Сказка для взрослых. 14

Глава  19.  Анжела 

    Анжела тихо всхлипывала, сжимая в руках пустой стакан и бессмысленно глядя на разукрашенный надписями холодильник "Морозко". Инга нежно, тихонько гладила ее по волосам:

 - Ты же знала, что так будет… Он же не бросил тебя… Раз не развелся сразу, значит,- так и будет тянуться, пока сама не уйдешь…

 - Знаю… Знала… Но разве от этого легче… Ведь как обожал вначале!  А теперь вот так… цинично… встретиться в мотеле… И больше ему ничего не нужно…

- Ну а что он еще может… Поставь ты стакан уже… Давай еще налью.

- О, у нас еще есть пиво?– рассмеялась Анжела.

- Еще целая бутылка! И… давай выключим уже Новаковского, он мне надоел. Поставим Земфиру, или Фредди.

- Давай Фредди… И самое противное, что я бегу туда, бегу, ползу… Все равно…

- А что он может тебе предложить? В клуб ты не ходишь. Не домой же звать… И вообще, ну их всех… - Инга аккуратно по стеночке налила пиво в стаканы, сделала глоток, и переставила кассету в магнитофоне.

- Помнишь, как недавно ревела я? Когда меня обломали на день рождения? Не пришел…

- Угу… - всхлипнула Энжи. – Мы по очереди. Зато пришел Новаковский с тортом… И утешал тебя… - она улыбнулась.

- Да…

- А еще у тебя теперь есть Борька…

- Ну, Борька, положим, он у нас у всех есть, - запрокинув голову,  рассмеялась Инга. – Ты бы захотела,– к тебе бы побежал… Но ты ж его используешь лишь как жилетку для слез о Новаковском…

- Я не могу Борьку захотеть,- хихикнула Анжела.– Он любит своих крыс… Я с крысами несовместима. Не знаю, как ты их терпишь.

- А мне они даже чем-то нравятся,- пожала плечами Инга. – Они белые у него, милые…

- Все равно гадость, хвосты… Брр… Любопытно, отчего мерзкий воротничок с рюшечками называют «жабо»… почему бы не «крысо»…

- Ага… Посадить Борьке крысу на плечо, обмотать хвостом, и будет "крысо",- подружки уже валялись от смеха.

- Давай чай поставим,- предложила Инга.

- Чай… после пива…

- Да. Хоть и пятница. Все равно надо запить чаем с шоколадкой.  На дискотеку с Ольгой пойдете завтра?

- Не знаю,- зевнула Анжела. – Может быть. Опять вляпаюсь в какую-нибудь разборку ведь… Контингент один и тот же: один считает меня "своей девушкой" после одного танца; другой тоже… Трудно всем вежливо и доходчиво разъяснять, что они ошибаются…

- Угум. Хотя, если б их рассмотреть внимательнее, может,  оказался бы кто интересным.

- Сама-то вообще не ходишь…

- Я дискотеки не люблю. Танцы, толпу…

- Но там хоть нормальная толпа; а не та, что в клубе... До тех пор, конечно, пока драку не устроят, выясняя, чья ты девушка, и нужно быстренько смываться… При том, что ты даже не помнишь, как там кого зовут.

- Вот-вот… Я не могу представить себя там. Не мое это.

- И не мое… Не совсем,– мое… Но нужен же мне какой-то драйв, разрядка, транс. Там кажется, что ты на сцене.

- Могла бы в клубе вместе с Костей попробовать… На сцену.

- Что именно попробовать ? Его песни? Его тембром?! Под ненавидящими взглядами?! На дискотеке все добрые; там на меня смотрят восхищенно и влюбленно; когда я взбираюсь танцевать на подмостки; пусть пьяные, но они пытаются поймать меня за туфельку и прижать к щеке… Иллюзия власти. Но все же… А не так, как там, – бесплатное ненужное приложение к Косте. Я знаю, как это злит, – когда ты кого-то любишь, а он с собой девку тянет, и предлагает порадоваться за них… Мерзко же…

- Мерзко, да… Ты права.

   Инга налила чай в две высокие керамические кружки (всегда пили чай из таких, чтоб по два раза не доливать). Анжела с хрустом разорвала крепко упакованную в фольгу "Фазерину"; шоколад был темный, весь утыканный лесным орехом,- разумеется, подарок Новаковского,- сами девушки никогда бы не стали тратиться на такие дорогие сладости; уж лучше б накопили на духи или красивое белье…

 - Значит, так… - задумчиво глядя в чашку, протянула Анжела. – Надо начинать новую жизнь. Любить себя, любимых… И главная задача теперь,– добиться интернатуры здесь...

 - Из-за Кости ведь? – ехидно уточнила Инга.

 - Да, конечно…  Но не только. Совместить приятное с полезным. Не хочу я возвращаться в свой городок уже в следующем году…
Может, здесь работа будет… Вдруг… Учиться надо.

 - А я уеду… На год позже, правда. Но мне все равно. Особенно, если тебя здесь не будет. Да и… как добиваться?

 - Ты же знаешь Валерку, сына декана, да?

 - Визуально.

 - Ну и я визуально. Он здоровается со мной лишь постольку, поскольку его девушка Лена дружит с моей знакомой Мариной, закончившей универ в позапрошлом году… Надо возобновить нашу дружбу…

 - Боже мой,- покачала головой Инга,- чего ты только не придумаешь…

 - Я все придумаю, если мне очень это надо… Другое дело, – заставить кого-то полюбить себя невозможно, - погрустнела Анжела. – Топать ногами и устраивать истерики я не умею… Ты помнишь,  как я ходила в деканат, представившись старостой группы; и просила не отчислять  Борьку за его прогулы?  Обещала от имени старосты его "подтянуть", и что он честно отработает все пропуски…

 - Я представить не могу, как ты решилась.

 - А чего решаться? Там такие же люди, как мы. Не убьют же они меня. Надо им больно проверять, кто староста. Попробовала,– получилось. И все дела. Плохо что ли?

 - Как-то у тебя все легко… Очаровываешь ты их, что ли…

 - Да не все у меня легко. Если бы… Многие наши уже замужем, и вообще в жизни устроены; квартиры имеют и машины. Их любят, хотят в жены, а не просто так засыпают комплиментами… Учиться вот… тоже многим гораздо легче дается.

 - Просто они сосредоточены на этом. А тебе все нужны приключения; не можешь ты без  страсти, драмы, риска. – Инга глядела на подругу, как на непосредственное дитя;  в зеленых глазах ее  была почти материнская нежность… - Вспомни, когда ты учила психиатрию, - было ли тебе сложно? Ты же учебник, как песню, читала, ничего не зубрила, но помнила все,– тебе было интересно…

 - Да, пожалуй. Только я не хочу быть психиатром. А терапия… хм… "патогенезный" патогенез  хронического панкреатита  тесно связан с патогенезом холецистита… - скукотища…

 - И пат.анатомия тебе нравилась, а другие от нее воют. И "глаза" - хотя считается одним из самых сложных…

 - Ну, "глаза"! Там же такой профессор! Он… Вдохновлял. К нему стыдно было прийти, чего-то не зная; он влюблен в офтальмологию,  как в поэзию.

 - Меня он не впечатлил.

 - Он не в твоем вкусе,- засмеялась Анжела,- высокий, худой… старик, конечно, но для меня он прекрасен… А "пат.ан."… хотя и там тоже был приятный дядечка… молодой; ниже меня правда, в очках, серьезный; и… чуточку краснел, когда вызывал меня отвечать, - рассмеялась Анжела. – Да, от преподавателя сильно зависит интерес. Но не только. Мне почему-то правда интересно, как каждый слой клеточек называется, выглядит; что происходит при болезни… Не знаю, почему.

(Много лет спустя, узнав о том, что "краснеющего дядечку" осудили за взяточничество, одна лишь Анжела, не боясь ничего, писала в газеты и интернет,что она готова поручиться за него, что это фальшивое обвинение...  Она и не вспомнила бы о нем, если б не это. Но тут... Слишком хорошо она знала такой тип людей, этот преподаватель не мог быть нечестным; слишком много развелось последнее время обвинений хороших врачей и принципиальных преподавателей, которые, как раз могли не поставить зачёт,  несмотря на взятки толстосумов. И как раз таких подставляли все чаще).

 - Видимо, из-за краснеющего дядечки…

 - Не только… На психиатрии вон профессор… сама знаешь… старенький, мелкий и смешной, вообще без всякого… просто мне нравится предмет… А вот если бы микробиологию вел хоть самый раскрасавец… все равно я ее не понимала, хоть об стенку головой.

 - И все равно все мы будем просто терапевтами… Вначале, по крайней мере.

 - Парни,– те в хирургию в основном.

 - Да. Я про нас.


      В субботу Анжела не пошла на дискотеку с Ольгой, потому что обнаружила записку на вахте: "Жду в 19 часов у мотеля "Приозерный". В  21. 00  я должен быть в клубе. К.". Анжела побежала вверх по лестнице, сжимая записку в руке. Увидев на кухне  Ингу,– та стояла возле газовой плиты, перемешивая на сковородке жареный лук с тушенкой,- она ураганом влетела туда. По ее  сияющим глазам и одновременно закушенной губе Инга поняла, что проявился Новаковский.

 - Ну вот что мне делать, скажи?!– с отчаянием и злостью прошептала  Анжела, дав прочесть записку Инге. – Ну как это?! Я для него девочка по вызову?!

    Инга приложила палец к губам, метнув выразительный взгляд на студентку, моющую в общей раковине гору посуды, видимо, с какого-то праздника. Вода шумела, однако девица как-то сразу напряглась и выставила ухо в их сторону…

 - Тише… - одними губами. – Не злись. Ведь все равно ты поедешь, куда ты денешься. Такси он оплатит…

 - Мог бы сам заехать.

 - Значит, не мог… Времени нет…

 - Или не захотел…  Конспирируется.

 - Или. Ну и что это меняет сейчас? …Может, тебе с ним в клуб съездить все-таки? Станешь ближе. Ему хочется, чтоб ты видела, как все его обожают, чтоб восхитилась…

 - А то я им мало восхищалась! Тошнит уже от этого восхищения всеобщего…

 - Поедешь ведь? Не кипятись… Иди собирайся потихоньку лучше. Давай, давай... А то ко  мне тоже гость собирался прийти, - буднично обронила последнюю фразу Инга.

 - Кто? И чего молчала?

 - А чего заранее… Придет,– тогда расскажу.

 - Интересно… А если б меня Костя не позвал сегодня…

 - Тогда ты все равно умчалась бы на дискотеку,- усмехнулась Инга. – В крайнем случае мы с ним прогулялись бы… Да ничего особенного; просто давай позже, ладно?  Еще ведь не пришел…

 - А я теперь буду думать… Ну ладно. Есть лишний повод оправдать себя…

      Анжела собралась быстро, – в душ она уже сходила с утра,  волосы почти высохли. На улице было относительно тепло; с учетом такси можно было даже не надевать куртку. Но все же она  накинула легкую бежевую ветровку с поясом на простое и элегантное черное платье, мягко облегающее фигуру, и, сама не замечая играющей на губах торжествующей улыбки (ведь все же она идет к Косте,  который… для всех недоступная "звезда"), вышла из общежития, рассеянно здороваясь со встреченными знакомыми;  прошла несколько метров до привокзальной телефонной будки, вызвала такси;  и принялась разглядывать журналы в киосках, не обращая внимания на чьи-то восхищенные взгляды.


      Вернулась она поздним вечером, потухшая и поникшая.

 - Прости меня, солнышко, я знаю, что предал тебя, - проникновенно глядя на нее своими прекрасными, черными, вроде бы искренне огорченными  глазами, сказал Костя. – Пойми меня… Такая удача случается редко, я не мог отказаться от предложения самого Б.!  Теперь он наш продюсер. Он заключил контракт  о гастролях на все лето. Будет Москва, Сочи… До осени. Я сам не мог предположить такого…

      Анжела принимала удар молча, постепенно, слово за словом, будто подставляя свое тело  ударам бича. Ей не приходила даже мысль о  том, чтобы начать уговаривать, упрекать, даже заплакать… Она просто смотрела на него, подняв подбородок и даже улыбаясь… еще не осознав всего. С каждым  произнесенным нежно-жестоким словом она лишь сильнее выпрямляла плечи… Она не могла бороться за любовь… Само словосочетание "борьба за любовь" было ей непонятно. Бороться можно за победу, за урожай… а чувство или есть, или  нет. Все, что оставалось ей,– это суметь не показать ему, насколько  ей больно. Раз он может так сделать… Значит,  нужно, чтоб он этого не знал. 

      Она решилась поехать с ним в ненавистный клуб; раз уж это была, скорее всего, последняя встреча; она все равно не замечала там сейчас никого, кроме Кости;  кто там был с какого цвета волосами, обкуренные ли, косо ли на нее смотрели, – она их не видела… Не слышала даже сочувственных слов гитариста Володи, и пытавшегося ее развеселить Николая.  Они были где-то за границей сознания.  Энжи выпила бренди в баре… Она вышла на сцену к Косте, и, на удивление, ее нежный, не чересчур высокий голос звучал в его песнях совсем даже неплохо, усиленный впервые взятым в руки микрофоном.  Костины песни она знала наизусть, и голоса их подходили друг к другу…

 - Ты была в ударе, просто супер!, - искренне восхищался Николай,  впервые увидев (и услышав)ее еще и с такой стороны, когда она, допив очередную рюмку, уже рыдала на его груди... (хорошо, что Костя был занят  с поклонниками, – общался, пел, пил). Краешком сознания она слышала  Колькины уговоры, что  «он не женат, и может… ну его нафиг, этого Новаковского; что он-то будет любить ее одну»…

    Когда  Анжела перестала, наконец, плакать, она пошла привести себя в относительный порядок в дамской комнате (благо, ей это было не так сложно, как многим другим,- глаза и нос почти не краснели, чуть–чуть пудры и теней  делали и вовсе нормальное лицо). Колька вызвал для нее такси; а когда она прощалась с Новаковским, тактично отошел в сторонку…

 - Привет,- тихо произнесла Энжи, входя в свою комнату.

 - Что случилось?

 - Все… Он уезжает на гастроли до осени… У тебя-то как, скажи?  Приходил твой новый?

 - Приходил… Все хорошо, но это не всерьез…

 - Все же,– кто он? – слабо улыбнулась Энжи.

 - Одногруппник мой, Антон, помнишь? Ты его видела однажды…

 - Мельком, да… Симпатичный. А почему не всерьез?

 - Не знаю,- пожала плечами Инга,- так чувствуется…

 - Ты то к нему… как?  Не говорила ведь до сих пор ничего.

 - Не было ничего, вот и не говорила. Раньше он с Наташкой дружил, тоже несерьезно. Развлекается просто.

 - А ты?

 - Я, видимо, тоже… Давай лучше про Новаковского… Хотя… Не про него, с ним все ясно. О тебе. Как ты?

 - Я была в клубе… Кажется, меня Николай замуж звал, - вспомнила Анжела.

 - Ничего себе… Молчал, смотрел, терпел…

 - А я не замечала… Да какая разница… Как бы это было, если он, – музыкант Новаковского?

 - Да уж… Как же дальше то?– задумалась Инга.

 - Дальше… Как и было. Без Новаковского. – Голос Анжелы был лишен всякой интонации. – Буду учиться. Скоро экзамены,  выпускной… Самое паршивое,- пережить выпускной,- сказала она, задумавшись.– Все будут гулять, веселиться, и вести себя так,  словно никакого Новаковского не существовало… Может, к тому времени и я смогу… радоваться чему-то без него?

 - Вряд ли… Не так быстро…


      На следующей неделе Анжела была приглашена на тесную дружескую вечеринку  к бывшей выпускнице факультета Марине,  ныне работающей в пульмонологическом отделении Республиканской.
Помимо них, там присутствовали: хирург Валерий, сын декана  факультета; его,– практически,– жена Елена; и еще двое весьма неинтересных для Анжелы людей, призванных в качестве кавалеров, - это были друзья, бывшие одногруппники Валерия; хирург и анестезиолог городской больницы. Молодые, но уже начавшие лысеть, увлеченные лишь самими собою. Девушки их интересовали лишь как возможные будущие жены: послушные, скучные, не имеющие собственных мыслей да и яркой внешности; слушающие с открытым ртом потенциальных светил науки…  Поскольку Анжела была абсолютной противоположностью этому идеалу, то совершенно их не привлекала. И слава тебе, господи… Она созвонилась с Мариной и подбила ее устроить вечеринку не за этим. А вот пообщаться с Леной, поговорить насчет места прохождения интернатуры,- удалось.

     Выждав еще недельку,  Анжела направилась в деканат. Сейчас ее все же несколько смущала ситуация. Это было не за Борьку просить… Но… "Хуже не будет", - говорила она себе, поднимаясь по гладким каменным ступенькам университетской лестницы,  направляясь к самому главному кабинету.  Здесь всегда, даже в жаркие дни, было прохладно: длинный просторный коридор; стены,  выкрашенные темно-зеленой  краской…

     Постучавшись, Анжела  вошла в приемную; поздоровалась с приветливой пожилой рыжеволосой секретаршей.

 - А… Юрий Иванович есть?– спросила несмело.

 - Есть, есть, проходите…

     Веселый, слегка пузатый декан, внешне добродушный и напоминающий Жванецкого, на самом деле был совсем не таким простым, как казался; за шесть лет учебы Энжи успела это узнать.  Его реакция могла быть непредсказуемой. Пока что он глядел на нее с хитроватой усмешкой.

 - Здравствуйте, Юрий Иванович. Я хотела спросить насчет прохождения интернатуры. Я - Анжела Вертинина…

 - Слушаю вас, Анжела. И где бы вы желали ее проходить? – голос был вкрадчивый, насмешливый.  ("Ох, как выдаст мне сейчас все, что думает о таких, как я!", - внутренне  паниковала Анжела.- "Ему Лена-то никто, станет ли он слушать ее просьбы о каких-то там подружках").

 - Я бы очень хотела… если можно… пройти интернатуру в Н-ске. Здесь все-таки больше возможностей получить хорошую разностороннюю практику; больше специалистов...

 - Какую больницу предпочитаете?– спокойно перебил ее декан.

 - Республиканскую… если можно, конечно; но в принципе,– любую… - не помня себя от восторга, ошалев от собственной наглости и такого поворота событий (как все просто-то оказывается, если ты мало-мальски  знаком с кем-то из родных декана!), пролепетала Анжела.

     Насладившись произведенным эффектом, декан громко провозгласил секретарю:

 - Татьяна Андреевна! Запишите, пожалуйста, Анжелу Вертинину  с… какой вы группы?

 - С пятнадцатой,- подсказала Анжела.

 - …с пятнадцатой группы лечебного отделения  на прохождение интернатуры в Республиканской больнице города Н…





http://www.proza.ru/2017/03/10/198


Рецензии
Студенческие годы: учёба в медицинском вузе, в сравнении с другими учебными заведениями, тяжёлая ноша. Любовные отношения - обязательный спутник студенческой жизни и не всегда взаимно-счастливые, сильно осложняют нелёгкий учебный процесс.
К распределению лучше быть замужем, государство ничего хорошего молодому специалисту никогда не предлагает.

Натали Гор   17.09.2019 07:48     Заявить о нарушении
Спасибо, Натали! Кстати, нам какой-то профессор говорил:студентка должна выйти замуж, пока учится, потом будет гораздо труднее

Алиса Тишинова   19.09.2019 21:08   Заявить о нарушении
Правильно говорил. Мои однокурсницы, после окончания
университета, распределились в сёла, три года просидели
там, вернулись в Одессу, 25 -26 лет, многие ребята в этом
возрасте и старше уже женаты.
Выбор не велик, многие не устроили свою личную жизнь.

Натали Гор   19.09.2019 21:16   Заявить о нарушении
И у нас большей частью так.особенно в городах, где "город невест". Только теперь думаешь - А не лучше ли было как раз не выходить, а делать карьеру. ..трудно сказать

Алиса Тишинова   19.09.2019 22:46   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.