Пешки назад не ходят. Часть 4

Артем спал неприлично долго.  Еще не открывая глаз, он вспомнил вчерашний вечер и сильнее зажмурился, улыбаясь и понимая, что это был не сон.  Словно сказка сошла в его жизнь, вдруг стало все необычно и в красках.  С работы никто не звонил, можно было не спешить и просто поваляться в постели.  День обещал быть просто замечательным. Однажды, просыпаясь утром, понимаешь, что все складывается: солнце для тебя, небо распахнуто и вся жизнь впереди, полная надежд и манящая неизведанной глубиной и азартом.  Сообщение Тане, откровенно посочувствовав ей, находящейся на работе.  На кухню он вышел уже после душа, мысленно благодаря  родителей, которые не беспокоили и дали выспаться. Они все же не остались у деда и теперь с нетерпением ждали рассказа, где гулял за полночь их сын.
 
- С Денисом опять гуляли? – уже по интонации мамы Артем догадался, что врать бесполезно. Как минимум они знают, что был он не с другом.

- Нет, – но продолжать было не понятно как. Да ведь и не спрашивали пока.

- А с кем? – мама просто обязана знать, где и с кем был сын.

- Чай будешь с лимоном? – вопрос папы намекал более чем откровенно, что на физиономии слишком довольное выражение.

- Все равно.  И вообще, я пока просто попью кофе, а позавтракаю потом. Не хочу есть. Пойду в комнату, позанимаюсь, сегодня игра, – на самом деле, заниматься в турнирный день не самая лучшая идея. Правильнее отдохнуть и почувствовать жажду борьбы.  Но все равно, единственно правильных рекомендаций на эту тему нет, так стоит ли думать об этом.

- У тебя появилась девушка, – мама все же не выдержала.

- Можно поспорить со словом появилась.

- Ой, какие мы нежные, – папа сегодня тоже был в ударе. Это откровенно радовало.

- Подробностей не будет, – Артем уже взял чашку и направлялся к себе.

- А вдруг свадьба через месяц. А мы не готовы, – мама явно была настроена женить. По ее меркам сроки уже выходили.

- Ни внуки, ни свадьба пока не грозят. Спокойно.
 
- Ключевое слово пока, – эти слова папы догнали уже на пороге комнаты.

Думать о шахматах оказалось не просто, но постепенно игра увлекла. Задумчиво передвигая фигуры Артем не заметил, как пролетело время. А звонок Андрея буквально испугал, вдруг вырвав из состояния задумчивости.

- Я уже выхожу.  Встречаемся на остановке минут через пятнадцать.

Артем не успел даже возразить. Пришлось собираться быстро, на ходу доедая то ли обед, то ли завтрак.  До начала тура было еще почти два часа, спешить было некуда, но и сидеть дома смысла не было.

- Пройдем остановочку, – Андрей был чуть помят и сосредоточен. – Надо чуть развеяться. Что-то мы вчера с Дашуком засиделись.

- Был повод? – вопрос прозвучал только ради самого вопроса. Поддержать разговор было необходимо, и пока было не очень понятно как.

- Повод…, - Андрей вдруг стал задумчивым. Не помню. Может и был. А ты уверен, что повод обязательно нужен?

- Теперь уже нет.

- Я так тоже думаю. На сто грамм есть? – вопрос был ожидаем. Ну что ж, надо признать, что наука не дается даром. То, что долг можно не ждать было уже понятно, да и брать стало вдруг как-то не удобно.

 -Есть, пошли, – настроение было такое, что дать умереть товарищу Артем не мог. – И на пиво останется.

- Я начинаю думать, что сегодня ты бог. Хочешь, подсказывать буду? – Андрей явно проникся таким отношением.

- Нет уж. Я сам, – вот что-что, а желания борьбы было хоть отбавляй. Прямо прилив всех сил вселенной обрушился сегодня на Артема и подсказки были бы уже лишним дополнением.

Привычный ритуал ста грамм, пива и пачки сигарет прошел как само собой разумеющееся. Андрей повеселел и стал куда разговорчивее. Вообще, было не очень понятно, пьянел ли он. Как раз речь стала внятнее, в глазах появился блеск и вот именно сейчас он и ожил.

- Ты не спеши. Научись использовать все время. Я смотрел, ты сегодня с Жигаревым играешь. Он не так силен, как думает о себе. Будет между ходами бегать по залу, тебя считает слабеньким, все отлично. Ты увидишь, он первые ходов десять делает быстро, думает, что все знает в дебюте. А ты не спеши. Вот там он и ошибается, – Андрей рассказывал все, что знал совершенно откровенно, удивляясь самому себе. Ему был странно симпатичен этот парень, открытый, не жадный и спокойный. А может, он просто напоминал его самого много лет назад. Но почему-то очень хотелось, что бы он выиграл. – И не смотри на него. Высокомерен, развязан, будет давить на психику. Про себя, тихонько, посылай его каждые пять минут. Если будет что-то говорить, отправляй к судье. Нужно выстоять морально,  по игре ты не хуже.
 
Они не спеша шли по парку, где еще вчера вечером Артем гулял с Таней. Андрей рассказывал что-то о предстоящей стратегии, но какой-то момент просто выпал из восприятия. Переспрашивать было бы верхом не приличия. Пришлось собраться и все же подумать о предстоящей игре.

- Это только кажется, что в шахматах идет соревнование знаний, памяти, понимания.  Знаешь, как говорят, условия необходимые, но не достаточные.  Тебе нужно одержать пару побед подряд. Нужно что бы кто-то серьезный пострадал. Тогда и ты поверишь в себя, и другие начнут уважать. А это уже что-то. Где уважают,  там и побаиваться начнут. Оно ведь тоже не плохо.

К клубу подошли почти незаметно, участники уже заполняли бланки и обсуждали турнирную таблицу, оценивая шансы. Артем смотрел в окно, думая лишь о том, что буквально через дорогу от него находится Таня.

- Ты куда? – Андрей обратил внимание, что его подопечный куда-то стремительно собирается.

- Я сейчас. Еще успею.

Вот как бы замечательно все не выглядел вчерашний вечер, но прямо сейчас, входя в аптеку, вдруг проскочила какая-то неуверенность, больше похожая на робость. В очереди было два человека и Артем тихонько стал за ними. Он смотрел на Таню, ее спокойные движения, приветливую улыбку и понимал, что с каждой минутой теряет последние остатки разума, утопая в ее глазах и очаровании.

- Что дальше? – только сейчас Таня подняла голову и, наконец, увидела кто перед ней. – Ой, ты. Я сейчас.
 
 Она чуть суетливо направилась к двери, выходящей в зал, оглянулась по сторонам, убедившись, что напарница занята своими делами, не обращая на них никакого внимания. Поцелуй вышел быстрый, словно ворованный, еще такой не привычный, но именно сегодня и сейчас он был совсем другим. В нем было признание, что вчерашний вечер не случайность и не забыт.

- У тебя же сейчас партия? Успеешь? – Таня крутила пуговицу на куртке Артема.

- Да. Но так хотел тебя увидеть. Не удержался, – хотелось прижать ее к себе изо всех сил и не отпускать. Но нормы приличия, и понимания, что они на работе взяли верх. Почти незаметно он сжал ее руку.

- Поздно будешь играть?

- Не знаю. В любом случае, успею до конца твоей работы.

- Зайдешь потом?

- Обязательно. Жди.

Вдруг в момент стало столько народа, что даже не понятно, откуда они все взялись.

- Мне пора. Я буду ждать,- уже через миг Артем увидел ее на привычном месте, и поймал чуть заметный воздушный поцелуй.

Перед входом в клуб его уже караулил Андрей.

- Давай, там уже началось. Твое время, кстати, идет.
 
Когда Артем сел за стол и привычно пожал руку, он заметил, что почти пять минут его времени уже пролетели. Это не слишком много, но кто знает, как оно скажется  в дальнейшем. Будет очень обидно, если как раз их и не хватит. Думать об этом долго не стоило. Первые четыре хода были сделаны очень быстро, когда неожиданный ответ соперника показался не самым точным. Вспомнить все советы во время игры вряд ли возможно. На первый план выходят привычки, опыт, манеры. Но именно сейчас Артем откинулся на стуле и осмотрелся вокруг. Головы, уткнувшиеся в шахматные доски, вращающиеся в нервных руках фигуры, и почти полная тишина. Она скоро нарушится, кто-то задумается, а кто-то будет бродить по залу, любопытствующим взором блуждая по позициям конкурентов за места, оценивая шансы и возможности. Вдруг стало очень спокойно,  где-то в глубине души мелькнула мысль, что сегодня его день.  Фигуры словно ожили, в мыслях они передвигались, возвращались обратно, искали лучшие места и предугадывали ответы противника.  Но каждый раз, когда нажималась кнопка часов, было ощущение, что все правильно и точно, как и должно быть сегодня.

Позиция была странной, к пятнадцатому ходу не было ни одного взятия и вот-вот должно было наступить что-то принципиальное.  Очередной ход соперника и Артем понял,  скорее даже чисто интуитивно, что он не самый удачный.  Внешне активный, словно позерский выпад в первый момент показался неожиданным и страшным. Но чем глубже погружался Артем в возможные варианты ответа, тем сильнее становилось напряжение. Это была ошибка. Еще не столь очевидная, а последствия еще далеки и трудно считаемы, но это был шанс. Хотелось встать и пройтись, но часы предательски тикали, отсчитывая те минуты, которых могло не хватить потом. Разница по времени уже достигала полчаса, а значит, в концовке придется спешить, не имея времени на обдумывание.  Нужно было решаться. Вариант ничьей с вечным шахом откровенно маячил на горизонте. Но нужна ли ему ничья сегодня? А может, лучше все же ничья? Ведь проиграть такую позицию будет обидно не передаваемо. Андрей принципиально стоял чуть поодаль. Он видел все, что происходило на доске. Мелькнула мысль, что зря отказался от подсказок. Сейчас было бы совсем не плохо получить хороший совет. Бог мой, если играть на ничью партию, в которой на горизонте победа, что стоят его амбиции и планы? В конце концов, однажды нужно стать мужчиной и просто начать драться, что бы банально преодолеть страх.  Решение было принято. Уверенно Артем передвинул фигуру.   Очередь задуматься пришла уже к противнику.  Было совершенно очевидно, что он обескуражен и совершенно не ожидал такого ответа.  Еще была возможность уйти в защиту и искать спасение в глухой обороне. Жигарев не мог такое себе позволить. На него были устремлены взоры коллег, которые не поймут его неуверенности в игре с новичком. Только вперед.  Следуя этому принципу, он бросился в атаку, в полной уверенности, что не опытный Артем не выдержит напора. Еще неделю назад, вероятнее всего, он мог с полной убежденностью рассчитывать на правильность своих надежд. Но слишком много изменилось за эти дни. Рождался другой человек, спокойный, уверенный в себе и уже не боящийся принять вызов.  Еще два хода и стало понятно, что партия решена. Решающий удар, нанесенный Артемом, совпал с моментом, когда к столу подошел Андрей.  Пожатие рук, подписанные бланки, все в полном молчании. То, что для одного стало едва ли не событием, для второго обернулось катастрофой, окончательно лишающей шансов пробиться в первую лигу.
 
- Пошли, покурим, – Андрей кивнул Артему. – Ты меня удивил. Молодец, я не думал, что ты найдешь тот ход.

- Случайно вышло. Я не верил, но рискнул.

- Случайно…, – Андрей глубоко затянулся. – Ну-ну.

- Слушай, мне еще надо…,- Артем замялся. – Спешу.

- Давай. Я еще побуду. Молодец. Хорошая партия, – Андрей хлопнул товарища по плечу. У тебя не все потеряно.

Вот если уж все хорошо, то оно во всем.  «Это просто праздник какой-то»,  - на ум пришли сточки какого-то старого анекдота. До конца работы Тани оставалось еще минут десять, но стоять на улице не хотелось.  У прилавка дежурила напарница, женщина лет сорока. Артем остановился чуть поодаль, рассматривая витрины.

- Что-то будем брать? Не смущаемся, не ждем, пока народ соберется. Молодежи сейчас не свойственно так волноваться при покупках.  А мы закрываемся сейчас.

Только сейчас начало доходить, что имела в виду фармацевт. «Бог мой, ну уж нет. В этой аптеке я это покупать не буду», - подумал Артем, но вслух сказал, все же иначе.

- Нет-нет. Я просто. Я жду, – что жду и что просто было понятно только ему.

- Это за мной.  Я убегаю.  Хорошо? 

Таня появилась очень вовремя.

- Пойдем, – она схватила Артема за руку, и они, смеясь, выбежали на улицу. – Я отпросилась немножко. Все равно воскресенье. Людей нет. Ой, – Таня остановилась, - вот этого я не ожидала. Вон мой парень… Бывший, – что говорить Таня не знала.

- Отлично. Раз это должно было случиться, пусть это будет сегодня. А чего ты волнуешься? Все хорошо.

То, что вот сейчас он был спокоен, Артем знал точно. Нет уж, сегодня день должен быть только его. Не важно, что там, в гороскопе, это он посмотрит вечером. Они сближались неумолимо.  Таня почувствовала, как Артем взял ее за руку, и благодарно сжала ее сильнее, по-детски, рассчитывая на его поддержку.

- Ты не отвечаешь на звонки, я заехал, – Максим говорил сухо. Ситуация было не в его пользу, но отступать просто так он не собирался.

- Я не успела, – вообще, оправдываться в такой ситуации на самом деле глупо.  Обещаний не было. Да и потом, ее всегда что-то смущало, а теперь окончательно стало на свои места.

- И на звонки не отвечаешь, – Максим действовал по стандартной схеме создания вины. Может быть, именно это и придало Артему столь необходимый импульс вмешаться.

- Каждый вправе сам решать, отвечать или нет. Есть тысячи причин, а озвучивать их не всегда необходимо.  Тактичный и сообразительный человек сам все поймет.
 
- Значит я не сообразительный? – Максим решительно прервал Артема, только тут понимая, что он сказал на самом деле.

- Жаль. Но мы ведь не должны это объяснять, – теперь говорить было проще, а Таня все сильнее сжимала руку. 

Если кто-то думает, что через пару недель занятий спортом вы станете сильными – не обнадеживайте себя. Но можно утверждать однозначно, появляется уверенность, осанка, даже лицо приобретает другое выражение, излучая внутреннюю энергию. Это может не бросаться в глаза, но становится заметно, когда ситуация накаляется. И сейчас Максим внутренним чутьем понимал, что если придется, этот парень будет драться, причем зло и до последнего.

- Так не поступают, – последний шанс давления на совесть мог бы быть самым успешным, с точки зрения сделать ее виноватой, просто в силу характера девушки.  Но вот как раз ей право голоса и не дали.

- Весомый аргумент, – Артема уже забавляла ситуация, но пора было прекращать не нужное и ворующее время общение. – Тогда мы пойдем. Было приятно познакомиться. – Артем словно приятельски хлопнул Максима по плечу, а на самом деле просто сменил их положение, освобождая путь.  - Удачи.

Таня не выпускала руку Артема, приходя в себя и радуясь чудесному избавлению.

- И как, ты меня не ревнуешь? – вопрос крутился на языке, не давая покоя. Что он мог подумать? Какие остались мысли, сомнения?

- Ревную?... Не знаю, – подумать было над чем. – Вот к  нему нет. Он какой-то не серьезный. Может быть, я ревную к тому, кого еще не знаю, может даже это и не ревность.

- Интересно.  А говорят, кто не ревнует, тот…, - здесь пришлось запнуться. Сказать про любовь было как-то уж слишком рано, но слова уже вылетели. – Тот не очень серьезно относится. – Паузу можно было бы и не заметить, но оба понимали, что она была.

- А еще говорят, кто сильно ревнует, тот быстро надоедает и не уверен к себе.  Я лучше не буду отвечать, – Артем смеялся не скрывая. Наверное, просто сказывалась наступающая эйфория от захлестнувших чувств и эмоций. День явно претендовал на звание лучшего воскресенья жизни. Но с обязательной приставкой «пока».

- Отнесем ответ к положительным. Приятно радует, что надоесть быстро в твои планы не входит.

- Приятно радует, что тебя это радует, – получился каламбур,  но вечер действительно удалось сохранить, не испортив даже непредвиденной случайностью.

  Какие они, влюбленные? Не стоит и пытаться понять их, живущих в мечтах и своем мире, где нет никого вокруг. Для них нет чужих мнений, нет авторитетов, нет  преград. Есть даже мнение, что любовь – это химический процесс в организме человека. Отключается все: разум, сомнения, способность анализировать и сопоставлять.  У кого-то первая любовь становится той единственной и главной, которая сохранится навсегда. Куда чаще она просто разбивается, принося разочарование и непременное убежденное желание, никогда больше не испытывать этих чувств, что бы избежать той боли, которая кажется сильнее всех на земле. Но, время  - замечательный доктор. Оно сотрет из памяти все, и ожидание чуда вновь будет бередить сознание, в предвкушении того момента, когда сердце снова забьется страстью и фонтан ярких красок снова наполнит жизнь. Засыпая, будешь вновь улетать к звездам, растворяться в придуманном мире героев и рыцарей, бесконечного и прозрачного моря, героических спасений того человека, который думает сейчас о тебе.  Природа – это воистину великое творение.  Она гениальна, она выше понимания и нелепых попыток ее понять и найти объяснение всему. Иногда, нужно просто довериться ей и раствориться в тех эмоциях, которые переполнят и делают жизнь наполненной событиями и датами.  Все это состоит из личного восприятия, интеллекта, интуиции и еще много чего, а потому слишком индивидуально и очень лично.

Назвать чувства Тани и Артема первой любовь было бы не верно. За плечами у обоих был какой-то опыт. Пусть не большой, пусть даже наивный, но он был. И в памяти остались зарубки осторожности и, в известной степени, юношеского желания больше никогда не допускать их, в чуть смешной попытке быть максимально прагматичными. Скорее всего, нет тех, кто не восторгался холодными глазами книжных героев, умеющих прятать истинные чувства под маской безразличия и отрешенности.  В легком, часто циничном юморе мы видим столько силы и загадочности, что невольно влюбляемся в это очарование одиночества. Так ли оно в жизни?  Кто его знает. Может да, а может, и нет.  В любом случае мы все равно найдем себе того, кто будет «героем нашего времени», на кого очень хочется быть похожим, пусть даже изо всех сил будем стараться это скрыть и не рассказывать никому.

Очередной понедельник Артема начался не самой приятной новостью. На утреннем обходе  он сначала не обратил внимания на чуть заметную трещинку защитного экрана в зоне подачи сырья.  Но, к обеду она выросла на столько, что игнорировать уже возможности не было. Сам по себе этот экран представляет собой плиту из специального состава, устойчивого к температурам свыше полутора тысяч градусов.  На вид она очень напоминала бетонный блок, метр на два и толщиной сантиметров двадцать. И весила совсем не мало, уж точно не меньше тонны.  Вся сложность заключалась в том, что когда убираешь старую плиту вся расплавленная масса стекла, словно оказывается у тебя под ногами, обдавая далеко не ароматом парилки в бане. К обеду, пытаясь прикинуть степень проблемы Артем увидел, что первый кусок, пусть и не большой, отвалился от легкого удара и упал в бассейн, не двусмысленно намекая, что не горами момент, когда туда последует и остальная часть. Нужно было принимать решение и как можно быстрее. Запасная штора была, но как ее монтировать не знал точно никто.  Ситуация было доведена до руководства и уже через пол часа совещание было в самом разгаре, начавшись, как и обычно с эмоционального монолога Кравченко:

- Куда смотрели? Что за бардак? Почему проблемы? – он мог бы выступать весь вечер, говоря ни о чем. Это знали все, но лишь Степаныч не боялся вмешаться в эту яркую и насыщенную полемику, что и произошло спустя некоторое время.

- Макар Григорьевич, давайте попытаемся узнать у немцев, сколько они возьмут за работу. Ну а мы прикинем, что может получиться своими силами. На первый взгляд все можно попытаться решить. Но там нужно делать все очень быстро. Опыта у нас нет. Но попробовать можно. А вот времени мало. Максимум три-четыре дня.

-  Идите и думайте, через час у меня, – было видно, что мыслительный процесс Кравченко в самом разгаре. Работа сложная, нужно привлекать сторонние организации, все становится интересно. Такие вопросы нужно контролировать лично - это он знал точно.

Хороший руководитель должен обладать хотя бы одним из двух качеств: быть классным специалистом или хорошим человеком. Смирнитский был исключением, он не только разбирался в работе, но и люди относились к нему с уважением. Нет, были те, кто считал его излишне требовательным и принципиальным, но здесь уж извините. Нравиться всем не может никто и ничто. Вот и сейчас он собрал лишь тех, кто реально мог что-то предложить в этой не простой ситуации. А если быть точнее, то кроме Артема в кабинете были лишь огнеупорщик, а в быту специалист по кладке кирпичей большого размера и не стандартной формы в условиях высоких температур Сашка Шипов и его тезка, слесарь с повышенной ответственностью и полной  безотказностью Сашка Цыганов.  Оба были отличными парнями, не боялись работы, но с оговоркой. Они могли  работать за идею, если она хорошо оплачивалась.  Как минимум никогда не отказывали в помощи и умели делать на совесть, что в данном случае играло важную роль.
 
- Теоретически все просто.  Цепляем две лебедки, засыпаем песком карман по максимуму, снимаем старую плиту, на ее место ставим новую. Все. Но это на словах. Будет полыхать и будет жарко. Сможем ли?

- А че не сможем, – Сашка-огнеупорщик уже предчувствовал работу, которая может стать его звездным часом. – Сделаем.

- Оно-то сделаем, – Сашка-слесарь был куда спокойнее. Он вообще был на вид даже флегматичным, но в работе действовал сноровисто и точно. – Работа не простая и я скажу иначе - страшная. Что платить будут?

- Это, кстати, важно, – только тут Сашка-огнеупорщик понял, что самое главное он упустил.

- По премии не знаю. Давайте решим, как мы это сделаем, - Степаныч улыбнулся, сделав отметку в ежедневнике.

- Ну, хорошо, песком мы засыпали. Это просто, – слово взял Артем. – Плита уже треснула. Если она пошла, то есть вероятность, что развалится на две части и свалится в карман. Нужно придумать, как ее подхватить. Крепить только за «уши» может оказаться мало.

- Я знаю, есть вариант подложить крепления, – Степаныч, похоже, уже думал об этом. -  Работать смогут трое, на площадке больше не разместиться. Значит, двое поднимают лебедки, третий отводит саму плиту от печи. Потом ее тупо бросаем на пол и быстро заводим новую. Поставить, скорее всего, будет проще. Но вот в чем проблема. Пока зацепим новую, пока подведем, штора открыта. Песок расплавится, пламя горелок не даст нам работать.

- Будем подбрасывать песок. Нужно его побольше и что б засыпщиков было минимум четверо, что б могли меняться.

- Да, и воды много надо.  Там попотеть придется, – Сашка-огнеупорщик не по наслышке знал, как работать под горячим сводом.

- Степаныч, тогда на пульте придется дежурить тебе.  Мало ли что. А я буду на кармане, – Артем понимал, что стекловар может принять не верное решение, а самому все же хотелось быть в гуще событий, а не сидеть в ожидании в операторской. Да и не пристало начальнику самому лезть на печь в пыль и жару.

- Тогда предварительно решили. Идите, проверьте инструмент и материалы, готовьтесь, - Степаныч обращался к обоим Сашкам, - а мы пойдем к Кравченко. Интересно, что он там придумал.

Когда они вошли в кабинет, сложилось полное впечатление, что шеф в полной прострации. Он откровенно не знал, что делать.

-Ситуация такая: немцы просят по пять тысяч евро на человека в день, плюс проживание и питание. Да и пока визы и прочее. В общем, долго и дорого. Никто из подрядчиков строителей браться не хочет. Когда слышат про то, где и как менять смеются и говорят, что не пожарники, – похоже, именно последнее расстроило больше всего. Друзья с уникальной способностью делиться вознаграждением спрыгнули,  что делать дальше было не ясно.

- Сами будем, – спокойствие и уверенность Степаныча прямо оживили Кравченко.

- Как сами?  Сможем?

- Но людей нужно мотивировать. Работа сложная. Нужна премия.

- Сколько будет человек работать?

- Четверо, но еще четверо нужны в подстраховку и засыпку. У них все проще, но ведь тоже на передовой, – Степаныч посчитал всех, кто хоть как-то будет работать, и от кого будет зависеть скорость и слаженность, которые будут очень важны. А значит, нужна обязательная заинтересованность.

- Себя посчитал? – Кравченко уточнил вопрос.

- Да.

- Ты, Артем, иди. Мы здесь детали решим, – когда за ним закрылась дверь Макар Григорьевич возбужденно встал. - Дели на всех две тысячи евро. Это премия. Ее директор подпишет легко. Это будет на семерых. Хватит им. Тебе я согласую тысячу. И давай, не тяни. Руководителем работы буду я. Так что вперед. Завтра делаем.

- Не завтра. В среду.

- Ладно,  - Кравченко явно хотел все сделать быстрее. – Поторопись. Успеем еще в эту зарплату деньги получить.

Они вновь собрались в кабинете, но теперь уже говорил только Степаныч:
- Принято решение -  делать будем в среду. Начнем с утра. Вы трое получите по пятьсот евро премии. Естественно по курсу.

- «Торг здесь неуместен», - Артем был нескрываемо рад. Мечтать о лучшем варианте было невозможно.

- Степаныч, может я и вторую чуть позже ломану,  - Сашка-огнеупорщик  сосредоточенно что-то считал. – Я потом посмотрю, может еще что плохо у нас.

- Ты молчи, – второй Сашка был куда спокойнее. – Мы вместе пройдемся. Постучим аккуратно, не все в один месяц надо.  На год растянем. Продержимся в наше не легкое время.

- Давайте эту сначала сделаем. Оно-то деньги не плохие. Но никому ни слова. А то сами знаете, за спиной будут гундеть. Вам оно надо?

- Понятно, – прозвучало единогласно и почти синхронно.

- Тогда Артем пока останься, а вы вперед. Времени не много.

- Деньги оно-то хорошо. Но ты понимаешь, что нас ждет? – Степаныч сохранял свойственную ему рассудительность. Сейчас они остались вдвоем, и нужно было еще раз все обдумать. Остановиться было не поздно.

- Страшнова-то, но деньги сейчас нужны. Вот честное слово. Полезу куда угодно, – Артем был рад. И скрывать это не хотел.

- Дурак. Не все в деньгах. Хотя, я таким же был молодым. Что, любовь по карману бьет?

- Еще не очень, но в общем уже да.

- Очаровал царевну?

- Сложно ответить, но шансы есть.

- Скромность здесь не нужна. Эх, мне бы твои двадцать пять…, - что было бы тогда, Степаныч не сказал.  Но Артем знал точно, и в свои годы он был не любителем. Он был профессионалом. – Тогда ты давай смотри пока. А я еще подумаю. Решим завтра. Проверь все сам. – Про себя он уже решил, что проверит все лично, но не сейчас.
 
Предстоящая работа требовала внимательного расчета и аккуратности. Нужно было учесть все возможные ситуации, чтобы в самый ответственный момент не искать разную мелочь в нервной и не оставляющей времени на раздумья обстановке. Сашки с серьезным видом ходили по заводу, неся все бремя собственной значимости и ответственности. Но если Сашка-слесарь был молчалив, то его товарищ проявлял необычный восторг, с трудом сдерживаясь от желания похвастаться премией. Понимая, что это было чревато взбучкой от самого Степаныча, приходилось молчать.  Надо заметить, что любое предприятие состоит из тех, кто работает, кто делает вид, что работает и тех, кто не работает.  Чаще всего, первых меньшинство. Они умеют мыслить самостоятельно, они получают задание и делают все, что найти любую возможность его выполнить, несмотря ни на что. У них часто это становится просто делом принципа, словно доказать себе, что умеешь работать на совесть. На них, обычно, держится вся работа. Их просят выйти внеурочно, задержаться после работы, поручают самое ответственное и важное. Их на самом деле ценят и уважают, только по этой причине не любят, когда их нет на работе. Им хочется простить все, пойти на встречу в любой ситуации и помочь. Этой категории проще всех отпроситься, опоздать и, им прощают все мелкие грехи, присущие любому специалисту. Не маленькая группа вторая, создающая вид активной деятельности. Из этой категории выходят те, кто работает лишь тогда, когда на него смотрит око не дремлющего руководителя. Любая возможность посидеть используется с максимальной отдачей. К ним можно не подходить без обещаний благ, если предстоит что-то внеплановое и выходящее за обычные рамки, что случается систематически на любом предприятии. Они и могут работать, даже могут это делать хорошо, но настроение  это делать у них бывает не часто. Им можно поручать все, но проверить нужно обязательно. Третья группа не требует описания. От них лучше всего избавиться при первой возможности.  Чаще всего это человек, не отрывающий взгляд от экрана телефона, рассеянно крутящий головой и никогда не понимающий, что от него хотят. В какой-то момент он начинает работать, после очередной взбучки, но лишь до первого сообщения, пришедшего на телефон. Дальше связь с реальностью теряется.  Нет, на самом деле еще много чего слагает наше отношение к работе. Это и страх ее потерять, и просто страх перед начальством. Это во многом просто определяется характером, который индивидуален и у каждого свои тараканы.   Это и совесть, и ответственность, и желание учиться, и карьеризм. Все это легко заметно,  и не перестаешь удивляться, как люди не замечают самое простое. А может, замечают? Может удобнее «включить дурачка»?
 
Артем заканчивал последние приготовление к среде, когда к нему подошел Андрей Дедкович, начальник участка форм. Редкий тип, общение с которым хотелось сократить до минимума.

- Что, готовишься в подвигу. Оно тебе надо лезть? – в голосе было все что угодно: пренебрежение, вальяжность, собственная значимость.  Что отвечать было не понятно.

- Ты мне подготовил формы «Варшавки», – заказ был срочным, а формы давно в работе и требовали полировки. В четверг их нужно было запускать.

- Успею еще. Мне ж не платят за срочность. Вот когда будут платить хотя бы тысячу долларов в месяц, вот тогда я и буду спешить.

Это желание работать, когда будут платить не ново. Однако что-то подсказывает, что работать он не будет никогда. Потом захочется полторы, потом две, три, этому процессу нет конца.  Если не смог сделать сейчас, когда можешь и должен, то и потом шансов не будет.  «Утром деньги – вечером стулья» -  незыблемый вариант. Но в жизни бывают и другие мотивы. Сначала результат, потом вознаграждение. Рассчитывать на что-то иное удел лентяев и неудачников, не желающих ничего делать и выискивающих причину не заниматься ничем.

- Я понимаю, ты так сказал и Кравченко?

Артем знал, что перед начальством Андрей трусоват и исполнителен. Докладывать об успехах, прорывах и незаменимости было у него в крови. Это с работниками он был нарочито грубоват, всем видом показывая высоту своего положения. Его не любили. Даже можно уточнить: его терпеть не могли, но деваться было некуда.  Все время хотелось у него спросить: «Что чувствует человек, который знает, что ему в след плюют и говорят гадости, притворно улыбаясь в глаза?». Ведь знает же, как относятся к нему на заводе. Вечный стрелок сигарет, жадный и наглый.

- Тебе дело, что я сказал. Свои проблемы решай, – ответ был из разряда обычных.

- Я этим и занимаюсь. Не знаю, какое тебе до меня дело, но если форм в четверг не будет, объяснять будешь сам. Я просто напишу докладную. Научен уже.
Однажды уже пришлось выслушивать на ковре эпитеты за срыв графиков, хотя виноват был Андрей, успевший первым доложить не существующие данные. Второй раз этот номер не пройдет и Артем всем видом дал понять, что готов ответить достойно.
 
- Я разберусь.

Андрей остался недоволен разговором. Мало того, что ничего и не узнал, вдобавок еще и этот мальчишка его нагло отшил. Он привык оставлять последнее слово за собой. Ничего, он запомнит. Он еще вернет все этому выскочке. Нашелся тут «любимчик Степаныча».

Серьезные работы лучше не начинать в понедельник и не оставлять на выходные. На первый взгляд – это очень простая мысль. Но это для тех, кто не сталкивался с этим в жизни. Реальность такова, что перед праздниками, выходными или еще чем-то значимым начинается самая, что ни на есть кутерьма.  Навсегда останется загадкой, зачем уходя на выходные оставлять море указаний и еще чего-то очень важного. На самом деле объяснение есть. Это возможность не контролировать лично, а потом найти виновного во всем. Позиция заурядная и не требующая особого понимания.  Артем еще не достиг той стадии, когда желание спихнуть ответственность становиться основным. Да и не грозит ему эта способность в силу характера.  Потому и ночь перед работой он почти не спал, прокручивая каждый шаг, стараясь найти самые правильные шаги.

Засыпщики – это обычные работяги, мужики с лопатами и ведрами. Не стоит завидовать их работе. Смесь из солей, песка, мела и еще много чего едкая, мелкой пылью забивающая все вокруг просыпается с транспортеров почти постоянно. Ее нужно собирать и засыпать обратно на конвейер.  Часто в жаре, возле печи, стараясь снять все лишнее, они к концу смены выглядят как с рудников, чуть передвигая ноги. На эту работу найти людей было не просто, а потому приходилось закрывать глаза на состояние легкого похмелья практически всех «специалистов» этого профиля.  Витя был одним из них и Артем относился к нему с особым уважением. В прошлом  он был руководителем, имел свой не большой бизнес, но начал пить. Жена ушла, дети выросли, он остался один, почти заброшен. Молчаливый, спокойный, работал упрямо, истекая потом, но, не бросая, пока не закончит все. Они подружились.  Вот и сейчас, одним из четверых, кто должен был стоять на засыпке, был он.

- Не дыши, – Артем шепнул Вите одними губами.

Мимо проходил Кравченко, абсолютно убежденный в том, что с работы нужно гнать всех, кто хоть чем-то ему не нравится.  К счастью, присутствовать при монтаже он не стал. Оно и понятно. Останься здесь, придется брать ответственность. Лучше если  возникнут проблемы -  назначить виновного и забыть.

Засыпать песком карман и закрепить лебедки, было не сложно. Несмотря на жару, одеться пришлось не плохо даже для зимы.  Толстые куртки и рукавицы на войлоке. Штаны были такими же. Одежда была тяжелая, но защищала от жара, от которого плавилось все, что находилось в непосредственной близости. Артем решил воспользоваться недавно закупленными ботинками на толстой термоустойчивой подошве. Как заверили снабженцы – это последний писк, можно прямо в печку входить, не горят. Сашки смотрели на него с недоверием, предпочитая испытанные валенки, пусть не такие удобные, но надежные. 

Начинался самый важный момент. По рации Степанычу передавали в операторскую каждый шаг, а он следил за работой всех узлов печи, чтобы в нужный момент, при необходимости, отключить. Была надежда, что все это не понадобится, но все же, мало ли что.  Сашки начали поднимать плиту, а Артем должен был подсунуть под ее  центром металлический хомут, скрепив который планировалось удержать ее от разлома. Трещина была не ровной и грозила просто развалить экран на много кусков, которые завалят карман и достать их будет уже невозможно. Может оно и не страшно, если пара кусков упадет в массу, но это риск, который может привести к абсолютно не ясным последствиям. 

Первым оторвался край  со стороны Сашки-огнеупорщика.

- Стой, - Артем остановил его и показал второму Сашке поднимать плиту.

Она приподнялась и, показалось, что вибрация прошла по всей поверхности. Было понятно, что рассыпаться она может в любой момент. Но подсунуть хомут не получалось, зазора почти не было.

- Да что тут думать, поднимаем сантиметров на двадцать. Упадет ну и черт с ней. Не ночевать же в висячем положении, – Сашка-слесарь почти кричал. Вариантов не было, и думать было тоже не о чем.

- Витя, готовься. Мы поднимем, кидай песок. А то я не подлезу.  Поднимаем, – Артем уже подсунул край ленты под плиту и приготовился надавить на нее, что бы она вышла с другой стороны и прошла вдоль стены.

Штора поднялась и из-под нее полыхнуло жаром четырехсот тонн плавящегося стекла. Артем отпрянул от кармана. Его товарищи были по бокам и им почти не досталось досталось. «Кажется, бровей нет, надо было все же маску одеть», - мысль мелькнула чисто автоматически. Засыпщики, меняясь, и поддерживая друг друга, быстро засыпали появившуюся щель. Изловчившись и напрягаясь изо всех сил, Артем смог просунуть ленту под плитой и скоро ее край показался вверху. Нужно было залезть на ярус и стянуть ее.   Самое смешное, что только сейчас он понял, это может быть абсолютно бессмысленно, а кроме того сейчас ему придется нависнуть над карманом, под которым дышит лава, скрытая лишь этим слоем песка. Но пути назад не было, парни застыли в ожидании его части работы. Попасть в паз никак не удавалось, толстые рукавицы не давали привычной чувствительности рук. Нога онемела и, кажется, начала нагреваться подошва правого ботинка.  «Бог мой,  да на кой черт этот хомут вообще! Я расплавлюсь раньше, чем эта плита куда-нибудь свалится»,  - он проклинал уже эту мысль вообще. Потратить столько времени на такую тупую идею.

- Все, дальше ждать нельзя, - нога горела, зла  и сил не был никаких, все держалось на честном слове. Артем припал к бутылке с водой. – Поднимаем еще, сколько можем.

Он старался следить за равномерностью. Наконец плита поднялась выше направляющих пазов и пошатнулась, ударившись об стенку печи. Трещина на глазах стала катастрофически большой.  Сейчас нужно было оттянуть ее от стены. Это больше метра.  Все было предусмотрено еще при строительстве. Лебедки скользили по рельсам, Артем старался тянуть плавно. Хуже всего было то, что на глазах рос незащищенный просвет в печь, из которого вырывалось пламя.
 
- Витя, помоги! – одному никак не получалось оттянуть последние сантиметры. Пахнуло жгучим перегаром.  Витя был классным мужиком, но что он пил оставалось загадкой. Нашатырь был не нужен.

Плита упала, чуть зацепив карман, а Артем проявил незаурядную прыть, отпрыгнув от разлетевшихся кусков.

- Быстро, засыпаем, сейчас включаться горелки этого края и нам будет еще теплее, – Артем говорил и пил воду одновременно.  Пили все.
 
- Цепляем, давай быстрее, – Сашка-огнеупорщик  орал на всех.  Он умудрился наступить на отлетевший кусок плиты и заметил только тогда, когда в валенок начал тлеть.

Поднять и завести оказалось на удивление просто. И в паз попали быстро. Неужели все. Плита медленно опускалась. Еще чуть-чуть и она стала на место, закрыв окно  печи.

- Все. Сегодня я ничего больше делать не буду, – Сашка слесарь спрыгнул со ступени на стене, где провисел все это время, удерживая лебедку.

- Глянь, - Артем кивнул ему.

Справа под экраном зияла щель.  Скорее всего, случайно, Сашка сдвинул осколок кирпича в место посадки плиты и теперь она стояла не ровно.

- А может пусть остается. Щель-то не большая. Я замажу, никто и не увидит, – Сашка огнеупорщик не очень хотел поднимать плиту еще раз.

- Да ну вас! – Артем чуть не психанул. – Да приподнять сантиметров на пять. Я и рукой смахну, вы только держите.

- Рукой не надо, – Витя протянул лопату. – Мало ли что.

- Давай, еще раз.

Процедуру пришлось повторить. На самом деле это уже было не сложно. Через полчаса подошел и Кравченко.

- Так, все нормально?  – он с видом специалиста принимал работу. - А это что не убрали? -По-хозяйски наступил на большой кусок плиты. – За вами кто убирать будет? Камень битый, песок, лопаты бросили.

Все подсобные убежали сразу, лишь услышав о приближении заместителя директора. Потому даже бутылки с водой никто не забрал. Вдруг он с криком одернул ногу.  На экране, который еще и вечером будет горячим, дымилась подошва его туфли.

- Она что? Она горячая? Твою мать, туфли за триста долларов, – Кравченко ругался не понятно на кого и за что.

Махнув рукой, он пошел в офис.

- Мне одному не жалко? – Артем огляделся вокруг.

Сашки уже ржали откровенно. Спавшее напряжение вылилось в истерику, удачно совпавшей с ситуацией.

- Ну, может заходить реже будет. Хоть здесь спрячемся, – Степаныч был задумчив.  - Завтра уберете, пусть все остывает. Помоешься, переоденься и давай в кабинет. На сегодня вроде все. – Он кивнул Артему и ушел.

Они сидели прямо на песке, грязные, с ручейками пота стекающими по лицу.
 
- Я половину спрячу. Заначка хорошая будет, – Сашка-огнеупорщик мечтательно закатил глаза.

- А я диван куплю. Давно собирался, – второй Сашка тоже мысленно уже все потратил. – А ты что такой хмурый? – Оба посмотрели на молчащего Артема.

- Да вот думаю, какие мы идиоты. Ну, на кой надо было корячиться. Кинули лист металла на карман, рванули плиту как есть. Упала, сломалась  – скинули на пол и всех делов.   Горелки выключить на пятнадцать минут, что б не полыхало и никаких проблем.  Работы максимум на полчаса. На кой я этот хомут совал? Кому он надо? Кретин!

Товарищи смотрели на него в полном недоумении. Они уже давно думали совсем о  другом, забыв эту работу.

- Ты никому этого больше не говори, – Сашка-слесарь смотрел с укором.

- Мы с тобой нищими будем. Полезешь один, – Сашка-огнеупорщик недоумевал откровенно.

- Ты нас послушай. Следующий раз, мы так и сделаем, как ты говоришь. Но..., - Сашка-слесарь поднял палец и посмотрел на тезку, который с энтузиазмом подхватил.

- На подготовку два дня. Мы приварим еще направляющие, натащим хрени и еще чего-нибудь закажем.

- Потом и печь отключим, и песком засыплем, и перекур возьмем, и на два часа растянем, – перебивая друга, продолжил Сашка-слесарь.

- И денег попросим больше, – они закончили почти одновременно. – А ты молчи. Работать с тобой хорошо, но ты не упрощай, вырабатываем рефлекс незаменимости.  Нужно показать, что работа не дешевая. Придумал тоже, пятнадцать минут! Кто нам за пятнадцать минут пятьсот евриков даст? Думай сначала!

- Тебе вон, тоже, бровки подкрасить опять-таки надо бы. Тоже траты. А то, как в противогазе.

 Они перебивали друг друга, но Артем понял одно, все хорошо, что хорошо заканчивается. Еще полчаса обсуждали работу, смеялись и пришли к выводу, что торг в данной ситуации уместен.  Даже не сложные работы часто кажутся очень страшными и требуют опыта. Приятно понимать, что еще одна задача позади и ты стал еще чуть-чуть умнее. Но еще приятнее сознание того, что ты не просто исполнитель, не просто один из всех, а нужный и важный.
 
Пусть день и выдался из разряда не самых простых,  делать себе выходной Артем не стал.   Именно сейчас, когда все складывалось как нельзя лучше, стремление быть последовательным и не делать себе глупых подарков стало особенно настойчивым.  Вечером он пошел на тренировку и занимался, словно именно сегодня он вышел на пик своей формы. Если уж в двадцать пять сожалеть о своей усталости, то представить себя лет через десять было страшно.  Уже не смущал собственный вид, не пугали сравнительно легкие штанги и гантели.  Уже не оглядывался смущенно на соседей с оголенным рельефным торсом.  Его задачи были совсем иными. Таня как-то спросила, чем он занят по вечерам нечетных дней недели. Даже изобразила что-то похожее на ревность. Пришлось отшутиться, но рассказывать правду ей не хотелось. Ощущение, что его занятия со стороны смотрятся с долей иронии, не покидало.  Это была не столько скромность, сколько не хотелось выглядеть слишком правильным и, словно образцовым. Не редко приходилось видеть, как разрекламированные мечты разбиваются, не сделав ни шага к цели, и невольно складывалось убеждение, что сначала нужно добиться хоть каких-то успехов.  Если говорить проще, то слова – это всего лишь слова. Оценку дает лишь результат, а его достижение требовало от Артема еще немало сил и упорства.

С годами приходит ощущение, что жизнь распределена между двумя интервалами: от понедельника до вечера пятницы, и от зарплаты до зарплаты. Причем два выходных дня, как и зарплата, улетают почти мгновенно.  Молодость проходит веселее. Сюрпризы возможны всегда и они столь неожиданны, что соскучиться не получится никогда.  Если после сорока пяти тебя позовут гулять в четверг вечером, то набор мыслей о необходимости одеваться, собираться, идти в магазин что-то покупать и потом, за полночь придти домой, чтобы завтра с ужасом собираться на работу, приводит в дрожь.  В двадцать пять на это нужно десять минут, а настроение есть всегда.  Андрей позвонил неожиданно, когда стрелки на часах приблизились почти к половине восьмого.

- Чем занят? Может, поиграем?

Таня была на работе. В этот раз ее выходные как раз попали на субботу и воскресенье, что было сказачной удачей. Отказываться не было ни одной причины.

- Давай. А где? – Артем по ходу начинал одеваться.

- Ко мне приходи. Я адрес сброшу смс. Водки купи. Деньги есть?

- Какую брать? – идти с пустыми руками в гости, как известно, не принято. Благо хозяин был не привередлив.

- Любую самую большую. Жду, – Андрей был обычно не многословен.

- Ты куда так поздно? – мама смотрела на собирающегося сына.

- На уроки шахмат.

- Тренировки, шахматы, работа, да еще и влюбился. Точно все успеешь?

- Что не буду успевать брошу.

- Надеюсь, это будут шахматы, – папа отозвался из зала. – Они в этом перечне самые бесполезные. Впрочем, и штанги можешь бросать. Тебе не помогут.

Малосемейка Андрея производила достаточно гнетущее впечатление. Мрачный, длинный коридор, почти без лампочек,  найти дверь оказалось совсем не просто.  Звонка не было, пришлось просто стучать.  Хозяин встретил в шортах и майке, босиком и с газетой в руке.

- Заходи, как раз хотел на стол постелить. Что взял?

Квартира по виду была то ли до, то ли сразу после переезда. Стол, на котором Андрей пытался расстелить газету, просвечивался всей своей многолетней потертостью. Стулья, диван, что-то из мебели – все было из далекого прошлого великой страны. В глаза бросался лишь книжный шкаф, заставленный исключительно шахматной литературой и коробки,  в которых были небрежно свалены кубки, вымпела, статуэтки и еще что-то, что обычно вручается призерам и участникам соревнований.
- В туалет сходи, там остальное,  – Андрей поймал взгляд Артема, изучающий всевозможные призы.

Ирония стала понятна, грамоты и дипломы аккуратно были расклеены по всем стенам до потолка.

- Я их перечитываю в период ностальгии, – Андрей потянулся к пакету, который Артем все еще держал в руках. – Давай, что там у тебя? – Он удовлетворенно начал выставлять содержимое на стол.  Впрочем,  там была лишь бутылка не дорогой водки и бутылка пива.

- А че пива одну взял?

- Я себе. Ты ж водку будешь.

- Да? – Андрей задумался. – Надо было две брать. Я бы еще и пива выпил бы.

- Я поделюсь.

- Чудненько, – Андрей быстро открыл бутылку и разлил. – Давай, по маленькой и сыграем разок. У меня сегодня урок отменился. Вечер свободный неожиданно оказался.

Есть было нечего, но хлеб был нарезан аккуратно.

- Ты же не голодный, а то у меня ничего нет. Не успел, – Андрей констатировал положение с точки зрения ужина.

- Не, есть не хочу, – Артем смотрел на коробки. – А чего не распаковываешь?  Только вселился?

- Полгода живу. После развода, – Андрей закурил. – Сначала некогда было, теперь лень. А зачем? Пусть лежат. Я их уже третий раз перевожу. Выбросить хотел, да как-то жалко.

- Разве такое можно выбрасывать. Это же не просто память. Это…, - что это сказать было сложно. Но Артем точно знал, что это что-то очень важное в жизни.

- Дружище, - Андрей налил еще одну рюмку. – У меня три  развода за спиной, из четырехкомнатной квартиры в престижном доме осталась только эта хибарка. Я живу на три полставки в шахматных кружках школ и частными уроками для тех, кто еще думает, что станет Карповым.  Это такой доход, - он выпил быстро и жадно затянулся, - что мне хватает оплатить квартиру и еще чуть-чуть остается. Я даже интернет не всегда плачу, не говоря уж обо всем остальном. Но, я больше ничего не умею.

- Ты хочешь сказать, что за победу в чемпионате области прошлого года ты ничего не получил? – то, что вопрос глупый, Артем понял по гомерическому хохоту Андрея.

- Ты что, инопланетянин? Расставляй шахматы. Сыграем, – Андрей нервно размазал окурок в какой-то банке.

Партия вышла не долгой.  Через двадцать ходов думать приходилось лишь о достойной сдаче.

- Все. Дальше смысла нет, - Артем откинулся на стуле.  Сдаюсь.

Минут пятнадцать Андрей просто рассказывал о ходе игры, указывал ошибки и разбирал варианты. Подойдя к книжному шкафу, быстро нашел нужную книгу и протянул Артему:

- Вернуть обязательно. Здесь то, что я тебе только что рассказывал. Почитай на досуге.

- Три раза женат, – Артем  повторил почти про себя. – А зачем третий раз женился?
 
- А, - Андрей рассмеялся и налил рюмку, - казалось, поумнел и думал, что теперь уж точно знаю, какой должна быть настоящая семья.

-  Ты меня сейчас заставляешь задуматься. А после третьего раза знаешь? – теперь уже смеялся и Артем.

- Теперь…, – Андрей снова выпил и запил пивом. Странно, казалось, он не пьянел. – Теперь точно не знаю. А ты что думаешь, для счастливой жизни нужно, что бы характеры совпали, интересы? Думаешь нужно уважение, понимание и хватит? Может кому и нормально. Но только вот проблема. Однажды наступает момент, когда просыпаются тараканы. Они не могут прятаться вечно, просто ты их душишь в себе, думаешь, что на эйфории любви они всегда будут спать.  А они подлые выползут, и поверь, в самый не подходящий момент. Ведь в каждом из нас живет еще один чудак. Он вроде как  ты, но не ты. Он хуже. Он аморален, развращен, в общем, личность не редкая, но почему-то считается, что гадкая, потому мы ее привыкли прятать. В этом плане проще тем, кто сразу предстает в образе дурочка. Ему проще, можно всегда быть собой.  Он  живет под Иванушку всю жизнь и порет разную хрень. А что возьмешь, он такой, ему можно. А тебе нельзя, ты серьезный. А тараканы-то есть, куда их? Начинаешь потихоньку выпускать. Потом смелее и поехали. И тут два варианта: либо те, кто внутри вас вдруг сходятся и им просто круто – тогда ты счастливчик и все супер.  Либо эти двое не могут терпеть друг друга. Тогда все, не спасет ни понимание, ни все та чушь, которую пишут в журналах. А если проще, то мои тараканы играют в шахматы, бухают, могут не придти ночевать, любят разные приключения. В общем, с ними весело, – и, чуть подумав, добавил, – но, до женитьбы.
 
- И что, сразу открыть все, что есть в тебе?

- Над этим есть смысл подумать. Не плохо бы понять, сможешь ли ты жить с тем, с другим, спрятанным. Он все равно вылезет, однажды нужно стать собой. Ты пойми, тот, кто живет с тобой в тебе, он ведь не плохой. Он просто не попадает под кем-то придуманные стандарты. Ты однажды должен прислушаться к нему. Может, узнаешь себя и, кстати, лучше поймешь других. Ты не одинок. Это есть в каждом, в той или иной степени. Понимаешь, ведь не стерпится и не слюбится. Ну, у меня точно не вышло. Тут тысяча и одна причина. Ты не делай выводы,  – Андрей налил в очередной раз.  В бутылке оставалось совсем не много.
 
- Ага, так все невесты разбегутся. И потом, не такие уж они и страшные, – Артем мысленно искал в себе все самое страшное. Сразу не получалось.

- Ты сейчас страшными назвал невест или тараканов?  Впрочем, не важно. Однажды оно становится без разницы.  Не переживай.  Когда ты узнаешь, о чем думают они, тебе придется перейти на валерьянку. Три капли на стакан водки. Отличное средство.  Мне всегда помогало.

- Но, Андрей, как же так. Ты был капитаном той команды тех времен. Твои друзья сейчас разлетелись по миру, мелькают в новостях. Ты же был не хуже. Почему?

- У тебя так не было? – вопрос был риторическим.  Артем просто ждал продолжения, пока Андрей прикуривал. – Ты старательно готовишься к экзамену. Кажется, что выучил все, лишь один-два билета, но ведь вероятность слишком мала. Ты спокоен, уверен, ты ждешь свой миг удачи. Но, как раз один из двух тебе и попадает. Бог мой, вот сейчас ты точно знаешь, что ты полный идиот. Пока все писали шпоры – ты считал себя умнее всех. И на выходе твоя оценка хуже всех, потому что остальные благополучно списали, – Андрей видел, что Артем хочет его перебить, но остановиться уже не мог. – Все верно. Со временем у тебя останутся знания, ты еще вернешь этот досадный промах и он совсем не важен. Но это придет потом, спустя время.  Может, даже сможешь забыть то бессилие и несправедливость. Правда, у меня была не оценка. Мой билет оказался путевкой в армию. Я читал в новостях, как мои друзья берут высоты, а я полосу препятствий. А потом… Потом все. Два года – это много. Я пытался. Я до последнего хотел хоть как-то…, - он махнул рукой. – А может, я просто был хуже их? Не стоил я того, что бы тренера дрались за меня. Молодой, влюбленный, амбициозный, но глупый. Что я тогда знал? Все слишком банально. «Верхи не могут – низы не хотят».

- Но ты же лучший здесь.

- «Самая зеленая лягушка нашего болота» - ты это хотел сказать? А если тебе всю жизнь внушали, что до последней высоты осталось чуть-чуть? А если привык считать, что раз шахматист, значит самый умный. Что думаешь, так просто побеждать и бросить? Это как наркотик. Победа требует еще одну победу. А в чем победа? В этих коробках наград?  - Андрей, вдруг опьяневший ударил по ним ногой. - Или в том, что ты сейчас один в пустой квартире, где нет ничего. Знаешь, здесь даже надежды нет никакой. Ведь настоящие победы были лет в пятнадцать. Там еще все было впереди. Вовремя не остановился. Надо было уже тогда бросать шахматы и поступать в обычный институт, как многие. Один из героев Пикуля говорил: «Лучше быть, чем казаться». Я тот, который так ничего и не смог. Я мечтал о вершинах, а оказался у того же корыта, с которого начинал много лет назад.

- Я сейчас знаешь что подумал? – Артем не скрывал растерянность. – А мне тогда зачем все это? Уж я то-то точно никуда не попаду. Высот не видать. Зачем мне эта лига?

- А что тебя пугает? Никогда не знаешь, что пригодится в жизни. Не пропил, не прогулял. Все, что двигает тебя вперед, все, что повышает уровень, учит новому, дает знания и заставляет думать  - уже правильно. Никогда не стоит жалеть о покупке книги, спортивного тренажера, всего, что может дать тебе развитие.  Можно недоесть, недоспать. Оно потом вернется. Время не возвращается никогда.  Никогда не угадаешь, что пригодится в самый неожиданный момент. Может, однажды умение играть в шахматы поможет самым удивительным образом. В крайнем случае, научишься мыслить иначе. Шахматы не сделают тебя умнее, но дадут возможность понять, что кто-то думает иначе и нужно настраивать себя на самый сильный ответ соперника, а не мечтать о зевке и халяве.
 
Они разошлись ближе к полуночи. Это вечное желание успеть абсолютно все упрямо сталкивается с самыми простыми инстинктами. Вот ведь что проще: расписал день, все по плану, прямо как у лучших героев книг. Вон, граф Монте-Мристо, в тюрьме сколько освоил. И языки, и химию, и еще невесть что. У него, правда, времени больше было. Не то, что два выходных в неделю. Ну, нет сил на все. Вот вчера, взял на работе книгу по технологии материалов почитать. На  третьей странице начало клонить в сон.  Если анализ шахматных партий нравится, то сколь угодно сиди, никак не уснешь. Получается, нет смысла мучить себя.  Если интересно и доставляет удовольствие, то не думая об этом будешь заниматься и стремиться. Все остальное – это просто желание выглядеть как в своей мечте. Настоящее увлечение бескорыстно.  Нужно жить идеей, засыпать с ней, просыпаться. Тогда, может быть, однажды, она отблагодарит тебя удивительным озарением. Но это редко всего лишь гипотеза  и вообще не факт, что это правда.  Как часто мы думаем, что хочется успеть больше. Смотрим на окружающих и поражаемся их уверенности, умению рассказывать о легкости преодоления преград и невольно начинаем корить себя за лень и праздность.  Может быть, в этом недовольстве собой, в сомнениях и желании во чтобы то ни стало познать и достичь и кроется настоящая жизнь. Она всегда будет полна переживаний, волнений, которые будут сменять друг друга, новые трудности заставят просыпаться раньше обычного и с лихорадочными мыслями заставят смотреть в ночное окно, выискивая ответы на вопросы. Важно, чтобы они были эти вопросы, чтобы не все было понятно и просто. Тогда придется работать, искать, а значит, двигаться вперед.

Если задуматься и отнять от прожитого время проведенное во сне и на работе, то окажется, что для себя любимого не остается почти ничего. Как ни крути, а на работе проходит без малого полжизни.  Невольно начинаешь задумываться, стоит ли каждое утро переться на нее, если испытываешь полное отвращение. Жаль, конечно, что библиотекари зарабатывают очень мало. Здорово было бы проводить время в тишине, которую нарушает лишь нежный шелест  прочитанных страниц.  Приятно касаться зачитанных книг, хранящих прикосновения многих рук, словно поглотивших  души своих читателей. Интересно читать старые, подписанные на память аккуратным подчерком, с датами и именами. «Гале от мамы», «Юре на долгую память», «Помни обо мне» - сколько скрыто в нескольких словах. События прошлого словно оживают перед глазами. Странно поверить, но когда-то книга была замечательным подарком. Ей радовались, в библиотеках не было мест, за редкими экземплярами приходилось записываться в очередь, просиживать в читальном зале. Да уж, времена стали совсем другими.
 
Артему повезло. Работа нравилась.  Все, что поначалу казалось сложным, не понятным и далеким начинало обозначаться в осязаемые контуры.  Жаль, что в институтах часто учат те, кто не понимает, где использовать знания. Если бы тогда рассказали, для чего нужны эти формулы, схемы и расчеты он бы без сомнения уделил им куда больше внимания и не терял бы сейчас время в повторении относительно  недавно пройденного материала. Только сейчас прояснялось, что для чего и это был уже не набор фраз, а логичная цепь рассуждений и выводов.

Вторая половина дня пятницы, лучшее время любого предприятия.  Степаныч ушел с обеда и Артему осталось  пережить совещание у Кравченко, на котором придется быть без привычной поддержки. Впрочем, решать подобные задачи уже было не впервой. Приходил опыт, уверенность, понимание. Все представлялось обычной формальностью, претворявшей наступающие выходные. Завтра он просто отзвонится и если все будет хорошо на работу не поедет. Никаких конкретных планов не было, но он обязательно что-нибудь придумает.  По крайней мере, они уже договорились с Таней, и оставалось лишь дождаться субботы. С этими мыслями он и вошел в кабинет заместителя директора, где уже собрались почти все.

- Так, что у нас? – Кравченко задал вопрос сам себе и сам же ответил. – По выходным всем все ясно? – Он уже обвел взглядом собравшихся, словно ожидая вопросов, хотя отлично знал, что их не будет.

Да и что было спрашивать у энергетика, газовика и уважаемой Анны Семеновны, нетерпеливо сдерживающей свой могучий порыв раствориться за проходной.  У них-то точно будут выходные. Свет есть, за газ заплатили, а уж поставить на склад готовую продукцию как-нибудь смогут. Было бы что ставить. А вот выпустить эту продукцию должен он. Как не справедливо устроен мир. Вот именно у него и будут проблемы. Нужно все успеть получить с этого же несчастного склада и ничего не забыть. Нужно всем сообщить заранее, какие намечаются проблемы и к чему быть готовым. А как узнать, какие они будут? Он же не нострадамус. И волшебную палочку пропили уже давно. Нужно как-то придумать, чтобы никто не напился и не дай бог не заболел. Нужно чтобы ничего не порвалось и не лопнуло.  Да что там, нужно вообще все, словно и нет этих выходных. Ладно, это судьба. С этой мыслью Артем сделал сосредоточенное лицо и приготовился записать указания, отлично понимая, что писать будет нечего.

- Артем, задание перехода на новый тип тары получил?

- Да Макар Григорьевич. Еще в среду. Но там формы требуют доработки и мне их еще не отдали, – формы зависли на ремонтном участке, и Дедкович уже третий день обещал их подготовить. Заказ был уже сверхсрочным.

- Все уже готово и давно в цеху. Надо бы знать, что у тебя творится. А то конец дня, а он ни духом, – Андрей откинулся на стуле и всем видом демонстрировал, что его задача по повышению благосостояния предприятия выполнена на все сто процентов и ему полагается как минимум пирожок.  Столько самодовольства смешанного с неприкрытым злорадством сквозило во всем, что хотелось вбить осиновый кол.

- Я ничего не видел. Кто принимал работу? – Артем понимал, что это должен был сделать он. Но как он упустил, почему не знает? Лицо наливалось краской.

- Так тебе оно надо было? Опять, наверное, на крыше печки грелся. Там же никто не ходит, можно спрятаться, – Дедкович любил разговоры у начальства. Все свое переживание за работу он оставлял здесь.

- Приходи. Вместе погреемся, – разбирало зло. Нужно держать себя в руках. Дедкович явно набирал баллы перед Кравченко.

- Ты, Карецкий, в курсе, что заказ срочный?   – это был плохой знак. Когда шеф переходил на фамилии, ничего хорошего ждать уже не приходилось.  – У тебя стоит дата отгрузки. Ее никто менять не будет. Делай что хочешь. И отвечаешь лично.

«Вот удивил. А то еще кто-то из здесь присутствующих отвечал за отгрузку. То-то я вас всех по выходным вижу. Зато часы подрисовать все мастера.  А премию-то за ремонт печи себе выписал такую, как будто сам ее таскал. Прямо легендарный человек с фамилией «Итого». Его никто не видел, но зарабатывает больше всех», - Артем все это произнес лишь в мыслях. 

- Да. Я все понял.

- Я все убытки буду лично контролировать. Я проверю каждый килограмм сырья, – как сказали великие классики - «И тут Остапа понесло».  На Кравченко просто снизошло озарение. Как он мог проверить то, в чем не понимал совершенно ничего, было большим вопросом, но сейчас это было не важно. – Я высчитаю из вас каждый потерянный рубль. Вы вообще знаете, что по итогам квартала мы несем убытки.

Это знали все. Артем, однажды, наблюдая как грузят продукцию с фиктивно истекшим сроком хранения и забракованную, а реально просто отправленную налево заметил: «Наше руководство обладает удивительным качеством. Даже если сейчас нам дадут доходы с проституции, продажи оружия и контроль над наркотрафиком – мы и там сможем остаться в убытках».

- Артем. В понедельник мне доложить прямо с утра, – пыл погас.

- Да Макар Григорьевич. Я все отправлю в отчете, – Кравченко кивнул с легким одобрением. На самом деле отчет и в любом случае отправлялся каждое утро. И его даже не читали половина получивших. И сам Кравченко не читал его, если не собирался идти к директору. Этот набор цифр чаще всего его просто раздражал. Только в моменты срочных заказов он контролировал выполнение. Пусть от него ничего и не зависело, но руководить процессом должен был именно он.

Расходились тихо, стараясь не попадаться на глаза начальника. Любая мелочь могла вернуть всех обратно и продолжить разговор ни о чем. Так бывало не раз.  Сам-то он уходил с работы вовремя. А вот им приходилось оставаться, часто сожалея о бездарно просиженном на совещании времени.

Артем подошел к стеллажу, где обычно хранились формы. Комплект нового заказа действительно был на месте, но что-то странное было в его виде. Только взяв в руки стало понятно, запустить его полностью невозможно. Все старые дефекты остались нетронутыми.  Значит, Дедкович просто приволок их и тихо поставил, в расчете на то, что доложивший первым всегда прав.   И ведь хватило наглости подставить его на совещании. Вот и где тот предел наглости, если он вообще есть. Андрей словно ждал звонка, или как обычно что-то кому-то писал. Но ответил неожиданно быстро.

- Что тебе? – разговаривал он всегда показательно грубо. Проблемы с воспитанием были, и они в этом возрасте уже не проходят. То, что нужно здороваться, говорить спасибо и пожалуйста, для него забыто и потеряно.  Все познания жизни свелись к банальному подсчету засчитанных прогибов. Ну и обязательное умение чувственно лизнуть начальника отнять было просто невозможно.   А впрочем, как показала сама жизнь, это было необязательное, но достаточное условие для карьеры при отсутствии других качеств, требующих знаний, ума и таланта.

- Ты у себя на участке? – сначала идти не хотел. Но в последний момент понял, что говорить просто по телефону не получится. Нужно не просто сказать, нужно видеть его лицо.

Андрей по-хозяйски откинулся на стуле в центре мастерской.  Три слесаря сосредоточенно занимались делами, под внимательно изучающим взглядом начальника.

- Ты что спишь. Не видишь, у тебя сейчас плита свалится. Козел безрукий, – Калачеву доставалось всегда больше всех. Его Дедкович не то чтобы не любил. О любви на работе говорить в принципе не стоит. Просто он был слишком молчаливым, постоянно испуганным и не огрызался. Пусть и работал он хорошо, но виноват был всегда и во всем.

- Так что у тебя? – перед лицом публики в лице подчиненных Андрей просто не мог ударить лицом в грязь.

- Ты сейчас позвонишь Кравченко и скажешь, что формы требуют доработки. Они не могут быть запущены в работу.

- Сейчас. Бегу аж волосы назад. Иди, работай и не мешай другим. Свободен, – Дедкович демонстративно отвернулся.

Артем достал телефон и дождался ответа, не двигаясь с места.

- Макар Григорьевич, я буквально два слова, – было очевидно, что начальник уже давно оставил все мысли о работе, но это сейчас не имело никакого значения. – Я не буду ничего запускать. Формы без устранения дефектов.  Заведомо бракованную продукцию я выпускать не могу. – В трубке повисла тишина.

- Ничего совсем не можешь запустить? – Андрей, казалось, затаил дыхание, вслушиваясь в разговор и стараясь услышать ответ Кравченко.

- Половину может быть. Не знаю.

- Запускай что есть. Там видно будет.

Разговор закончился. Как бы ни было, но ни слова в адрес Дедковича и ни намека, что тот откровенно соврал.

- Ты хоть смотрел их? Шестерка мелкая. Ты даже не видел их. Сразу звонить. Самому думать надо, – Андрей почти орал.
 
Артем отметил любопытствующие взгляды слесарей, внимательно слушающих диалог.  Все могло бы быть абсолютно безразлично. Возможно, правильнее и умнее всего не ввязываться в дискуссию. Победить идиота на его территории невозможно, а вот самому приблизиться к тому же состоянию совсем не сложно. Но оставить последнее слово и возможность триумфа полной бездарности было уж слишком обидно. Внутри бушевала не столько злость, сколько оторопь, от откровенной наглости и тупой самоуверенности.   

- Кто из нас дебил сейчас не важно.  Жюри нет, диагноз мы ставить не умеем, и ничего кроме твоих децибел здесь нет. А от себя добавлю: пошел ты… , - стоит заметить, окончание фразы произвело необходимый эффект. Народ старательно делал все возможное, чтобы не аплодировать стоя и не улыбаться. Лишь Калачев забыл отвернуться к стене, рассматривая реакцию «горячо любимого начальника».  Дедкович подскочил с места словно ошпаренный, в секунды оказавшись рядом. Артем, не шелохнувшись, смотрел на него, улыбаясь и глядя в глаза.

- Ты знаешь, что я с тобой сделаю?

- Знаю. Ничего, – весь путь до двери Артем чувствовал, как его затылок сверлят кипящие глаза начальника слесарей. Ведь и должность не бог весть что. По уму надо бы ему быть переодетым в робу и как все пахать, доказывая свое мастерство и профессионализм. Но вся проблема и заключалась в том, что никакого мастерства не было и близко.
 
Заставить себя не обернуться было не просто, но все получилось. На минуту закрался страх, но и он исчез быстро. Со временем придет понимание, что все эти люди хитры, злопамятны, мелочны и вызывают отвращение, но они не всесильны. Вся сущность, старающаяся внушить страх,  на нем же и основана.  Это вечное состояние унижения перед вышестоящим, сильным, богатым, стремление унизить слабейшего и подчеркивает отсутствие интеллекта и умения вести честную борьбу. Вы легко узнаете их, выставляющих свои заслуги прошлого, о которых известно лишь ему одному. Небрежность, часто перемешивающаяся с обычной невоспитанностью.  Удивительная привычка не здороваться, уходить вызывающе, и не прощаясь. Они не говорят спасибо, не признают ошибок, перемешивают грубость с откровенным хамством и все же, непрерывно унижаются.  К ним нельзя привыкнуть, невозможно смириться.  То, как стремительно они преодолевают ступени карьеры, вообще находится за гранью понимания. Но, увы, реальность умеет удивлять.
 
Остаток дня прошел в настройке и согласовании того, что могло быть использовано хоть как-нибудь. Дата отгрузки – святая дата.  Остряки давно заметили, что без патронов фронт сможет продержаться. А вот если сорвать поставку бутылок для розлива водки – пережить будет невозможно. Порой кажется, что санкции военно-промышленного комплекса не идут ни в какое сравнение с вино-водочным производством.  В конце дня Артем лично вкатил забракованные формы на участок их ремонта. Ровно половина имела дефекты не допустимые к эксплуатации.

- Распишись, – он протянул Андрею дефектную ведомость.

- Оно мне надо, – тот оттолкнул лист от себя.

- Нет проблем. Я регистрирую все у секретаря и оставлю в приемной, – Артем взял лист и направился к выходу.

- Стой. Дай сюда, – Дедкович вырвал ведомость из рук и размашисто подписал. – Доволен?

 Он был зол, но если все это попадет к директору, будет куда хуже. Когда на заводе заканчиваются места, где торжествует хоть какое-то подобие справедливости путь один – уволиться. Как бы далек не был директор от производства, он всегда внимал тем, кому доверял. В этом плане Смирнитский был авторитетом. Его голос был последним, к которому прислушивался САМ. А попадать в немилость было хуже всего. Оттого и предпочел Андрей уйти от откровенного вызова, понимая всю шаткость положения.

- Вполне, – Артем ушел, понимая, что с этой минуты он нашел, если уж не врага, тот как минимум весьма ядовитого товарища, который ужалит в первый же подходящий момент. Ждать понимания и добра не приходилось. А с другой стороны, какая разница. Дружба не сложилась бы никак, значит и не стоит переживать по тому, что противно при любом раскладе. Пусть уж лучше открытая антипатия, чем это гадкая стратегия мило улыбаться, ругая себя за малодушие и страх сказать правду.

Задача любого руководителя на предприятии не решить все проблемы, это почти невозможно. Нужно выполнить поставленную задачу на основе тех средств и возможностей, которые есть в наличии.  Сейчас нет смысла говорить о том, что еще важнее отрапортовать, правильно преподнести и сорвать аплодисменты. Стоит сказать о тех, кто менее заметен. На самом деле, больше всех достается тем, кто исполнительный и ответственный, часто тихий,  сомневающийся и думающий. Они не выставляют свои достижения, но именно от их работы и зависит если не все, то очень многое.   «Незаменимых не бывает» – безумно любят повторять самые что ни на есть заменимые руководители. В словах есть смысл, это верно.   Но, как бы не умалчивали об этом, а заменить отдающего бесполезные указания куда проще, чем того, кто может их исполнить, несмотря на всю глупость, а порой и бестолковость. Странная система ценностей слишком условна.  Но принять ее придется все равно. Другие варианты вряд ли возможны.


Рецензии