Моя Прелесть

Возможно это только начало


… и еще несколько движений…,  моя рука с зажатой меж пальцами наждачной шкуркой, легко и с почти маниакальной любовью скользит по поверхности отполированного до матового блеска дерева с характерным рисунком волокон от долгой шлифовки, местами ставшей похожей на человеческое тело покрытое легким загаром.  Рука нежно скользит по двум выпуклым полушариям, то огибая их, то ненадолго замирая в ложбине меж ними. Сдув с пальцев ароматную древесную пыль я отошел на пару шагов, чтобы окинуть взглядом всю свою работу целиком. Без ложной скромности скажу – она была прекрасна, эта созданная в натуральную величину фигура обнаженной девушки, по-моему, она была даже безупречна. По крайней мере, такой она казалась мне. Она – мое детище, моё создание и порождение моей фантазии, хотя, я и  создавал её по реальному образу, тому образу, что уже много лет не давал мне покоя… я и резать-то её начал уже давно – несколько лет назад я специально для этой цели, купил большой кусок ствола горной арчи. Арча дерево теперь редкое, и от того охраняемое – рубить его вроде бы нельзя, но все же кое-кто обнаружив на своем участке, на склоне горы высохшее дерево решил продать его. Так ли это было на деле – мне не известно, если так, то хорошо. А если дерево спилили живым, то что ж, думаю, моя скульптура будет ему достойной «загробной-жизнью» наверно ничуть не хуже чем стать винтовой лестницей в доме какого-нибудь толстосума или еще хуже – пойти на топливо для очага чтобы сварить на нем мясо в честь какого-нибудь очередного праздника. Я работал очень медленно, каждый день делая лишь по малой капле, но неизбежно приближаясь к тому образу, который я видел в своем воображении: «Длинные, стройные ноги с великолепными, словно точеными щиколотками; узкие, маленькие стопы были так гармонично вписаны в форму голени и так искусно подогнаны матерью природой к форме ноги у той. У той, что некогда послужила мне прообразом-вдохновителем  для этого изваяния, так, что мне пришлось потратить не один месяц (да что там месяц – на всю работу ушло несколько лет!), чтобы достичь хоть капли похожего совершенства форм. Икры идеально красиво переходили в столь же красивые и стройные бедра: такое удачное совпадение размеров и форм бедер и икр встречается не так уж и часто. А бедра –  не широкие как у танцовщиц танца живота, но и не по-мальчишески узкие как у иных исполнительниц уличного танца – они были идеально женственные! Все пропорции были четко выверены мной полсотни раз – ноги были точно вдвое длиннее туловища: расстояние от начала бедра до стопы, ровно вдвое превосходило расстояние от бедра до плеча. Сами восхитительные бедра, сходились вверху, образуя четкий треугольник промежности»
       Я потратил массу усилий и кропотливого труда, чтобы придать дереву в этом месте максимально достоверный вид. Вид того, что в женщинах является основой их сущности и привлекает собою мужчин. Признаться – мне всегда было как-то неловко шлифовать статую в этом месте… и, мне всегда казалось, что вот сейчас, кто-то войдет в мастерскую и застанет меня за этим  словно бы интимным занятием. От основания перевернутого треугольника брали начало две направленные в стороны друг от друга несимметричные гиперболы, образуя собой почти идеальную линию талии. Дольше всего я трудился над грудью. О, это была самая волнительная, и, пожалуй, самая трудоемкая деталь скульптуры.  Грудь большая, зримо тяжелая, но при этом высокая и крепкая, (почти как на барельефах в честь богини Иштар), чтобы у любого кто смотрел на неё не возникало даже тени сомнения, в том, что это тело упруго и дышит полной жизнью очаровательной молодости… она, словно налитая – с выпуклыми остриями сосков, такая, какая например она бывает у женщин, готовых вот-вот разрешиться от бремени. На каждый сосок у меня уходило по две-три недели неспешного труда, это был долгий процесс вырезания и зачарованной шлифовки; сначала инструментом, а потом и просто голыми пальцами, чуть смоченными в оливковом масле, да, я не спешил, – создавая свою Прелесть, я словно сказочный Пигмалион, что был влюблен в созданное своею же рукой творение, я, как и он, день за днем, по крохам оттачивал красоту своего идола. Вот только знаменитый ваятель влюбился в свое творение уже создав его и увидев как оно прекрасно, а я же, уже был влюблен в этот образ задолго до того как приступил к воплощению своей мечты. Наверно я был более похож на несчастного Смегула из Властелина колец с его «Прелестью» Но, я был счастлив, что могу своими руками создать то, что ни при каких обстоятельствах не доступно было-бы мне в реальном мире. Да, это была Моя Прелесть, я вдруг решил, что про себя буду звать её «Моя Прелесть» и вдруг представив себя Смегулом рассмеялся. Ведь этот Смегул на деле просто сказочный фетишист… неужели я сейчас похож на него!!?
       В дверь мастерской тихонько постучали.
       – Можно? – я, узнав голос жены, поспешно убрал руку с груди статуи, продолжая уже больше по привычке натирать ладонью, большую грудь, в глянцевом полушарии которой уже отражалась потолочная лампа – да-да, входи, конечно, я почти закончил… наверно уже можно.
       В коридоре раздалось цоканье каблуков, и в мастерскую вошла невысокая  женщина средних лет с красивым треугольным лицом, обрамленным каштановыми локонами и с фигурой носящей следы былой стройности а-ля песочные часы.
       – Привет Наташа, – я приложился губами к подставленной щеке жены.
       – Ого! – Глаза жены впились в статую, – так вот значит, с кем ты мне тут изменяешь! – на половину в шутку на половину всерьез воскликнула Наташа. Жена уже давно порывалась прийти «проверить» куда это я пропадаю по вечерам после работы, правда ли я торчу в мастерской или... Но это были лишь шуточные угрозы, она никогда не ревновала меня, не знаю, по крайней мере, она никогда не доставала меня своей ревностью и глупыми подозрениями.
       – Вот познакомьтесь… – я не договорил, и совсем не потому что представлять жену деревянной статуе, было наверное глупо и нелепо, а просто потому, что имя статуи я еще не выбрал, а назвать имя девушки ставшей прообразом  я называть пока не хотел, и наверно даже не потому что скрывал от жены имя той что стала моим вдохновением, это было-бы тем более глупо ведь если работа удалась (на что я в тайне надеялся) она и так её узнает, а если нет…, ну что ж… я просто хотел чтобы жена «опознала»  её. А наверно потому, что эта статуя уже не была той с которой я её резал. Это была кто-то другая, но вот кто!? Это было для меня как тест на правильность моего видения – если жена её узнает значит работа в принципе удалась, а если не узнает то… то тогда, эта работа удалась вдвойне, значит я изваял не ту которую хотел, а воплотил свое впечатление о той что вдохновила меня, – создал свой вариант. Жена медленно обошла скульптуру кругом, внимательно всматриваясь в линии и черты и, замерла на полушаге, вглядываясь в её лицо. Я вдруг заволновался как студент на экзамене – мало ли как отреагирует женщина, узнав в столь откровенно сексуальной статуе ту, кого я и пытался изобразить, ту которая могла бы стать соперницей.
       – Ну-ка, ну-ка… – она сощурила глаза и приблизила своё лицо к лицу статуи, а я невольно залюбовался этими двумя лицами: жена была почти на 12 лет старше моей «заочной» натурщицы, Наташа, по-своему красивая женщина, уже обладала той прелестью зрелости, что присуща всем женщинам среднего бальзаковского возраста – формы Наташи уже носили следы прожитых лет внося едва заметные на первый взгляд коррективы в форму талии, линию беде6р, силуэт бюста…, а я ваял молоденькую девушку, которой тогда, когда я видел её впервые, едва ли было больше 17-ти лет! Конечно, в статуе была запечатлена всего лишь 17 летняя красавица, но все равно это была квинтэссенция юной красоты и еще не зрелой сексуальности.   – Эй, милый… да это-же… мне кажется или я ошибаюсь, поправь меня, но это-же… по моему это…  ой, это что-же получается… а, это  же… – жена не договорила и резко обернулась ко мне, сверля меня взглядом. По глазам я понял – она её узнала и это значит, мне удалось сделать свою работу хорошо. Это с одной стороны обрадовало меня, а с другой напрягло – я пытался по глазам жены понять, чего мне ждать от этого её открытия: признания ли таланта, готовности разделить со мной радость успеха, или, увы, сцену ревности? Наконец жена вытолкнула из себя: – Это что, Вика!!?
       – Да Наташа это Вика. – У меня в голове словно зазвучал большой колокол, он отбивал гулкие удары через строго равные промежутки времени. Я смотрел на жену и ждал последнего удара этого воображаемого колокола, удара с которым что-то случится. Удара, с которым моей работе будет вынесен приговор, а за одно и мне вместе с ней. Это будет либо мой триумф – полная победа, или тотальное фиаско с невыясненными до конца последствиями. Ведь Наташа очень хорошо знала ту, чей образ вдохновил меня. Более того, Наташа знала, что мне нравиться Вика, что я буквально был в неё влюблен – просто болел ею, что она превратилась для меня в подобие фетиша, предмет поклонения или в идол для язычника… но, это все было так эфемерно, так нереально, ведь я и Вика мы были совершенно из разных миров: красивая от того и успешная, вечно занятая, всегда в пути  девушка-танцовщица танцующая в какой-то современной поп-группе, очень яркая и целеустремленная личность с которой мою жену объединяло лишь какое-то дальнее родство. И я, невзрачный мужчина гораздо старше неё, далекий от той жизни, того блеска, что всегда влекла Вику.  Вика была для меня скорее идолом – несбыточной мечтой, нежели даже кумиром. Ревновать меня к Вике было не просто глупо, а нелепо, как например, глупо было бы ревновать меня к Анджелине Джоли или скажем к Анне Семенович, ибо представить себе ситуацию в которой я стал бы ухаживать за Викой (даже если бы и смог) или уж тем более невероятное – представить, что Вика ответила бы на те мои ухаживания, ну не смог бы такое представить себе даже я, а я человек в принципе с хорошей фантазией. Жена всегда знала о моих чувствах к Вике, потому что я их от неё и не скрывал никогда, но она относилась ко всему этому как к моей забаве или скорее даже как к фетишу. Я это знал, и лишь поэтому, так открыто работал над этой скульптурой. Я даже не прятал её от жены и лишь прикрывал холстиной, когда она входила в мастерскую, что бывало впрочем, не часто. Жена ничего не знала о том кого или что  я там  режу из цельного ствола горной арчи, за который, кстати, я отдал приличную сумму.  Лишь потому, что она практически не интересовалась тем, чем я занимался в свое свободное от работы время. Считая все это просто пустой забавой или даже дурью которой маяться от скуки все мужики «слегка-за-сорок». Мало ли заскоков у мужчин: у одних футбол в голове, у других бокс, хоккей или машины, третьи пьют не просыхая или наоборот – заводят вторые и третьи семьи, многочисленных любовниц… тут каждый сам кузнец своего несчастья. Я никогда прежде не пытался вырезать или вытесать из камня, фигуры людей, а тем более женщин, считая, что для этого у меня нет ни таланта, ни должного опыта. Но лишь до тех пор, пока однажды во сне не увидел Вику.
       Впервые наяву я увидел её еще лет восемь назад, когда она приезжала в гости к родственникам. Тогда, она еще только хотела связать свою жизнь со сценой, была вся устремлена в шоу бизнес и понимала, что порой для успеха ей придется идти буквально по головам. Все шансы  у неё были. Ведь тогда она была еще молодой и прекрасной, такой юной как эта моя статуя, запечатлевшая её именно такой, какой я и увидел её впервые в жизни.
       – Слушай, ты глянь-ка, а ведь похожа, похожа-то как… что б тебя…! – Искренно восхищаясь воскликнула жена и вновь отвернулась к статуе, было видно что она поражена и взволнована, а я выдохнул, поняв что грозы наверно уже не будет и вдруг сообразив, что вот уже наверно с полминуты как вообще не дышу – но позволь тебя спросить дорогой мой – продолжала Наташа нахмурившись и сложив руки на груди, она вперила в меня свой острый взгляд – а где же это ты, позволь тебя спросить мой Пракситель доморощенный, где-же это ты видел нашу Вику в таком… э-мм, так сказать «пикантно-натуральном виде» – Жена деланно нахмурилась и сжала губы.
       – Ну-у… Наташ, – начал я нарочито оправдывающимся тоном, – что же тут сложного я видел так много выступлений Вики, где её тело прикрывала лишь пара прозрачных лоскутков или узких шнурочков, во многих танцевальных па её тело было просто как на витрине в анатомическом музее…  да и потом, Наташ, я уже достаточно взрослый мужчина чтобы хотя бы приблизительно знать анатомию женщины. И да…, у меня ведь еще фантазия есть, в конце концов.
       – О да! Ох уж вот с фантазией-то как раз все в порядке у тебя, – и она сделала широкий жест кистью руки в направлении статуи и демонстративно вперила свой взгляд в груди моей работы. – По-моему ты немного тут перестарался, как-бы тебе это необидно сказать… преувеличил тут некоторые вещи, что ли.
       –  Ну, если и преувеличил то совсем чуть-чуть. – Стараясь удержать шуточный тон разговора, ответил я жене в её же манере.
       – Да!!? А по мне так ты сразу пару размеров тут прибавил. Да у твоей статуи даже больше чем у меня! – Жена прищурила один глаз. Она знала, что мне всегда нравилась её крупная грудь.
       – Ты так считаешь? Хм, ну будем думать, что Вика села на силиконовую диету – с сомнением произнес я, уже и сам прекрасно понимая, что тут я действительно перестарался и допустил почти гротескное преувеличение, ну вот не удержался я и слегка «подправил» матушку природу, хотя она в этом совершенно не нуждалась.
       – Конечно, считаю, нет, ты сам посуди – разве с 5-м размером она бы смогла танцевать акробатические танцы?
       – Да? Хм-м… – произнес я почесав затылок, – а вот об этом я как-то и не подумал совсем… с 5-м танцы… хм-м. Но, ты же знаешь нас мужчин, у нас ведь что на уме, то и в руках… ну то есть я хотел сказать, о чем мы думаем, то и ваяем… и что же теперь мне делать? Так-уж не хочется мне переделывать всю работу, а особенно срезать «лишние» слои древесины… потом нужно заново шлифовать…  понимаешь арча, она, очень твердая древесина и очень дорогая к стати – добавил я на всякий случай, – легко что-нибудь испортить,  ведь тут ведь как, тут почти как у человека отрежешь – назад уже не пришьешь. Да и потом, можно и форму  испортить и вообще… – я  тоже прищурил один глаз так, чтобы жена поняла, что ничего переделывать я и не собираюсь.
       Жена с видом заправского критика отступила еще на пару шагов и, обхватив подбородок пальцами негромко и словно в раздумьях возвестила:
       – Нет, определенно, ничего переделывать не нужно, так даже лучше. Думаю, Вике твоя «идея» понравится, – я увидел лукавые искорки в глазах жены, ох уж эти женщины никогда не откажутся от подколки в адрес подруги,  кстати будет сказать, что Наташа сама обладательница полного третьего  размера. – Хи-хи-хи, думаю, пусть Вика знает, что ей чего-то слегка не хватает. Ты же собирался ей это показать?
       – Да, конечно собирался иначе, зачем я вообще все это тут городил. – Говоря это я немного лукавил, я создавал свою статую вовсе не для того чтобы произвести впечатление на Викторию живую или сделать ей подарок. Вовсе нет. Я делал её для себя. И вдруг внутренне утвердился в правильности сравнения себя со Смегулом.
       – А как ты её зовешь, – жена склонила голову набок и посмотрела на меня долгим изучающим взглядом – так и будешь звать её Вика, или что-то вроде Галатея или может быть Эвридика?
       – Нет. – Категорично заявил я, – это будет «Моя Прелесть»!
       – Фи… тоже мне властелин Колец! Что же ты, так и будешь как этот… маленький лысый чудик из того фильма!? – Удивленно воскликнула жена, пытаясь припомнить имя голума.
       – Почему бы и нет. – Я пожал плечами, а жена отвернулась от статуи словно разом теряя к ней интерес и обратилась ко мне:
       – Домой идешь?
       – Да, сейчас только закрою и иду. – Ответил я.
       Жена помедлила и добавила:
       – Тогда я подожду тебя, вместе пойдем.
       – Ага! Боишься оставлять меня наедине с Моей Прелестью!
       – Конечно. Мало ли тебе теперь в голову взбредет, она же прямо как живая у тебя, того и гляди кинется к тебе в объятия. – Тон жены был предельно серьезным, но я прекрасно знал, что думает она уже совсем о другом. Видимо было у неё ко мне какое-то дело,  наверно поэтому она и пришла в мою мастерскую. Я накинул на Мою Прелесть чистую холстину и заперев двери мастерской взяв жену под руку, отправился домой…

2 Иштар.

       Привычным движением я отпер дверь мастерской и замер на пороге. Моя Прелесть, её не было!!! Как завороженный я спешно кинулся к месту где  накрытая стояла оставленная мною вчера, с наброшенной на неё холстиной статуя, а сейчас её не было! Медленно я коснулся того места где еще вчера стоял труд всей моей жизни. Теперь там было пусто. В голове, словно что-то зациклилось и я, неимоверно долго стоял над пустым местом, беспомощно озираясь. Что-то хрустнуло за спиной. Я резко обернулся, и застыл  как разом лишенный подвижности манекен. За пределами светлого круга оставляемого висящей на скрученном шнуре лампой, кто-то стоял.  Я видел силуэт человека, который стоял там, в тени и даже не пытался скрыться. Я поднял руку и хотел спросить, но почему-то не смог – свое лицо я ощущал как деревянную маску, видимо страх парализовал мои связки, хотя чего мне было бояться!? Стоящий в тени вдруг сделал порывистый шаг и я едва не присел на пыльный пол, потому что человек, выступивший из тени, был не кто-нибудь, а, Моя Прелесть! Я почувствовал, как зашевелились волосы у меня на затылке, а вдоль позвоночника по спине побежал холодок. Прямо из коридора, мерными, размеренными шагами, четко ставя ноги в одну линию,  на меня шла нагая красавица, моя статуя – Моя Прелесть!… её деревянное лицо не выражало ни одной эмоции, она словно смотрела на меня с ровным и каким-то не живым равнодушием. Я не понимал, как может двигаться то, что было вырезано из цельного куска тяжелого и твердого дерева, но словно ожив, она шла прямо на меня и её восхитительные ноги красиво вставали сначала на носок и лишь потом опускались на пятку… я не понимал как такое возможно вообще, но она шла прямо на меня и я видел как на её грудях поблескивает отблеск лампы и еще – её волосы! Аккуратное косое каре (я не смог вырезать  пышный водопад волос Вики который тяжелыми кольцами падал на её плечи и вырезал прическу попроще) – они ведь тоже были выточены из дерева, но сейчас это были волосы. Самые настоящие ЖИВЫЕ волосы! Я готов был поклясться на чем угодно, но это были самые настоящие волосы – пепельный блонд. Она приближалась медленно и с каждым шагом, словно подаваясь ко мне всем корпусом. Такие мерные, ровные и правильные шаги. Правая нога – шаг с одновременным движением всего корпуса. Потом левая нога… и все это с неземной, я бы даже сказал с какой-то нечеловеческой грацией! Она шла как в кино, приковав к себе мой взгляд – она зачаровала меня. С каждым шагом Моя Прелесть становилась всё ближе ко мне и при этом, становясь все более живой – теперь я увидел даже блеск в её глазах. Она остановилась в шаге от меня и начала медленно поднимать руку. Вырезанные из дерева пальцы вдруг  ожили, и когда её раскрытая ладонь коснулась меня, я ощутил бархатистость её кожи на пальцах, но одновременно с этим я понимал что это дерево, мне об этом говорил явственный запах свежей древесины и арчовой смолы. Она вонзила в меня свой пристальный взгляд и вырезанные мною с такой любовью губы вдруг дрогнули,  я впервые услышал её голос. Но это не был голос Вики – тонкий и звонкий… о нет, это был именно ЕЁ голос – голос Моей Прелести!! Именно такой голос сводил меня с ума с молодости, именно этот голос сидел у меня в памяти так прочно, что не мог уже выветрится оттуда ни при каких условиях. Низкий, грудной, с едва заметной хрипотцой, он совсем не был похож на голос молодой девушки, скорее, на голос тридцатилетней опытной и чувственной женщины. Я так заслушался звуком её голоса, что даже не расслышал, что она мне сказала. А она уже отвернулась и пошла прочь. Моё желание было схватить её за плечи, не пустить, не дать ей уйти сейчас, но я почему-то не смог. Пока я поднял руки, она была уже слишком далеко от меня, чтобы достать её руками. Мои руки поймали бы воздух. Мне хотелось крикнуть, окликнуть её, позвать, никуда не пустить… но уста мои стали такими непослушными словно это не её, а мои губы были вырезаны из дерева, и я смог лишь выдавить из себя: «Не уходи…!» Это слово далось мне тяжело, так тяжело, словно я стоял на дне бассейна и видел удаляющийся силуэт, словно через толщу мутной воды. Наконец я собрался с силами и изо всех сил прокричал «да постой же ты… эй, эй Вика не уходи…» Статуя замерла на миг и слегка повернув голову так же тихо произнесла: «я не Вика я – Твоя Прелесть» и она вновь стала удаляться. Я рванулся на пределе сил в порыве догнать её, схватить за плечи, остановить, не дать ей уйти, узнать чего она хотела, кто она... Усилие было, таким сильным, буквально диким, что от него, я, совался с места в диком прыжке… и, вдруг проснулся!

       – Ты чего!? – Услышал я в темноте испуганный голос жены.
       – А? – Наконец я сообразил, где я и что всё это лишь сон.
       – О-хо-хо… Ты скоро так совсем с ума сойдешь с этой своей Прелестью! – Жена с сожалением отвернулась к стене. Я протянул руку к ней и притянул её к себе.
       – М-м, – промычала жена сквозь сон, – давай спать а. Ничего не хочу.
       Она демонстративно накрылась с головой.
       – Спи, – лаконично  произнес я, тяжело вздохнув, через считанные минуты сам провалился в сон. 

       В следующий раз в свою мастерскую я попал лишь через неделю. Как ни странно, но всегда находились какие либо дела, которые мне не давали пойти туда. Словно нарочно что-то мне мешало отправиться к мастерской, каждый раз находилось что-то, что нельзя было отложить. А может и, можно было, но видимо я сам не очень-то хотел. Не знаю. В эту статую я вложил действительно титанический труд. Нет, он не был физически сложным (хотя иногда и было нужно применять силу), но чисто с эмоциональной стороны  эта статуя словно питалась от меня энергией жизни. Иногда я сильно уставал даже не прикасаясь к ней, а иногда наоборот – словно она заряжала меня силой – как например, однажды, я пришел в мастерскую сильно простуженным с высокой температурой. Упадок сил был таким, что я еле тащил ноги. Но стоило мне подойти к статуе и мысленно заговорить с ней, как все мгновенно отступило и усталость, и жар, и даже насморк прошли без следа! В тот день я долго смотрел на Свою Прелесть, гладил руками, грел ладонями щеки, проводил пальцами по губам, и мне казалось тогда, что статуя отвечает мне. Я словно бы чувствовал её мысли, в моей голове словно рождалось понимание того, что она хотела бы мне сказать. Теперь же я шел в мастерскую с хорошо осознаваемым чувством вины. Вины за то, что так надолго оставил её там одну. Так долго не навещал её.
       В мастерской все было как прежде, и статуя стояла все там же, где и стояла, и даже холст мне показалось, так и висел, как я его накинул. Я сдернул материю и вздрогнул. Что-то привлекло мое внимание. Что-то неуловимо изменилось в  её облике. Может быть выражение бесцветных глаз или едва уловимая улыбка губ того же цвета сухой древесины. И тогда возможно подчиняясь какому-то непонятному чувству, я впервые поздоровался с ней в голос:
       – Ну, здравствуй Прелесть Моя как ты тут. Скучала?
       Я сам себе усмехнулся. Жена наверно права, этак я скоро точно свихнусь с этой статуей. Вот видишь, уже и разговариваешь с деревяшкой. Мысленно заметил я сам себе с сарказмом. И вдруг…
       «Здравствуй Автор, – услышал я в голове нежный девичий голосок, не тот что я слышал во сне, вовсе нет, этот мне был совсем не знаком – почему ты так долго не приходил? Я скучала, и мне было страшно. Особенно ночью, знаешь, где-то неподалеку так воет чей-то пёс» – Сказать, что я был ошарашен, значит, ничего не сказать – я был просто в шоке. Все было так явственно. Что у меня ни осталось и капли сомнения, что это был реальный голос. Пусть он и звучал в моей голове, но я ЕГО СЛЫШАЛ!
       – Ты разговариваешь? – и это единственное что я смог выдавить из своих одеревеневших в миг уст.
       «Да, разве это удивительно?»
      – Ну вообще-то да, если еще учесть что ты статуя.
       «Да, я статуя, и ты сам меня сделал, но ты же хотел, чтобы я ожила» – Я словно уловил нотки негодования в её словах. Немых,  непроизнесенных словах которые я, тем не менее, отчетливо слышал у себя в голове.
       – Конечно хотел, но разве такое возможно!!?
        «Наверно если  очень сильно чего-то захотеть и пожелать этого всем сердцем… то наверно…» – Она не окончила фразы и вдруг спросила: «Ты заберешь меня отсюда?»
       К этому вопросу я не был готов, я не знал, что мне делать. Забрать её домой можно, но как я это Наташе объясню ведь наш дом не так уж и велик? Оставить её здесь, теперь… когда я знаю… стоп-стоп, а что я знаю!!? Мне вдруг стало смешно. Я прыснул от смеха.
      «Думаешь ты спятил?» – тут же услышал я слова статуи.
       – Думаю что да. – Ответил я.
       «Почему?»
       – А как ты думаешь, нормально ли взрослому человеку стоять и говорить тут со статуей!
       «Не знаю»
      – И что мне по-твоему теперь с тобой делать? – Я пододвинул косоногий табурет и, сел напротив статуи вперив в неё свой взгляд. – А знаешь, по-моему, ты права. Тебя нужно забрать отсюда.
       «Мне нужна одежда»
       – !!!? – Я даже  не смог ничего произнести.
      «Хотя бы повязка вокруг бедер. Ладно?»
       – Чего это ты вдруг застеснялась, или, ты считаешь, что я что-то не так изобразил!?
       «Вовсе нет, но, тебе самому понравится» – Я вдруг встал и обернул вокруг её талии тот самый холст. Получилось что-то наподобие косой юбки с высоким разрезом, в котором аппетитно проглядывала правая чуть согнутая нога. Я вырезал эту ногу как бы в начальной стадии шага, когда каблук уже оторвался от земли, но нога еще касается носком пола. На ногах я изобразил босоножки на очень высоком каблуке с плетением, охватывающим почти всю голень. Я видел такое, когда-то на картинке в какой-то книге и решил повторить. Теперь понимаю что не зря.
       «Видишь, такой я нравлюсь тебе больше Автор»
       – Согласен с тобой. – Я отступил на шаг и окинул взглядом свою статую. Охваченная холстом тонкая талия словно стала еще тоньше, а бедра напротив – шире. Теперь её высокие груди словно еще налились, а матовое дерево с едва различимыми розовато-коричневатыми прожилками на плоском животе стало похоже на кожу еще больше. Она была права – столь незначительная деталь, так сильно изменила весь её облик и сделала её еще более сексуальной и привлекательной. Немного постояв, я окончательно понял – я её больше тут не оставлю.
       – Как зовут тебя о, прекрасная дева? – Спросил я с не скрываемым пафосом.
       – У меня много имен, где-то меня звали Астарта, где-то Ашторет, звали и Иштар… ты можешь звать меня как тебе угодно.
       – Как ты сказала – Иштар!? Постой-постой мне кажется… – я задумался на секунду, потом вспомнил: Иштар – кажется какая-то древняя шумерская богиня. Но это, пожалуй, и все что мне в тот момент пришло в голову. Но вопрос как забрать её домой я задумал решить немедленно.
       План родился у меня сразу, но чтобы его воплотить мне нужно было подготовится.  Тщательно накрыв сою прелесть холстом, я отправился домой обдумывая план переезда Моей Прелести в наш с женой дом. Организационные мероприятия свелись лишь к найму небольшого грузовика и тщательную, аккуратную упаковку статуи в большую коробку из-под холодильника.
       Когда я наконец привез Мою Прелесть  домой и установил её в нашей спальне в углу напротив кровати, (думая, что статуя красивой девушки, ну никак не нарушит интерьер спальни. Жена к стати совсем не возражала. Что показалось мне даже слегка странным) Тогда я решил, побольше разузнать об этой самой Иштар, или как она там себя назвала. Я обратился ко всезнающему оракулу – Гуглу и уже через полчаса знал об этом мифе достаточно много. 

       И так, что же я там узнал:

       «Иштар, в аккадской мифологии центральное женское божество, богиня плодородия, и плотской любви, (что мне само-собою было созвучно моим устремлениям и, очень понравилось), а так же богиня войны и распри, (а вот последнее мне очень не понравилось), плюс астральное божество, олицетворение планеты Венера.  Иштар, дочь Эла и жена Баала, считалась в древности покровительницей наложниц и женщин легкого поведения. (!)  Образ Иштар присутствует на многих восточных изображениях и в магических книгах, изображается она с кольцом в левой руке и чашей или иным сосудом в правой (или вооруженной, как греческая Афина или римская Минерва). Ее атрибуты обозначают долгую жизнь, животворную силу жидкостей, таких как вода, молоко, кровь.  Иштар  любит героев и презирает трусов. Главный миф об Иштар повествует нам, о том, как богиня предложила свою любовь Гильгамешу, а тот отверг ее притязания и напомнил о многих её возлюбленных, о целом сонме погубленных ею — богах, людях и животных. Разгневанная богиня в отместку наслала на его город Урук небесного быка — чудовище, созданное по ее просьбе богом Ану, отцом Иштар. Иные же мифы донесли до нас историю нисхождения Иштар в преисподнюю, после чего на земле исчезли любовь, животная и растительная жизнь. Миф рассказывает нам о том, как Иштар спустилась в подземное царство своей сестры Эрешкигаль. И по пути, у каждых из семи ворот подземного мира она лишалась одного из элементов своего одеяния (или земных атрибутов, включающих ее духовный сан, женскую силу и царственную власть), пока не осталась она совсем нагой. Когда нагая и безоружная Иштар предстала перед сестрой, та приказала закрыть ее во дворце и наслать на богиню шестьдесят болезней. (!)

      (Совершенно мне правда не ясно, зачем она так поступила – в чем был смысл этого, но видимо древние считали это логичным и вполне себе нормальным отношением между двумя богинями)

       Между тем, на земле с уходом Иштар жизнь замерла, все живое перестало размножаться. После некоторых (опять же не достаточно прописанных) событий Эрешкигаль приказывает оживить сестру с помощью живой воды и напоминает, что при выходе из преисподней Иштар обязана предоставить себе замену.  И вот, наша многострадальная Иштар, проходит весь обратный путь, через все семь врат ада, где ей возвращают отобранные ранее у неё одеяния и атрибуты власти»

        Древние изображали Иштар на барельефах непривычно для них – как очень стройную женщину с тонкой талией, очень ровными и правильными бедрами, высокой и крепкой грудью и красивыми плечами один лишь минус был у Иштар – её изображали с ногами, где вместо ступней были лапы хищной птицы! (правда не всегда, были например и вполне нормальные барельефы)
       Другие её примечательные детали: довольно большая, но не висящая грудь, красивая талия и плоский живот, что уже само по себе для древних скульпторов с их вечной тягой к гротескному преувеличению женских форм, было не совсем обычно. Обычно-же, все статуэтки изображавшие женщин той далекой эпохи были по нашим современным представлениям и вкусам совсем не симпатичными, а многие так и вовсе – уродливыми. Первыми кто начал создавать действительно красивые женские скульптуры, были древние Греки с их женскими богами, но они это создавали гораздо позже Шумеров. 
       Так, например я вычитал там среди прочих мифов, и еще один весьма занятный вариант древнего придания об одиссее этой своеобразной богини. Там, как в прочем и в первом, рассказывалось о том, как Иштар, в этом варианте  уже дочь Сина, спускается в нижний мир и требует, чтобы привратник открыл ей ворота. В противном случае она грозится разломать двери и поднять всех мертвых. Сторож просит гостью подождать и бежит докладывать царице Эрешкигаль* (*в шумеро-аккадской мифологии Эрешкигаль владычица подземного царства, сестра и соперница Инанны – Иштар), владычице нижнего мира, что пришла ее сестра. Эрешкигаль же при этом известии впадает в ярость, но затем велит впустить Иштар и поступить с ней согласно древним законам. Страж проводит богиню через семь врат подземного мира и в каждых воротах снимает с нее какое-нибудь украшение (её амулеты, имеющие магическую силу). Когда нагая (а вот интересно у неё что вся одежда состояла из амулетов?) и безоружная Иштар предстала перед сестрой, та приказала Намтару* (*В шумеро-аккадской мифологии злобное, враждебное людям божество подземного мира.),  закрыть ее во дворце и наслать на богиню шестьдесят болезней. Между тем на земле с уходом Иштар жизнь замерла, и все живое перестало размножаться. Посол богов Пасуккаль сообщает об этом Эйе (*один из главных богов шумеро-аккадского пантеона. Бог плодородия, хозяин мирового океана поземных вод Абзу, владыка божественных сущностей ме, носитель культуры и творец мировых ценностей) Премудрый бог создает евнуха Аснамира и отправляет его с посланием в царство мертвых.
       Эрешкигаль разъярилась, увидев Аснамира, (еще бы она не разъярилась – ей евнуха подсунули!) но отказать ему она, почему-то (!) не смогла. Она приказывает Намтару оживить сестру с помощью живой воды и напоминает, что по законам нижнего мира при выходе из преисподней Иштар обязана предоставить себе замену. Иштар снова проходит через семь ворот, где ей возвращают отобранные ранее вещи. Конец мифа оказался не совсем ясен.
       Скорее всего, по аналогии с шумерским сказанием, заменой Иштар в стране без возврата становится ее возлюбленный Таммуз* (*…Таммуз, в шумеро-аккадской мифологии бог плодородия. Он возлюбленный и супруг богини Иштар, отданный ею в подземное царство в качестве замены ее самой. Под землей Таммуз проводит лишь полгода, а затем возвращается на землю — он умирающий и воскресающий бог. Остальные полгода его замещает там сестра Гештинанна)…

       Стоп-стоп-стоп… какой-такой Таммуз!!? Оу, как-так, а как же Баал!? Что-то я совсем уже запутался с этими богами – кто-же там на самом деле приходился ей мужем. Или у неё их было несколько!? Кто приходился ей отцом? – полная каша в общем.
       Да-уж, ну и нравы у этих «богов» попробуй разберись теперь где там и кто,  то, понимаешь, сестра зайдя в гости в ад к своей родственнице остается чуть ли не изнасилованной прямо от ворот, причем по приказу родной сестры, неким мутным субъектом по имени Намтар, то эта самая сестра (или все таки сестренка, поди, разбери их там древних Шумеров), чтобы выбраться из «гостеприимного и хлебосольного» подземелья легко вместо себя подсовывает туда своего благоверного муженька и даже при этом глазом не моргнет – подумаешь одним Таммузом больше, одним Таммузом меньше. Когда кругом их полно. Таммузов всяких. Да еще Баал этот, где-то на горизонте маячит. Сомневаюсь я, в том, что этот самый Таммуз был её любимым мужем. Осточертел наверно ей как  банный лист вот она, и, решила одним выстрелом двух зайцев убить – сама значит на волю, а пока один её благоверный там за неё срок мотает, она, ко второму в объятия нырк! Очень уж «теплый» прием, ничего не скажешь, оказала своей сестренке Эрешкигаль подземная царица, и на место той жестко указала,  и муженька прибрала к рукам… но, это уже не нам с такого огромного расстояния и бездну времени теперь судить о  нравах и обычаях шумерских богов. Что нам  до них. И в нашей жизни порой бывают случаи похлеще иных мифов.
       Ну, а мне было над чем подумать, прежде чем принести в дом эту статую. Странно так получилось у меня –  вырезал я Вику-танцовщицу, а получилась Иштар-богиня-распутница. Верил ли я в то, что со мной разговаривала реальная Иштар, кем бы она там не была? Ну, нет, конечно – однозначно не верил, но вот как-то внятно объяснить самому себе то, что происходило со мной я, увы, тоже не мог.

3. Наташа

       …на горизонте медленно догорал закат. Огромная пустошь, раскинувшаяся прямо от ног и до самого горизонта, словно нехотя проваливалась во тьму ночи. Над головой раскинулся огромный купол из ярких звезд. Я стоял посреди этой пустоши, и почему-то мне даже не было интересно, что это за место. Я чувствовал за своей спиной чье-то присутствие, но обернуться и посмотреть я почему-то не хотел.
       – Иштар, – позвал я, – почему ты стоишь за спиной?
       – Я не Иштар. – Был мне ответ. Я не узнал её голос, хотя, и этот голос мне был очень знаком, но кому он принадлежал, я не мог сразу сказать.
       – Да! А кто же ты? – Спросил я всё еще не решаясь обернуться.
       – Ты не узнал мой голос! – Это был даже не вопрос. Констатация.
       – Нет, но твой голос мне кажется знакомым. Кто ты?
      Ответа мне не было.  Таинственная незнакомка молча сверлила взглядом мой затылок, а потом я услышал тихое:
       – Обернись теперь. – Это прозвучало как приказ которому я просто не мог не подчиниться.
       Медленно, словно преодолевая сопротивление  толщи воды, я обернулся и застыл на месте. Позади меня стояла Наташа. Это была моя жена и одновременно и не она, то есть это была она, но не такая как сейчас это была Наташа которой было 25 лет!
       – Ох! – восхищенно выдохнул я – Наташа ты…!!?
       Она молча улыбалась и только тут, я понял, что меня поразило больше всего – Наташа была абсолютно нагая! Она была нагая и прекрасная как моя статуя, её формы были словно отшлифованы: большая грудь высоко вздымалась, а бедра были крутыми и стройными, а в месте где они сходились гладкая, матовая кожа образовала красивый треугольник. Наташа была вся белая, и, словно светилась изнутри, а темные волосы крупными локонами спадали ей на плечи. Пышная грива волос, словно тронутая ветром, колыхалась, словно волосы были живыми и жили отдельно от своей хозяйки. Наташа стояла с гордой осанкой и показалась мне гораздо выше чем она была на самом деле.
       – Как ты здесь оказалась? – Наконец спроси я.
       – Нет, это ты мне скажи, как ты здесь оказался? Тебе нельзя было сюда!
       – Да! А почему?
       – Потому что это мой мир и тебе сюда нельзя.
       – А если я хочу! Я твой муж и имею право знать, что там за мир такой у моей жены. – Упрямо проговорил я.
       – Не боишься, что пожалеешь о том, что узнаешь? – спросила жена, словно думая уже о чем-то ином.
       – Чего я должен боятся?
       Но жена больше не ответила, и повернувшись, пошла проч.
      – Стой, ты куда!? – Я хотел догнать, удержать Наташу, но не смог двинуться с места. Она оглянулась через плечо и не останавливаясь произнесла:
       – Я же предупреждала тебя, – тебе может не понравится то, что ты тут узнаешь… – с легкой полуулыбкой Наташа отвернулась и продолжила свой путь и только теперь я осознал, что вокруг уже совсем не темная пустошь. Это какой-то дворец. Возможно восточный дворец. Было как в какой-то игре: каменные стены, факелы, окна и двери арками; высокие, стрельчатые, а за окнами все то же звездное небо. Наташа вошла в широкий зал. В зале было полно народу много-много молодых мужчин с фигурою Аполлона и совсем не много молодых женщин, даже девушек, сновавших по залу с подносами и кувшинами. Мужчины были так же наги и лишь набедренные повязки скрывали их в отличии от девушек, которые как и Наташа были абсолютно в естестве наготы.
       В зале, освещенном сотней факелов не было ни столов, ни стульев и собравшиеся кто стоял, кто сидел, а кто-то и просто возлежал на полу. Наташа вышла на середину зала и оказалась в кругу молодых парней. Только тут она обернулась и, в её взгляде я перехватил лукавые искры. Она жестом обвела присутствующих, которые словно только теперь заметили меня и все с той же полуулыбкой негромко сказала:
       – Проходи раз уж ты пришел, будь гостем в моем мире, на моем празднике.  – Потом видимо обращаясь к собравшимся она произнесла: – Прошу вас приветствовать моего мужа.
        Зал взорвался овациями, а я вдруг почувствовал себя как-то неловко от того что теперь на меня было обращено все внимание. Жена произнесла какое-то женское имя, которое я не разобрал, и из толпы выделилась симпатичная смуглая девушка с черными волосами.
       – Проводи моего мужа на почетное место и будь с ним пока я занята.
       Девушка увлекла меня куда-то вглубь зала, видимо по её мнению там и находилось это почетное место. Я с интересом разглядывал собравшихся здесь. Мужчины все были как на подбор –  высокие смуглые красавцы. Но они меня совершенно не интересовали, потому с интересом я принялся изучать немногочисленных женщин. А посмотреть тут было на что! Все стройные и в отличии от мужчин не только смуглые – тут были всякие: и словно сделанные из тонкой керамики азиатки, и бронзовые бразильянки и шоколадные мулатки и даже блестящие полированным обсидианом африканки. Девушка тронула меня за плечо и безмолвно приказала остановиться. В кругу, где стояла Наташа, началось какое-то движение и она трижды хлопнула в ладоши. Парни расступились, образовав нечто вроде круглой арены в центре которой стояла моя Наташа, а свет факелов плясал на её теле желтыми и оранжевыми сполохами. Зазвучала какая-то музыка что-то прелестное, но мне совсем не знакомое. И вдруг с каким-то невероятным очарованием Наташа  начала замысловатый танец. Её движения были столь отточены и плавны, столь точны и выверены, что я просто застыл в изумлении. Я никогда не подозревал, что моя Наташа может так танцевать, что она может так плавно и красиво двигаться,  это было что-то невероятное, это был невероятный по сложности и красоте танец живота.  Не, я ошибаюсь – не танец  живота! Все её тело словно ожило: груди, руки, ноги – всё это словно существовало отдельно, но в то же время всё двигалось четко и слажено – подчиняясь её воле. Наташа двигалась в кругу из рослых парней, и мне показалось, что ей нравиться, как они на неё смотрят – с вожделением, и она отвечала им взаимностью, бросая не менее похотливые взгляды!
       Её движения были плавными, но во все ускоряющемся темпе, и вскоре, я уже не мог уследить за всеми её жестами. На её теле заблестел капельками пот. Её разгоряченное тело, казалось, излучает нестерпимый жар сексуальности. Парни окружавшие её постепенно приближались к ней, а она все танцевала и танцевала, она извивалась всем телом по временам бросая на меня затуманенные похотью и желанием взгляды. Парни окружили её совсем плотно, так плотно что я уже её не видел. Я лишь догадывался о её движении в тесном кругу самцов.  Темп музыки все возрастал и вот,  ускорившись до предела, мелодия вдруг оборвалась и одновременно с этим парни обрушились на мою Наташу, покрывая её собой. Вся эта куча тел пришла в движение их движения были однозначны и красноречивы. В этой свалке все двигались подчиняясь единому порыву. Тел было так много, что Наташи было совсем не видно под ними. Я хотел броситься жене на выручку, напрягся для прыжка и… проснулся!
       – Что опять снилась Вика? – Услышал я в темной комнате сонный голос жены.
       – Нет. Не вика.
       – Да. А кто, может твоя «Прелесть»? – Проговорила жена сквозь сон.
       – Ты. – Просто сказал я.
       – Я? – С легким удивлением спросила Наташа.
       – Да милая ты. – Сквозь одолевающую меня сонливость проговорил я.
       – М. Ну и как я тебе там?
       – Вообще класс детка, я просто в восхищении! – Шепотом воскликнул я и прижал Наташу к себе.
       – Ну, вот и отлично, – пробормотала жена, – давай спи теперь. И мне, ничего не оставалось, как только ей подчиниться.

       Утром мы сидели с женой за столом и, пили кофе. Дети были у бабушки, это утро было только лишь нашим. Обычно жена не спрашивает меня о том что мне снилось ночью, но сегодня она почему-то спросила.
       – Ну, и чего там тебе такого интересного приснилось?
       Сделав глоток из своего стакана, я немного помолчал, словно раздумывая, что мне ей ответить, но на самом деле я просто собирался с  мыслями. И собравшись, подробно пересказал жене всё содержание моего сновидения. Это было странно, что я вообще запомнил свой сон, обычно на утро я ничего не мог рассказать о том, что я видел ночью, но на этот раз виденная мною картина так и стояла у меня перед глазами. Я рассказал Наташе все в мельчайших деталях.
       – Странно, –  сказала жена когда я закончил, – очень странно!
       – Что ты находишь странным?
       Наташа помолчала, о чем-то думая, а потом вскинув бровь с нотками легкого удивления в голосе сказала:
       – Ты не поверишь, но, мне приснилось прошлой ночью, почти в точности это же самое.
       – Как это!? – Теперь была моя очередь удивляться.
       – Ты говоришь, сначала мы были в какой-то пустыне, а потом в каком то старинном замке?
       – Да, так и было, я еще недоумевал что я делаю там.
       – Хм, – произнесла Наташа, – я видела почти то же самое, вот смотри… – и она начала мне рассказывать свой сон.
       – …я стояла посреди пустыни и явно чувствовала под ногами песок. Теплый песок. Да, там были звезды на небе, много звезд и еще – я увидела стоящего неподалеку мужчину. Не знаю как, но я почему-то точно знала что это ты. Но вот я не помню чтобы мы там с тобой разговаривали. Я только помню как взяла тебя за руку и повела за собой. Почему-то я знала куда идти, хотя в этой пустыне вообще не было никаких ориентиров. Я привела тебя прямиком в свой замок. Я почему-то была уверена что это именно мой замок. В этом замке (кстати я вижу себя в нем уже не первый раз), меня ждали мои подданные, не смейся, но это были именно подданные, не слуги и не рабы.. я не знаю правда чем отличаются те от этих, но во сне я была точно уверена что это – мой народ. А потом я решила устроить праздник и пригласить тебя, только я переживала, что ты будешь зол на меня, или начнешь меня ревновать… когда увидишь как я танцевала для своих подданных.
       – В моем сне ты не только танцевала. Далеко не только! – Сказал я лукаво прищурив один глаз.
       – Да! – Удивилась жена, – а чем же таким я там занималась?
       Я подробно рассказал ей о финале её танца и обо всем том, о чем я тогда подумал.
      – Ты извращенец! –  Воскликнула Наташа, – я всего лишь танцевала и даже, к твоему сведению я была полностью одета!
       – Да!!? А по мне так твой костюм ну никак нельзя было назвать полным, или ты считаешь прозрачные гипюровые шаровары достаточной одеждой!? – Наш спор носил характер шутливого, но Наташа вдруг стала совершенно серьёзной и сменив тон вглядываясь в мои глаза, что бывало не часто, сказала:
       – Ты не считаешь странным, что нам стали снится одинаковые сны?
       – Я где-то, когда-то читал, что у супругов проживших вместе достаточно долго, такое бывает… говорят это от того что они вместе думают о чем то общем. – Моя мысль показалась мне самому не очень убедительной. Я пожал плечами, показывая тем, что у меня нет тому объяснения.
       – Сомневаюсь… – начала жена, но фразу оканчивать так и не стала, видимо у неё у самой появились такие же мысли. – может это «Твоя Прелесть» так на нас действует? – Наташа скосила глаза на статую. Она стояла в углу, в тени от шкафа и рассеянный свет нашего  ночника пожалуй слишком рельефно высвечивал фигуру статуи. В полутемной комнате мне показалось, что губы статуи дрогнули. Я посмотрел на жену, но она была совершенно спокойна. Показалось подумал я и стал укладываться на подушку.
       – Ладно, пусть снятся, по крайней мере ничего ведь ужасного в этих снах с нами не происходит. Так что давай спать дальше, завтра на работу, и чем черт не шутит глядишь и досмотрим чем же там дело кончилось. – Я выключил ночник и притянул жену к себе.
       – Кто-то говорил, что утром на работу! – Прошептала жена в ответ на мои прикосновения к её телу.
      – Да!? – Деланно удивился я, – не припомню я такого что-то. – С внезапно охватившей меня страстью, я подмял Наташу под себя, её тело вдруг показалось мне таким желанным и таким упругим, а губы её столь страстными и, запах её волос, и запах тела, и… – и остаток ночи мы так и не спали. На работу мы собирались порядком не выспавшиеся, но при этом, бросая друг на друга игривые взгляды хихикали. М-м-да, я  уже давно не припомню у нас с Наташей такой «ночи-полной-страстного-огня» Уже уходя я зашел чтобы выключить свет в спальне и посмотрев на статую вдруг подмигнул ей глазом. Тихонько произнес: «спасибо тебе Моя прелесть» и мне показалось, что она ответила, подмигнув в ответ…


Рецензии
Весьма забавная и запутанная история, которую вполне можно развернуть до размеров трилогии "Нарния". Эдакая эротическая Нарния)

Ольга Сазонова 88   16.02.2018 12:51     Заявить о нарушении
Очень благодарен Вам Ольга за внимание и интерес к моим неуклюжим попыткам. Спасибо за отзыв.

Алексей Челюканов   17.02.2018 06:12   Заявить о нарушении