Иннокентий. 4

                ИННОКЕНТИЙ. 4.

То, что касается детства, так эти воспоминания,  бережёшь очень сильно. И пока память есть, то и  улыбка освещает твоё лицо, при  этом
Я как – то про Кешу никогда и не думала. Вот когда у нас появился говорящий попугай – Кеша, так тогда только я вспомнила о нём. Но этот друг, был давным – давно, что просто всё обросло мхом.  После него, мне запомнились из детства, лишь
– Клава, Валя, Зарема, моя подруга Оля.
Вот они засели плотно. А остальные, как проходящие.
Я вспомнила, как тётя позвонила к маме и стала рассказывать о Кеше. Он поступал в Ульяновск в политехнический, и поступил своими знаниями. Говорила:
- Он то, всего на год старше твоей второй дочки, но зато голова варит у него. Стеснительный немного, зато не наглый.

Весь в своего отца. И притом репетитор и заработки, отсылал отцу и матери. 
Она так и советовала маме
- Приглядись к нему и не упускай. Была бы у меня дочь такого возраста, я бы не упустила.
Ну вот мама и стала приглядываться к нему. Да и я в шоке от него. Другими глазами на него.
Все задания, какие у меня были. Он, умудрился все сделать. Слишком умный. Он мне чистенько всё переписал в тетради. Почерк у него решительный. Глянешь, и по нажиму можно определить характер. Да! Если судить по почерку, то есть он у него.
Скажу, что крепкий характер должен быть.
Я ходила с ним каждый день. Водила, показывала всё. Гид из меня получился – супер.

Однажды лежу и слышу тихое бренчание гитары. Ночь. Я у себя. И песня такая душевная. Вертелась, крутилась на постели, ну а потом  накинула халатик и  вышла из своей комнаты. Голос рядом. Тихонько свернула и пошла.
Я у гостевой комнаты. Чуть – чуть приоткрыла двери и вижу профиль Кеши. Сидит в белой майке и в шортах. В руке гитара и песня просто чарующая. Так стало приятно. Вспомнила того, кого проводила. Так захотелось увидеть его. Все мысли только о нём. Хотела закрыть двери, а тут сзади вроде кто – то смотрит. Повернулась лицом.  Вздрогнула. Папа. Брови нахмурены.
 Я прикрыла двери плотно и пошла к себе в спальную комнату. Слышу, папа следом. Мама стоит у дверей. Втроём у меня в комнате.
Сестра моя жила отдельно, в своём доме. Она вышла замуж, за парня из Томска. Вообще – то он с какого – то села. А потом поступил в Томский политехнический.

Житейский. Умный, но бедный. Мама в шоке от её выбора. А я была очень рада, что не такой пузатик, которых,  я, часто видела у нас в гостях. Хоть и представительные все, но до чего – же по мне, противные.  В спальной комнате, одна койка заправлена, и на ней мои мягкие игрушки в два ряда. Большие, меньше, меньше и в конце куклы.
Повернулась к родителям и сверкнуло в глазах. Оглушительная пощёчина.
- Что? За что? Что я сделала не так?
Выяснилось, они думали, что я сидела с Кешей у него в комнате, в ночь. А он – то в майке.
Так обидно. Если заплачу, то может быть, зарыдаю в голос. Тогда и Кеша увидит, и так будет стыдно. Сказала глядя в глаза, что он мне не нравится, и что я не собираюсь ходить с ним.

Не знаю, поверили или нет. Но я прямо при них стала снимать халатик. А папа всегда нам внушал, что надо быть загадкой и не высвечиваться раздеванием. Ах! Если бы знали они, как я была обижена на них. Я думала, что и мне пора убегать из дома.
Они быстро вышли. Наверняка были в шоке, что я при них стала снимать верхнюю одежду. А мне наплевать стало на всё. Что – то перекрутилось в моём сознании. Я не заплакала. Прилегла и согнула колени. Получилась точно такой, как в детстве. Эта поза, только тогда, когда считала себя незаслуженно обиженной. Мне бы заплакать, но глаза сухие. И только около рта шипело. Наверняка там или царапина или лопнула кожа.
Как тяжко, когда тебя обвиняют незаслуженно.

А утром….
Кто бы меня видел когда – то, такой весёлой! Я вышла с комнаты вся в настроении. Я всегда прибранная была, а в то утро, волосы мои вдоль спины. И чуть ли не вприпрыжку в ванную комнату. Сходу ворвалась и чуть ли не в объятия Кеши. Он уже готов к завтраку. Глянул на меня и посторонился. Вошла. Глянула в зеркало. В углу губы, запёкшаяся кровь. На щеке три красных пятнышка. Слышала, как папа вышел. Дверь за ним захлопнулась. И мама зовёт завтракать.
« Нет, нет! Плакать ни за что! Ни за что не надо.»
Взяла и заплела две косы. Готова и я. Вышла и в столовую. Пришла. А на столе всё готово. Мама собралась кормить его овсяной кашей. Масло сливочное, колбаска и сыр, и хлеб.

Я в тот день заново родилась. Куда всё исчезло – Стеснение, и скромность. Я чуть ли голову не в холодильник. Вытащила окорок, икру  и  томатный сок. Разложила, и под удивлённый взгляд мамы, налила холодный сок.
- Иннокентий, сок будешь?  Ну и не пей. Не хочешь не надо. Ешь плотнее, я сегодня тебя отвезу на водохранилище. Это порядочно ехать. Там, есть прекрасный ковровый комбинат.  Ковры славятся по всему миру. В общем ешь. У нас, когда было землетрясение, все в ужасе были. Боялись, что вода вырвется с водохранилища. Но видишь повезло. Не утопли. Хотя о чём я? У нас правый берег не утоп бы. Высоко мы находимся.
Я говорила и лопала так хорошо.

Хотя вкуса не чувствовала никакого. Запивала холодным соком. Мама в растерянности. Помыла кружки. А они оба сидят, молча смотрят на меня.
« А у меня всё хорошо! Я спокойна! Мне хорошо!» Это я себе так говорю. Успокаиваю.
Но что – то успокоения, нет никакого.
Мы жили на правом берегу. А если пройти по длинному мосту, то на левом берегу парк тянется вдоль линии берега. Красота необычайная. Моя бывшая школа была прямо у парка. Не хотелось садиться на такси или маршрутку. Повела его пешком до левого берега. Хотелось, чтобы друг детства, увидел красоту нашу. Столица всё же. Не халам – балам.  Рыбаки уже сидят. Мы на мосту. Встала и не охота уже никуда. Можно показать просто парк. А то  только показала столичный пляж, да и достопримечательности.

Я его не знакомила ни с кем. У меня подруги начнут подкалывать его, и мне придётся вступиться…
 А потом, после его отъезда столько вопросов, что не хочется лишней головной боли. Стою, а ветер обдувает со всех сторон Тепло. Уютно. Но душа моя разрывается на части. – Что? Что случилось с тобой – душа моя? Ведь нельзя показывать, перед этим спокойным парнем, что у тебя непорядок.
Да и завтра он уже уедет. Так и сказал, что пора.
Значит, завтра я останусь опять одна. И как,  как мне быть с этой обидой в душе?
Наверняка наше молчание затянулось. Вместе одновременно повернулись к друг – другу и как так получилось, что так мне захотелось поплакаться ему в жилетку. Что со мной и почему моя голова вдруг оказалась на его груди. Я услышала биение его сердца.

Оно глухо, вот так – тук, тук …
А затем быстро - быстро. Его руки нерешительно обняли,  затем его ладонь начала гладить по волосам. Лучше бы он этого не делал. В одно мгновение, вся его рубашка стала мокрой. Я услышала, как у парня стучит сердце, когда оно волнуется. А волновалось оно очень сильно.
- Не плачь родная. Я же не слепой, вижу, что тебя кто – то обидел…

Продолжение. ЭльХан.


Рецензии