Виды

В Астане в районе Левого берега построили новую больницу.

 Между роддомом и Экспо появилась Наркология. Большие корпуса, зимняя галерея, столовая смахивающая на ресторан, просторные палаты. Видел я все это правда еще зимой. При пустых залах и кабинетах, без врачей, посетителей и больных.
  Лишь ветер гулял по коридорам, да наши грузчики ежедневно заносили, расставляли, меняли местами все то, что должно служить во благо выздоровлению и избавления от пагубных привычек. Аппараты очистки и диагностики, тренажеры и массажные кабинеты, кровати и столы, шкафы и сейфы. Мне понравились кровати. Удобные. Матрацы не сползают. А для человека, которому требуется покой – это архи важно!

К концу третьего месяца работы, подписывая акт выполненных работ я спросил:

- А алкоголики теперь отдельно от наркоманов лежать будут? Места вон сколько!
- Вроде деления нет. Не знаю. Надо у Анары Рахимовны спросить, - ответил завхоз.

Мы подписали акт, пожали руки, разошлись. Завхоз в ресторан-столовую. Я же, увидев открытую дверь в соседней палате зашел туда. Кровать стояла возле двери, напротив окна. Одиночка. Прилег на нее, поворочался. На окнах решетки еще не установили, поэтому смело можно было открыть створки. Ветра в тот день в Астане не было, падал хлопьями снег. Я закурил сигарету и выглянул из окна. Впереди заснеженная степь, справа груды кирпичей и строительного мусора, слева автострада. Пейзаж унылый и пресный. И я решил посмотреть в прошлое…

- Господа Широкезы, - нарочито громко сказал Дирижёр и постучал в стенку, - чифирь с понтюшками готов, скорее. Ждемс!

Из смежной комнаты раздался насмешливый голос:
- Шал, не шали. Опять в пакетиках?

Дирижёр, одев тапки и взяв литровую банку с ядом подошел к двери и вытянул банку перед собой.

- Господа Широкезы, я не вру.

Послышались звуки поднимающихся с кровати тел. Зашелестели мятые спортивные костюмы.

- Как ты думаешь, сомнолом угостят? – спросил меня Дирижёр.
- Нет, - вяло ответил я и продолжил дальше смотреть в окно.

Стоял август. Прощальный, чуть холодный, влажный кусок Астанинского лета. На окнах решетки. Сразу за окном огромные кусты полыни, усеянные трехмесячной пылью. Сезонные цветы мальвы вымахали выше хилых яблонь. Далее шеренга тополей, вдоль стальной теплотрассы с фрагментами желтой стекловаты. Деревья только отчасти закрывали обзор ведомственного дома из красного кирпича. Он находился в 70 метрах от окна и был финальной точкой вида. И горизонтом, и перспективой одновременно. Дом из шести этажей. На каждом этаже двадцать окон. Шторами закрыты не все. Подъезды находились, с другой стороны, поэтому глазам доставались либо кухни, либо гостиные. Если смотреть долго и в одно и тоже время, то можно поймать иллюзию жизни.

- А феника?
- Да тоже не дадут, что вы в самом деле, как ребенок? На ваш чифирь, максимум аминтрилептин, - я отвернулся от окна и взял с тумбочки пачку сигарет,- вот за это дадут 2 сомнола. За 1 сомнол 10 сигарет.
- Я не курю, - грустно сказал Дирижёр и зажав банку между ног, обхватил ее руками.

Выглядел он эффектно. Шестидесяти лет. Пушистые, чуть вьющиеся длинные волосы пепельного цвета. С утра Эйнштейн, после водных процедур церковный писарь. Спортивный костюм из-под которого выбивалась наглухо застегнутая белая рубашка. Туфли на босу ногу. Был он настоящим дирижером. Имел кучу титулов и регалий. Запил не в подходящий момент и своим же оркестром определен в «четверку».

«Четверка» - это четвертое отделение Наркологии. Находится на территории Психушки. Аккурат на конечной 25 автобуса.
Отделение реабилитации. Курс 21 день. За это время, согласно научным доктринам, и должен произойти перелом в сознании зависимого человека, при условии конечно, что этот человек сам хочет отказаться от пагубных привычек. У кого что: карты, водка, два шприца. У нас с Дирижером была водка. В соседней палате героин.
Другие отделения наркологии тоже имели порядковые номера.
Двойка – принудиловка по суду. Тройка- сдача родными зависимых в состояниях делирия и на пике могущества.
Первое- женское. Есть еще платное. Три дня и на выход.

«Четверку» только что открыли. Месяца не прошло, как покрасили стены, запустили финскую баню, оборудовали библиотеку и спортзал. Рассчитано было оно на 30 человек. Лежали 13. Давали и добавки, и мандаринов. Скоро должна была приехать съёмочная группа с Хабара.

- Дирижер, что ты как крестьянин с котомкой на приеме у Ленина сидишь? – улыбнулся зашедший первым Толя- боксер.
Толя - боксер  был добрым, здоровым, как боксер Валуев наркоманом.

За ним вошли еще двое.

Аза и Боря. Эти двое были похожи друг на друга.
Худые, выбритые так чисто, что сквозь их тонкую, прозрачную кожу были видны розовые веняки. Впрочем, кололи они себя только в пах. В процедурном кабинете, медсестры опустив руки, разрешали им сами это делать.

Со всеми виделись два часа назад, во время обеда. Какой сейчас будет разговор, я знал наверняка. Затянут одну и туже песню. Про то какой где кайф был, про то как и у кого брали, про то как потом было хорошо…

- Ты его переливал? – спросил Аза

Дирижер замотал головой и протянул банку Азе.

Тот взял ее, открыл крышку, понюхал и вздохнув достал свой бокал из кармана спортивной куртки.

- Сказал бы, я помог. А то кричишь «Широкезы, широкезы»

Аза стал аккуратно, чтоб не пролить яд, переливать его из банки в бокал и обратно. Пока он этим занимался, я достал сигарету и отправился на перекур.
- Ты не будешь что- ли? – листая мою книгу спросил Боря.
- Нет, не люблю. Тошнит потом.

В курилке было пусто. Жужжал лишь вентилятор, замурованный в стену. Курилка -  расстояние между двумя дверьми в туалет и окном измазанным белой краской. Со временем краска кое где облупилась, и можно было увидеть людей, которые через главный вход в «четверку» заходят внутрь здания. С пяти и до семи вечера у этого окна собирались все пациенты. Это было время посещений.

В курилку зашел врач скорой помощи Марат. Он только недавно отошел от запоя. Выглядел помято и забывчиво. Попал сюда по блату или по-свойски. С его сумбурных на тот момент объяснений я так и не понял этого. Трясущимися рука он подкурил от меня сигарету и присев на скамью спросил:

- Тебе сколько лет?
- 27.
- Героин?
- Нет, - улыбнулся я, - водка.

Марат резко посмотрел на меня, также резко отвернулся. Двигаться плавно он еще не мог.
- Не похож…
- Третья стадия сказали.
- Идиоты  что ли? Какая третья стадия? Вали  отсюда, да побыстрее…, - он зашелся кашлем от глотаемого дыма.

Я кинул окурок в ведро с остатками хлорки.

Закончив кашлять, он продолжил:

- И не вздумай пить их таблетки. То, что дают, выплевывай. Третья стадия – это когда уже все. Печенные яблочки возле мусорного бака. Дверца мозга навсегда захлопнулась. Животные. Тебе что прописали?
Назвав перечень из того что мне было известно, через наркоманов я сказал:
- А зачем лежать и не пить?
Марат поднялся со скамьи.
- Беги. Пока не залечился. С наркоманами не общайся. Плохо кончится все это. Плохо...

Раздался звонок. Начался полдник.

В столовой на полдник столы ставили врозь. Многие пили кефир стоя, булочку клали в карман. Смысла не было сдвигать столы.

Дирижер привычно стоял возле кормушки кухни.
- Сегодня соку, - сказал он мне протягивая слова,- яблооо-чныый. Бери. Угощааайся.
- Дали что ли?
- Дааааа, - он растянулся в улыбке.

Я выпил сок, положил булочку в карман и пошел к кровати. Доставая книгу понял, что моей пачки сигарет не было. Обыскав тумбочку пошел к Дирижеру.

- Где? – сразу и в лоб я задал вопрос.

Дирижер мутными от сомнола глазами смотрел на мою пуговицу рубашки.
- Я не понимаю, - стал заводится я, - это были мои сигареты.
- Ты не поооймеееешь….

Передо мной стоял робот. Об долблённый сомнольный робот. На диване рядом хлюпая соком сидели Аза с Борей. И ухмыляясь смотрели на меня. В их руках была моя пачка сигарет. Дирижер сполз на корты рядом с раздаткой.
- Ты же алкаш Жомарт, зачем?
Дирижер ухмыльнулся.
- Ты не поймешь…

Я развернулся и пошел в курилку. Не бить же Дирижера. Оставшееся до ужина время смотрел в окно. В доме напротив, на одном из балконов женщина в цветастом  халате вешала белье.

До моего понимания оставалось целых двенадцать дней….

Я отшатнулся от окна. Завхоз занес не подписанный наряд.

- Тимурян, еще один, подпишите. Это тот что в теме нашей, - он заговорчески улыбнулся.

Мне почему то совсем расхотелось улыбаться.
- Зря вы нарков с алкашами ложите.
- Что?
- Одни лечится, другие дозу сбить.

Завхоз посмотрел на меня.

- Вы то что в этом понимаете?
- Да так…., - я расписался в наряде, - были когда нибудь в Испании?
- Нет.
- Там классно, - улыбнулся наконец я и закрыл окно.