Жизнь без обратного билета. Часть 2

-Ну привет, дружище! - Влад ввалился с объятьями, расстегнутый, с дурацкой бородкой, горящими глазами и обезоруживающей улыбкой.  У него было удивительно бестактное свойство: пройти обутым полдома, а потом вернуться и начать разуваться. Причем вещи нужно было обязательно оставить в разных местах: чем больше он снимал, тем больше потом нужно было искать. Свитер мог оказаться на кресле возле телевизора, куртка оказывалась на кухне, а спустя три-четыре дня можно было случайно найти шарфик или перчатки где-нибудь в гараже, куда он так срочно хотел заглянуть, чтобы лично убедиться, что там не появилось что-то новое.  Но это было уже так привычно, что Герман даже не реагировал: Владу можно если не все, то очень многое.

- Что такое могло произойти? Ты дома среди недели, топишь баню и так неожиданно звонишь прямо с утра, - Влад раздевался прямо на ходу, не изменяя своей привычке.  Не спрашивая разрешения, он уже шел в кабинет и, бросив свитер в кресло напротив, плюхнулся в соседнее.  И ведь занял именно кресло Германа, а не то, которое предназначено для гостей, хотя ведь точно знал, что именно оно - любимое хозяйское.  «Нет, свои манеры он не изменит», -  Герман вздохнул, но ничего не сказал, устроился рядом, убрав свитер на спинку.

- Произошло чудо: я уволился и сегодня первый рабочий день новой недели меня никак не коснулся. Так что мое воскресенье продолжается.

- Ого, есть планы? Рассказывай что придумал, - образ, созданный Германом за много лет, имел магическое свойство вечного расчета, планирования и системы. Ничего случайного и непродуманного быть не могло.

- Это тот случай, когда я ушел раньше, чем есть что-то конкретное. Проект есть, но еще очень сырой.  Да, работы хватает, было бы желание, а его, скорее всего, нет.

- У тебя нет? - Влад рассмеялся. - Не шокируй. Столько лет было, а теперь нет? Заболел что ли? Подожди, ты может влюбился? Нет, можешь не говорить если не хочешь, но если это так, то только скажи, кто она.

- Пойдем, баня готова, потом будешь пытать. Как твоя дочка, растет?
 
-Растет, вся в папу.

-Влад, не надо. Не надо дочке быть всей в папу. Я не могу представить, как она будет разбрасывать свои вещи по всей квартире.

- Ты слишком приземлен. Нужно уметь думать масштабно, она взяла мое умение видеть сущность, уметь концентрироваться и анализировать. Вот, что важно.

-Согласен, совсем неплохо для трех лет, - с серьезными лицами они посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, рассмеялись. - Пойдем, сегодня должен быть хороший пар.

-Пойдем, я и сам хотел к тебе напроситься. Давно уже не парился. Ты веники какие взял?

- Да не помню какие, вроде два разных кинул в таз, выберешь себе сам. Мне, в общем, сегодня без разницы.

Смеясь, поддевая друг друга, поддавая пар и неистово отхаживая себя вениками, распаренные и разомлевшие, они обдались холодной водой и прошли в предбанник.

-Ну как, пойдет? - Герман разливал квас. - Если хочешь у меня есть пара бутылок пива.

-Не, я за рулем, не хочу проблем из-за этих двух глотков.

-Я тоже не хочу. Слушай, Влад, со мной вчера история приключилась. Даже не знаю, как и рассказать, - на самом деле рассказывать совсем и не хотелось, тем более все. Но нужно было на что-то решиться, а страх не давал покоя.

- Да я уже понял, что что-то случилось. Давай,  рассказывай, будем думать, что делать.

-Да делать в общем скорее всего и нечего. Я познакомился с такой очаровательной девушкой. Но у нее похоже есть парень. Кажется, отношения у них не очень, но я не могу понять, кем они приходятся друг другу. В общем, я сбежал.

-О да, опыт сбегать у тебя есть. Если мне не изменяет память, последний раз ты сбегал с полгода назад.  Что было не так?  Не помнишь?  Дай я попробую, она как раз приходила ко мне, спрашивала, что с тобой могло случиться, а потом назвала тебя законченным идеалистом, что было не самым плохим вариантом из того, что она могла сказать.  Кажется, тогда ты не мог представить, как, открыв глаза утром, будешь первой всегда видеть и слышать ее. Я правильно все помню? Нет стоп, «слышать» ты не говорил.

-Так, так. Но ты пойми. Ты женишься, и каждое утро будешь просыпаться рядом с ней.  Я думаю, если я могу представить, что и через двадцать лет буду хотеть бежать варить ей кофе и нести его в постель, чтобы разбудить поцелуем, то она мне нужна. А если нет, зачем мучиться?

- Ага, время идет, а твои концепции так и остались «времен Очакова и покоренья Крыма». С ума сойти - ему сорок, а он планирует видеть ее через двадцать лет! Друг, сжимай сроки, не те времена.  Глядишь, лет на пять и хватило бы запаса.

- Это неважно, вспоминать двадцать лет назад я не хочу, да и ты, я думаю, тоже, -  Герман встал. - Пошли, я замерзать начинаю. - Они прошли в парилку.

- Так что, телефона нет, адреса нет - ничего нет? - Влад испытующе смотрел на Германа, оценивая степень безрассудства друга.

- Телефона нет, но я знаю, где она работает, и подъезд, где живет.
-Ну слава богу,  все не так плохо.  Тогда напомни, сколько тебе лет?  - Влад смотрел, просто издеваясь.

-Какая разница, сколько. Что я ей скажу? «Здравствуй, давай будем дружить, мы ведь живем в такое время, когда между мужчиной и женщиной так не хватает дружеских отношений».  Так, что ли?

- Мы живем в такое время, когда нам очень не хватает мозгов. Если бы ты так не напрягался на работе, из тебя мог бы быть толк,  - Влад был категоричен и даже немного резок. - Ты же привык бороться, с таким трудом отстоял свою разработку, преодолел все, доказал, что можешь быть лучшим. А сейчас? Что, страшно? Ну, тогда сиди и жалей себя. Сколько я тебя помню, с тех пор как ты ушел в тот проект, который забрал у тебя пятнадцать лет жизни, ты еще ни разу не переживал о встрече с девушкой. Но знаешь, я рад - ты становишься человеком. А то начало казаться, что знакомых живым существам эмоций  у тебя нет.

-Пойдем, я уже больше не могу, - Герман вышел первым.  - Давай ужинать. Я заехал в ресторан и взял все готовое. Сейчас вспомнил, что сегодня ни разу нормально не поел.

-Так что, есть мысли, как быть дальше?

-Сначала будем ужинать, - взгляд Германа стал привычно живым и целеустремленным.   - Знаешь, кажется, сама судьба дает мне отличный шанс. Последнее время я работал над программами для линий сборки, упаковки и тому подобного.

- Да, ты рассказывал, - привычка перебивать была просто в крови у Влада, но даже к этому Герман давно привык.  - Кстати, все хотел спросить. Ты же вложился в тот тренажерный зал. Руслан согласился там работать? Как прибыль?

- Прибыль… - Герман улыбнулся, - «да мы молока не видали пока».  И счастье, что наш Руслан такой ранний пенсионер получился. Ему там что-то остается в виде прибавки к пенсии.  А мне скорее моральное удовлетворение от хороших тренажеров, и бесплатно разрешаю себе посещать зал. Но все не так плохо. Вроде как понемногу раскручиваемся.   Модно становится заниматься спортом. Может, еще и не все так плохо. По крайней мере, есть надежда, что все еще заработает.

- Так что ты рассказывал? А то не договорил, - Влад уже доел и по хозяйски включил чайник, открыл шкаф, выбирая, какой чай заварить сегодня.

- Ладно, давай в двух словах. Я ведь уже купил оборудование, несколько станков по обработке металла, нашел предприятие, которое банкротили.  Не новое, но состояние вполне приемлемое. Да еще и остатки материалов забрал. Получилось что-то типа бонуса. И была идея серьезно заняться автоматическими линиями. Там чаще всего все упирается в программу, железо купить куда проще.  Да и для переработки пластмасс есть интересный вариант -  забрать отходы моего бывшего предприятия. Они так и не решили, что с ними делать. А у меня есть просто отличная идея.

 -Так в чем хоть смысл?  - Владу было интересно все, что касалось бизнеса. - Ты потратил уже столько денег, но так и не сказал, что хочешь делать.

- Есть спрос на линии упаковки и переработки. Они несложные, а заказывают их в основном за границей. Цены приличные, а если посмотреть, ничего в них нет особенного. Но буквально две недели назад мои планы подкорректировал президент.
 
- Что, позвонил посреди ночи, как ты мне сегодня, и предложил вскопать ему огород? – Влад смотрел, не скрывая иронии.  - Вот чего тебе не хватало? Да ты в своей конторе столько зарабатывал, сколько не все бизнесмены имеют. И никаких проблем: не надо носиться по налоговым, унижаться перед проверяющими, и еще куча всего тупого и дикого. Герман, я тебя не понимаю, ты уже вложил кучу денег в спортивный зал. Впрочем, нет, я тебя понимаю: тебе всегда не хватало проблем. Был бы ты женат, этих мыслей у тебя не было. А если вдруг они и появились, то было бы кому вправить мозги.

- Мне продолжать или ты еще почитаешь мне лекцию о перспективах долгосрочного планирования потерявшего нить жизни холостяка?

- Давай, а то так я и не понял, что тебе нашептал аж сам президент.
-Он официально объявил, что правительство готово финансировать программу того, кто сможет наладить выпуск отечественного спортивного инвентаря и тренажеров. А это куда проще, чем то, что я планировал изначально. У меня уже есть почти все, что нужно для производства. А самое главное, мне почти никто не нужен на первом этапе.  Может, один толковый слесарь-сборщик, но это не так важно. У меня в зале готовое импортное оборудование, причем из последних, напичканных электроникой.  Срисовываю их устройство, программы и электрическую часть сделать проще всего: там важно только понимать назначение, и все.  Первые образцы я уже даже посчитал. Я могу их производить в три раза дешевле импортных аналогов. И ошибаются те, кто считает, что эта работа для крупных предприятий. У них столько ртов вокруг каждой идеи, что накормить всех можно, лишь задрав цену, как у нас обычно и делают.

- А что, президент тебе лично денег обещал? - Влад смотрел хоть и вдохновенно, но несколько иронично. Все, что касалось государства и его обещаний, он воспринимал весьма болезненно и готов был критиковать все сказанное на правительственном уровне автоматически, даже не вникая в смысл сказанного. Отдадим ему должное: так приучила действительность и назвать его опрометчивым будет не совсем верно. Уж слишком пафосно выглядела картина обещаний и совсем удручающе  - исполнений.  - Ну и куда ты собираешься ехать за деньгами?  Ведь придется к нему и отправиться,  – Влад сам же и ответил на свой вопрос. - Только вот поспеши, а то поделят быстро, сам знаешь, как бюджет пилят. Впрочем, - Влад сделал вид, что задумался, - нет, ты не знаешь, ты в свои сорок еще в облаках.  Столько лет просидел в своих разработках, технологиях и производстве, что от жизни ты далек. Увы, Герман, мир другой - быть умным условие давно уже недостаточное для успеха. Ты хоть понимаешь, сколько тебе еще нужно вложить?

- Я потратил уже куда больше. Но Влад,  у меня еще остались накопления. Не так уж и мало. Я всю жизнь жил один, напоминая себе раба, который не может выйти из  клетки. Я так больше не могу. За моим окном проходила жизнь, а я даже на море был последний и единственный раз студентом. Всякий раз что-то мешало отдохнуть или просто покутить. Но я хочу изменить все, и первые шаги я уже сделал.

- Ну и? Покутить удалось? Давай, давай, удиви меня, расскажи, как ты гульнул. Прямо золотая молодежь. Станок купил, а ведь мог на море съездить. Но нет, ты и здесь будешь прагматиком. И покутить ты сможешь… - Влад задумался, но так и не нашел слов.

- Ладно, прав. Не покутил. Но я хотел, вот честное слово хотел. Просто не успел.

- Тогда могу пожелать удачи, но все же ты слишком оптимистичен. Так что, поедешь продвигать идеи в столицу?

- Да, нужно начинать оттуда. Завтра к вечеру планировал  выдвигаться. Заеду в министерство. Попробую что-нибудь узнать, нужно попасть в число участников тендера. А там посмотрим.

-Ну а что ты решил с той девушкой? Как всегда, пройдет время и забудешь? - уже собираясь выходить, Влад все же не удержался от вопроса.

- Завтра будет утро, и я все решу. Мне уже не шестнадцать, да и она уже насмотрелась на принцев.   Сейчас есть только эмоции. Завтра будет еще и разум, вот с ним я и буду разговаривать. И не смотри на меня, как на сумасшедшего, я и сам все знаю.

Засыпал Герман вновь очень долго. Не было привычного чувства волнения из-за завтрашнего дня. Словно его и не было, этого завтра. Вдруг стало страшно:  что он сделал? Зачем? Зачем ломать такое привычное состояние, которое всех устраивало, такое размеренное, такое надежное, такое простое? Оно вдруг сменилось полной неизвестностью. Были только планы, идеи, но они ведь еще так далеки, а наступающее завтра несло только неопределенность.

Но утро на удивление было обнадеживающим. Случилось почти невозможное: он спал без снов, не просыпался, и, судя по яркому солнечному свету, времени было уже более чем прилично. Стало в какой-то момент стыдно за такую ленивую и праздную жизнь.  Что может быть лучше? Не спеша пить кофе, просматривая новости одновременно и в телевизоре, и в еще непрочитанных газетах, брошенных вчера. Но мысли вновь и вновь возвращались к Полине. Как хотелось знать, что было в том прощальном взгляде: сожаление, усталость, просто тактичность или все же что-то, что дает надежду и заставляет вновь и вновь вспоминать минуты, проведенные вместе?  Герман прошел по дому: было бы не плохо заняться уборкой. Он делал все сам.  Быстро, но с максимально возможной мужской аккуратностью.  Следить за собой, за порядком уже плотно вошло в привычку и не обременяло - все было расписано почти по минутам. Не то чтобы он так стремился к этому, просто это был единственный вариант не превратиться в обывателя с горой немытой посуды и толстым слоем пыли. Так хотелось узнать, чем же сейчас занимается Полина. Впрочем, скорее всего это не так и сложно.  Судя по времени, она в школе, ведет урок или проверяет чьи-то тетради.  «Сейчас выхожу на сайт и играю случайную партию в шахматы. Выигрываю – значит, я должен ее найти, нет – забываю и принимаюсь за дела», -  Герман поудобнее устроился в кресле возле компьютера и нажал случайный поиск соперника. Ему говорили, что он  хорошо играет в шахматы. Но иначе как простое увлечение он эту игру не рассматривал.  Раньше участвовал в турнирах и даже успел поиграть в высшей лиге города, но дальше дело не пошло - работа вышла на первый план и захватила его целиком.  Однако отказаться от увлечения он не смог и периодически играл, даже попал в команду и выиграл несколько серьезных, по сайтовским меркам, турниров.  Сейчас ему достался соперник с высоким рейтингом, почти не оставляющий шанс на победу. До двадцатого хода позиция была еще равной, но уже начал сказываться цейтнот. Меньше всего хотелось проиграть по времени, пришлось спешить. Через восемь ходов стало понятно, что нужно сдаваться. «Получается, я не увижу ее больше», - Герман откинулся в кресле. Стало безумно обидно за так глупо загаданное желание.  День не нес ничего из ряда вон выходящего и время, когда телефон не умолкал от проблем, стало вдруг таким хорошим, что даже не верилось, в необычность ситуации. Лучший способ борьбы с сомненьями – полностью погрузиться в работу. Домашние хлопоты увлекли и поглотили полностью. Но как бы ни было, к вечеру мысли вновь вернулись к планам ближайшего времени.  «Я должен ехать.  Смысла сидеть и чего-то ждать нет. Завтра я должен быть в министерстве.  Нужно начинать что-то делать.  Жалеть себя и обвинять в своем бездействии судьбу по меньшей мере глупо», - времени на сборы ушло не много.  «Дорогу осилит идущий»,   -  с этими словами, сказанными Конфуцием много веков назад, Герман вышел из дома и сумерки, уже опустившиеся на землю, приняли еще одного путника, сорвавшегося в дальнюю дорогу. Решение было принято, и вдруг сразу стало легче. Герман улыбнулся сам себе, радуясь возможности сбежать от томительного ожидания неизвестно чего. Определенно, смысл ближайшего дня был ему понятен и даже нравился. Дорога снова понеслась навстречу, зябкая, опускающаяся ночь заполнила пеленой мелкого дождя все вокруг.  «Не слишком ли много спонтанности для двух дней?» - вопрос был риторический, но удивительно развеселил Германа.  Нужно было все же вернуться на землю и найти хотя бы жилье на сегодня. В столицу получится добраться около одиннадцати ночи, и мотаться в поисках гостиницы желания не было. Нет, все же интернет - великая сила, хотя порой крадет безумно много нужного времени, увлекая в манящую бездну разоблачений и еще чего-то, часто совершенно бесполезного.  Уже через пятнадцать минут он забронировал номер, что окончательно успокоило, и остались только эта дорога и он, уезжающий в неизвестность. Завтра…  С нетерпением Герман ждал завтрашний день. Что он принесет? Состояние было слишком непривычным и потому волнительным. Нет, дух авантюризма был совсем не его стихией. И все же это безрассудство начинало нравиться. Если уж решил изменить жизнь  - будь последовательным, меняй все, а время само ответит на все вопросы.

Утро выдалось хоть и не солнечным, но очень приятным. Осень в этом году баловала.  А может… Герман вдруг подумал, что раньше  он просто не обращал на это внимание.  Сколько раз, глядя в окно рабочего кабинета, ему хотелось убежать.  Пройти по парку, посидеть в кафе, как хотелось оказаться среди тех, кто имеет такое простое счастье: никуда не спешить, наслаждаться покоем и совершенно ничего не планировать .  Герман собирался неторопливо, аккуратно бреясь, старательно укладывая волосы и разутюживая мельчайшие складки на брюках. Очень много надежд возлагалось на сегодняшний день, и нужно было произвести впечатление.  Он не знал, ни к кому идти, ни как выглядит процедура, но ведь по телефону решить этот вопрос все равно невозможно. А значит, он пойдет по кабинетам и непременно разберется со всеми вопросами. Умение говорить обоснованно, убежденно, заражая своим энтузиазмом и энергией, было у него всегда. Столько проектов прошло через его руки, столько раз он решал интересные и перспективные задачи, но они несли прибыль не ему, и последние штрихи, такие простые, но самые заметные, доставались другим. А сейчас только он был и вдохновителем, и исполнителем. С этими мыслями Герман подъехал к министерству спорта. Правда, сложно это назвать «подъехал», скорее подошел. Припарковаться получилось минутах в пяти ходьбы, что в условиях большого города было почти рядом.  Уже на ступеньках появилось волнение, но пути назад уже не было и Герман решительно прошел внутрь здания:

- Вы записаны?  - милиционер на входе был обыденно вежлив.

- Нет, мне нужно в службу управления инвестициями.

- К кому конкретно вы идете?

- Я не знаю фамилий всех работающих. Вы же не пустите меня сейчас к министру. Запишите, к кому очередь поменьше, - Герман был абсолютно спокоен.  Охранник набрал номер внутренней связи. Смысл разговора за стеклом его поста разобрать было почти невозможно.

- Паспорт, пожалуйста, - запись  в журнал регистрации заняла несколько минут, - 209 кабинет. По лестнице и направо.

- Спасибо, - вид тружеников министерства мог бы даже вызывать уважение. Они с такими серьезными лицами переходили из кабинета в кабинет, подчеркнуто строгие, с папками, не отрываясь от телефонов, решая на ходу все вопросы. Наверное, у них очень сложная работа. Герману даже стало немного смешно. Он прошел к указанному в пропуске кабинету и уверенно открыл дверь.  За столами, стоящими напротив друг друга, словно сквозь мониторы смотрели друг на друга молодой парень и женщина, лет сорока, даже не обернувшиеся при появлении Германа.

- Здравствуйте, я по вопросу производства спортивного инвентаря,  – пришлось застыть у двери:  кому из них двоих адресовать вопрос, было не понятно.

 - У нас такого вопроса нет, - молчание, не отрываясь от монитора, нарушил парень.

- А у кого он есть? – хотелось дождаться приглашения присесть, но его не было, словно хозяева кабинета подчеркивали ненужность разговора.

- Да ни у кого его нет, -  он, наконец обернулся.  - Вас кто сюда направил?

- Президент две недели назад прямо так и сказал: «Герман, берешь свои чертежи, бизнес план и идешь в министерство, там тебе скажут, к кому обратиться». Вот я здесь. Так к кому мне? Но если что-то не так, я потом переспрошу у него. Может, требуется другой подход? Вы говорите, я готов искать решения во всех плоскостях.

Женщина оторвалась от экрана монитора и удивленно перевела взгляд.  Парень, похоже, растерялся.

- Присядьте, я сейчас попробую узнать.  Вы говорите, тендер по закупке инвентаря?  - только сейчас Герман понял, что его вопросы если и слышали, то, не вникая в суть.
 
- Жанна Михайловна, - парень скорее даже жалобно посмотрел на свою соседку, - а кто у нас этим вопросом может заниматься?

- Я слышала разговор по этой теме, но лучше все же вам пройти к начальнику управления.  Это дальше по этажу, 215 кабинет.  Вам будет нужен Михаил Илларионович.

Уже выходя, Герман заметил, как дама взяла трубку телефона и начала набирать номер. «Отлично, как минимум  меня примут»,  -  мысли неслись быстро и, удивляясь собственной наглости, Герман уверенно зашел в кабинет.  Впрочем, как и ожидалось, встретила его секретарша, молодая симпатичная  блондинка - типичный представитель семейства печатающих и перебирающих корреспонденцию в перерывах между приготовлением кофе и улыбками ожидающим приема.  Секретарша стала непременным атрибутом хоть сколько-нибудь значимого начальника.  Не всегда понятна  их необходимость, чаще их роль столь не велика, что объяснить высокомерность бывает очень сложно. Похоже, о его приходе были осведомлены, по крайней мере встречен он был улыбкой для посетителя, вызывающего скорее неопределенность и представляющего случай, когда лучше не выражать отношение открыто, оставляя пути выбора линии поведения.

 - Пройдите, вас ждут,  - она рукой провела в сторону двери.

Уже то, что его ждут, напоминало сбой программы. В простоту решений верилось с очень большим трудом, но надежда на благоприятный результат была.  Кабинет производил впечатление: хорошая мебель, дверь в комнату отдыха - все было на приличном уровне. Но удивить чем-то хозяина было вряд ли возможно, вид его был самоуверенным и спокойным. Да уж, этот явно был знаком с правилами получения положительных решений.   Стратегия бессмертного Остапа Бендера заканчивалась на пути между дверью и креслом хозяина кабинета.

- Присаживайтесь, - движение руки было небрежным и лишь настороженный взгляд выдавал напряженность: страх что-то упустить еще оставался. Но он не встал, не подал руки, и, казалось, застыл в ожидании, не спеша ни проявлять гостеприимство, ни показывать отстраненность. Но и Герман не испытывал ни малейшей робости, спокойно приняв предложение присесть и поздоровался сдержанно, без лишних эмоций и фамильярных улыбок.

-  Напомните мне, кто вас рекомендовал, - Михаил Илларионович начал первым, не допуская слишком большой паузы.

- Никто, - Герман решил не ввязываться в незнакомые правила игры. - Но разве это что-то меняет? Права не могут определяться степенью  покровителей.

 По лицу чиновника скользнуло что-то вроде подобия улыбки, но почти незаметно, и оно вновь приобрело каменно-пренебрежительный оттенок.

- Раз уж вы оказались здесь, то давайте коротко - скоро совещание и времени практически нет.

- Меня интересует вопрос разработки спортивного инвентаря, проще говоря, тренажеров для комплектации спортивных залов. Где и как  можно  получить информацию по закупкам? У меня готово предложение.  Ваше ведомство ведет эти проекты, и я хочу принять участие в конкурсе.  - Герман достал папку с бизнес-планом, чертежами и фотографиями тренажеров. Но спешить открывать не стал, и в кабинете повисла пауза. Вряд ли вопрос вызвал сложность, скорее все же вызывала сомнения личность посетителя. Держится уверенно, голос ровный.  А может, все же не так прост, как кажется? Чиновничий инстинкт не имеет права на ошибку.

- В настоящий момент я не могу ничего вам ответить, - сложилось впечатление, что с Германом начал разговаривать второй подбородок, верхняя часть лица так и осталась без эмоций. - Программы финансирования утверждены,  бюджет фиксирован, всю информацию по проводимым тендерам смотрите в соответствующих  изданиях. 

- Вас это предложение не интересует принципиально или все же есть другие мотивы отказа? - Герман не спешил вставать, хотя понимал, шансов получить хоть сколько-нибудь интересную информацию не было.

- Я вас не задерживаю. Следите за публикациями. Наша организация открыта, все предложения принимаются и рассматриваются, - разговор был окончен.
Уходить вот так, глупо и раздраженно, не хотелось вообще. Но и противопоставить было совершенно нечего. Можно было успокоить себя словами, что все еще впереди. Но что впереди - было абсолютно не понятно. Да и кто еще мог быть в теме по этим вопросам?  Не к президенту же идти, в конце концов? Уж там точно никто и к лестнице не подпустит.

- Но ведь президент озвучил этот вопрос, акцентировал внимание на оборудовании собственного производства, есть же конкретные указания, - Герман решил не сдаваться. Другой шанс будет не известно когда, и нужно было расставлять все точки сейчас.

 - У меня нет ни предписаний, ни дополнительно выделенных средств.  Если вам кто-то что-то обещал, туда и нужно идти. Что вы делаете в моем кабинете - мне совершенно не понятно. Вам нужны дополнительные стимулы, чтобы покинуть это здание?

Вопрос звучал уже скорее угрозой и делать здесь, в общем, было уже действительно нечего. Признавать полную капитуляцию было досадно, но ведь изначально рассчитывать на что-то неожиданно успешное было глупо.

- Этот разговор не стоит считать оконченным. Мы еще вернемся к нему, и, надеюсь, там обстановка будет иной, - Герман, не прощаясь, направился к выходу. Так не хотелось выжимать из себя натужное «до свидания», словно выклянчивая еще одно свидание.

- Не думаю,- все же хозяин привык оставлять себе последнее слово, да и произнес скорее автоматически, уже  позабыв о посетителе. Его ждали дела куда приятнее и перспективнее.

Нет человека, который не был бы знаком с чувствами, которые испытывал Герман, покидая здание. Сколько раз вы были так же смяты наглостью и неприкрытым пренебрежением, сколько раз так хотелось высказать все накопившееся, как хотелось выйти с высоко поднятой головой и пониманием, что ты не побежден, не сломлен. И как потом мучительно находим нужные слова, но бросали их уже в пустоту или иногда рассказывали все это кому-то из близких или друзей, словно они были на самом деле. И вы уже обнажили все свои  чувства и выплеснули ненависть и обиды, но ведь чувство поражения не смоешь  потоком воды в душе. И даже проснувшись завтра, вы все равно оставались с этим  опустошенным взглядом и горечью бессилия. Герман не испытывал потребности изливать душу. Пусть порой и было, как сейчас, нестерпимо стыдно за неспособность достойно бороться. Но ведь поражение в битве совсем не говорит о проигранной войне. Сколько безнадежных позиций в шахматных партиях удалось спасти, когда соперник уже видел себя победителем.  Бороться нужно до конца, до тех пор, пока матовая сеть не станет совершенно неизбежной.  Да и собственно говоря,  что произошло, на что рассчитывал?  Можно ли вообще расценивать как поражение то, что заведомо было неподготовленным, спонтанным и таким наивным. Не стоит рассчитывать на простые успехи, они больше напоминают выигрыш в лотерею, доставаясь чаще неудачникам или баловням судьбы. И где между ними грань, не всегда сразу и скажешь.
 
У машины Герман словно очнулся. Столь глубоко уходя в себя, он часто терял связь с окружающим миром. Когда цель озаряла и верное продолжение было где-то рядом, он с головой уходил в поставленную задачу, не замечая никого вокруг и не обращая внимание ни на что. Нужно было что-то решать и куда-то ехать. Гостиница была оплачена до завтра, стрелка часов приближалась к полудню и, уже открыв дверь машины, Герман заметил вывеску кафе. Просто нужно остановить себя, не мчаться в непонятном направлении - движение без цели было не в его характере. Но и плана на сегодня не было вообще. «У меня даже не пять минут свободного времени, спешить смысла нет, да и нужно решать что делать дальше»,- с этими мыслями он прошел в зал и присел на свободный столик у окна. Все было так непривычно и так ново. Никогда не обращал внимания, сколько людей в городе в будний день. Странно, всегда казалось, что в рабочее время город должен быть пустым и словно вымершим, наполняясь жизнью лишь к вечеру. Торопливые прохожие, словно в одинаковых масках озабоченности и непонятной, но такой одинаковой тревоги. Они похожи словно муравейник перед дождем, когда все спешат спрятаться, чтобы город вмиг опустел с первыми каплями дождя. Но город не опустеет даже в ливень. Всегда найдется безумец, несущийся сквозь пелену потоков воды, обливаемый проезжающими автомобилями и не замечающий ничего вокруг. И не всегда понятно кто он, сумасшедший или по-настоящему счастливый человек, стремящийся к той жизни, которая понятна только ему.

В памяти всплыла Полина. Почему-то очень защемило в душе, стало безумно обидно за неуместно загаданное желание. Ведь найти ее не сложно.  Но что ей сказать? Так глупо, да и на что рассчитывать? А может…  А может, все же прав Влад. Чашка незаметно опустела, не оставив вкуса, и своей пустотой словно вошла в настроение сегодняшнего дня.  Получается, что та невзрачно проигранная партия лишила ожидания чуда, которое, казалось, было близко, и так хотелось верить, что странная случайность может изменить все. И все изменилось. Но что-то в этих переменах не радовало, а скорее даже оставляло в душе чувство дискомфорта, и нужно было что-то делать,  простое ожидание несло больше вопросов и вызывало странную тоску. Задумчиво встав, Герман прошел к машине. Он еще не знал,  что делать, лишь смутное ощущение необходимости чего-то решительного и немедленного вело его, и скоро он уже подъехал к школе, к тому месту, где еще несколько дней назад они простились.

Угадывать рабочий день преподавателя задача почти невозможная, а если добавить и заботу завуча, то можно назвать ее вообще бессмысленной.  Самым логичным было зайти в школу и просто спросить, на месте ли Полина, а то ведь вполне могла и уехать куда-нибудь.  Но сама мысль чисто случайно столкнуться в неподходящий момент пугала настолько, что все желание заходить на территорию школы пропадало само по себе.  «Жду ровно два часа и уезжаю», - подумал Герман, поудобнее устраиваясь в кресле и готовясь в очередной раз проверить на прочность свое терпение.   Он слышал доносящийся звонок, отсчитывающий часы его ожидания. Как странно, он так давно не слышал его, стало чуть грустно от внезапной ностальгии по школьным годам.  Короткие перемены наполнялись оживлением и суетой, в которых Герман напрягал все внимание из-за страха пропустить её, а потом вновь наступала тишина. Лишь изредка распахивалась дверь и выпускала очередного ученика - счастливчика, словно вырвавшегося на волю. 

После трех часов все стихло. Звонки еще звучали, но уже не выбегали шумные ватаги, лишь маленькие группы задержавшихся школьников разбегались по домам да усталые преподаватели степенно покидали школьный двор. Герман смотрел в окна, в которых еще не гас свет. Может, за одним из них сейчас она, склонилась над тетрадями.  А может,  пишет глупый ненужный отчет, в который раз выполняя абсолютно бессмысленные предписание сверху.  Время таяло, постепенно ускоряя свой ход, сжигая отведенный лимит, а рука уже потянулась к ключу, чтобы завести машину и уехать, когда из открывшейся двери появился знакомый силуэт.  Стало удивительно страшно.  Что сказать? Зачем он здесь? Нужно как-то подойти, но  вдруг оказалось, что сделать этот первый шаг так непросто.  «Боже мой, как маленький. Ну чего бояться? Что мне терять? В этом возрасте таких проблем уже не бывает», - Герман вышел из машины и вышел на тропинку к приближающейся Полине.

- Полина. Здравствуйте,  – голос словно охрип и показался чужим.

- Герман? Вы? - скрыть удивление она не смогла. - Как вы здесь оказались?

- Я мог бы сказать, что случайно, но вы не поверите. Придумать причину, которая привела сюда, у меня не получится. Просто очень хотел вас увидеть.  Глупо, да? – голос хоть и был ровным, но волнение скрыть вряд ли получилось. Нужно было все же подумать о цветах, но мысль пришла только сейчас. Может потому, что и поверить в эту встречу было почти невозможно.

- А знаете, Герман, ваше появление - просто спасение. Может это ваше предназначение - выручать меня. Я опаздываю в районо. Правда же, вы не откажете подвезти меня? – Полина смотрела смеясь, и ситуация явно забавляла ее.

-Правда, - рассмеялся и он, напряжение прошло. - Едем, но дорогу я не знаю, будете штурманом.

- Так что вас все-таки привело? Мое женское любопытство все равно не даст покоя, - Полина делала вид, что смотрит на дорогу, но изо всех сил пыталась рассмотреть реакцию Германа.

- Мне было видение, что вы опаздываете, и только я в силах спасти ситуацию, - Герман старался не улыбнуться.

- Вы страшный человек, всегда боялась экстрасенсов.  Представляете, им можно даже не разговаривать, они и так все знают: кто что думает, где был и что делал. Просто ужасно. И не нужно спрашивать есть ли мне что скрывать. У каждого человека есть то, что не обязательно знать остальным.

- Похоже, экстрасенс здесь не я. Насколько я понял, вы сейчас отвечали на мой вопрос?  Продолжайте, может сложиться, что вы расскажете и все остальное и мне не придется стараться тактично вытягивать детали, которые не дают покоя.
 
- Ну конечно, вас же интересует мое семейное положение, наличие детей и прочие мелочи, которые так боятся спрашивать мужчины, - взгляд Полины не стал серьезнее, но преподавательские нотки не ускользнули от Германа.

- Однозначно, экстрасенс здесь не я. Вы так же хорошо видите и будущее? Похоже, с настоящим вам все так понятно, что теперь мое смущение не пройдет никогда.

- Мы приехали, пусть останется маленькая загадка.

- Но ведь я могу дождаться, - Герман решил быть настойчивым.  Еще раз искать случайный повод не хотелось.

- А если мне придется задержаться? Не очень удобно заставлять ждать.

- Я подожду, иначе как я узнаю ответы?

Уже закрывая дверь, Полина кивнула с благодарностью и без слов растворилась  за дверью администрации.

Удивительно, почему все здания государственных учреждений наводят такую тоску и страх, словно таят в себе атмосферу тайн, доступ к которым есть только у избранных.  Вы обращали внимание на лица чиновников? На них словно годами высеченная печать скорби, тяжелой ноши и непомерного труда. И эта скорбь возрастает с рангами и положением. Всем видом они говорят нам  о переживаниях, волнениях, которые сопровождают их в пути повышения уровня нашей с вами жизни, нашего благополучия и беззаботности. Это они не спят ночами, не успевают на обед и до ночи не выходят из кабинетов в поисках единственно верных решений, заваливая отчетами и бесконечными отписками.  Вот только одно было всегда непонятно и никогда не давало покоя. Токарь, сантехник, швея, не говоря уж о врачах и специалистах высокой квалификации,  должны уметь что-то делать, иметь знания, навыки. А вот  что нужно знать чиновнику? Всегда удивляла их незаменимость. Кто расскажет, где учат их ремеслу?  Странно, разве может быть незаменимым человек, выполняющий работу, которой нигде нельзя научиться?   А может, все не так просто, может, все же нужны знания? Но что важнее в их профпригодности: честность, порядочность, ответственность или что-то иное, то, чего мы так никогда и не поймем? А может, поймем. Но так не хочется признаваться себе в собственном бессилии перед этой удивительной машиной, превращающей людей в категорию избранных. Вряд ли они признаются  в этом, рассказывая о своей нелегкой участи, но и пойти к станку они ведь не смогут. Так что ни к чему этот разговор, каждый останется при своем.

Ожидание было недолгим, и вскоре он увидел Полину. Она спешила к автомобилю, придерживая полы незастегнутого пальто  и уклоняясь от порывов ветра, который словно бросался каплями еще неначавшегося дождя. Только сейчас Герман заметил и тот белый мерседес справа от него на стоянке,  и того мужчину, который выбежал за Полиной и что-то настойчиво и весьма агрессивно объяснял ей по пути. Герман вышел из машины и открыл дверь. Он успел поймать ее благодарный взгляд и захлопнул дверь перед совершенно растерявшимся спутником. Тепло салона успокоило и, чуть восстановив дыхание, озорно улыбнувшись, Полина заговорила первой:

- Не могла познакомить, но это был мой бывший. Даже не знаю, кто. Это смешно, но я даже не знала, что он успел жениться в то время, когда мы встречались.  А сейчас он что-то объясняет и обещает, но не думаю, что сейчас это так важно.

- Не важно. Все, о чем говорить не хочется, совершенно не важно. Куда мы едем?  - Герман на секунду оторвался от дороги. – Может, в кафе?

- В кафе…  Завтра сложный день, да и нужно вернуться на работу.  Если не сочтете за бестактность и сможете проникнуться моей ситуацией, давайте перенесем наше общение на выходной день.  Вот только вы же не из столицы.

- Это не важно. Расстояния сейчас не выглядят непреодолимыми, - Герман уже подъезжал к школе.

- Тогда, может, вы спросите номер моего телефона? Или не лишать вас возможности подежурить у подъезда? Мои эктрасенсорные способности пусть и не велики, но кое-что я все же могу предвидеть. Кстати,  дети в школе куда менее стеснительны, – Полина рассмеялась совершенно искренне и очень заразительно.

- Я все переживал, не буду ли очень навязчив.

- Ну, здесь все чуть проще. Вы мне симпатичны, а значит, все же настойчивы. И разница между этими понятиями лишь в личном восприятии. Нравится – значит,  настойчив, нет – не судьба и придется быть навязчивым. Вам повезло, - Полина была игрива и эта ситуация ее откровенно забавляла. Было ли что-то еще? Не всегда можно угадать все на первом свидании. Да и было ли это свиданием? Скорее нет, но все же…

Они рассмеялись, растерянность прошла, Герман взял визитку и долго смотрел вслед  удаляющейся девушки. А потом, словно спохватившись, достал телефон и набрал короткое смс: «А может, и правда случайностей не бывает?»

- «Может и не бывает.  Посмотрим», - ответ был такой же короткий. Но в нем было что-то, что дарило надежду, и от этой мысли стало жарко.
Оставаться в городе больше не было никакого смысла, и можно было отправляться домой.

Интересно, а бывают люди, которые не любят утро, когда, выпив чашечку кофе или чая (здесь уж исключительно на любителя и совершенно не принципиально),  вдруг осознаешь, что в доме порядок, все на своих местах, в душе гармония и совесть совершенно спокойна, переживаний нет и нет ничего, что тревожит разум? Ты  берешь книгу, которую так давно  нужно было перечитать,  устраиваешься в любимом кресле, рядом вазочка с шоколадными конфетами.  И чем хуже погода, чем сильнее стучит по крыше дождь или слышно завывание вьюги, тем уютнее под теплым пледом.   Лишь в короткий миг, оторвавшись от  страницы, вдруг бросив взгляд за окно, понимаешь, а может, это и есть счастье -  никуда не мчаться, не думать о завтрашнем дне  и не копаться в прожитых годах. Сегодня мой день, и он самый лучший просто потому, что дарит странное безмыслие. Не думать ни о чем, радоваться мелочам, таким простым, но таким  редким. Это как дни из детства, которые еще ни чем не были омрачены, и будущее казалось необыкновенно манящим и очень хотелось его поторопить.


Рецензии
Сергей,здравствуйте. Мне стало интересно вас читать. Завораживает всё: и мысли главного героя, и какая то недоговоренность, целеустремленность мужчины и женщины, которые могут научить других. Не знаю, что сказать ещё. А пишу вам потому, что хочется поделиться чувствами от прочитанного. Бегу дальше. С уважением, Сара

Сара Медь   16.12.2017 05:51     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.