Девушка и смерть

- Джоанна, девятнадцати лет от роду, приговаривается к смертной казни за предательство!
Огромное небо тяжелым грузом повисло над головой немногочисленных собравшихся, вот-вот готовое пролиться дождем. Таков порядок вещей, чуть только солнце задержится на небосводе,  тучи, как по команде, сгущаются, и начинает темнеть; так и у Джоанны, обычной девушки того юного возраста, когда только начинаешь жить, а именно, девятнадцати лет, случилось то, чего не должно было случаться в начале пути. Людей, таких, как она, никто не видел, их отрубленные головы и изуродованные тела валялись в канавах, и только немногие близкие погибших знали и хранили их тайны...
Казнь. Отрубленные головы и иcкалеченные тела. От закона не уходил никто.
Недавно природа решила сбросить зеленые одеяния, как будто закаляясь и обливаясь холодной водой – на смену медовому лету неожиданно пришел резкий холод, и горожане надевали плащи и шарфы. В этот день в переулках завывал ветер, словно яростно протестуя против чего-то, вдалеке гремела гроза и грохотал гром, предвещая рыдания – ливень.
Сверкнула молния, через мгновенье стальной клинок меча опустился вниз…
Джоанна, как и все, училась в Академии Воинов. С детства держала меч в руках, этим очень забавляя отца, который за свою жизнь прошел не через одно сражение… уже несколько поколений шла война, и чиновники постоянно приезжали в город за новым отрядом солдат, готовых к боевому крещению. Джоанна и ее подруга Джанет с трепетом и восторгом ждали момента, когда и их заберут, окончания выпускного класса… Этот город не славился ни промышленностью, ни ремеслом, исключений не было для мужчин и для женщин; воинами были все. Давно уже никто не рыдал и не плакал, отправляя сына или дочь на войну; сражение было чем-то обыденным, а достойная смерть считалась достойнейшим достижением в семье.
- Джанет, ты самая лучшая напарница, - сказала Джоанна, когда подруги после долгого дня сидели на берегу реки и наблюдали за закатом и погружающимся в глубину солнцем. Джанет улыбнулась, и они по-дружески соединили кулаки.
Отец Джоанны давно оставил сражения и сейчас владел гостиницей и трактиром. Много кто захаживал в трактир, как и постоянные жители-завсегдатаи, так и редкие посетители, часто бывали путники. К чужим, когда хозяин трактира только начинал дело, относились настороженно и подозрительно, но потом привыкли, так как почти все путники были честными торговцами и купцами. Ни одного человека не пускали в город без проверки, так что беспокоящийся  поначалу и по любому поводу хватавшийся за оружие хозяин трактира со временем успокоился и стал принимать всех путников, как дорогих гостей. К тому же, гости нередко рассказывали презабавнейшие байки, связанные с их путешествиями и делами.
- Погода нынче неважная стоит, - отмечал человек в потертых сапогах, изношенной куртке и с маленькой котомкой, потягивая пиво и задумчиво наблюдая через окно за движением тяжелых туч. Джоанна, собиравшая со столиков грязную посуду, неуверенно кивнула и забрала у странника пустую кружку. Заметив посетителя, оглядывающегося в поисках официантов, она направилась к нему.
- Здравствуйте, кто же вы и что желаете заказать? -  Джоанна одарила постояльца дежурной улыбкой. Тот козырнул шляпой и тоже ответил улыбкой, но искренней. Кожа на его сапогах местами вытерлась,  одежда была потрепанной и изношенной, в ногах лежала сумка довольно больших размеров, а за поясом блекло блестела, выглядывая из поношенного чехла, рукоять кинжала. «На вид ничего необычного, но есть в нем что-то… загадочное», - отметила Джоанна, но сочла эту мысль недостойной внимания, мало ли какие путники заходят выпить пивка в трактире, и каждый из них повидал много разного. Выглядел постоялец молодо, лет двадцать пять, но и ему досталось: на левой щеке красовался старый шрам, как будто бы от удара мечом.
- Меня зовут Джо, я простой торговец, - улыбнулся парень. Говорил он со странным акцентом, витиевато растягивая гласные,  - хотел бы окорок индейки с травами и картофельным пюре.
- Забавно, - нахмурилась Джоанна. Она пыталась пошутить, но светское общение у нее выходило плохо, поэтому ответ прозвучал как угроза, - меня тоже зовут Джо, только это «Джоанна»,  - сказала девушка со стальным выражением лица, которое неестественным образом сразу же сменилось той же улыбкой, - пить что-нибудь будете?
- Кружку живого пива, - ответил Джо, удивившись резкому перепаду интонации девушки, и поспешно огляделся по сторонам, хотя трактир был почти пуст, а  странник у противоположного столика продолжал медитировать, уставившись в окно. «Этот Джо чем-то обеспокоен… к чему бы это?» - подумала Джоанна, нахмурившись сильнее, ростки подозрительности сразу же дали о себе знать. Девушка хотела бы уже пойти заказом, сочтя странное поведение парня простой усталостью с дороги, но на секунду обернулась, когда он окликнул ее.
- Кстати… мое полное имя – Джонатан. «Джо» как «Джонатан», - сказал парень, - ты работаешь сегодня вечером, Джо?
-  Да, работаю, - настороженным тоном ответила Джоанна. Она не привыкла кокетничать с парнями, но этот обладал необъяснимым очарованием и располагал к разговору даже Джоанну, избегавшую праздной болтовни. Бойцов в Академии не учили трепать языком, девушка много не говорила, даже общаясь с близкими. Практически тезка вызывал желание продолжить общение, к тому же, такое случалось нередко, ибо посетители трактира, устав с дороги, постоянно рассказывали молодой официантке о своих похождениях, а та слушала, дабы не обидеть гостей.
- Можем ли мы встретиться вечером, Джоанна? Я планирую задежаться тут ненадолго…
- Посмотрим, - напряженно отозвалась она и пошла на кухню.
***
- А откуда ты?
Встреча все же произошла. Джоанна говорила свободнее и задавала больше вопросов. День пролетел быстрее, чем обычно: занятия, перерыв на обед и отдых, занятия, работа в трактире, и наконец, новый знакомый ждет ее за тем же самым столиком, шляпа лежит рядом, а в руке бокал пива. За окном стемнело, зажглись фонари на улицах, в город пришла крупица праздника, для жителей привычная, для путников необычная, светящаяся новыми линиями…  Он надевает шляпу,  козыряет, улыбается, а Джоанна готова идти. На ней лучшее платье, длинное, с рюшами на рукавах, белое с рисунком, на шее шарф, но в сумке за поясом кинжалы – воительница никогда не выйдет на улицу без оружия…
- Из восточных земель, - отвечает он. Долгая дорога…
Они ушли далеко от черты города, по песчаной дороге, дальше к границе леса, где реже встречаются люди, и чаще деревья, птицы, насекомые и другие лесные жители, каждый – с особым характером.
- Долго ехал? Не нападали ли на тебя по пути? Весь ли товар цел, а то в последнее время на дорогах много разбойников. Объединенные войска борются с этим, но…
- Недолго, - оборвал Джо, как будто не желая говорить об этом. Подозрительно, странно…что случилось? Нападение? Не думал, что простая официантка будет подозревать его; а стоило бы, когда на дворе время недоверия, лжи, войны, шпионажа… - пара потасовок случилась, но ничего, с чем бы я не смог справиться, - усмехнувшись, он сдавленно вздохнул. Волнуется или нет?
Джоанна не знала. Она не была уверена. Все существо ее тянулось к нему, общению с ним, но тревога, холодный рассудок постоянно останавливали ее порывы сказать, спросить, среагировать на прикосновение руки... А что, если?.. А что, может?.. Прав ли был ее разум, не доверяя странному незнакомцу? Но в городе очень давно уже как спокойно, просто так за стены не попадешь… А что, если?..
-  Дерешься? – поинтересовалась она, смотря на него сбоку, исподлобья, не отваживаясь заглянуть прямо в глаза.
- Немного, - отвечает он, - работа купца не из легких… иногда приходится сталкиваться с проблемами, а рядом нет даже наемников, которые могут отвлечь, не то, что защитить; хороших бойцов все меньше… из-за войны. – лицо его сменилось, с непринужденного-веселого на задумчиво-печальное. На дороге не видно ни зги, лишь слышно щебет птиц да стрекот насекомых в траве.
- Слышишь? – шепнул Джо. Спутники остановились. В уши, один за другим, полились звуки журчащей неподалеку реки, стрекота насекомых в траве, ветра, раскачивающего кроны, а потом… Ржание, топот копыт – вдалеке, затем все ближе, ближе, ближе…
Джонатан воодушевленно рванул навстречу двум диким коням, мчавшимся на полной скорости по лесной дороге. Джоанна, одурманенная монотонными звуками, очнулась и ахнула, когда увидела Джо и летящих ему навстречу прекрасных коней.
- Стой!.. – только и успела выкрикнуть она, но кони каким-то чудом остановились и загарцевали вокруг Джо, хохотавшего и махавшего руками. Джоанна почувствовала, как бешено запрыгало в груди сердце, не в силах сдвинуться с места. Джо уверенно и спокойно шел обратно к ней, а лошади шли подле него. Джоанна замерла  на месте, да так и стояла, пока ее руки не коснулась теплая морда одного из гнедых коней. Девушка как будто очнулась, и, улыбаясь, начала гладить, трепать гриву, заглядывать в бездонные глаза... Джоанна никогда не подходила так близко к диким лошадям, а Джо усмирил их за минуту… «Кто же он такой», - подумала Джоанна, закончив заплетать косичку из гривы. Подождав, когда девушка вдоволь развлечется, Джо подсадил ее, легко запрыгнул сам, и кони, и всадники уже несутся вдаль, в кромешную темноту леса,  освещаемую лишь бледным месяцем. Не видя, что впереди, вслепую несешься на сумасшедшей скорости на удачу, надеясь не врезаться в дерево, не споткнуться на коче… не так ли живет каждый из нас, пытаясь достичь невероятных высот, летя все дальше к горизонту, падая и поднимаясь, преодолевая препятствия, сквозь неизвестность…в неизвестность?.. Каково лететь сквозь темноту, в одиночестве, не зная, что будет потом?..
Впервые в жизни Джоанна ощутила чужую поддержку на пути вникуда, - на жизненном пути.
***
Новый приятель Джоанны собирался задержаться в городе надолго, поэтому остановился в одной из комнат гостиницы. На прощанье махнул рукой Джоанне, пообещав увидеться вечером, и зашагал вниз по улице, что-то насвистывая себе под нос. Девушка, только завидев парня, чувствовала сердцебиение и прилив крови к лицу: он ей нравился. Как неожиданно и быстро, для доселе неопытной Джоанны эти ощущения были словно прекрасная сказка, приятное марево, закатные солнечные лучи, обволакивающие теплым медом лицо и руки... Джоанна никогда не думала о ком-то из одноклассников иначе, как о друзьях, братьях по оружию и сокурсниках. Но этот странный парень был необычайно харизматичен, казалось, он приятгивал к себе все внимание и взгляды, словно магнит, умело переворачивал энергию пространства и распространял ее волнами среди общающихся с ним людей. Его понимали даже животные...
Один или два вечера в неделю Джонатан и Джоанна гуляли по самым разным местам города. Джо приехал с юго-востока, из портового города, стал работать посредником и продавать любой товар, на какой найдется заказ. Говорит, сейчас договаривается о поставках оружия. Хотя, торговые дела нового приятеля быстро  перестали интересовать Джоанну, и она, сама не замечая, рассказывала о себе или задавала вопросы про жизнь Джо на родине, его семью или его детство. 
Каждое утро солнце освещало рыжие волосы Джоанны, оставляя на них золотые отблески, а она наблюдала, как Джо выходит на улицу, делает разминку и отправляется в город, все с тем же радостным лицом и готовым к новым открытиям духом. Проводив Джо взглядом, Джоанна быстро заканчивала трактирные дела и уходила в Академию. В один из дней студентов оповестили о проведении очередной практики. Практика заключалась в поиске и поимке вражеских шпионов, но чаще всего самоотверженные ученики, разбившись по группам, тщательно патрулировали улицы города, заглядывали в каждую лазейку, отлавливая мелких нарушителей. Особо талантливые студенты проверяли знакомых, но это не приводило ни к чему, кроме усмешек, или – реже ¬- раздражения. Горожане все понимали, но проверкам особо не радовались. Напарница Джоанны Джанет с горящими глазами бежала осуществлять патрулирование, когда как Джоанна ограничивалась лишь формальным обходом: уровень безопасности на границе был настолько высок, что в черте города находился лишь редкий пьяница да неудачливый вор, но не шпион, насильник или убийца. Каждый из жителей мог дать отпор каждому, каждый знал, с каким оружием он управляется лучше всего, знал, с каким оружием лучше всего управляется его сосед… Грань между враждой и взаимоуважением была тонка, но люди редко пересекали эту черту. 
- А у вас кто-нибудь подозрительный останавливался? – с бравой улыбкой служителя закона поинтересовалась Джанет у Джоанны, когда напарницы ранним утром совершали очередной обход, не заостряя внимание на привычных глазу улицах и домах. Люди в жаркий день передвигались медленнее, а на лицах всюду застыли утомленные жарой равнодушные выражения, - или разнюхивал что вокруг?
- Выпить разные заходят, а постояльцев почти никого…один старик-фермер, который держит путь домой к жене, ездил за новыми семенами; молодой купец…- Джоанна запнулась, вспомнив о Джо, - каждый день ходит в город – торгует всем подряд, да и повозки с товаром у него не было…сказал, что позже довезут, а пока с лавочниками договаривается, - одно воспоминание о Джо вызвало приятные чувства, и губы Джоанны тронула легкая мечтательная улыбка.
- Эй! Ты что? Нет товара  – подозрительно, - заметила Джанет, нахмурившись, - мой отец принимал купцов, всегда сразу привозили и показывали, предлагали. Спрашивали, где продается и где найти тех, кто в городе их товар продает. А твой, судя по описанию, не продает совсем…
- Говорил, на него нападали разбойники, - возразила Джоанна, - может, весь товар успели стащить, потому он так и сказал, чтобы я не стала его жалеть.
- Все равно подозрительный! – прищурилась Джанет, - надо за ним проследить! Во сколько, говоришь он выходит?
- Джанет! – задохнулась Джоанна, взамахнув руками, но Джанет сразу же схватила подругу за руку и потащила за собой.
- Пойдем, все равно нечего делать, на улицах почти никого! Быстрей, а то уйдет!
Напарницы побежали вниз по улице по направлению к постоялому двору, где остановился Джо. Джанет и Джоанна шли, чуть пригнувшись, скрываясь за белым свежевыкрашенным забором, хотя вокруг не было ни души.
- Вот он! – прошептала Джанет, услышав шаги во дворе. Напарницы аккуратно заглянули за край забора, но по двору расхаживал только отец Джоанны; больше никого не было.
- Вот черт! – раздосадованно выдохнула Джанет, - но он должен быть где-то здесь…
- Джанет, хватит уже, - попыталась остановить подругу Джоанна, но та пылала нескрываемым азартом преследования.
- Девочки, а вы что тут делаете? – хозяин трактира, услышав копошение и шум, решил проверить источник, но, обнаружив дочь и ее подругу, улыбнулся и поприветствовал их.
- Делаете обход? – поинтересовался он, - все постояльцы уже ушли, а трактир пуст. Один я остался, нечего тут смотреть.
- Мы все же глянем, - сказала Джанет и бодро забежала внутрь; Джоанне оставалось только следовать за ней.
- Давай в его вещах посмотрим, авось, найдем чего! Очевидно же – шпион! – заявила Джанет и направилась по коридору между номерами.
- Джанет! Ты с ума сошла! – зашипела Джоанна, - Если нас заметят, то в шпионаже будут обвинять  нас!
- Тшш! Не будь трусихой! Какая у него комната?
- Я не скажу, - Джоанна остановилась и скрестила руки на груди.
- Хочешь, чтобы я обошла все комнаты? – парировала Джанет. Джоанна вздохнула и сдалась.
- Эта, - девушки подошли к двери в конце коридора. Ключи прихватили внизу, на стойке. На этаже никого не было, но Джоанна и Джанет шагали осторожно и тихо. Каждый скрип в тишине залитого солнцем коридора звучал до оцепенения громко, и обе подруги вздохнули с облегчением, когда дверь наконец отворилась. Джоанну возмущало и даже злило поведение Джанет,  но сама она с удивлением обнаружила в себе…любопытство. Она хотела узнать о нем все, даже то, чего он никогда не говорил о себе во время их разговоров.
- Ничего, - разочарованно протянула Джанет, когда после непродолжительного обыска девушки нашли лишь набор средств для личной гигиены, ботинки, куртку и записные принадлежности. Ничего, что помогло бы обвинить Джо в шпионаже, но также и ничего похожего на бумаги купцов или списки товаров. «Если он и вправду купец, то какой-то странный. Что же он продает? Может, незаконный товар?..» - раздумывала Джоанна, расхаживая по комнате, уставившись взглядом в потолок, но ничего толком не рассматривая, погрузившись в свои мысли.
- Вот и повеселились, - снова раздался разочарованный вздох Джанет, но Джоанна не услышала: ее внимание привлекла странная форма потолка в углу комнаты, и девушка, нахмурившись, уставилась туда.
- Чего это ты там разглядываешь? – нахмурилась Джанет и подошла ближе.
На первый взгляд панель потолка в правом углу ничем не отличалась от других панелей, но она на пару сантиметров вышла за пределы контура, образуя маленькую, но заметную щель. Джоанна мигом подтащила стул и, дотянувшись руками до потолка, попыталась сдвинуть покосившийся кусок дерева; тот поддался довольно легко. Глаза Джанет, огонь в которых пару минут назад как потух, вновь загорелись. Отложив в сторону блок, открывавший тайник, Джоанна начала ощупывать нишу в потолке…
***
Неподалеку отзывался хрустальным звоном водопад, а солнце взошло в зенит. Нахмурившись, Джоанна лежала на траве, положив голову на скрещенные руки. Небо было ясное, легкий ветер омывал лицо, но взгляд девушки, острый, как стальной клинок, устремился прямо ввысь, рассекая пространство на две половины. В вышине с надрывом, отчаянно, кричали птицы, ветер играл листьями на деревьях… Удивительная картина: стоило только настроению смениться, и из окружающего мира исчезали теплые тона, уступая место холодным, крики животных становились не радостными, а потерянными и отчаянными, словно становясь призывом о помощи. Природа, сама по себе не имеющая настроения, приобретала его через человеческий взгляд.
Ничего уже не изменишь, а ожесточенная борьба шла. Джоанна ненавидела это. Волнение и ярость заставляли руки дрожать, а сердце биться чаще. Ощущение всепоглощающего отчаяния охватило ее в мгновенье, словно съедающий бумагу огонь.
Джо действительно был шпионом. Материалы, найденные в тайнике, подтвердили это. Джоанна была в шоке, и гамма чувств из волнения, отчаяния, разбитых ожиданий и рока долга так очевидно отразились на ее лице, что пришлось все рассказать Джанет – от случайного знакомства в трактире до незабываемой прогулки по лесу, взорвавшейся в душе девушки целым букетом новых ощущений. Она была настолько впечатлена, что моментально забыла бдительность, подозрение и тревогу, когда как каждый неискушенный гражданин каждый день носил их с собой и применял при первом удобном случае. Любопытство, толкнувшее Джоанну на роковой обыск вещей Джонатана, также руководило ее влюбленностью в него, ведь за свою недолгую жизнь Джоанна общалась лишь с родственниками да одноклассниками, но никогда в ее душе не возникало подобного чувства. Пара слов Джонатана, в которых опытные девушки сразу распознают шаблонный флирт и очень редко обращают на него внимание, показалась Джоанне чем-то особенным, ей показалось, что такое внимание относится только к ней, и, за неимением иной материи подобного рода, Джоанна сочла это событие чрезвычайно важным, чем-то, за что надо бороться, холить и лелеять, и теперь хрупкая драгоценность, которую девушка так берегла, вдребезги разлетелась, сменившись неопределенностью и отчаянием, ведь невозможно любить своего врага. А ведь Джонатан наверняка гулял с ней, чтобы лучше разведать окрестности и при этом не выглядеть подозрительным…
Джоанна разрывалась между чувством долга и чувством сердца. Она попросила подругу молчать о ее новом приятеле и оставить улики на месте, чтобы он ничего не заподозрил, а сама Джоанна по плану должна была уговорить его уйти. Девушка почувствовала огромное облегчение, когда Джанет согласилась молчать, а также огромную благодарность напарнице. Джоанна не хотела замечать оставшееся чувство тревоги и ощущения, что что-то не так.  Ощущения страха, что её поймают, а также страха больше никогда не увидеть Джонатана поднялись над ней, как огромная волна, и нахлынули разом, и повторялись, и продолжали... После обыска в его комнате, который Джоанна считала постыдным и неправильным поступком, она решилась заговорить с Джо не сразу, и в привычном бытовом разговоре спотыкалась на словах, а лицо белело, так что парень пару раз поинтересовался ее здоровьем.
Джоанна никак не могла найти покой. Она постоянно твердила себе, что сейчас же следует пойти и рассказать о Джо кому надо, но каждый раз, намереваясь это сделать… не могла. То ли ее останавливала любовь, то ли страх потерять парня, но измена родине из-за любви для девушки была просто немыслима, и это ощущение мучило ее каждый момент ее жизни. Каждый жест ей теперь казался подозрительным, в разговоре она полагала, что во всех проблемах винят ее и агрессивно возражала, отчего одноклассники разговаривали с ней меньше, а потом и вовсе перестали. С посетителями трактира теперь она работала грубо и нервно, на любое замечания отвечая бесконечной волной упреков и аргументов «сгоряча», и еле сдерживалась, чтобы не сорваться на примитивную ругань. Джо никаких перемен в Джоанне не замечал, потому что с ним она вела себя открыто, но напряженно стала следить за тем, чтобы не сболтнуть лишнего, пока, наконец, не придет тот самый час, когда придется сообщить ему все. Джоанна боялась, что не сможет признаться, но другого выхода не было.
Встречу девушка назначила в лесу, подальше от чужих ушей. Журчит горная река, берег почти сплошь покрывает ковер из высокой травы ближе к земле, а сверху шумят на ветру зеленые шапки водолюбивых деревьев.
Джо, как ни в чем не бывало, насвистывая, шел по берегу золотившейся на солнце реки, свежесть и холод леса пронизывали пространство. Хоть лес шумел всеми оттенками звуков, но одновременно оставался тихим, пустым, будто приглашая наполнить тишину содержимым.
- Добрый день, Джоан… -  Джонатан привычным движением руки поприветствовал ее, но осекся, увидев ее лицо, замершее и пустое, как у фарфоровой статуи. Он подошел ближе, обеспокоенным взглядом посмотрев на девушку. Некоторое время они молчали. Потом Джоанна, задыхаясь и прерываясь, выпалила все на одном дыхании, про то, как залезли в его комнату, а также в несколких фразах открыла свои чувства. Ей тяжело далось искреннее признание в любви, но Джонатан даже внимания на него не обратил после того, как она сказала, что знает, кто он; в его глазах полыхнул холодный огонь, а губы сжались в тонкую полоску.
- Как давно ты знаешь? Отвечай! – парень грубо встряхнул ее за плечи. Губы девушки задрожали, и она прерывающимся голосом ответила про несколько дней.
- Ты никому не говорила?
- Никому! – дрожащим голосом отвечала Джоанна, чуть не плача.
- Черт!
Джонатан тяжело дышал; злость переполняла его, но он был достаточно умен, чтобы не поддаваться волнению. Быстро выяснив у Джоанны, как попасть в ближайший город и подробности об охране границы в нескольких точках, он сорвался с места и побежал вверх по реке, вскоре скрывшись в лесу. Джоанна звала его и даже бежала за ним, но Джонатан был гораздо быстрее. Девушку охватило отчаяние, а к горлу подкатил комок, напоминая о разбитом сердце. Боль, пульсирующая в голове, лишала взор ясности. Джоанна медленно поплелась домой.
С тех пор взор ее лишился ясности навсегда.  Сначала поднялась огромная волна эмоций, затем – опустошение, потом – безликий холод. Ей было плевать на Джанет, которая предала ее. Джанет донесла на шпиона, но без доказательств никто не поверил пылающей энтузиазмом студентке. Все эти несколько дней, пока Джоанна боролась с собой, Джанет пыталась выкрасть доказательства, и, наконец, выкрала, а за Джоанной пришли. Сначала пытались выяснить, где Джонатан, она ответила, что не знает… Солнечный лесной пейзаж рассыпался вдребезги, как хрупкая ваза, упавшая на пол, как капля воды, разбившаяся о землю.
Какое-то время Джоанна просидела в четырех стенах. Последнее, что она помнила – хрустальный лес, быстрая река и звенящее прощание, оборвавшаяся внезапно линия.  Дальше – мутно, как в тумане: допросы, пытки, вопросы про Джонатана, священник, снова допросы… Джоанна знала о нем совсем немного и часто путалась, что только продлевало процесс, и дни сливались в одну ужасающую серую полосу. Единственное, что напоминало о последнем моменте в лесу – легкое и свежее дуновение ветра, иногда проникавшее в камеру через маленькое окно. 
Один раз приходила Джанет. Сказала что-то вроде «мне жаль, что так получилось», но Джоанна не реагировала никак. Джанет еще добавила что-то про важность долга и ушла с полной уверенностью в правильности своих действий. Джоанна не услышала.
***
…Тяжелые тучи затягивали непрерывным полотном небо, ветер завывал, как бешеный, на улицах было пустынно, все горожане попрятались по домам. Редкие пешеходы появлялись на улицах, военные  продолжали стоять на постах. 
Здесь ничто никогда не происходило громко. Все делали тихо. О любом приговоре знали только несколько человек, но никогда не целая толпа. Никому не нужны были лишние проблемы. Джоанна сидела неподвижно, холодея и все больше напоминая мраморную скульптуру, и, когда ее выводили наружу, шла спокойно, не сопротивляясь, как будто растеряв всю волю к жизни. Медленно-медленно, бесконечными серыми коридорами шли они, пустошь снаружи обдавала промозглым холодом.  Шальной ветер трепал черные одежды собравшихся. Процессия остановилась. Быстрыми слаженными движениями палач с мечом, девушка на эшафоте и служители закона выстроились по позициям наизготовку, как будто для исполнения танца.
- Джоанна, девятнадцати лет от роду…
Прогремел гром…
…Выносящие приговор видели такое уже много раз. Неважно, кто – женщина, мужчина, парень, девушка, простой рабочий, студент, военный - закон наказывал всех одинаково. Служители закона привыкли – для них исполнение приговора давно стало обыденным делом, как завтрак или ужин.
- Как заполнять протокол? – спросил один, направляясь обратно ко входу в мрачное здание, огромной глыбой возвышавшееся посреди пустоши.
- Хм…пиши: «Государственная измена».
- Что на сей раз?
- Прикрывала шпиона, пока он работал. У нас есть несколько версий, по-моему, она была в него влюблена, но закон наказывал и наказывает всех.
- Ужасные вещи может сделать с человеком любовь, верно?
- Хм… - человек в черном на секунду остановился и вздохнул, - не любовь виновата, жизнь – это просто бессмысленное противостояние разных групп, разных точек зрения и разных людей, пытающихся попасть на место под солнцем. Смысла не имеет ни один государственный строй, ни одно общество, ни одна революция и ни одна мораль. Любая мораль, любое мироощущение – это есть лишь набор иллюзорных тезисов, выдуманных человеком. Смерть чаще всего представляется как что-то ужасное – люди боятся смерти, отказываются ее принимать… Но они забывают, что рано или поздно все мы умираем, и бежать от смерти словно бежать за собственным хвостом наоборот; ты убегаешь, а она приближается.  Бесконечные убийства – по закону, из-за морали, из-за денег не имеют смысла, система совершает их, чтобы продолжать бессмысленную игру в жизнь и ускорить бесполезный процесс. Но единственной ценной иллюзией смысла человеческой жизни, какой бы она ни была, я считаю собранные и пережитые на жизненном пути воспоминания, катарсис, и, когда придет смерть, человек, имеющий воспоминаниям, не побоится ее, а посвятивший жизнь служению системе, иллюзорной цели, не сможет на смертном одре улыбнуться, если был одержим чем-то, что навязали ему другие. Чтобы стать счастливым при жизни и счастливым умереть, человек должен быть честным с собой и обратиться к памяти, в последней раз пройтись по сокровищнице бесценных даров, которые он успел собрать. Тогда, найдя там достаточно, он сможет с улыбкой уйти в последний путь. Я надеюсь, что даже если эта девушка умерла так рано и так глупо, они у нее были. Ее драгоценности, ее хрустальные воспоминания.
Огромное небо тяжелым грузом повисло над головами немногочисленных собравшихся. С небосвода вовсю падали холодные капли. Люди в черном молча подняли распростертое на земле обезглавленное тело и молча потащили прочь. Бросить в канаву, туда же, куда и остальных. Теперь близким останется хранить тайны…