, а уводил из дома 21 июня – в день летнего солнцестояния и 23 сентября – в день осеннего равноденствия.
Теперь я хотя бы знаю, когда это случиться в следующий раз – только через три месяца. Что делать, как поступить, сбежать из дома? Но я хочу встречаться со своим мужчиной».

— Лусине, дочка, помоги отцу в саду. Я стираю. Где твоё бельё?
«Что ответить? Белье осталось у Размика. Притворюсь, что не слышала? Может, Вика отдаст что-то своё, она располнела, многое из белья ей стало мало».
— Я сама потом постираю, — крикнула матери и убежала в сад.

«У меня есть время до 21 или 22 декабря. Нужно уточнить день зимнего солнцестояния и что-нибудь придумать. Как и когда рассказать маме о беременности?
Я не могу убить ребенка, надеюсь, она поймет, не будет сильно ругать – я же не виновата».

Утром в воскресенье к Лусине неожиданно пришла Виктория.
— Ты давно не была у нас в гостях. Пойдем к нам, поговорим, послушаем музыку, — Виктория пришла в приподнятом настроении.
— Вика, ты рано проснулась в воскресенье? Ты же любишь поспать.
— В последнее время мы с тобой мало общаемся. Я скучаю по нашим разговорам, пойдем со мной.

Подруга жила в большом двухэтажном доме — на первом этаже располагались гостиная и кухня, наверху разместились три спальни.
— Ты перенесла диван в комнату? — гостья удивилась перестановкам в спальне подруги. Диван стоял в центре помещения. – Где твоя кровать?
— Мне удобнее спать на диване. Утром его собираю, днем на нем приятно лежать и читать под музыку. Тебе не понравилось? Так комната уютнее, меньше похожа на спальню.
Виктория включила магнитофон.
— Как тебе эта песня? Мне хочется послушать что-то лирическое.
— Приятная музыка, — согласилась гостья.
— Вчера мама сварила персиковый сок, сейчас принесу. Ты должна его выпить, напиток очень вкусный.

Через две минуты Виктория вернулась и поставила на столик два стакана.
— Мы будем одни — брат гуляет с друзьями, мама уходит к соседке пить кофе.

Девушки пили сок и слушали лирические мелодии.
— С тобой что-то происходит, расскажи, — начала Виктория. — В кино и на вечеринки ты не ходишь, вечерами со мной не гуляешь. В чем дело?
— Не хочу.
— Неправда, не надо обманывать. Я видела как тебя тошнило. Признавайся, ты беременна? И от кого?
— Что так заметно? – испугалась Лусине.
— Тебя кто-то обидел? Похитил? Напугал? Изнасиловал? – последнее слово Виктория прошептала.
— Похитил, но не знаю как. Очень странная история, ты не поверишь, никто не поверит, — гостья вздохнула и оглядела комнату. — Это невероятная история.
— Поделись со мной тайной, я пойму и поверю. Я же твоя подружка и тебя всегда понимала, — встала с места и выключила магнитофон.

Лусине задумалась и тяжело вздохнула, Виктория ее обняла.
— Не торопись, не волнуйся, тебе же нельзя волноваться. Ты не хочешь избавиться от него? – Вика скосила глаза на живот подруги.
— Нет, нет, — Лусине испуганно замахала руками, — мне приснился мой мальчик.
— Ты знаешь, что мальчик?
— Он сидел на моем животе, смеялся и лепетал: я люблю маму и папу. Я проснулась, заплакала и просила у него прощения за плохие мысли.
— Какой он?
— Рыжий и синеглазый, как его папа.
— Расскажи, как всё случилось. Мы вместе что-нибудь придумаем.
— Меня похитил жрец или жрецы, не знаю он один или их много. Вне сомнения, жрец, которого я видела, колдун.
— Как интересно! Где ты видела жреца?
— Начну сначала и так всё запутано. Помнишь, учитель истории водил нас к ‘торчащим камням’?
— Конечно, помню. Это было 20 марта. Потом мы пошли на день рождения Вачика.
— Тогда ты помнишь, в центре монумента есть развалины храма. Учитель сказал, что его разрушили две тысячи лет назад. Жрец тогда меня показал Размику. Юноша обрадовался — я ему понравилась, колдун обещал привести выбранную девочку.
— Какие жрецы? Те что жили две тысячи лет назад? Как жрец тебя ему показал?
— Не знаю, как показал и когда они жили. Я так растерялась, что ни о чем не спрашивала, хотела скорее вернуться домой. Размик странно одевается и невероятно высокий. Жрец огромный словно великан и злющий, в глазах адский огонь. Пожалуй, расскажу по порядку, иначе можно запутаться.
— Да, только подробно, так интересно, — у Виктории от восторга заблестели глаза.
— Колдун похитил меня после полуночи 21 июня, очнувшись утром дома, я не сразу вспомнила подробности приключения — сомневалась: мне приснился сон или всё происходило наяву.

Ночью увидела себя в толпе, идущей к храму, все высокие, в длинных одеждах, не сразу поняла – мужчины или женщины. Сначала решила, что попала в женский монастырь. Темно, свет факелов, висящих на стенах, иногда освещает чье-то лицо.
Рядом шагает высокая женщина и сердито говорит:
— В таком платье в храм нельзя.
Мое платье в цветочек чуть ниже колена.
Мужчина справа набрасывает на мои плечи длинную накидку, накрывая всю фигуру, и говорит:
— Так можно.
Женщина соглашается:
— Так можно и сними бусы. Положишь их, куда все кладут приношения.

— Вот почему ты не носишь те красивые бусы, — понимающе кивнула Виктория.

— Я их положила на большую кучу украшений. Мужчина, что дал накидку, на мои бусы положил очень красивое ожерелье из золота. Овальные пластины плавно перетекали одно в другое. Ожерелье казалось цельным, будто литое из одного куска золота. Оно блестело в свете факела. Над кучей из украшений высоко висел факел, чтобы все видели какие дары кладут для храма. Мы чуть отошли от того места, остановились.

Ворчунья строго велела:
— Встань на колени.
Я опустилась на колени, потому что все так поступили. Присутствующие подняли руки к небу и стали что-то бормотать.
— Говори тихо своё желание, — насмешливо велела ворчунья. — Может, боги или жрецы услышат тебя.
От страха я стала шептать: хочу вернуться домой.
Все протяжно запели. Ворчунья громко запела и качалась из стороны в сторону.
Мужчина поднял меня с колен:
— Идем, нам пора.
И повел назад сквозь толпу. Подхватил левой рукой, как берут на руки ребенка, — рассказчица показала как, — и побежал.
— Тебя подарили мне боги и отдали жрецы, — шепнул в мое ухо.
Я испугалась и заплакала.
— Не бойся, не плачь, я не обижу. Жрецы исполнили моё желание – дали тебя. Что ты просила в храме?
— Хочу вернуться домой.
— На рассвете твоё желание исполнится. Верь мне.

— Это был он? – спросила Виктория.
Лусине кивнула.

— Темно, он бежит, я дрожу от страха, сердце бешено колотится, вокруг никого нет, только деревья. Мне тогда показалось, что он бежал очень долго. В темном небе появилась луна и осветила тропу и лес. Мужчина остановился возле хижины, мечом отодвинул огромную кучу колючек перед входом.

— У него был меч? – уточнила Виктория.

— Да, а колючки — вроде дверь от зверей. Задвинул колючки обратно мечом. В потолке зияла большая дыра, пол покрывало сено, видимо, служившее ложем. Накидку, что была на мне, он расстелил на сене, меня бережно уложил на постель, и лег рядом.
— Я Размик, воин и охотник. Ты красивая, как луна. Как ты вкусно пахнешь!
Я опять затряслась от страха.
— Не бойся. Почему дрожишь? Я не обижу, давно тебя хочу, жду и люблю.
Размик погладил мою голову, его рука опустилась мне на грудь, провел ладонью по всему телу.
— У нас мало времени — только до рассвета. Иди ко мне, — придвинул меня к себе, — сама сними платье, я еще не умею.
Я боялась сопротивляться и сняла платье, — рассказчица запнулась.

— Ты согласилась?
— Ты не представляешь какой он огромный и сильный мужчина – охотник и воин. Что я могла сделать? – гостья судорожно вздохнула.
— Бедная моя девочка, — рядом с ней села озабоченная женщина.
— Ты здесь? – Лусине от волнения потеряла сознание.
— Дочка, что с тобой? – мать с трудом привела дочь в чувство.

— Ты все слышала?
— Не бойся дочка, я с тобой. Ты мой единственный ребенок, дай тебя обниму.
Лусине заплакала.
— Тебе нельзя волноваться. Выпей воды, успокойся, — Виктория подала ей полный стакан.
— Прости меня, — подружка опустилась перед ней на колени, — я виновата перед тобой. О подозрениях рассказала своей маме, а она передала твоей.
— Расскажи нам всё, чтобы успокоиться, — женщина обняла дочь за плечи.
— Но в это никто не поверит, — Лусине повесила голову.
— Говори, девочка, мы тебе верим, — вступила в разговор мать Виктории.
— Я верю, — мать подбодрила дочь. — Моя бабушка говорила, что это колдовское, загадочное место, рассказывала всякие истории: про медведя, который украл женщину; про птицу, что спасла людей от змеиного яда. Про ‘торчащие камни’ говорила, что там домовой шумит по ночам, отгоняя людей от той территории. Я не верила ей, мне казалось, старушка всё сочиняет. Ей исполнилось девяносто лет. Тогда я думала: бабушка нас пугает, чтобы дети, туда не ходили; теперь полагаю, она правду говорила. Он был грубым с тобой, дочка?
— Нет, он ласковый, только сильный и крупный, у нас нет таких высоких парней.
Девушка продолжила рассказ.
— Что это? – Размик удивился нижнему белью. — Мне говорили: будет только платье. Сними.
Непослушными пальцами я сняла белье.
— Оставлю себе, — он уткнулся в бельё носом, — буду помнить твой запах.
Размик отодвинул мои вещи, свою одежду положил в другую сторону. Я так боялась, что не смотрела, как он разделся. Не знаю какая у него нижняя одежда. Рубашки на нем не было.
Оказавшись надо мной, спросил:
— Как у вас принято? Как это делать, ты знаешь?
От страха я прошептала:
— Слышала, что мужчина ложится сверху, но не была ни разу.

Лусине смутилась, покраснела.
— Не волнуйся, дочка, — мать согревала ее похолодевшие руки.

— Он смотрел добрым взглядом:
— Понял. Сделаю, как у вас. Не бойся, я не тороплюсь, мне нужен мальчик.
Одной рукой приподнял мою попу, другой осторожно раздвинул ноги. Размик целовал так, будто учился, мне стало тепло и спокойно.
Неожиданно быстро опустил меня ниже, заглушил мой вскрик своим телом и лег набок.
— Мне нужен мальчик, я потому тебя люблю.
Он говорил тихо и коротко. Хотя слова не привычные, но понятные. Сначала было больно, но постепенно я привыкла. Размик гладил мое тело — успокаивал как ребенка.
— Мне приятно и хорошо, у меня это в первый раз. У нас мало женщин, мне только обещали и рассказывали, что делать.
Размик все время смотрел на луну в дыре потолка, когда лунный диск исчез, грустно вздохнул.
— У нас нет времени, я приготовил подарок, но боюсь жрец отберет. Надень платье, остальное оставь на память.
Я надела платье, но не поняла, что именно одел Размик вместо брюк — бедра охватывало что-то вязаное. Он достал золотое ожерелье.
— Подарок одену на шею, может, жрец не заметит, — застегнул украшение под волосами.
Подхватил меня левой рукой, выдвинул колючки и вышел из хижины, огляделся, задвинул колючки, прислушался, чуть отошел, остановился.

Послышался львиный рык, я задрожала от страха, Размик взмахнул мечом и убил львицу.
— Всё хорошо, не бойся, я охотник.
Размик побежал. Близко от нас завыли волки.
— Почуяли нас, — прошептал, — убью двоих, все убегут. Не бойся.
Двумя взмахами меча охотник убил двоих волков, стая набросилась на убитых.
Всю дорогу он крепко прижимал меня к сердцу.
— Как не хочу расставаться, если б ты знала! Жрец обещал еще раз привести тебя. Буду ждать и скучать.
Размик прижался щекой к моей щеке – на нее скатилась его слеза.
Светало. Я увидела торчащие камни с круглыми отверстиями наверху.

Размик опустил меня на землю. Передо мной стоял огромный жрец – высокий и толстый в длинном балахоне. На его груди красовалось большое ожерелье из золота похожее на то, что в тот момент было на моей шее.
— Иди сюда! — жрец отодвинул меня в сторону, загородив Размика своим телом, откинул мои волосы назад. — Отсюда ничего нельзя уносить.
Радостно снял мое ожерелье, развернул меня и толкнул в спину.
— Иди вперед, не оглядывайся!
Я очнулась в кресле у столика в своей комнате.
Лусине судорожно вздохнула и замолчала.

— Пойдем домой, дочка. Тебе нужно отдохнуть. Ни о чём не думай. Всё будет хорошо, — мама подняла ее с дивана, вывела дочь из спальни подруги и повела вниз по лестнице.

Через два дня мать пришла в комнату Лусине, чтобы поговорить с дочерью.
— Дочка, нам надо подумать с тобой и решить, что делать. Жрец колдун и может еще раз тебя увести.
— Я побывала у него два раза.
— Ах, девочка моя, — всплеснула руками пораженная женщина, — ты опять испугалась!
— Нет, в тот раз было хорошо и Размик подарил мне браслет.

Дочь достала украшение из-под матраса и дала матери.
— Какая красота! Он ювелир.
— Воин, охотник и ювелир, Размик хороший, мне нравится с ним.

В комнату вошел отец Лусине.
— Смотри, что он подарил нашей девочке, — мать дала браслет мужу.
— Еще красивее было ожерелье, которое отобрал жрец в первый раз, — сказала дочь.
— Но где он живет? Как нам его найти? – спросил отец.
— Не знаю. Я боюсь и не хочу там оставаться. Мне кажется, жрец не хочет меня оставлять.
— Почему ты так думаешь?
— Размик даёт колдуну много золота, и каждый раз еще больше.
— Наверно, жрец жадный, а жадные люди не упустят такую возможность, – согласился отец. – Ему выгоднее уводить тебя на ночь и возвращать обратно.
— Жрец жадный и злой, в первый раз обрадовался, когда снял мое ожерелье, а во второй раз украшение на шее не нашел и от злости сильно толкнул меня в спину. Я долго чувствовала его удар.
— Как ты думаешь, когда жрец уведет тебя к ним?
— Думаю, через три месяца. Он не может похищать часто – только раз в три месяца.
— Через три месяца декабрь, зима, холод. Тебе срочно нужна теплая одежда, дочка, свяжи себе платье и длинные гольфы из ковровых ниток.
— Да, мама, ты права.
— Никому не говорите о браслете, люди могут позавидовать и позариться на золото, — Лусине спрятала украшение под матрас. — Я не хочу рассказывать о подарке даже Виктории, она болтлива.


Глава 4. Восторг

Зима не заставила себя ждать — осенние дожди сменили туманы и снег. Декабрь укрыл городок, затерянный среди гор, белоснежным покрывалом. Деревья в саду погрузились в сон. Лусине часто сидела на открытой веранде — дышала морозным воздухом, или с матерью гуляла по заснеженной улице.
В начале месяца Виктория навестила беременную подружку, принесла ей шоколадные конфеты. Лусине вязала платье из красных ковровых ниток.
— Какое красивое платье! – восторгалась гостья.
Хозяйка дома принесла девочкам чай и оставила их, чтобы не мешать подружкам делиться секретами.
— Знаешь, о чем я часто думаю? – Виктория заговорила шепотом.
Лусине посмотрела на подругу, ожидая продолжения.
— Чтобы этот колдун имел над тобой власть, он украл у тебя какую-то вещь. Да, этой вещью он привязал тебя к себе. Вспомни, что ты могла потерять и где.
— Потерять? – Лусине задумалась, отодвинула вязание. – Я потеряла серебряное колечко.
— Интересно, когда?
— Помнишь, среди ‘торчащих камней’ мы гонялись за моим шарфом?
— В тот день я решила, что Вачик сорвал шарф с твоей шеи, он тогда стоял к тебе ближе всех. Вачик мне нравился, весной и летом я ревновала его к тебе, потом он мне разонравился.
— В то утро я набросила шарф на шею, а его концы продела в колечко. Шейный платок повернула так, что украшение находилось на плече. В одном модном журнале увидела этот стиль. Когда шарф улетел, мы бросились за ним. Я почему-то забыла про колечко.
— Наверно, колдун тебе внушил, что шарф важнее.
— Дома вспомнила об украшении и пришла к мысли, что кольцо само выскользнуло из шелковой ткани и упало в траву.
— Колдун украл твое колечко, а шарф ветром сдуло. Да, жрец — настоящий колдун. Как на тебе в ту ночь оказались бусы? Те — бирюзовые, что ты оставила в храме. Ты спала в них?
— В них спать неудобно, крупные бусинки мешали уснуть, я их всегда снимала и клала... – Лусине задумалась. — Теперь понятно почему я очнулась перед раскрытым дневником.
— Объясни свою мысль, — попросила Виктория. — Я ничего не поняла.
— Перед похищением я гуляла вечером, пришла домой, но не переоделась, поэтому в храме оказалась в платье, не в домашнем халате; засиделась до полуночи у телевизора — смотрела интересный фильм. Обычно, перед сном снимала бусы и клала их на дневник. Очевидно, в ту ночь, не успела снять платье и расстегнуть застежку ожерелья.
— Возможно, колдун решил, что в дневнике ты прячешь золотые украшения, — рассмеялась Виктория.
— Это толстая тетрадь.
— У дневника красивая обложка, похоже, колдун подумал, что это шкатулка с драгоценностями.
— Может, жрец решил, что я богачка.

К двадцатому декабря Лусине довязала просторное красное платье и синие гольфы выше колена. На платье ниже талии на ее левой половине распустила петли. Так возникла дыра, в которую легко входила ладонь. С изнаночной стороны платья она пришила тонкую, но прочную ткань – получился глубокий карман.
— Размик подарил мне браслет. Он хороший парень – ласковый и добрый, я тоже хочу его порадовать. Куплю шоколадные конфеты и положу в тайник – так Размик называет карман. Жрец не заметит мой подарок, когда уведет меня в храм, колдуна не волнует, что у меня есть с собой, лишь бы золото не забрала обратно, — Лусине поделилась идеей с матерью.

*
Лусине еще не осознавала, где находится. Размик взял ее на руки и пошел быстрым шагом.
— Спешить не буду, тебя нельзя трясти – так сказали няньки. Ты у меня на руках, я спокоен – мое желание исполнилось, мне уже хорошо.
— Я рада встрече с тобой – прошептала Лусине.
— Радость моя, — парень обнял ее крепче.

В этот раз Размик походил на крупного медведя — одел что-то меховое, и мехом укутал желанную. Нес ее бережно, как хрупкую игрушку.
Облачное небо скрывало луну, но всюду лежал снег и от этого вокруг было очень светло. Им на пути попадались пушистые елки и высокие сосны. Встреча с любимым обрадовала Лусине. Окружающая природа создавала впечатление зимней сказки. Снег на ёлках навевал праздничное настроение. Белое покрывало заглушало звуки, зверей не было слышно и никто на их пути не попался.
Похищенная чувствовала себя ребенком на руках заботливого папы. Дорога ей показалась короче обычного.

Охотник деловито отодвинул колючки — дверь хижины, за ней висела бычина. Оттолкнул тяжелую шкуру, вошел, задвинул колючки на место, и осторожно опустил драгоценную ношу на ложе, застеленное крупной медвежьей шкурой.
— Здесь тепло, ты не замерзнешь, не бойся.
— С тобой всегда хорошо и тепло, — гостья достала конфеты из кармана.
— Что это?
— Шоколад, — она развернула бумажку. — Открой рот, это вкусно, ешь.
Размик стал жевать:
— М-м-м, сладкое.
— Вот еще возьми.
— Подожди, себе тоже возьми, откуси, я сказал.
Размик держал конфету губами, шоколад растаял и размазался. Лусине слизывала сладкое с его губ.
— Чудо, ты чудо, моя луна, — он облизывал ее губы. — Какая ты сладкая, всегда слаще мёда. У меня внутри всё прыгает от счастья. Ты надела новое платье – красивое, и гольфы. Сама связала?
— Ты всё замечаешь. Да, я связала.
— Сними платье, дай тебя погладить.
Гостья сняла свои вещи, осталась в гольфах.
Лежа на левом боку, влюбленный парень правой рукой обнял любимую:
— Так будет теплее, ты не замерзнешь.
Словно опытный любовник хозяин хижины целовал любимую осторожно, нежно. Начал от глаз, перешел на губы, направился к левому уху, языком прошелся по шее и спустился к груди.

— Он большой уже, — Размик погладил живот, приложил ухо к нему. – Сильно толкает тебя?
— Да, уже шесть месяцев.
— Тебе нельзя ко мне рано. Ты родишь весной, принесешь и покажешь его мне летом. Так сказал жрец.
У похищенной от страха сжалось сердце: «С ребенком прийти сюда? Вдруг колдун отберет малыша. У них мало мальчиков, а жрец жадный».

Разглядывая каждый изгиб фигуры любимой, будто хотел запомнить, Размик нежно гладил и целовал тело, особенно живот.
— Я тебя люблю, малыш. Назови его Арам, — ласковый мужчина поцеловал пупок.
— Красивое имя.
— Так зовут моего отца. Жрец мне тогда в первый раз сказал: «Узнаешь девушку в храме — она будет твоя, а не узнаешь — верну ее обратно». Как я мог тебя не узнать? Ты красивая. Жрец глупый, не понимает это.

— Ты меня еще боишься? – Размик смотрел на нее, не мигая.
— Не боюсь, часто вспоминаю. Иногда мне кажется ты идешь за мной или просто смотришь на меня.
— Я смотрел, — Размик довольный рассмеялся. — Жрец показал тебя, для этого потребовал много золота, он же колдун.
Через минуту серьезно попросил.
— Если меня не боишься, возьми моего мальчика, погладь его.
— Он такой большой, — смутилась Лусине, неловко пытаясь взять в руки мужской орган.
— Большой, потому что хочет тебя. Не бойся, мы не обидим Арама.
— Тебе няньки говорили? – смущенно засмеялась Лусине. — Кто такие няньки?
— Няньки — старые женщины, они не могут родить, учат нас как делать детей, помогают женщине родить ребенка, смотрят за детьми, лечат больных. Они мудрые, знают жизнь. Ты его погладь, ему и так хорошо. Лежишь со мной — это радость. Буду часто вспоминать эту ночь и какая ты круглая вместе с ним. У меня будет сын.
Он снова счастливо рассмеялся.
— Ты всегда живешь здесь один?
— Нет, здесь отдыхаю после охоты и люблю тебя, живу там, где все — в городе, ожерелья делаю у отца, у него есть инструменты – своих пока не имею.
— А твоя мама? Сколько у нее детей?
— Моя мама красавица, у нее восемь детей, половина от другого мужчины – у нас же мало женщин.
— У тебя есть сестры? У мамы есть дочки?
— У моей мамы две дочки. У девочек от рождения есть мужчины.
— Как это может быть?
— Мужчины ждут — у нас очередь на девочку. Мальчиков много, девочек мало. Пока девочка растет, все знают чья она будет женщина. Поживет немного с одним мужчиной, родит ему мальчика и девочку, потом живет с другим мужчиной, чтобы у него тоже был сын. Девочки только для матери и общины, мужчина ни при чем, хотя рад, как все.
— Вот что такое матриархат. Где находится город? Расскажи о нем.
— Город внизу, в долине под храмом.
— Это там, где я живу?
— Нет, в другую сторону. Храм стоит где Гавазан.
— Гавазан уже тогда был? Это храм Татев?
— Не слышал это имя.
— Как интересно. В вашем храме тоже есть жрецы. Почему ты пришел к ‘торчащим камням’?
— Жрецы нашего храма Творца отказали мне, они против колдунов. Того кто мне помогает встретиться с тобой, моя сладкая, зовут Врам, про него все говорят: он колдун, но я очень хотел женщину и устал ждать очереди. Хочешь посмотреть город? Может, летом пойдем, но Врам говорит, что тебе нельзя здесь оставаться – это опасно для твоей жизни, не хочу рисковать.
— Нет, не надо, только расскажи – мне интересно. Я боюсь оставаться у вас.

Хозяин хижины часто смотрел на дыру в потолке.
— Пора идти к храму. Дам тебе подарок, положи в карман, потом рассмотришь. Будь внимательна, чтобы жрец не заметил тайник. На шею надену маленькое ожерелье, чтобы Врам его взял и не думал, где есть еще, иначе от злости ударит тебя — колдун жадный и злой.
Размик протянул сложенный подарок — Лусине положила его в карман, на шею любимой надел ожерелье, на плечи накинул мех.
— Красивое ожерелье.
— Забудь о нем. То, что в твоем тайнике, лучше, — прошептал ей в ухо.

Стояла приятная, безветренная погода. Размик нес Лусине быстрым шагом, она улыбалась, любовалась своим мужчиной, чувствуя, что не хочет расставаться с ним.
Светало. Лусине увидела ‘торчащие камни’ — они утопали в снегу.
Размик бережно опустил драгоценную ношу на снег.
— Не толкай ее сильно, — грозно сказал жрецу. – Теперь ее нельзя трясти.
— Иди назад! — жрец отодвинул Лусине от Размика.
Ей опять не удалось увидеть своего мужчину в полный рост.
Укутанный в длинную меховую накидку, жрец казался еще крупнее. Врам сбросил мех с плеч похищенной, откинул назад ее волосы.
— Хорошо, получила удовольствие от подарка, теперь я его заберу. Отсюда ничего нельзя уносить.
— Она не замерзнет? — Размик тяжело вздохнул.
— Не замерзнет, это быстро.
Колдун ловко снял ожерелье с шеи Лусине.
Развернув ее, пихнул в спину.
— Ступай, не оглядывайся.
*

Путешественница во времени очнулась в кресле за столиком, перед ней лежал раскрытый дневник.
— 21 декабря, — записала в тетрадке и закрыла ее.
— Дочка, ты вернулась, — мама зашла в комнату. — Я сидела, караулила, надеялась увидеть твое похищение и уснула. Твой похититель настоящий колдун, он нас с отцом усыпил и тебя увел — мы ничего не помним, хорошо, что вернул домой. Твои гольфы мокрые, на них остался снег.
Лусине села на постель, сняла платье. Мать стянула с ног дочери мокрые гольфы и быстро одела на них сухие носки.
— Хочешь, поспи, ты устала наверно. После расскажешь о вашей встрече.
Дочь кивнула, мама вышла из комнаты.

Выспавшись, Лусине в присутствии матери из кармана платья достала подарок Размика – чудесное ожерелье.


Глава 5. Женская хитрость

(фото: минеральный источник – "Сатани камурдж" – Чертов мост, близ монастыря Татев)

Глава 5. Женская хитрость

Зима в провинциальном городке выдалась морозной и снежной. Солнце не показывалось из-за белых облаков почти три месяца.
Лусине взяла декретный отпуск и теперь сидела дома — не работала, каждый день гуляла с матерью или отдыхала в их собственном небольшом саду.
— Как объясняешь любопытным соседям мою беременность? – как-то раз дочь спросила у матери.
— Говорю им, что летом в воскресенье дядя забрал тебя к себе в гости. Их парень хотел на тебе насильно жениться, но мы отказали. Твой ребенок – наш внук, мы будем любить малыша — нашего наследника.

Весна наступила стремительно. Солнечные лучи в считанные дни растопили снежные сугробы и гололед на улицах. Талые воды тоненькими ручейками стекались по улочкам, орошая участки перед домами и садики.
— Мама, у нас хватит денег на больницу? Может, продашь браслет? – перед родами предложила дочь.
— Даже не думай, — отмахнулась женщина. — Твою зарплату собирала, всё что нужно куплю младенцу, сейчас в магазинах много детских вещей. Сначала роди.

В марте Лусине родила крупного мальчика и назвала его Арам, как обещала Размику.
Виктория пришла навестить подружку, как принято в городке, когда новорожденному исполнилось сорок дней, в подарок младенцу принесла детскую одежду.
— Хорошо, что я выбрала вещи большого размера. Ты действительно видела его во сне, — восторгалась Виктория. — Какой хорошенький мальчик: беленький, волосы рыжие и глаза синие. Очевидно, его папа красавец! Завидую тебе. Жаль, что Размик неизвестно где.

Все соседи и родственники приходили с подарками посмотреть на младенца. Шумно удивлялись новорожденному: «Какой крупный и прелестный мальчик».
— Городок небольшой, все друг с другом знакомы, точно знаем, что Лусине в нашей больнице родила. Очаровательный младенец, на первый взгляд ему шесть месяцев, — изумлялась соседка.
— Его отец синеглазый? Наверно, интересный мужчина. Ребенок крупный, значит папа высокий. Почему не хочешь замуж за него? Где сможешь найти такого красавца – мужа, который будет любить чужого сына? – почти все гости задавали эти вопросы.
Молодая мать богатыря лишь загадочно улыбалась, отводила взор и думала: «Я не знаю какого роста Размик. Жрец всегда загораживает его своим телом. Высокий – это слово не определяет его истинный рост».
Она старалась не оставлять младенца надолго в чужих руках.
Малыш родился намного крупнее сверстников и рос смышленым.
Счастливая бабушка прикалывала к одежде малыша бусинки от сглаза и булавки. Так она всячески старалась уберечь внука от завистливых и злых чар.

В середине июня Лусине решили с мамой посекретничать и позвала в свою комнату.
— Скоро день летнего солнцестояния — 20 или 21 июня, колдун меня с ребенком уведет к себе. Мне страшно за малыша, вдруг жрец украдет сына — у них мало мальчиков. Что нам делать?
— Ребенка нужно спрятать.
— Где спрятать? Я, как во сне, ничего не помню и не соображаю. Тебя и отца колдун тоже усыпляет. Вероятно, усыпит всех, кто в момент похищения окажется в нашем доме.
— Вечером того дня отнесу внука к своей тете Вержине, которая живет в противоположном конце города. Вместо Арама в кроватку положу мягкую куклу похожую на спящего ребенка, попробуем так обмануть похитителя. Будем надеяться, что жадный жрец не причинит тебе вреда. Он же хочет получать от Размика золото.

Для большей верности бабушка проделала это 20 и 21 июня, чтобы не ошибиться днем летнего солнцестояния.

*
Жрец сильно тряс Лусине:
— Где мальчик? Куда дела ребенка? Что это?
В другой руке похититель держал куклу похожую на мальчика.
— Не знаю, — совершенно искренне удивилась похищенная, всё ещё не соображая, где находится.
Нетерпеливый Размик оттолкнул жреца, схватил любимую двумя руками, прижал к сердцу:
— Я дал золото, чтобы она пришла.
И побежал прочь от храма.

— Сладкая моя, я не сержусь на тебя. Ты молодец! — Размик шептал ей на ухо по дороге к хижине. — Спасибо, что пришла без сына, радость моя!
В этот раз невольная путешественница с интересом смотрела по сторонам. Справа темнел густой лес, волшебник по имени ‘Ночь’ обильно вылил на деревья — ели, сосны и платаны темно-зеленую краску, а лунный свет покрыл листья синим цветом мерцающих звезд. Из леса доносились звуки: шелест листьев, треск сучьев, скрип толстых веток, где-то ухнула сова, пискнула мышь, из глубин чащи раздались рычание, урчание, донесся жалобный стон.
Охотник остановился возле хижины. Путешественница во времени удивилась — так скоро пришли, ей показалось, что тропа стала короче.

На сене лежало светлое полотно, усыпанное лепестками алых роз, Размик уложил любимую на благоухающее ложе.
— Ты родила мне сына? Всё хорошо? Арам здоров?
— Да, любимый, — желанная гостья радостно улыбалась.
Влюбленные шептались, как заговорщики.
— Счастье моё, — Размик поцеловал ее страстно, как самый искусный возлюбленный, — тебе удалось обмануть колдуна. Ты смелая, не боишься жрецов, радость моя. Моя Лусине — настоящий воин! Нет. Богиня! Так поступают боги.
— Это моя мама придумала.
— Она на меня не сердится? Я краду тебя без разрешения родителей.
— Мои родители тебя любят и хвалят, оба говорят: Размик — ювелир.
— Кто я? Что говорят твои родители?
— Оба гордятся тобой и называют ювелиром — ты сделал браслет, ожерелье и красивого ребёнка.

Молодой отец счастливо рассмеялся:
— Арам красивый?
— Красавец, как папа, и крупный мальчик – твоя копия.
— Я красивый?
— Самый красивый и сильный мужчина. У вас в городе все такие рыжие и синеглазые?
— Люди говорят, что я похож на отца, моя мама красивая, как ты. Другие люди мне не интересны.

Восторженный влюбленный целовал ее и сам медленно, с любопытством снял с нее всю одежду.
— У меня получилось, — искренне радовался любовник, — я счастлив, ты со мной, так ждал тебя, хотя боялся, что принесешь сына, а жрец его отберет. Колдуна все боятся.
— Мне с трудом удалось выполнить его требования, но смог сделать подарок, — зашептал ей на ухо, — и для тебя, и для Арама. Пока буду тебя любить, дары отдам в конце.

Размик действовал уверенно, как опытный любовник.
— Кажется, научился не торопиться. Тебе понравилось?
— Да. Я тебе рада и счастлива, очень скучала и хотела встретиться с тобой.
— Мне хорошо с тобой. Я боюсь жреца, очень переживал, что он отнимет мальчика, чтобы приводить тебя снова и снова. Колдун злой и жадный, хочет много золота. Ты его обманула. Богиня! Моя Луна и счастье.
— Совсем забыла, что в платье есть шоколад, наверное, от тепла растает, — Лусине достала размякшие конфеты.
Влюбленные разворачивали обертки и облизывали конфеты, потом облизывали губы друг друга, наигрались, как дети, и смеялись от восторга.

— Сладкая моя, — улыбаясь, счастливый любовник целовал любимую.
— Мне интересно, где ты видел меня? В храме? Как это делает колдун?
— У него большой кусок чистого золота, очень гладкий – в нем можно увидеть себя. Колдун над ним бормочет и рукой с четками водит туда-сюда. Я видел тебя три раза: в первый раз, когда выбирал девочку; во второй раз ты была беременная; в третий раз ты шла и смотрела по сторонам.
— Я чувствовала твой взгляд.
— Жаль, ты шла одна — без Арама. Очень хочу его увидеть, но пусть сын будет с тобой, спрячь его от похитителя.
— Как приятно пахнешь, — Лусине потерлась носом о его грудь, — или я соскучилась сильно.
— Сегодня купался в горячей воде в пещере под холмом, где Гавазан. Там особенная вода, ласковая, но пить много нельзя.
— Минеральная.
— Это по вашему, я почти понял.
— Там нет зверей? В пещерах живут хищники.
— В этой пещере звери не живут, не переживай за меня. Я знаю, где обитают хищники, мне они не страшны, сами сторонятся охотника – боятся моих сильных рук.

Влюбленные смотрели друг на друга, не могли налюбоваться.
— Не будем торопиться со вторым ребенком. Может, сделаем его в другой раз, — любовник смотрел на желанную с обожанием. — Как получится. Если уже получилось, хорошо, если нет, еще лучше — пусть жрец приводит тебя снова и снова. Я даю ему много золота, часто просто камнями.

Посмотрев на дыру в потолке, хозяин хижины спохватился:
— Одевайся, пора уходить. Летняя ночь короткая.
Немного повозившись у изголовья, Размик из-под соломы достал тряпицу, развернул материю – на ней лежали золотые украшения, Лусине села и надела платье.
— Спрячь их, — подарки исчезли в кармане платья.
— Это обманка, — хозяин застегнул ожерелье на шее гостьи и прикрыл густыми, длинными волосами.

В этот раз охотник бежал еще быстрее, уже рассвело.
— Успел, — Размик опустил желанную на землю.
— Опоздал, — нахмурился жрец, — иди назад!
Колдун развернул Лусине, отодвинул от Размика, снял с шеи ожерелье и толкнул ее в спину:
— Иди быстрее. Не оглядывайся!
И в этот раз Лусине не удалось увидеть своего мужчину в полный рост.
*

Путешественница во времени очнулась в кресле за столиком перед раскрытым дневником:
— Когда успеваю открыть тетрадь? Возможно, Виктория права — это делает колдун, ищет в ней украшения. Может быть, у него мало времени — боится, что я проснусь, поэтому не может обыскать весь дом. Ладно, запишу: 21 июня.
Лусине сняла платье, надела ночную сорочку и легла в постель.

— Дочка, как спала? – в полдень над ней стояла мама с малышом на руках. — Арам голодный. Покормишь ребенка грудью или сварить ему кашу?
— Я выспалась, дай мне молока, сама его покормлю, — улыбнулась Лусине, забирая сына в свою постель.

— Папа для нас сделал украшения, — Лусине кормила сына и, как обычно, разговаривала с ним.
Арам перестал сосать грудь.
— Ешь, потом посмотрим его дары, — она улыбнулась, ребенок ей улыбнулся, кивнул и продолжал сосать грудь.
— Мой сладкий, сыночек, всё понимаешь, вырастишь большой и папа к нам придет, — Лусине вздохнула, малыш замер и моргнул.
— Мечтаешь? – сочувственно произнесла мать. — Бог милостив, надеюсь, поможет вам соединиться.
— В кармане платья лежат подарки для нас, достань их, пожалуйста.

Женщина достала из кармана украшения.
— Здесь два чудесных браслета — большой и маленький! – женщина пришла в восторг. — На маленьком из них есть бусина от сглаза, этот подарок для Арама наверное. Застегни ему на ручку, дочка.

Лусине застегнула браслетик на запястье левой руки малыша, и проверила пальцами царапает или нет.
— Молодец, Размик, все предусмотрел — золото гладкое, отполированное. Внимательный у тебя папа, Арам.
Затем надела свой браслет:
— Я тоже буду носить его дар, в нем тепло его сердца. Если любопытные соседи спросят о браслетике, так и скажи им: это подарки отца Арама.

Глава 6. Охотник Размик

Расставшись с Лусине, огорченный предстоящей разлукой влюбленный парень без настроения возвращался к своей хижине. Ему навстречу вышел молодой лев.
— А, Манч, иди ко мне. Хорошо, что у меня есть друг. Ее опять отняли, колдун не разрешает оставлять Лусине здесь после рассвета, утверждает, что она погибнет. Для другого раза я ему должен уже восемь украшений. Ему мало золота, требует всё больше и больше. Врам остался недоволен – считает, что я сделал для нее маленькое ожерелье – жрец отобрал подарок, как всегда, но ему всё мало.
Хищник шел рядом, качал головой и смотрел на Размика будто понимал, о чем рассказывает человек.
– Уже приглядел себе самку? Тебе проще, она здесь, не там где-то — не пойми где.
Манч повесил голову.
— И тебе нелегко. Твою избранницу не выпускают одну из пещеры? Потерпи немного, львица еще мала наверно.  Пойдем на охоту, я голоден и ты тоже, пора обедать.

Лев ждал у хижины, когда Размик вошел в жилище, снял с крючка лук и стрелы, задвинул колючки.
— Молодец, Манч, хорошо охраняешь мою хижину. Прости, что лишил тебя матери, но львица хотела напасть на Лусине, а я защищал свою девушку. Хорошо, что тебя заметил раньше хищников, теперь мы друзья. Без друга тяжело, одиноко. Всё ж странно, что твоя мать подошла так близко к моему жилищу, звери меня боятся. Может, самка заболела и хотела оставить детеныша со мной? Решила, что так безопаснее – я не ем львиное мясо. Прости, я серьезно размышляю, не обижайся.

Это был детеныш той львицы, которую зарубил Размик недалеко от своей хижины в первую встречу с Лусине. Звери, действительно, обходили стороной это жилище — необычайно высокий юноша был очень силен и ловок. Однажды на верзилу напал лев, богатырь недолго боролся со свирепым хищником — разорвал на две части. С тех пор звери боялись великана, потому что узнали силу его рук. Охотника удивило появление хищницы возле своего обиталища. Не раздумывая, не дожидаясь ее прыжка, человек опустил на нее меч.
Когда грустный парень вернулся к хижине, возле убитой львицы лежал детеныш и жалобно скулил. Юноша пожалел львенка и взял его к себе, но недолго держал в жилище. Человек решил помогать зверенышу расти на природе, чтобы тот научился выживать, иначе легко стал бы добычей сильного хищника – снежного барса или леопарда.

Размик вспомнил себя в детстве – как он рос. Мальчик родился крупным и быстро набирал вес и рост. Отец заметил, что малыш смышленый и растил по своему, чтобы ребенок чувствовал себя на природе как в родном доме, чтобы мальчик никого и ничего не боялся. Ходить, плавать и лазать по деревьям сорванец научился почти одновременно. Не считаясь с малолетним возрастом, отец водил сына с собой всюду — знакомил с обитателями рек, пещер и чащи, с их жизнью и повадками. Брал мальца не на охоту, а на прогулку по лесу. Вдвоем они часами наблюдали за поведением многих животных. Так однажды наблюдатели стали свидетелями того, как львица обучала детенышей охотиться.

Для своего подопечного Размик нашел никем не обитаемую глубокую и внешне неприметную пещерку. Вначале опекун приносил львенку дичь в его обиталище. Чтобы у него было занятие и он развивался, воспитатель делил еду на куски и прятал в разных местах: на камнях, в нишах, за глыбами. Так звереныш был занят либо поиском пищи и поеданием, либо отдыхом. Крупные звери могли почуять запах мяса и несмышленыша. Чтобы отгородить от хищников детеныша, Размик у входа в пещеру внутри и снаружи клал много сильно пахучей травы. Этот прием приносил еще одну пользу — из-за этого запаха львёнок не покидал свое жилище. Это позволяло опекуну уходить в город не беспокоясь о судьбе малыша.

Когда львенок достаточно вырос и окреп, Размик стал брать звереныша на охоту. Опекун клал наземь убитую лань и показывал своему подопечному, как надо бросаться на дичь. Воспитатель взял на себя некоторые функции львицы — обучение детеныша навыкам охоты и защиты. При этом юноша иногда издавал звуки похожие на львиное рычание, выражая гнев хищницы, если ученик поступал неверно или одобрение, в случае точного исполнения урока.

Размик называл детеныша Манч и не позволял ему заходить в своё жилище. Однажды охотник обнаружил у хижины убитого зайца. Рядом с добычей сидел львёнок. Воспитанник смотрел выжидающе – это была его первая самостоятельная охота. Опекун похвалил ученика, отнес дичь на холм, разделал тушку, разжег костер и зажарил трофей малыша. Отведав сырой зайчатины, хищник получил кусок жареного мяса.
Манч часто бродил вокруг хижины опекуна, выполняя роль сторожевого пса. Они подружились: вместе охотились и отдыхали.

Когда верзила и молодой лев выходили на тропу, звери сходили с пути, чтобы не стать добычей — даже самый сильный хищник чувствовал, что неразлучная парочка вышла поохотиться.
— Буду ждать на нашем месте, иди, — человек указал на холм, зверь направился в лес.
Лев выследил лань и погнался за ней. Дичь в страхе бежала туда, куда гнал ее хищник: по заученному маршруту – к холму, где добычу поджидал охотник — Размик подстрелил лань.
— Сделаем, как всегда — часть добычи зажарю на костре, остальное занесу в твою пещеру.
Друзья поужинали — каждый ел привычную для него пищу. Размик отдал льву кости.
— Кушать не хочу, но надо, — откровенничал человек, — придется искать золото. Нужны силы.
Друзья полежали, немного отдохнули и зашагали в сторону обиталища Манча. Размик нёс оставшуюся часть туши лани.
— Вот тебе еда, — охотник спрятал мясо в пещере под глыбой. — Идем к подземной реке, там должно быть золото.

Пройдя немного по скалистому ущелью, друзья подошли к покатому холму, заросшему лесом. У подножья возвышенности располагался вход в многоярусную пещеру. Небольшой грот скрывал систему пещер – эта необычное подземелье отличалась от многих подобных. Невероятно глубокие гроты служили убежищем для многих зверей, не всякий храбрец решался входить туда. Все слышали о золотоносной реке под землей, но не рисковали спускаться к ней, поэтому жрец посчитал большой удачей знакомство с Размиком. Юный великан ничего не страшился и смело отправлялся в загадочный и опасный мир к берегам речки в поисках золота для ожерелий.

Друзья не в первый раз шагали по узкому проходу — по привычному маршруту, в глубины сложного подземелья. Сворачивать с пути было опасно. Случайно забредший сюда храбрец мог заблудиться и попасть в логово хищного зверя. Охотник шел с мечом в руке — осторожность не помешает, лев следовал за ним. Человек, выросший на природе, хорошо изучил обитателей этого мира. В глубокой нише блеснули желтые глаза – там после сытной ночи отдыхал снежный барс. Слева слышалась возня медвежат, немного спустя это семейство пойдет на рыбалку, значит нужно поторопиться, чтобы не столкнуться на тропе с медведицей. На правой стороне юноша услышал довольное урчание детенышей леопарда – они грызли кости. Наконец, золотоискатели добрались до подземной реки.

На берегу Размик искал блестящие камни, брал их в руки, подносил близко к глазам, рассматривал придирчиво, взвешивал на ладони. Наконец, выбрал два больших, легких самородка и положил в холщовый мешочек, висящий на поясе.
— Пока поработаю с этими кусками.

Прежде чем пойти в город, Размик хотел отдохнуть в хижине, полежать на том месте, где недавно любил свою Лусине. Жилище охотника, построенное из бревен, походило на пирамиду со срезанной верхушкой. Дыра служила источником света. Внешне обиталище казалось небольшим по размерам владельца. На самом деле место его ночлега наполовину размещалось в земле. Дверью служили накрепко сцепленные колючки. Сразу под входом находились три высокие ступени. Хозяин спускался и оказывался у сена, служившего ему ложем. Ничего другого уютная нора великана не имела.

В хижине охотника ждал неприятный сюрприз — на ложе полулежал Врам.
Вторжение в жилище в его отсутствие рассердило хозяина. Размик надеялся долго вдыхать аромат Лусине и даже лепестки роз на полотне оставил не тронутыми.
— Как ты вошел? – хозяин не скрывал своего недовольства.
— Я колдун или ты забыл?
— Что тебе нужно от меня?
— Ты забыл отдать еще одно ожерелье, я его нашел. Это украшение крупнее того, которое дал ей — в нем больше золота. Почему не отдал женщине этот подарок? Приготовил для нее и передумал дарить? Она не понравилась тебе в этот раз? Плохо тебя любила?
— Понравилась, — угрюмо произнес Размик. — Нужно что-то еще дать тебе в другой раз, я же должен еще больше золота. Почему взял чужое ожерелье без спроса?
— Что нашел сегодня? В кисете что-то есть, – жрец пропустил мимо ушей вопрос хозяина.
— Два куска, — золотоискатель достал их из мешочка.
— Дай, посмотрю!
— Но я должен сделать ожерелья.
Доверчивый парень протянул золотые камни Враму. Незваный гость покрутил в руках самородки.
— Хорошие камни, можно взять и так, мы умеем отливать чистое золото. Нам нужно и такое золото, чтобы привести женщину и показать ее тебе. Ты смотрел на нее три раза. Помнишь?
Колдун спокойно положил самородки в свой кисет.
— Мне пора, не забудь ты еще должен для следующего раза.
— Но я хотел сделать из этих камней.
— Эти куски не в счет.

Врам мгновенно исчез из помещения — словно испарился, Размик заморгал от неожиданности.
Через минуту снаружи раздался крик смертельно раненого жреца.
— Молодец, Манч. Я не выйду, пусть испустит дух, грабитель выпил много моей крови.
Хозяин хижины растянулся на ложе, взял в руки белье Лусине, вдохнул ее аромат и надолго закрыл глаза, вспоминая прошедшую ночь.

Наступали сумерки. Размик поднял веки, посмотрел в дыру наверху, встал и вышел наружу. Мертвый жрец лежал в нескольких шагах от него. Под шеей мертвеца сохла лужа почерневшей крови, возле него на земле валялись чётки.
— Те самые, колдовские, — парень поднял их, занес в жилище и повесил чётки на колючку внутри.

Охотник привычным движением взял жреца левой рукой, как берут бревно или добычу, и быстрым шагом направился к храму.
— Вот, случайно нашел у своей хижины. Я уходил на охоту, — Размик положил мертвого колдуна на плиту у входа в храм.
Помощник Врама совсем не огорчился тому, что колдун мертв. Парню показалось, что тот еле сдерживает свою радость.
— Ты осматривал Врама? – жрец недоверчиво посмотрел на охотника.
— Нет. Как нашел его, сразу принес к вам.
Жрец ощупал мешочек умершего, заглянул в него.
— Боги не любят лгунов, ты говоришь правду, кисет полон, в нем есть золото. И на сей раз не разочаровал богов, поэтому боги к тебе всегда благосклонны. Но погибший приводил твою женщину. Что будешь делать без нее?
— Ты приведешь, — спокойно глядя ему в глаза, ответил парень.
— Это делал он, я с ней не работал. Думаю, ничего не получится – я ее не знаю.
— Научишься.
— Другую девушку найду, но это будет дороже и дольше.
— Другую приводить не надо. Еще есть время, три месяца.
— Придешь через два месяца и принесешь долг, тогда и скажу.
— Это из моей хижины, я нашел камни на берегу подземной реки, — Размик указал на золото, которое жрец достал из кисета Врама.
— Э, нет, это находилось у него. Ты ни при чем.

Качая головой, парень повернулся и пошел прочь от храма: «Еще ничего не сделал, а говорит: принесешь долг. Все жрецы жадные. У меня есть время, отдохну в хижине и придумаю, что-нибудь».

***
Манч – мальчик, перевод с армянского.
***

Глава 7. Мудрец Оник

Сумерки сгустились, в небе появились первые звезды. Луна поднялась над горами, осветив гигантские камни с круглыми отверстиями наверху. Размик вышел из храма. Смерть колдуна принесла ему облегчение и породила новую проблему: кто поможет снова увидеть любимую Лусине? Охотник шагал к своей хижине, вдруг, сам не зная почему, остановился на полпути, раздумывая.

— Пожалуй, сегодня здесь заночую, в город идти незачем, колдун мертв, ожерелья делать не придется. Я никому ничего не должен, у меня сейчас лишь одно важное дело — найти способ увидеть свою женщину и сына.
Охотник дошел до жилища, огляделся, прислушался к ночным звукам, отодвинул колючки и вошел внутрь.

— Нужен совет мудрого человека, — лежа на сене, поглаживая белье Лусине, рассуждал не юнец, а зрелый мужчина. — Самый мудрый в нашем городе — Оник. Завтра пойду к нему. Учитель – маг, умеет делать чудеса, добрым людям не отказывает в помощи, он придумает, как мне увидеть Лусине и сына. Нет, торопиться не буду, нужен подарок для него. Нехорошо с такой важной просьбой идти к магу с пустыми руками, хотя все говорят, что бывший жрец не принимает дары. Чётки нужны мудрецу. Как же старцу без них? Чётки возьмет непременно.

Едва рассвело Размик вышел из хижины, лев ждал его неподалеку.
— Манч, ты пришел? Как догадался, что я не вернулся в город? Чувствуешь меня, хороший друг.
Лев подошел к охотнику, юноша ласково потрепал хищника по гриве.
— Мне придется снова спуститься к реке, мудрому человеку надо подарить что-то полезное. Только Оник в силах помочь мне. Поохотимся, пообедаем и пойдем искать золотые камни.

После охоты и сытного обеда друзья спустились к подземной реке. Среди камней, разбросанных на берегу, золотоискатель нашел три крупных самородка.

«Следует свои новости рассказать родителям, они имеют право знать, что у них есть красивый, крупный и здоровый внук по имени Арам, — выбираясь из подземных пещер, решил охотник».
Размик вернулся в город и сообщил родителям радостную весть, они обрадовались рождению внука.
— Жаль, что она не принесла тебе ребенка. Вы могли бы ночью нас навестить, — сокрушалась мать.
— Что ты говоришь? Опомнись, женщина! Жрец – жадный колдун, мог отобрать ребенка и продать кому-нибудь. Я уже слышал такую историю, — рассердился отец. – Лусине молодец, что спрятала ребенка.
— Да, жрец сильно рассердился, когда вместо мальчика нашел куклу, — рассмеялся счастливый новоиспеченный отец.
— Ты смеешься? Не боишься мести колдуна? – ужаснулась мать. – С колдунами нельзя связываться. Врам самый страшный из них, его все боятся.
— Колдун больше никому не причинит зла, поэтому я спокоен и вам рассказал не оглядываясь.
— Откуда знаешь, что не навредит? Неужели он потерял свои колдовские чётки?
— Именно так, не успел ими воспользоваться, на него напал мой друг Манч. Колдун мертв, мне нечего бояться.
— Молодец Манч! Видишь, Нвард, ты боялась львенка, а детеныш вырос благодарным. Звери не забывают доброту любого живого существа, иногда хищники человечнее людей. Что собираешься делать дальше, сын? Колдун приводил Лусине. Кто поможет тебе снова встретиться с ней?
— Хочу обратиться к Онику. Решил сделать ему приятное – подарю золотые чётки.
— Он не принимает подношения – берет лишь плошку каши, рассердится и не станет тебе помогать, — испугалась мать.
— Мудрецу чётки нужны – с ними в руках он лучше думает.
— Поступай, как решил, — согласился отец.

Чтобы быстрее сделать достойный подарок учителю, юноша работал и жил у отца в мастерской.
Через два дня ювелир закончил работу, на полотно своего ложа уронив золотые чётки — гладкие шарики из золота размером с лесной орех, нанизанные на прочную нить.
С этим подарком Размик отправился к магу.

Если возникал спор между жителями, спорщики спешили к старцу — мудрец поучал, давал советы. Оник считался самым уважаемым старейшиной и судьей общины, никто не сомневался в справедливости принятого им решения. Кроме того, старик слыл знахарем — знал много рецептов от разных недугов и лечил людей. У него всегда находилось снадобье для заболевшего.

Размик шел и думал, что маг не откажет в помощи. Оник был его учителем с малых лет, опекал как родного сына. Отец не брал мальца на охоту, играть с детьми сорванцу было не интересно. Чуть свет ребенок вставал и бежал к хижине мудреца. Если старейшина уже вышел из жилища, его балахон мелькал среди камней холма. Мальчик догонял старца и вместе с ним шел на луга, собирал травы, слушал истории о растениях, узнавал какие из них ядовиты, какие – съедобны, на обратном пути гордо нес один из мешков знахаря.

Хижина учителя стояла в стороне от главной улицы города, на холме, оставаясь самой незаметной среди других таких же бедных жилищ, однако все жители общины знали обиталище старика. Конусообразное невысокое строение, сложенное из небольших камней, завершала пирамида из бревен с дырой в центре для проникновения света и выхода дыма из помещения. Жилище, врытое в землю, летом хорошо сохраняло прохладу, а зимой — тепло. Мимо хижины пролегала канавка, по которой стекала вода — из родника, дождевая или талая. За глаза люди называли старейшину магом. К нему шли не только за советом, но и за реальной помощью. Учитель помогал только добрым намерениям, обмануть хозяина было невозможно — он читал мысли гостя. Если мудрец подозревал просившего в чем-то худом, наотрез отказывался выручать посетителя и больше никогда не принимал этого человека у себя. Зная об этом, никто не смел назвать Оника колдуном, ведь колдуны совершали и злые дела.

Оник не принимал подношения, но никогда не отказывался от порции еды.
— Приму от тебя плошку каши, столько нужно мне – старику, для поддержания жизни, — говорил благодарному гостю. — Лишнее унеси обратно, отдай неимущему или больному.
Если проситель уходил, стесняясь забрать излишки, то находил горшок с едой у своего жилища. Подобным действием Оник еще раз доказывал, что он маг – люди считали чудом перемещение посуды с пищей.

Сограждане не сомневались, что старейшина в молодости слыл красавцем. Правильные и приятные черты белого лица вызывали невольную улыбку, а губы и большие синие очи улыбались собеседнику. С годами вокруг глаз образовались морщины разбегающиеся во все стороны. Хотя голова, борода и даже брови и ресницы Оника давно поседели, доброжелательное выражение лица делало его значительно моложе. О возрасте мудреца горожане спорили между собой, только тихо, чтобы эти разговоры не дошли до ушей старца.

Все жители общины знали: если полог хижины поднят, значит старейшина принимает посетителей, если — опущен, значит мудрец занят или отсутствует.

Размик остановился у поднятого полога.
— Мудрейший, позволь войти, — рослому парню пришлось согнуться пополам, чтобы заглянуть в жилище.
— Входи, ты хороший человек, тебе можно, — хозяин жестом пригласил гостя. — Садись.
Проситель вошел согнувшись, спустился по ступеням и сел куда указал мудрец.

Почти в центре хижины располагалось узкое и низкое ложе – на ровных досках лежала плетенка; материя, свернутая в рулон, служила подушкой; Оник укрывался полотном. Принимая посетителя, хозяин сидел на ложе, гость садился на плетенку, постеленную на земляном полу.
Юноша огляделся и вздохнул свободнее, неуверенность исчезла. Хижина Оника для него была родным домом, он заходил к учителю чаще любого жителя общины. Справа находился очаг, где знахарь варил отвары, там же стояла посуда, в которой старец готовил зелья.
Левую часть жилища занимала невысокая лестница — на нижней ступени выстроились горшочки с сухими травами, на верхней — в кувшинах ждали применения настойки из сборов. С потолка на веревках висел тонкий кусок дерева, на котором знахарь сушил цветки, листья, коренья. Вернувшись с прогулки с мешочками полными трав, Оник выкладывал содержимое на полотно, разбирал и раскладывал на лестнице сушиться, предварительно горшки и кувшины переставив на землю в уголке.
Зимой Оник ходил в балахоне, связанной из овечьей шерсти, хижина отапливалась очагом.
«Если старик не мёрзнет, значит он маг», — говорили горожане.

Гость сидел ниже хозяина, но благодаря своему росту, глаза молодого человека смотрели прямо в очи старца. В какой-то миг юноше показалось, что маг читает его мысли — просителя смутил проницательный взгляд.
— Это тебе, мудрейший, — Размик с благоговейным поклоном протянул учителю золотые чётки. — Прими их в знак признания твоей мудрости.
Оник взял чётки, провел по ним пальцами, поиграл шариками и рассмеялся довольный полученным подарком.

— Ты знал, что я ушел из храма, потому что против подарков, а жрецы требуют подношения, но ты принес такое чудо, от которого нельзя отказаться. Молодец! Прекрасная работа. Правду говорят, что ты мастер, всё делаешь хорошо, шарики гладкие, все одного размера.
— Спасибо, мудрейший, такая похвала приятна достойному мужчине, а мне и подавно.
— Ответь мне на вопрос: какая работа для тебя самая унизительная? – хитро улыбаясь, спросил мудрец.
— Такой работы нет, — гость удивился вопросу. — Всякий труд достоин уважения.

— Молодец! Правильный ответ, сказал от души, искренне. Такого умного и работящего мужчину жаль отпускать, — мудрец смотрел на просителя, прищурясь. — Жаль отпускать тебя к ней, но грех лишить тебя единственного желания.
— Ты знаешь зачем я пришел? – восхитился Размик.
— Нет, я думал ты пришел на меня посмотреть, — рассмеялся старик.
— На хорошего человека и смотреть приятно, — улыбнулся гость.

Мудрец наблюдал за поведением ученика добрым взглядом.
— У тебя есть то, с помощью чего ты сможешь уйти к ней. Но сможешь лишь уйти, — после недолгого молчания произнес старец и добавил, — назад не вернешься.
— Мне не нужно назад, хочу к моей Лусине и к сыну.
— Тогда всё хорошо. В той эпохе многое тебя удивит, жизнь в том мире другая — много новых, чудных и даже странных механизмов. Я не просто так спросил об унизительной работе. Кто знает чем займешься, чтобы прокормить Лусине и своих детей? Охота там запрещена, нужны навыки, которыми не владеешь. Ты слишком высок для них и вызовешь недоумение, будь готов к излишнему вниманию, но это продлится недолго — всего месяц; можешь избежать людского любопытства, если в те дни поживешь вблизи от любимой, но вдали от чужих глаз. У них плохой воздух, из-за него станешь меньше ростом.
— Стану меньше ростом? – неприятно поразился охотник.
— Какого роста твоя Лусине?
Размик провел линию возле своего пупка.
— Не волнуйся, ты всё равно будешь выше нее, хотя опустишься почти до своего пупка.

— Как и когда смогу ее увидеть? Что за вещь, которая отправит меня к ней? – проситель в нетерпении заерзал на месте.
— Мои слова тебя не испугали. Ты сильно любишь ее и готов на всё, чтобы встретиться и остаться с любимой, увидеть сына. В этом деле помогут чётки жреца — колдуна.
Размик густо покраснел, опустил голову и тяжело вздохнул.
— Мне известно, как умер жрец, — спокойно произнес мудрец. — Поверь, я тебя не осуждаю; знаю, как тяжело тебе пришлось весь год — с риском для жизни ты много раз спускался к подземной реке; трудился день и ночь, чтобы выполнить ненасытные желания колдуна. Ему этого было мало, он отбирал украшения, подаренные Лусине, чтобы она тебя вспоминала часто. Жрец вошел в твою хижину, как вор, и заслужил смерть грабителя. Его чётки помогут, если не будешь брать шарики в руки. Каждый, кто станет играть ими, попадет под влияние колдовских трав и однажды погибнет. Не забудь — чётки владеют тем, кто держит шарики, не наоборот, берегись их!

Мудрец помолчал немного.
— Ты заслуживаешь награды за трудолюбие и терпение. Запомни и строго соблюдай всё что скажу: тебе нельзя есть мясо, кушай орехи, мёд и плоды. Придешь ко мне, когда начнут падать листья, я расскажу, что делать с чётками, чтобы попасть в нужную эпоху. Можешь приготовить подарки для любимых, но тебе придется надеть их на себя, я покажу, как их скрыть от глаз жадных людей; объясню, как там найти милую твоему сердцу женщину. Ступай и работай.

Окрыленный обещанием учителя Размик встал, попятился к выходу и низко поклонился старцу:
— Спасибо тебе, о, мудрейший из отцов!

***
В имени Оник ударение на ‘о’.
***


Глава 8. Великан Размик

Осенний горный ветер убрал прозрачные облака, обнажив синее небо. Восходящее солнце окрасило увядающие листья на деревьях в разные цвета, осветив пожелтевшие лысые холмы вокруг небольшой долины. Птицы взлетели повыше, чтобы согреться в лучах дневного светила.
Ранним утром, когда солнечные лучи едва коснулось крыш одноэтажных домов провинциального городка, тишину улицы нарушил мужской бас.

— Лусине! Лусине! – звал чей-то зычный голос.
Хозяева дома удивленно переглянулись.
— Это Размик, — дочь бросилась к окну кухни, убедилась в своей догадке и побежала к выходу.
Она легко преодолела ступени крыльца, добежала до калитки и распахнула ее настежь.

Перед домом стоял мужчина ростом более двух с половиной метров. Великан почти равнялся высоте дома. Особняк чуть поднятый над землей, имел два окна, смотрящих на улицу.
Верзила радостно рассмеялся, поднял любимую двумя руками и закружил. Вокруг них собиралась толпа изумленных соседей. Лусине их заметила и смутилась.
— Спусти меня на землю. Идем в дом, на нас все смотрят.

Было на что смотреть — великан стоял голый до пояса, на бедрах повязана плотная ткань длиной до коленей, на ногах вязаные гольфы и плетенные башмаки.

Размик опустил любимую на землю, взял за руку и вошел в калитку. Вслед за ней по ступеням поднялся на веранду и, согнувшись пополам, вошел в дом, сел на половик в гостиной.
— Иначе я что-то сломаю, — смущенно пробормотал гость.
— Вот ты какой, наш красавец зять, — восхищенно произнес отец.
— Сейчас принесу тебе сына, — мать всплеснула руками.
Но Лусине уже спешила к самому желанному гостю с ребенком на руках.
— Мой малыш, — увидев мальчика, прошептал потрясенный гость.
Сын обнял отца за шею и чмокнул в щеку.
— Признал папу, — шепнул Размик.
— Очень ласковый наш Арам, — вставила бабушка.

— Как тебе удалось перейти к нам? – Лусине не верила своему счастью.
— Я всё расскажу.
— Поедим, потом расскажешь, — хозяйка накрывала на стол, — сейчас время завтрака. Ты пришел вовремя.
— Я могу рассказать только Лусине.
— Ей и расскажешь.
— Мне можно кушать лишь орехи и ягоды, мяса — нельзя.
— Мне кажется, овощи и фрукты тоже можно, — добавила Лусине.
— Да, моя радость, всё что ты скажешь, можно.
После завтрака мама обратилась к дочери:
— Вам нужно поговорить и побыть вместе, мы с отцом пойдем в гости.
Родители ушли из дома.

Лусине закрыла дверь на ключ.
— Что ты делаешь? – поразился Размик.
— Чтобы нам не мешали – это как твои колючки.
Размик тихо рассмеялся:
— Мудрец говорил, что меня многое удивит, буду привыкать, мне нельзя назад.
— Никуда тебя не отпущу, даже если можно, — любимую села ему на колени, обняла голову мужчины обеими руками и поцеловала в губы.

— Что с твоей рукой? Ты ранен? – она спросила озабоченно, дотронувшись до повязки на правой руке.
— Нет, здесь подарки, мудрец их спрятал от жадных людей.
Осторожно размотав полоску ткани, Размик отделил от нее браслеты разных размеров.
— Какая красота! Ты волшебник! Ювелир! – Лусине расцеловала желанного и положила подарки в карман халата. – Потом рассмотрим.
— Надеюсь, подарки вам понравятся, я старался.
— Мне понравились подарки, хотя я не успела их разглядеть. Ты все делаешь красиво.
— Мудрец меня предупредил, что все удивятся – я высокий для вас. Даже у нас меня считают великаном, но вы все мелкие. И еще старец сказал: через месяц это пройдет.
— Что пройдет? – она спросила встревоженно.
— Стану меньше ростом и буду, как вы, но все равно выше тебя. У вас плохой воздух, а пока лучше спрятаться от любопытных людей. Так сказал мудрец.
— Папа придумает, где можно спрятаться, но мы будем с тобой, мы скучали.

Через минуту Лусине принесла простыни и подушки.
— Здесь чисто, я убирала, малыш ползает по половику каждый день, уже лопочет, скоро начнет говорить.
— Можно тебя здесь любить?
— Да, я для этого принесла подушки и простыни. Я соскучилась.

Влюбленные смотрели друг на друга и не могли насмотреться, целовались, играли с сыном. Арам устал раньше них и заснул лежа на отце, раскинув руки и ноги.
Осторожно взяв ребенка на руки, Лусине унесла его в спальню и уложила в кроватку.

Теперь влюбленные любили друг друга страстно, словно голодные люди никак не могли насытиться — нацеловаться, налюбоваться.

— Кого благодарить за счастье видеть тебя?
— Мой учитель Оник помог мне перейти сюда, мудрец и маг он когда-то был жрецом в нашем храме. Я тебе рассказывал о Гавазане, там есть храм. Оник ушел от них, потому что против подношений, а жрецы жадные — за всё брали подарки.

Родители постучали в дверь после полудня — они стояли у порога дома.
— Мама, я сейчас, подождите минуточку, — Лусине лихорадочно надевала халат, Размик надел свою юбку.
— Можно нам войти? Пора готовить обед, — дочь открыла дверь, мама сразу прошла на кухню.
— Я уберу в комнате, пока ты приготовишь обед, — дочь поспешила в гостиную.

После обеда хозяйка дома начала разговор.
— В городе ползут слухи, нужно поговорить об этом, — ее голос звучал озабоченно. 
— Мама, Размик говорит, что нам нужно спрятаться на месяц, потом всё наладится. Так сказал ему мудрец.
— Колдун опять тебя заманит в храм? – напряглась хозяйка дома.
— Колдун мёртв, — Размик смотрел на любимую, улыбаясь.
— Мы теперь свободны. Какое счастье! — она обняла и поцеловала его.

— Эти подарки нам приготовил Размик, — дочь достала из кармана халата украшения и все отдала матери.
— Чудеса! Смотри, отец, наш зять мастер!
Члены семьи передавали браслеты из рук в руки и разглядывали их с восхищением.

— Отец, где им можно спрятаться? – хозяйка обратилась к мужу.
— В нашей деревне почти никто не живет, только два старика и старуха, пусть поживут в дедовском доме. Мы можем отвезти их на машине моего брата Тиграна, он рядом, в соседнем доме живет, далеко идти не придется.
— Насмешил, ха-ха-ха, в какую машину влезет наш зять?
— Мы соберем вещи, положим в машину и поедем. Размик пойдет рядом с машиной или за нами, — серьезно уточнил папа.
— Я сказала спрятать, а не у всех на виду. Рядом с машиной великана никто не заметит?  — удивилась дочь.
— Поедем в три часа ночи, никто нас не увидит.

— Хорошо. Нам нужны спички, свечки, фонарь, еда, одеяла и веник для уборки, — перечисляла Лусине.
— Слушайте меня, сделаем так: я всем сказала что, вам нужно поговорить. Мы с отцом через двор все вещи, какие сможем, унесем к Тиграну и положим в машину. А сами на виду у всех сядем и уедем — будто идем в гости, а поедем в село. Я приберу и подготовлю дом. Теперь с вами ребенок, вы можете спать где попало, ребенок – нет!
— Мама, ты золото спрячь куда-нибудь, нам матрас пригодится.
— Дам еще два матраса — Размик большой.
— Нужны половики, коврики.
— Столько сразу в машину не поместится.
— Сложим коврики вместе, Размик их понесет.
— Он понесет тебя и ребенка. Знаю я его.

— У вас и правда плохой воздух, нам надо погулять, — Размик смотрел на любимую.
— Вы поезжайте в село, а мы погуляем, — согласилась дочь. — Возьмем с собой еды и вернемся поздно. Возможно, к нам придут любопытные соседи и родственники. Скажете им, что мы ушли на прогулку по окрестностям, можете им объяснить, что Размик привык к горному чистому воздуху. Домой вернемся очень поздно, чтобы нас никто не ждал.

Когда родители уехали, Лусине собрала немного еды и положила в пакет. Размик взял на руки Арама и вышел из дома, она закрыла дверь. Дом находился на окраине, улица оказалась безлюдна — их уход никто не видел. Влюбленные быстрым шагом вышли за пределы городка и поднялись на высокий холм. Там уселись на траву, вернее, верзила опустился на землю, на левое колено посадил сына, на правую – любимую женщину.
Окруженный холмами перед ними раскинулся небольшой провинциальный городок. Река делит поселение на две половины, соединенные мостом. С холма, на котором они сидели хорошо просматривался каждый дом.
— Ваш город такой же большой? – спросила Лусине.
— Нет, ваш больше, наш город — как половина вашего. У нас вода течет рядом.
— Сможешь показать, где стоит наш дом? Ты его запомнил?
— Не забывай, я охотник, смогу показать и повести туда с закрытыми глазами. Я хорошо вижу даже безлунной ночью. Здесь можно дышать, а в вашем доме я задыхался, кругом лысые холмы, а раньше росли деревья. Люди их вырубили?
— Люди вырубили, враги жгли. Давно это было.
— Много врагов топтали нашу землю?
— Достаточно, людей убивали или уводили в рабство, добро – золото, скотину и зерно забирали с собой, остальное сжигали. Могли поджечь лес, если подозревали, что жители в нем спрятались. Ты любишь лес?
— Могу сказать: я вырос в лесу. Отец с малых лет водил меня в чащу и знакомил с его обитателями. Там я лазал по деревьям, искал гнезда птиц, изучал следы зверей. В город всегда возвращался сытым. Весной в лесу вырастают съедобные травы, летом полно ароматных ягод, осенью много орехов и плодов.
— Ты привык ходить ночью, но у тебя был меч. Как ты безоружный пойдешь по трассе? Я видела волка на дороге средь бела дня.
— Нужно было к вам с мечом перейти? Учитель не разрешил.
— Нет, я не о том. Может, отец даст тебе что-то железное в руки.
— Шутишь? Думаешь, я испугаюсь волка? Два года назад я разорвал льва пополам, — Размик рассмеялся.
— Прости, не хотела обидеть. Так рада, что ты с нами и растерялась – боюсь тебя потерять. Ты называешь себя воином, а сражаться приходилось?
— В битве не принимал участие, но с бандитами пришлось биться.
— Расскажи, мне интересно.
— Бандиты пришли издалека и не думали прятаться. Их было много, не меньше полсотни хорошо вооруженных и натренированных воинов, а наше население мирное.
— Прости, за глупый вопрос: ты умеешь считать?
— Меня учитель многому научил. Оник учился в пророческом центре Мецаморе.
— Расскажи о бандитах.
— Они узнали о золотой статуе Творца в нашем храме, где Гавазан, и хотели ее выкрасть. По пути к нам из двух сел разбойники угнали овец и украли вино – проголодались наверно. Весть об этом дошла до нас. Оник видит будущее и нам сообщил, где они сделают привал, прежде чем напасть на храм. Я успел к лысому холму натаскать глыб из ущелья. Мы прятались за этими камнями, подбираясь к их лагерю. Видимо, грабители решили напасть ночью, днем закатили пир – зарезали много баранов и жарили на кострах. Мы ждали, когда бандиты захмелеют. Нас собралось пятнадцать охотников и воинов. С нами были пять хорошо обученных псов — гампров. В темноте бандиты меня приняли за призрака и запустили много стрел.
— Ты, как всегда, был обнаженным и тебя ранили? – ужаснулась Лусине.
— Я оделся как воин – был в доспехах, они остались у отца.
— Долго бились с бандитами?
— Всю ночь, но никто из разбойников не ушел – псы выслеживали беглецов.
— Вы всех убили?
— Та надо было, чтобы к нам не совались другие. Сами виноваты – пришли к мирным людям убивать и грабить – пастухов тех ограбленных сел, бандиты убили. Многие дома ограбили – не только вино украли. В лагере мы обнаружили плененных девушек и золотые украшения в кисетах.

— Как ты меня нашел?
— Учитель велел прийти к нему на рассвете. Сказал, что в это время он хорошо видит будущее. Обычно в своем жилище он сидит на ложе, я устроился перед ним на плетенке. Маг попросил закрыть глаза и показал путь от ‘торчащих камней’ к вашему дому, мудрец умеет это делать. Я вернулся к своей хижине и оттуда пришел к тебе. Остальное Оник запретил рассказывать кому-либо.
— Главное, ты с нами. Смотри, там церковь. Ты у вас в этих местах гулял? Здесь стоял храм?
— Гулял и хорошо знаю эти холмы. Храма не было.
— Как умер жрец? Ты убил колдуна? – последние слова она произнесла шепотом.
— Колдуна убил мой друг лев.
— Ты дружишь со львом?
— Это детеныш той львицы, которую я убил недалеко от своей хижины.
— Помню, я сильно испугалась.
— Когда я вернулся к хижине, увидел скулящего львёнка и пожалел его. Помогал ему расти и стать охотником, назвал зверёныша Манч, он охраняет моё жилище. Колдун вошел в мою хижину без спроса, с помощью колдовства и забрал ожерелье; еще лежал на нашем ложе, смеялся надо мной и забрал золотые камни. Жрец с помощью колдовства вошел и вышел, но лев не дал ему уйти далеко.
— Молодец, Манч! Освободил нас от колдуна.
— Вчера вечером я простился со своими родителями и моим другом Манчем. Родители благословили меня и пожелали нам счастья и еще детей. Арам очень похож на моего отца. Родишь мне дочку.
— Обязательно и назовем ее именем твоей мамы.
— Мою маму зовут Нвард.

Глава 9. Новая жизнь

Лусине сладко потянулась и открыла глаза, она лежала на широкой кровати, заботливо укрытая одеялом. За окном ярко светило солнце, со двора доносились смех и голоса — мужской и детский.
«Счастье моё бегает во дворе и другое растёт в животе. Размик считает, что мужчину нужно растить с детства. Приучил сына бегать с ним по утрам и делать упражнения. Мой муж очень умен, быстро научился многому, теперь он образованный современный человек — построил новый дом, развел большое хозяйство. Размик любящий муж и хороший отец, а я так и не поняла из какой эпохи этот воин, охотник и ювелир».

— Мама, ты проснулась? Мы голодные, — радостно сообщил, вбежавший в комнату, крупный мальчик пяти лет.
Вслед за ним вошел красивый высокий мужчина в спортивном костюме.
— Не слушай его, я сам приготовлю завтрак, ты лежи пока, — наклонился и поцеловал Лусине в губы. — У тебя может быть девочка. Врач сказал, что нужно быть осторожнее – девочки нежнее.

— Мама, можно я ее послушаю? Она сильно толкается? – мальчик приложил ухо к животу матери.
— Это твои дела, Размик, — нахмурилась Лусине.
— Ему пора узнать правду, он же мужчина.
— Ты его еще на охоту возьми, — с укоризной покачала головой Лусине.
— На охоту рано, на рыбалку можно – он умеет плавать.
— Когда ты успел его обучить?
— Мы занимаемся два дня. Арам хороший ученик. Меня отец в этом же возрасте учил многому.
— Ты точно знаешь, что в округе нет волков и медведей?
— Сын охотника должен знать, как себя вести в любой ситуации. Для твоего спокойствия, отгорожу сеткой нашу территорию, хотя у нас есть две огромные сторожевые собаки, как у пастухов в горах.
— У тебя большое хозяйство: куры, кролики, козы. Их нужно охранять от диких зверей. Скоро у нас появится маленький ребенок. Я хочу быть уверена, что все мы в безопасности.
— Мне мало всего этого. В город я не перееду, не уговаривай. Виктория подала идею, ее муж обещал финансовую и всякую поддержку.
— Что вы затеваете за моей спиной?
— Есть неплохая идея, нужно всерьез подумать. Сейчас главное ты и новый человечек. Идея такая: сделать эту деревню местом отдыха для любителей природы и романтики. Можно построить домики. У нас свои продукты, как вы говорите: экологически чистые, выращенные без химии, по-простому – вкусные. Сделаю красивые дорожки, беседки, домик общего отдыха, договорюсь с туристическими агентствами. Виктория напомнила мне о наших романтических ночах, даже советует построить хижину для влюбленных. Ты ей всё рассказывала о нас?
— Нет, — смутилась Лусине. — О первой встрече пришлось рассказать, я должна была объяснить, как забеременела.
— Не волнуйся, я не сержусь и тебя понимаю. Ты оказалась в очень сложном положении. Но и меня пойми, колдун дал время только до рассвета. Учти, что мне пришлось ждать тебя больше трех месяцев. В этой деревне хорошо, а в городе мало воздуха. Тебя отнесу в город перед родами.
— Отнесешь на руках?
— Ваши бабки умеют меньше наших нянек. Твою драгоценную жизнь не доверю железному коню, машину сильно трясет на дороге – знаю, ездил.
— Арама тоже отнесешь?
— Мальчик сам пойдет. – Лусине нахмурилась. — Не переживай, уверен твои родители приедут сегодня, они им займутся. Счастье мое, моя Лусин-Луна, — Размик поцеловал ее в губы. Она улыбнулась.
— Ты моё большое счастье, Размик. Тебя мне подарили боги, и отдали жрецы.

***
Некоторые пояснения:
Лусин – луна, Размик – воин, Манч – мальчик (перевод с армянского);
Гавазан – качающийся столб в монастыре Татев, напрямик в 20 км от Сисиана, Армения;
Караундж – ‘торчащие камни’ – монумент, древняя обсерватория в 3-х км от Сисиана, в 200 км от Еревана.
***


Рецензии
Здравствуйте, Карин! Нет слов, чтобы выразить ими отношение к вашему произведению! Великолепный сюжет! Особенно подходит для чтения женщинам. Любовь всё побеждает. Бедный Размик! Сколько золота и камней он отдавал злому, жадному жрецу - колдуну за встречу с возлюбленной Лусин один раз в три месяца. Хорошо, что мудрец Оник помог им воссоединиться. Собиралась прочитать сначала одну главу, но так зацепило,что забросила все свои дела и на одном дыхании прочла всё произведение.Спасибо вам! Заходите и на мою страничку.

Татьяна Арутюнова   25.11.2016 16:52     Заявить о нарушении
Спасибо, Татьяна, за теплые слова! Рада, что вам понравились мои герои.
Читаю вашу книгу: Тайна круиза. Чувствуется женский роман.
с уважением

Карин Андреас   25.11.2016 17:00   Заявить о нарушении