Мертвый город. Глава 5. Мертвый город

Огромный бородатый мужик в рваной тельняшке словно вырос из-под земли. Он возвышался над ними, как огромная непокорная скала. Он энергичным взмахом вскинул ружье, так, что равнодушное черное дуло уставилось прямо на них. Ствол оружия лихорадочно перемещался в его руках, то оживая, то снова засыпая, неся в себе угрозу и разрушение. Обладатель ружья был похож на фотографа, который старательно искал нужный ракурс и никак не мог найти. Он смотрел на Марка. Молча. Не сводя с него глаз. Марк стоял неподвижно, его лицо казалось высеченным из камня. Только крупные капли пота усеяли лоб, как прозрачные оспины. Глаза незнакомца потеплели, рот раздвинулся в жуткой улыбке.
 - Я нашел тебя! - в его словах была и радость, и облегчение. Как будто он встретил старого друга, с которым не виделся тысячу лет.
Марк молчал. Кусал обескровленные губы и избегал взгляда этих бычьих глаз, налитых отравленной яростью кровью.
 - Пожалуйста... - Марк выдавил из себя это слово и оно закружилось в воздухе, как маленький бесцветный мотылек.
 - Молчать, сука! - оглушительно заорал человек с ружьем. - Я убью тебя! Голыми руками убью, ты понял?! Ублюдок! Мразь! - его лицо исказилось от ненависти, он превратился в опасного дикого зверя, у которого была только одна цель: уничтожить все живое вокруг.
  Саша лихорадочно подыскивал нужные слова, чтобы отвлечь его, сделать слепой и размытой грязно-белую мишень по имени Марк. Только бы он не выстрелил. Только бы...
 - Подожди! - он медленно поднял руки, слегка опустил голову, показывая свою покорность. - Успокойся. Пожалуйста, успокойся! Все можно решить!
 - Ничего уже не решить! Ничего!  - он затрясся всем телом, лицо его сморщилось в застарелом страдании, глаза превратились в узкие щелки, наполненные мутной просоленной влагой. И добавил, увязая в топком болоте отчаяния: «Он убил мою дочь».
 - Я не убивал, - тихой скороговоркой произнес Марк.
 - Заткнись! - заревел он и сделал шаг навстречу. Этот шаг неумолимо приближал их к беде.
  Саша готовился к прыжку. Он понимал, что если просто стоять и ждать, обезумевший человек в конце-концов наберется смелости и выстрелит. Его руки не дрожали, он держал оружие твердо и уверенно. Он был почти готов.
  - Что он тебе сделал? - спросил Саша, не сводя глаз с его массивного пальца, тяжелым камнем лежащего на курке.
 - Он убил... Убил... - его голос стал глубже, насыщеннее, он словно заново осознал значение этих слов и теперь желал целиком отдаться своему горю. Покориться ему.
  В следующее мгновение его лицо изменилось. Оно стало жалким, потерянным, постепенно угасающим, как свечной огарок.
 - Слушай, мужик, иди своей дорогой, а? - он с надеждой посмотрел на Сашу. Саша молчал. - Отдай мне его. Я должен его уничтожить. Понимаешь, должен! Я не смогу жить, пока он здесь, жрет, пьет, как будто ничего не случилось. Как будто он не виноват...
  Боль схватила его крепко, вцепилась пальцами в его беззащитное горло. Он пошатнулся, но устоял на ногах. Его лицо стало бледным, покрылось испариной.
  Вдруг он закашлялся тяжело и надсадно. Упал на колени. Ружье выпало из его рук и утонуло в острой зеленой траве. Саша бросился к нему, отшвырнул оружие в сторону. Бородач лежал на спине, как беспомощный перевернутый жук, его руки вцепились в застиранные полосы тельняшки — туда, где рваными толчками билось его сердце. Он хватал ртом воздух, хрипел, дергал ногами, словно хотел убежать. Вся ярость испарилась из его исполинского тела, словно внутри него выключили свет.
 - Помоги ему! Что ты стоишь?! - заорал Саша на неподвижно застывшего Марка.Тот не двигался с места.
 - Помоги ему! - повторил он в отчаянии.
  Но было уже поздно. Человек замер и перестал дышать.
  Марк подошел ближе. Коснулся неподвижного тела носком ботинка. Наклонился к нему, потрогал пульс на его мощной шее, все еще налитой остывающей кровью.
  Отрицательно помотал головой, тщательно отмеряя нужную дозу сожаления.
  Саша бессильно опустился на колени рядом с безжизненным телом. Он чувствовал себя опустошенным, беспомощным, ничтожным. Как же быстро приходит смерть...
  В его густой бороде запуталась маленькая травинка. Саша хотел убрать ее, чтобы человек достойно выглядел после смерти. Потом передумал. Это всего лишь травинка...
  Он провел рукой по своему лицу, словно пытаясь стереть с него пережитое напряжение. Натолкнулся на грубый выступ вживленного в него шрама, отдернул руку.
  Трепетно потянулся к ружью, одиноко лежащему неподалеку. Нащупал пальцами гладкую прохладу ствола, невольно залюбовался плавными, совершенными линиями. Он поднял взгляд на Марка, так и оставшегося сидеть рядом с остывающим телом. Он словно не замечал ничего вокруг. Смотрел на него, не мигая, жадно впитывая в себя блеклые краски чужой смерти. На его лице блуждала легкая улыбка.
 - Слышь, ты, придурок? Тебе смешно? Весело тебе?
 - Прости. Это...нервное, - к нему вернулась его неуверенность, он снова стал маленьким испуганным человечком.
 - Человек умирал на твоих глазах! А ты и не дернулся ему помочь!  Доктор, мать твою! - Саша злился на Марка, но где-то глубоко внутри понимал, что это просто стечение обстоятельств. Несчастный случай. Их вмешательство вряд ли могло что-то изменить.
 - Я бы не смог. Все слишком быстро произошло, - оправдывался Марк.
 - Почему он сказал, что ты убил его дочь? - резко спросил Саша. Он пристально вглядывался  его лицо, стараясь уловить в нем любые оттенки фальши.
 - Я никого не убивал. Я никогда не видел этого человека, - пустым, механическим голосом ответил Марк. На его лице теплым воском застыло спокойствие.
  Саша махнул рукой и поднялся на ноги, опираясь на мощный ствол обретенного им оружия.
 - Пошли. Полицию надо вызвать. Пусть разгребают это дерьмо.
  Они покинули полуразрушенный больничный двор. Выход на улицу обрамляла изящно изогнутая арка. Она возвышалась над ними, она была загадочна и торжественна. Ее плавные линии манили в себя. Она была словно портал между мирами.
  Саша прошел через арку и оказался на улице города. И остолбенел.
  Вросшие друг в друга, неподвижные машины зияли разбитыми стеклами. Черные окна домов, как слепые глаза, смотрели на него без тени смущения. Пустая детская коляска лежала на боку, словно раненый зверь. Фонари - бесполезные, давно потухшие факелы, беспорядочно торчали из-под земли. Перевернутый мусорный бак исторгал из себя склизкий догнивающий мусор. Всюду валялись проржавевшие железные балки, куски черепицы, кирпичи, обломанные, будто надкусанные голодным неведомым зверем.  Перекошенный остов автобусной остановки был сплошь исписан мрачной графической чернотой. Когда-то ровный асфальт вызывающе вспенился, будто из-под земли безуспешно пыталось выбраться огромное страшное существо. Изрубленные, искалеченные деревья тянули к небу кривые обветренные корни.
  На него смотрел пустой, безлюдный, разрушенный город. Мертвый город.


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.