Голь на выдумки хитра

    
                ( До - http://www.proza.ru/2016/04/10/1883 )


     Работая в Миноборонпроме,  мне частенько приходилось «мотаться» к военным на «Фрунзенскую набережную» (в Главкомат сухопутных войск) и реже к  «Устьинскому мосту»  и на улицу Фрунзе.

     Общих вопросов, было предостаточно.
     Но их решение не доставляло удовольствия ни мне ни военным.
     Особо тяжко было в первые годы, т.к. контакт на равных не очень получался.

     У «них», как и у «нас» происходила смена поколений, но по-разному.

     Если у нас так называемое «среднее звено» - начальники отделов и главспецы, «выдавливалось за ворота» безвозвратно, то у них «особо ценные» представители этого контингента переводились в разряд «гражданских служащих» и оставались работать в тех же отделах. 

     Вот с этими товарищами и с теми, у которых истекал срок деятельности в качестве военнослужащих, было работать очень тяжело.
     И те и другие – выслуживались, как говаривал автор «Конька-Горбунка» –
« изо всей… мочи».

     Одни – чтобы их не исключили  из числа «гражданских лиц», другие, чтобы получив пенсию, стать этими  «лицами».
     Чтобы оправдать свою «нужность»  им надо было демонстрировать руководству свою принципиальность и незаменимость.

     Короче, с чем придёшь - с тем и уйдёшь.  Всё на отбой!   А когда припрёшь к стенке,  «бежали» к начальству, чтобы соответственно его  подготовить…

     Наши «квадратнозадые» по сравнению с ними были просто ангелами.

     Не очень удобно говорить, но самым «упёртым» из всех представителей родов войск было, в основном, среднее звено чиновников-танкистов ГАБТУ, ведающее заказами и контролирующее производство на предприятиях промышленности.

     С артиллеристами, ракетчиками, химиками, моряками и пр. можно было нормально посоветоваться и найти компромиссное решение, но только не с танкистами.
     Препирательство, болтовня, потеря времени и стандартный ответ –
« я против, пускай решает начальство».

     Таким, как я («молодым») вышеуказанная «смена поколений» нервишек много потрепала.   
     Приходишь на работу и видишь затылки своих коллег, приезжаешь в Главное автобронетанковое управление и напарываешься на рога…
     Чтобы в конце концов исключить «бодание» с низшем и среднем звеньями, я всяческими правдами и неправдами стал напрямую прорываться к высокому начальству, т.е. к тем людям, которые имели право подписи.

     При этом взял за правило – никогда не врать, ничего не утаивать и всегда предупреждать о возможных «последствиях».
     Это настраивало на доверительный разговор и на поиск «консенсуса».

     Причём, для экономии времени, оберегая хозяина кабинета от поиска им оптимального решения, я сам предлагал ему несколько вариантов, защищающих интересы его ведомства и устраивающие нашу сторону.

     Кстати, до сих пор не понимаю, как можно в условиях разобщения и противоборства между заказчиком и исполнителем  создавать что-то дельное.
     Тем более в обстановке недоверия, формализма и ухода от  решения организационных и технических вопросов. 

     В последующем большую помощь в работе с Министерством обороны мне оказывали «ребята» из войск, военных приёмок и полигонов, т.е. офицеры, с которыми за время испытаний  нам пришлось съесть не один пуд соли на просторах нашей Родины и её задворках.

     Лучшие из них в конце 60-ых и в последующие годы были переведены на работу в «центральный аппарат».
     С ними было полное взаимопонимание , доверие друг к другу, а со многими – личная дружба на долгие годы.

     В центральный аппарат они приходили младшими офицерами, а провожал я их на пенсию в чине полковников и генералов.

     А пока...    Пока  приходилось работать с «наличным» составом и в тайне от него прорываться к его же начальству.

     На близкое знакомство с действующим «генералитетом» ушло около года, но контакт был налажен и я получил право в «особых случаях» звонить им лично, что и использовал в «корыстных» целях.
     Такое решение серьёзных вопросов экономило драгоценное время «больших начальников», т.к. исключало участие широкого круга "критически" настроенных «специалистов» и просто болтунов.

     Были случаи, когда мне задавался вопрос – «здесь всё чисто?»,  и после утвердительного ответа документ подписывался или утверждался, будучи бегло прочитан.

     Так мне удавалось «общаться» с маршалами А.Х. Бабаджаняном (ГАБТУ) , П.Н. Кулешовым (ГРАУ) и с большинством их заместителей. Особо хочется вспомнить первого заместителя Бабаджаняна генерал-лейтенанта Ю. А. Рябова  и генерал-полковника заместителя командующего сухопутными войсками
П.И. Баженова.
     Оба были строгими, принципиальными, высоко квалифицированными военными специалистами и очень порядочными людьми.

     Я до сих пор считаю за честь, что мне повезло с ними встречаться и находить решения по многим «не решаемым» проблемам.
     Они не посчитали зазорным контактировать «не со своим уровнем», а вскоре
и приоткрыли двери к своему руководству.

     Этим сразу же воспользовалось моё начальство, нагрузив меня частью своих обязанностей по решению вопросов и оформлению документов не только создания, но и производства бронетанковой техники.
     Постепенно это превратилось в систему.

     Пример.     Вызывает зам.министра Л.Воронин:
     - Меня сейчас придавили срочными вопросами. Вот тебе бумага. Смотайся быстренько к Бабаджаняну и подмахни её у него.
     - Лев Алексеевич, так это же заводские дела! Это ж не по моей части!
Гоните туда производственников.
     - Какие к черту производственники!  Всё горит белым огнём! Военпреды завод остановили!    Ну, пошлю я Ишутина, он и застрянет там на неделю. Его там в упор не видят!   Бабаджанян тебя любит, дуй прямо к нему...  Завод стоит!!!
 
     Обычно я договаривался на приём к высокому начальству к концу рабочего дня, когда у них «снималась основная нагрузка».
     Но и тут не обходилось без нюансиков.
     Об одном из них  я и задался целью рассказать.

     Итак, если выписать пропуск в единственное здание нашего министерства, можно было посещать все главные управления. 

     Совершенно иначе  было в Министерстве обороны.
     Оно размещалось в  нескольких зданиях, расположенных в разных районах Москвы.
     Мало того, даже в здании Главкомата сухопутных войск на Фрунзенской набережной при необходимости  посещения танкистов и артиллеристов, надо было выписывать отдельные пропуска. 
     И если танк и пушка неразлучны, то танкисты и артиллеристы располагались в разных концах огромного здания...
     Посетив танкистов, надо было отметить пропуск, сдать его, выйти на улицу и  бежать в бюро пропусков для получения пропуска к артиллеристам.
     Если же у артиллеристов появлялись какие-то вопросы к танкистам, то на этом работа заканчивалась, повторный пропуск мог быть заказан только на следующий день.
     Сумасшедший дом -  и ты его пациент!

     Можете себе представить сколько времени надо было потратить на беготню, чтобы оформить совместное решение нескольких Главков Министерства обороны СССР.
     Сейчас же -  и того хуже…

     Однако, как  «заведено»  у нас в России , -  в любом, даже в самом суровом законе, указе, постановлении, кодексе и приказе для "СЕБЯ" и  "СВОИХ" предусмотрены «дырки» (привилегии, послабления и "между строк").

     Ну, а голь, которая на выдумки хитра, имея в наличии некоторое количество мозгового  вещества, обнаруживает эти дырки и пытается разными способами ими воспользоваться. 

     Тогда ( в случае удачи) - никакой закон не писан!

     Такой «дыркой» в огромном трёхкорпусном здании Минобороны на Фрунзенской набережной оказалась общая подвальная часть.
     Она была предназначена для складских помещений, бомбоубежища и всяческих коммуникаций ( кабели, трубы и прочее).

     И хотя высота прохода в некоторых местах не превышала 1,2 метра – всё равно это был великолепный выход для ускоренного решения вопросов по созданию и производству всех видов военной техники.

     Договорился с танкистами, спускайся в подвал и фигачь метров 200 до артиллеристов.

     Самое главное – не засадись башкой об очередную трубу и вовремя вернись обратно, т.к. в 18.00 все входы-выходы подвала закрываются решётками с амбарными замками и…выключается освещение.
     Вот как-то засидевшись в левом крыле здания у артиллеристов, я спохватился, что уже 17.50.
     Пришлось бежать в подвал, ведь пропуск у меня был выписан в правое крыло и его надо было там быстренько отметить и  покинуть здание до 18.00 .

     Когда до выхода из подвала оставались считанные метры, я обнаружил во внутреннем кармане пиджака… отсутствие паспорта с вложенным в него пропуском.    Разворачиваюсь и ... к артиллеристам.

     Повезло – П.Н. Кулешов, у которого я был, ещё не ушёл!  Хватаю паспорт с пропуском и  опять в подвал.
     Бегу.    Остаются какие-то метры до выхода и… выключается свет.

     Метров 15 пробираюсь на ощупь. Чуть светлеет.  Поворот направо, ступеньки вверх и… решётка, запертая на замок.
     За решёткой площадка и уходящая вверх освещённая лестница, но я же по эту сторону решётки.
 
     Полчаса трясу решётку и ору благим матом – бесполезно. 
     Хорошо, что при себе есть папиросы. Курю и периодически трясу и ору. 

     Наконец слышу топот и голоса. Появляется охрана – двое солдат и старшина.
     Несмотря на попытки объяснить случившееся и попросить вызвать кого-нибудь от танкистов, оказываюсь в комендатуре. 
     Сопротивление – бесполезно. Хорошо, что при мне ещё паспорт и пропуск…
     Допросы и полное отсутствие взаимопонимания с периодическими докладами по телефону какому-то «начальнику» о ходе следствия.

     Наконец  – звонок «начальника» и приказ, - вести меня в ГАБТУ к генералу Н.В. Мамонову.

     Конвой ведёт меня к Николаю Васильевичу, и он, после получасовых дебатов с «начальником» в чине майора  берёт меня на поруки «без последствий»!

     Хотя последствия были.

     Приблизительно неделю подвал запирался в дневное время, а у решёток был организован караул.

     Однако то ли  из-за необходимости проведения регулярных «подвальных» работ, требующих постоянного отпирания и запирания решёток, то ли из-за ограниченного штата солдат – решётки вообще перестали запирать даже на ночь.

     Мало того,  слухи о моём аресте дошли до руководства нашего Министерства.

     Смех смехом , но руководство задумалось. А если оно решило подумать, то ему необходима мысль.        Пришлось её озвучить...

     В результате было решено обменяться постоянными пропусками – пятерым военным для беспрепятственного прохода в наше здание и пятерым нашим – для прохода во все «подъезды», кроме центрального, в здание на Фрунзенской набережной.

     В число пятерых «наших»  (после долгих дебатов) был включён и я, естественно с соответствующей дополнительной нагрузкой.

     P.S.  Совет – если Вы  задались целью решить важный вопрос, то никогда не связывайтесь со средним звеном чиновничества.
    
     Лучше потратить время на поиск пути к начальнику, чем, взывая к Богу и проклиная Всё и Вся, бесконечно и без толку бодаться с его подчинёнными.
    


Рецензии
Приятно знакомство с умным, талантливым человеком, прожившим интересную жизнь.

Юрий Михайлович, здравствуйте! Мне импонирует Ваша позиция: не врать, не утаивать, предупреждать.

Узнать из первых уст то, что временем закрыто, для меня очень важно.Без опоры на исторические факты писателя нет.

Спасибо за мемуары. Они привлекают документальностью, необычностью сюжета, логикой, образным словом, гражданской позицией автора.

С уважением, Людмила.

Людмила Каутова   08.02.2017 03:51     Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.