роман Адам глава 24

ГЛАВА 24
Глаза не сразу привыкли к серому спектру передаваемой картинки, но постепенно все детали подземелья стали видны. Это была достаточно просторная земляная пещера, чем-то напоминающая изнутри юрту. Земляные стены покато переходили в скругленный свод потолка, который тоже состоял из земли. В том что земляной потолок не падает не было никакого чуда, многочисленные доски и жерди создавали жесткий скелет, что делало сходство пещеры с жилищем кочевников почти стопроцентным.
Но были и отличия, если в круглом доме погонщиков вся жесткость была сосредоточена на стенах, то здесь больше всего древесины было на потолке. Только сейчас я понял, что своды пещеры опираются на огромный деревянный зонт. Гнутые жерди держали переплетения досок и лозы имитирующие ткань обычного зонта, а в центре все они крепились к толстому хорошо отесанному столбу. Столб соединял центр пола землянки с самой высокой точкой  земляной крыши убежища сектантов. Вся нагрузка черноземной массы ложилась на этот столб и не возникало бы даже мысли о его хлипкости если бы не одно но.
Почти у самого пола столб был стесан от краев почти до самой сердцевины, образуя абрис песочных часов. Оказалось, что огромная масса земли держится на тоненькой перемычке недорубленного древесного столба. На не дотесанный участок основной опоры была накинута верёвочная петля, а конец ее струясь извилистой змейкой вел в противоположный от камер угол убежища. Если конечно так можно говорить о круглом помещении, где углов вообще нет. Конец веревки был намотан на левую руку Зайцева, стоит ему достаточно сильно дернуть за нее и столб надломиться в самом узком месте и по осеннему жирная земельная масса похоронит заживо всех, кто есть внутри.
Зайцев был, как всегда улыбчив и очень хорошо работал на камеру. Свободной рукой он то и дело ворошил волосы на голове мальчугана лет пяти, который сидел рядом и смотрел на него с обожанием. Одет Вениамин был в богато вышитую косоворотку и светлые льняные штаны. Сидел он на мягких цветных подушках, рядом с ним на небольшом ящике стоял и ярко отсвечивал экраном ноутбук.
- «Здравствуй мир, людей чистых, но малых числом и других ждущих очищения», - голос у Зайцева оказался довольно приятным и глубоким, с таким голосом надо работать на радио. Потом, я увидел маленький микрофон повисший бесцветной бусинкой у самого его рта. Видимо приятный тембр голоса был плодом компьютерной обработки, а может я просто ему завидовал.
- «Здравствуйте братья и сестры», - Зайцев продолжил: «приветствуют вас смелые дети Уральской земли и я их сподвижник и глас, скромный слуга божий Всеволод Светлый».
В ракурс стали сдвигаться все остальные обитатели подземной тюрьмы. Двигались все аккуратно, почти не поднимая своих задов от натоптанного пола, в глазах мужчин и женщин читались плохо скрываемые страх и отчаяние. Дети почти все были на руках у родителей, выглядели вялыми и безучастными, видимо их чем-то опоили, чтобы в детской безрассудности ни кто из них не сшиб с места спасительный столб.
Попав в поле зрение камер, затворники стали натужно улыбаться и креститься, некоторые постоянно косились на веревку зажатую в руке предводителя.
- «Они не хотят умирать, Дамир Анотович», - я решил поделиться наблюдением: «может это фанатик и хочет, но они то не хотят».
- «Вот кто точно не хочет так это он», - татарин поучительно покачал головой: «внимательно посмотри на его место. Видишь? Сама закопная яма почти идеальной круглой формы, а Зайцев сидит в углублении, оно почти не заметно. Посмотри на свод потолка над его головой, жердей не просто больше, но и расположены они под другим углом».
Я попытался рассмотреть указанные Ананасовичем признаки, но ничего необычного не увидел: «Не вижу я».
- «Конечно не видишь, дурень, если бы все увидели, то кто бы ему поверил. В общем если кратко, когда он дернет за ниточку всех убьет, а он в воздушном мешке окажется. Смотри вся вода и провизия возле него, не удивлюсь если он и каску с дыхательной маской припрятал».
- «Услышьте нас чужеземные жители ибо соплеменники одурманены лживыми речами правителей горемычной земли нашей матушки»,- глава секты говорил с выражением, отыгрывая каждое слово мимикой. Замученные напуганные лица его паствы играли в кон протяжной речи, как нельзя лучше. Одеты сподвижники Всеволода Светлого были в простые серые рубахи до пят, волосы у женщин были повязаны широкими полосами черной ткани, как на поминках. Мужчины же были пострижены наголо, пострижены плохо с торчащими клоками оставшихся волос. В рубахах мужики чувствовали себя неуютно, постоянно пытаясь спрятать под подолом грязные босые ноги.
Больше всего последователи Зайцева напоминали обитателей какого-нибудь дурдома и именно этого эффекта добивался агент иностранной разведки. Представить себе какого резонанса в мире добился этот негодяй со своими заблудшими и в принципе ни в чем не виноватыми людьми было трудно. Но безучастными эти пятнадцать человек ушедших под землю не оставили никого.
- «Услышьте нас. Мы не дурные люди, что ищут спасение в мучительной смерти. Мы не фанатики мечтающие удавиться землею и алчущие  небес обетованных», - Всеволод, он же Вениамин продолжал задвигать свою речь, а его сотоварищи усиленно мотали головами в подтверждении его слов.
- «Агент Адам на месте», - беспристрастно доложил оператор.
- «О, Ярослав на месте», - татарин заметно повеселел: «пусть готовиться».
В нижнем левом углу появилась картинка в картинке. На ней было видно, как очень быстро в чистом поле разворачивается полевая съемочная площадка. В раскладном стуле сидит Ярик, а вокруг него скачут несколько гримеров и костюмеров. Многочисленные техники устанавливают камеры, свет и какие-то еще непонятные ящики.
- «Мы отважные Уральчане, которые не могут смотреть, как диавольсике услужники отравляют не крепкие умы соотечественников. Возложили мы на себя по призванию божиемому ношу неподъемную», - в глазах главаря фанатиков заблестели слезы: «Души свои и чадов наших безвинных закладываем мы на убой ради просветления в умах слабых и ослепших».
Маленькая картинка на которой подготовленный Ярослав стоял в выгодном  ракурсе выросла до половины экрана подвинув опечаленное лицо Зайцева в сторону, от чего оно вытянулось стало смешным и нелепым.
- «Вот та-а-ак», - довольным голосом промурлыкал Аносович: «плесни коньяку, Петров».
- «А что случилось?», -я не понял чему радовался татарин.
- «А теперь все прогрессивное человечество видит тоже самое, что и мы».
Казалось бы всего лишь втиснули свою картинку в чужое видео, но это застало Зайцева врасплох. Он непонимающе что-то переключал на ноутбуке и хватал ртом воздух, как карась на разделочной доске.
- «А что теперь, Дамир Аносович?»
- «Вот умеешь ты, Петров, все испортить!», - невысокий чиновник зло посмотрел на меня и выхватил наполненный бокал из моих рук: «не знаю, я что дальше. Если сейчас закопаются, то мы победили. Если нет, то боюсь мы проиграли».
- «Как, сейчас закопаются? Там же дети! Там же …», - я не поверил своим ушам.
- «Не пыли, Петров», - Ананасович устало посмотрел на меня: «если сейчас закопаются, возможно некоторых мы спасем, а главное спасем проект. Твою и мою работу, и много миллиардный контракт так нужный сейчас твоей родине».
Зайцев взял себя в руки и обрушивать потолок не стал. Смятение на его лице прожило быструю, но яркую жизнь. Оно народилось легкой неуверенностью и спустя секунды выросло в здоровое крепкое непонимание. Пара взмахов ресниц и очередная метаморфоза, следующей стадией была паника и уже она стала жертвой внутреннего стержня сектанта. Когда мы почти вскричали в предвкушении падения врага, он смог таки взять себя в руки.
- «Воззрите, братия и сестры!», - забыв где он находится Всеволод Светлый вскочил и чуть не сшиб головой жизнесохраняющую крышу землянки: «Воззрите миряне, сам слуга диавола стоит у нашего порога, а это значит имею силу над ним я!»
- «Вот урод», - прошептал татарин.
- «Что скажешь заблудший, что позволил себе в приступе гордыни примерить на себя славу божьего первенца?», - Зайцев стал распалять сам себя.
Ярослав в стоял на пахоте босиком, это было сделано специально, главной задачей было создать образ близкий по духу к ушедшим под землю сектантами. Волосы моего друга были выпрямлены и наращены, чтобы прической напоминать изображения Иисуса Христа, в дополнение образа ему сделали небольшую аккуратную бороду. Одет он был в схожий с Зайцевским костюм, широкие льняные брюки, длинная рубаха. Только его лен был идеально белым, без какого либо намека на изъян. Поверх льняного костюма стилисты одели на Ярика светло голубой армяк из верблюжьей шерсти, от классической крестьянской одежды его помимо цвета отличал приталенный крой и длина до колена.
Ветер трепал края распахнутого кафтана, но при этом едва двигал длинные локоны волос. Сколько же на них лака вылили парикмахеры, чтобы создать этот эффект незыблемости. На лице моего товарища застыла печаль тянущая его лицо вниз и превращая обычно веселые глаза в слезливые очи. Только дальше этого пока ничего не придумали, сейчас несколько десятков экспертов сидели за стенкой и решали, что делать  Ярославу, чтобы предотвратить трагедию.
- «Зачем пришел сюда, ты оскверняющий чистые души своим лицедейством?», - предводитель фанатиков немного успокоился и сел на прежнее место.
- «Сам позвал, я и пришел», - пробурчал инвалид.
- «Ты что творишь?», - закричал Дамир Анотович. По тому как поморщился Ярослав я понял, что он был на связи с начальником.
- «Еще раз откроешь свой рот без команды и я зашью тебе его навсегда!», - татарин не унимался, а инвалид в печальном образе все больше и больше морщился от этих воплей.
- «Дамир Анотович, не портите картинку», - раздался голос оператора: «трансляция на весь мир, а у него лицо, как будто в туалет хочет».
- «Хорошо. Ярослав прошу тебя без самодеятельности», - голос Ананасовича зазвучал размерено и спокойно, но только я видел чего ему это стоило.
- «Так изыди сатана! Очисть от своих смрадных деяний многострадальную русскую землю и приспешников забери!», - Зайцев почувствовал себя хозяином ситуации: «или только мученическая смерть этих невинных агнцев  сломит тебя?»
Зайцев, он же Всеволод Светлый, забрал маленького ребенка у матери и крепко прижимая его к груди поднес сонное грязное личико к камере: «Его смерть угомонит тебя и твой бесовский театр? Или и этого тебе мало изверг?»
Ребенок тут же надрывно закричал, красное натужное личико искривленное обидой на несправедливый мир было подвинуто ближе к камере, чтобы закрыть собой весь кадр. Громкий детский визг не только резал слух словно тупая старая ножовка, но и превращал весь сложный умственный процесс человеческого мозга в одну мысль, как скрыться от него.
- «Вот скотина, щиплет малыша», - до этого беспристрастный оператор не выдержал.
- «Ну что же ты молчишь бесовий сын?», - фанатик передал ребенка матери и уже его широкое лицо заняло весь кадр: «Если тянешь время, чтобы твои пособники проникли в наше убежище знай, что как только послышится их зловонный запах мы совершим затеянное!»
- «Дамир Анотович, он не может больше стоять молча и слушать эту ахинею», - в громкоговорителях раздался голос начальника смены оперативного пункта.
- «Я понял. Пусть тянет время, я думаю!»
Видимо Ярославу передали команду потянуть время, потому что его и без того натянутое лицо вытянулось еще больше и в глазах застыл вопрос: «Вы что там ошалели?»
- «Отпусти людей, они ни в чем не виноваты», - голос Ярослава осип от волнения.
- «Ошибаешься ты, грех плодящий невежда, не в полоне сотоварищи мои. Все тут богом призваны на борьбу с тобой и твоими господарями, что рушат души в стремлении лишить мир последнего оплота святости!»
- «Может кто-то передумал, спроси людей», - в красноречии Ярослав проигрывал в чистую: «у вас там дети, воздух спертый. Подумай о детях».
- «Это не дети а божия гвардия», - Зайцев чувствовал свое превосходство и говорил все уверенней и выразительней: «нет на них еще греха и ждет их место в крылатом воинстве. Они понесут на плечах своих божий гнев на погибель твоего падшего властелина!»
Остальные затворники почувствовали уверенность предводителя и растерянность покинула их лица уступив место фанатичной эйфории. Женщины стали поднимать на руках своих детей и распевать какие-то псалмы. Мужчины хорохорились и одобрительно похлопывали друг друга по плечу. Казалось эту битву мы проиграем в чистую.
- «Чего ты хочешь?», - Ярослав выглядел совсем беспомощным: «какие твои требования?»
- «Чего могу я хотеть или сподвижники мои, когда сам отец наш небесный вложил в руки наши знамя борьбы с противным ему предприятием именуемым «Эдем»!»
Осмелевшие обитатели землянки стали шуметь еще громче, мужчины громко скандировали имя Зайцева, женщины смеялись и поздравляли друг друга с божьей милостью, что дарует им их предводитель.


Рецензии