Инфантил на Бер-муд-ах 3

   Глава 3. Песчаный берег, пенистый прибой

   Еще и врут, будто мы произошли от обезьян.
Ни хрена пока не произошли и уже не произойдем.
Мимоходом

 
      После посадки в ожидании продолжения путешествия потолклись перед памятниками аборигенам без лиц: парню с гитарой и девушке с «там-тамом», туземным барабаном. Безостановочно крутившая по сторонам остреньким "буратинным" носом  под разноцветной челкой Муза-критикесса вдруг разразилась речью:
-- Обратили внимание, голуби на памятники не садятся.  "Посадочные места" на памятниках скульпторы иголками вооружают и правильно делают: памятники -- это история. Плохая ли, хорошая ли -- другой вопрос. Срать на свою историю и самим не достойно и другим позволять нельзя, даже птицам, даже высокого полета.
   Особенно удивился резкому гласу тощей чужеземки водитель подкатившего открытого микроавтобуса, тощий белозубый, черноусый мулат.  Недоуменно и безотрывно,  пока мы грузились,  то   пялился на разноцветную пигалицу, то переводил озадаченный взгляд на скульптуру. Очнулся, когда его нижняя челюсть громко ударилась о его же грудную клетку. Подтянув  губу, слюни  и челюсть на место, рявкнул что-то вроде:  «Чингас! Эйсгёрл, стоп де маднесэбавт де Рок»*, --  и неспешно повез в дальний конец аэропорта к самолетику на колесах-поплавках. Едва  успел прочитать  надпись над терминалом «Л.Ф.Вэйд Интернэшнл Аэропорт». Ассоциации с Сейшелами не возникло. Покосился на штаны, и в мозгу почему-то всплыло название «Бермуды». Мать твою, уже не скучно.
   Роль стюарда теперь исполнял второй пилот – здоровенный усатый негр, которому не хотелось возражать, когда он выдал каждому спасжилет и парашют и предложил надеть. Пышка «двести-сто шестьдесят-двести»,  пока стюард,  вожделенно  сопя и  страстно потея,  пытался умять лямками парашютных ремней  и мощными черными ладонями   ее   пышные «два по сто» в единое компактное «двести»,  утробно захихикала:
 -- Говорят, негры никогда, ничего и никого не стесняются; ведут себя просто и естественно, особенно в постели, -- это и принесло им славу великолепных любовников, а вовсе не размер…
 -- Голодной куме хлеб на уме, -- укоризненно покивала мягким подбородком теть Валя.
-- Не хлеб,  а…, --  торопливо собрался пошутить поэт, но  оборвал фразу  после короткого удара Музы остреньким кулачком по ребрам.
-- Убить нас хотят, а деньги присвоить, -- заскулил, тычась носом меж крутых холмов теть Валиной груди, хлюпик.
-- Бог с тобой, -- нежно одернула мудрая теть Валя, -- за тысячу баксов так далеко убивать не возят.
-- Поддерживаю, -- солидно пробасил Дачник, пихая в пакет свои «Ваши шесть соток». -- За маленькие деньги особо изощряться не будут. Тюкнули по головенке у подъезда, и всего делов.
   Стюард-пилот-негр распахнул дверь, выглянул, остужая встречным ветром разгоряченное лицо,  и жестом пригласил выметаться.
-- Кольцо дергать нет, -- пояснил на языке Пушкина и Гоголя. – Открывайся сам.
   «Открывайся сам, как хочешь», -- мысленно повторил я и первым шагнул в пустоту. Спуск комфортный: из синего неба в синее море… или океан с островком, при теплом мягком ветерке. Вытянувшись строчкой, опускались восемь попутчиков. Самолетик зашел на второй круг. В дверях модельная соседка активно противостояла негру. Потеряв терпение, пилот-стюард поднял девицу на руки и вышвырнул из салона.
   Видимо, в борьбе повредился датчик высоты или девица слишком кувыркалась, но парашют не раскрылся. Пришлось действовать по обстановке, благо, парашют-параплан, худо-бедно, поддавался управлению. Раскачавшись на стропах, как на качелях, вытянул ноги и руки вперед и схватил девушку сразу четырьмя конечностями.  На секунду показалось, что оторвались сразу все, а на вид не тяжелая.
   Девица успокоилась мгновенно. Обхватила за шею, прижалась уютно и голову на плечо положила. Кое-как направил парашют по ветру к островку с пальмами. Управлять, свободные руки нужны. Попытался так-сяк перехватить, а ладони попадали сплошь на трепетно-нежные, качественно возбуждающие выпуклости да округлости. Девушка то ли пугаясь прикосновений, то ли возбуждаясь в ответ, прижималась сильнее, сковывала и мешала управляться. 
   Не дотянули до берега метров двадцать и плюхнулись в парную океанскую стихию по пояс, и вода отчасти сняла оттопырившее «бермуды» неуместное возбуждение. Вынес красотку на берег, на ноги поставил, руки заботливо расцепил.
-- Глаза можно открыть, приехали.
   Обычный тропический островок, как в телевизоре.  Пальмы длинноствольные торчат, как штакетины в палисаднике, подлесок непролазный. Под ногами фауна членистоногая суетится: тараканы с палец, муравьи всех сортов, крабики с ноготок и крабищи, как перевернутые тазики с клешнями. От кромки прибоя с насмешливым любопытством пялилась на парашютистов большая желто-зеленая морская черепаха.
-- Разбегайтесь, -- завизжал пронзительный голос сверху.
   Пришлось повторно принцессу спасать. Повалил  и закрыл телом. Над нами пронеслась и взрыла пляж глубокой бороздой  стройная пышка-кругляшка, двести-сто шестьдесят-двести.
-- Кайф, -- Пышка подолом желтой майки стерла с лица песок, ослепив и  заставив сексуально напрячься белизной футбольного размера шаров. -- Классный экстрим.
   На берег и в неторопливый прибой радостно сыпались остальные туристы.  Девушка-лошадь с криком «Поберегись!», похожим на   задорное «И-го-го!» летела широко и мощно. Я в очередной раз отнес на руках в сторону слегка помятую и совершенно разомлевшую принцессу.
-- Как говоришь, тебя зовут?
-- Я не говорю, я наслаждаюсь, -- девушка вновь закрыла глаза и привалилась головой к плечу, шепнула после паузы, -- Ирина.
-- А я Андрей-Андрюха.  Ирина, посиди, осмотрись.  У нас человечек на пальме застрял.
   Посреди пляжа старое бревно, в коре замшелой. Усадил девушку нежно; рядом, отдуваясь, Пышка уселась. Побежал хлюпика спасать. Легкие кости и нулевая мышечная масса сыграли с парнем  веселую шутку: пролетел  за границу пляжа и сел на верхушку пальмы. Теть Валя, суетливо кружа, хлопала по стволу мягкими ладошками.
-- Держись крепче. Высотища-то!
   Прихватив с песка раковину, острым краем отрезал от парашюта лямки, связал вокруг ствола кольцом.  Случалось, опять же, в телевизоре, видеть, как островные туземцы на пальму почти бегом забираются. Мы от обезьян подальше, но добрался, перебрасывая кольцо вверх, до собрата по одиночеству.
-- Карабкаясь на пальму, человек невольно возвращается к истокам, да-а, -- не удержался от комментария с кавказским проносом подоспевший поэт, а я сразу вспомнил, что наши четверорукие предки использовали плоды пальм в качестве метательных снарядов и всерьез собрался воспользоваться древним опытом.
   Хлюпик держался за два кокоса и сидел на третьем; если оторвутся, с ними и полетит до самой земли. Быстро обрезал стропы с одной стороны и привязал к стволу, вытолкнул из-под бедолаги кокос, и парень повис, судорожно прижимая к груди два оставшихся.
-- Теть Валь, кокос -- это фрукт, овощ или ягода?
-- Орех, -- крикнул подбежавший Дачник. -- Нарви побольше, коль ты там.
-- А орех -- это фрукт или овощ? Лови первые два, -- аккуратно перехватывая стропы, опустил хлюпика в добрые руки теть Вали.
   Помахал все еще кружащему над островом самолету. Негр улыбнулся во весь рот и вытолкнул два больших ящика, над которыми сразу распахнулись квадратные купола. Качнув крыльями, самолетик растворился   в небесной синеве, оставив незадачливых искателей счастья на необитаемом острове посреди океана.
   Благополучное приостровление расслабило, раскрепостило, сблизило группу. «Десять негритят» столпились у бревна; неумолчно болтали, делясь впечатлениями и знакомясь. Красавец-качок оказался Игорем, его подруга-лошадь -- Мариной. Дачник назвался Степан Сергеичем, поэт – Артуром. Пышка жеманно представилась:
-- Изольда, -- и народ ответил аплодисментами, а поэт, обласкав пышку-кругляшку  взглядом черных глаз, сложил строку:
-- Изольда – хрупкий стебелек.
   Пышка радостно зарделась, а критикесса Лора скривила тонкие красные губы над остреньким подбородком:
-- Возьми в рифму «мотылек», и я уписаюсь от вычурной банальности надуманных образов.
   Девушка пнула ногой бревно, и кусок коры вдруг двинулся вверх, открывая зеленый хищный от нависающих надбровных дуг, глаз крокодила. Бревно изогнулось вслед за вскакивающими туристами, и передние зубы, мягко щелкнув, прихватили край «бермудов» на критикессе.
   Среди женского визга и басовитых мужских возгласов на пляже разыгралась нешуточная битва. Качок Игорь тянул упирающееся лапами в песок чудище за хвост; Марина, "гекая" и "хакая", колотила животное кулаками по спине; Ирина шлепала стянутым с ноги кроссовком.   Теть Валя суетилась с подхваченной жердиной, примеряясь ударить половчее, но задела и свалила на песок отиравшегося сзади хлюпика Федора.  Бросив жердину, начала поднимать и отряхивать «свово Феденьку».
   Артур оказался не робкого десятка. Схватил Лору в охапку и ловко выдернул из штанов. Застенчивая критикесса торопливо прикрыла розовые стринги желтой майкой. Крокодил кувыркнулся «через бедро» и порысил к морю, унося добычу – серые штаны бермуды. Следом бежал качок Игорь, бережно, как шлейф невесты, придерживая в руках крокодилий хвост.
   В одном из ящиков оказались наши сумки-рюкзачки, другой, организаторы набили "бич-пакетами”: «анакомы», «дошираки», «ролтоны», «биг-ланчи» и прочая отрава вперемешку с рулонами туалетной бумаги и упаковками презервативов. Перевернул и высыпал на песок. Поражающее воображение разнообразие ассортимента.
-- Похоже, нас обрекают на растительное существование и безудержный секс.
-- Убийцы, -- закатил глаза к небу Артур, -- за что пытаются избыть медленною смертью?
--  Смерть от секса бывает и быстрой: инфаркт, например, -- возразил Степан Сергеич, -- а еда нормальная. Бывало, на даче запарю, и все съем подчистую. На семена не успеваю оставить.
-- Они на грядках растут? – Изольда, ловко повернувшись, оказалась с дачником лицом к лицу, и улыбнулась мило и значительно. -- Так интересно. Вы мне расскажете подробно?
-- Все из Земли растет, -- солидно отозвался Степан Сергеевич, обводя рукой горизонт. (Нет, не так.) Плавно обвел десницей окоем, и молвил:
-- Пальмы и трава из Земли; птицы и рыбы, и даже океан из Земли водой полнится.
-- Ой, -- Изольда задышала глубоко и молитвенно руки на груди сложила. – Это Вы из книг знаете?
-- Своим умом дошел, додумал и Земля-матушка подсказала, -- глянул хитренько. -- Пакеты куда?
-- Если тема близка, будь, Сергеич, завхозом. Помощница у тебя есть.
-- Это мы разом, это мы сейчас, -- радостно засуетился Степан Сергеевич; левой (шуйцей) прихватил Изольду за сто шестьдесят, а правой ловко начал закидывать пакеты с лапшой обратно в ящик. -- Помогай, девонька, продукт из Земли силу могутную красным девицам да добрым молодцам дает для продолжения процесса жизни на ней.
   Изольда, свекольно краснея, бережно брала и складывала в ящик китайскую лапшу и презервативы. Молодца дачник: интеллигенты ищут дорог там, где среднерусский Степан Сергеич задает недвусмысленный вопрос и получает четкий (чаще, "да") ответ.
   Как-то незаметно все по парам скорешились-слюбились, а всего-то, пролетели самолетом из пункта «А» в пункт «Б».  И моя тысяча баксов не пропала: принцессу от смерти спас и теперь как доблестный рыцарь обязан… А ведь стропы еще висят на пальме...
*С бермудского английского: «Вау! Козырная девчонка, прекрати дундеть пропаганду про Бермуды».

   


Рецензии
Захватывающе разворачиваются события, однако. Еще чуть недавно был никем в пункте А, а вот в пункте Б уже почти что герой. И трофей, так сказать, почти в кармане. А всего то надо было? Белую стену черным квадратом заменить! Ну и с дивана встать, конечно. Для начала"))

Сергей Курфюрстов   09.07.2017 16:40     Заявить о нарушении
Правы, Сергей. чтобы жизнь сдвинулась с мертвой точки, иногда достаточно встать с дивана))

Анатолий Шинкин   18.07.2017 22:35   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.