Пешки назад не ходят. Часть 8

По-настоящему насыщенной и интересной жизнь становится тогда, когда живешь ожиданием завтра. Причем, не оцепенев в состоянии насытившегося питона, а выгрызая каждую минуту времени для следующего шага.  Можно учиться всю жизнь, невзирая на годы и седину, на боль и усталость. Познавать, стремиться, расти и не видеть пределов. Можно в тридцать повесить на гвоздь зашнурованные намертво амбиции в твердом убеждении, что в этой жизни тебе не повезло. Нет, ты однозначно талантлив, без сомнения умен, абсолютно точно ты мог бы быть как Ротшильд или, на худой конец, войти в Форбс, но тебе не повезло. И виноват, может быть кто угодно.  Тысячи причин, и даже соседский песик не позволили преодолеть эти барьеры непонимания и черствости.  Это даже не менталитет. Это стандартный набор фраз для тех, кто никогда ни к чему не стремился.  Как только вы слышите серьезный, вдумчивый голос, вещающий о сложности бытия, о судьбе, определившей ваше место в строю, о барьерах, выстраиваемых вокруг вас невидимыми противниками всего цветущего и растущего, превращающих жизнь в теорию заговора – бегите. Закройте уши и не слушайте. Это речь человека, старательно оправдывающего свое ничегонеделание.   Как ни странно, но лучше всего мы научились разносить вдребезги тех, кто пытается что-то изменить в своей жизни. Страх, что у него может получиться заставляет быть снисходительным и поучительно-дальновидным.  Это вполне объяснимо. Остаться одному, в болоте существования и прозябания желания нет совершенно никакого.  Потому злорадство и нескрываемая радость прут через край при виде неудач и падений.

Все относительно. Нет никаких гарантий, что ваши усилия не пропадут напрасно. И вероятность приземлиться у своего опостылевшего, никуда не отпускающего корыта куда выше, чем внезапный взлет к манящим вершинам. Но это и есть жизнь. Жизнь полная эмоций, переживаний, стремлений и надежд.  И может быть, однажды, вам придется услышать эти долгожданные слова: «Я знал. У него всегда были задатки». И только вы сами будете знать, что не было ничего. Не было ни таланта, ни озарений, ни еще чего-то придуманного и озвученного. Были бессонные ночи, была работа, было то, что увлекло и заставило жить другой жизнью. Найти себя. Это и просто и сложно одновременно. Вряд можно быть уверенным до конца, что однажды это произойдет. А может, мудрость  кроется не в том, чтобы знать все?  …

Артему нравилась его новая жизнь. В силу молодости, характера и влюбленности усталости он не чувствовал, успевая везде и сохраняя работоспособность. 
На работе начинался новый, особо важный проект.  С утра ждали очередных гостей. К обеду перетягали и спрятали все, что было в зоне видимости. Когда стало понятно, что никого не будет все устали как собаки.

- Твою дивизию, я еще не работал, но сил у меня больше нет ни на что, - Сашка-слесарь сел на мешки, которые полчаса назад прятал, а теперь тянул обратно.

- Аналогично.  Что за бред, прятать то, что должно работать, чтобы создать видимость красивой работы, - Артем сел рядом с ним. В этот момент зазвонил телефон, у Кравченко срочно собиралось совещание. – Саня, ну, тогда дальше вы сами. Ломать не строить. Это ж проще, чем порядок.

- А нам что. Как скажете. Но все после обеда.

Артем не дослушал. Нужно было спешить.

- Этот проект под личным контролем директора! Сам хозяин договаривался. Там такие задействованы ресурсы, такие люди, - Кравченко смотрел в потолок, словно представляя их высоту. – Не дай бог не успеть. Я всех вас уволю сразу.

- Ага! Два года расстрела, - Артем тихонько шепнул Степанычу.  Они пришли последними и теперь были скрыты за спинами присутствующих.

- С сегодняшнего дня мне ежедневный отчет по почте с указанием времени и причин простоя.

- Мне кажется, все, что мы отправляли раньше, он не читал, - Артем не мог остановиться.

- Перед нами открывается выход не просто на новый рынок. Это возможность сделать себе имя  и внести себя в список самых надежных предприятий. Такой заказчик является лучшей рекламой и показывает всю серьезность наших намерений.

- Ей богу, мы попали. Наш участок последний в этой цепи. Как там Райкин говорил: «К пуговицам претензии есть? Пришиты намертво!». Все спрыгнут. Нам некуда. Надо искать работу.

- Я тебя умоляю! Год назад тоже самое было. Три пшика, два раза браканули всю партию и гуд бай. Все пожужжали, потом бухнули и забыли, - Степаныч даже не мог вспомнить, сколько раз слышал все это.

Совещание закончилось в стиле славного застоя.  Повышенные обязательства, пятилетку в три года, удары в грудь и желание хоть сейчас закрыть амбразуру грудью неслось со всех сторон. Улыбался Геннадий Ильич, начальник газового хозяйства. Умный мужик, в возрасте. Никогда не унывающий и рисующий на совещаниях картинки в своем блокнотике он оторвался от очередного шедевра и обвел взглядом присутствующих.  Нашел Степаныча и кивнул ему головой, намекая зайти в кабинет.
 
- Стой, Харитоненко зовет, - Смирнитский придержал Артема, когда они вышли с совещания.

- Пошли, у меня есть. Уж очень насыщенно вышел день, - Геннадий Ильич не оборачиваясь двинулся в сторону своего царства.  Кабинет его находился в самом дальнем конце завода и зайти к нему без причины было просто не реально. А причин ни у кого и не было. Если газ оплачен, значит все хорошо. Если нет – Харитоненко сам бегал по всем этажам. Его постоянно волновал один и тот же вопрос: раз лично ему газ не нужен, зачем он переживает за оплату? Ну, отключат. Разве ж он виноват. С этой мыслью и полным непониманием личной выгоды приходилось заходить в кабинет директора и умолять позвонить в бухгалтерию.  В кабинете он, не смущаясь, достал бутылку коньяка и лимон.

- Все! Больше ничего нет, - он подвел итого кулинарной минутке.

- А больше ничего и не надо, - Степаныч осмотрелся. – Стаканы где?

- Мы же на работе? – Артем запаниковал. И отказать таким людям было не удобно. Но и пить было страшно.

- Конечно на работе. А ты что думал? – Харитоненко рассмеялся. – Не дрейфь. Со мной не пропадешь. Сегодня у меня дежурная машина. Так что мы на ней через транспортную проскочим. Там никогда не проверяют.

- Ну да. Уже и осталось полчаса. Смоемся тихонько. Все ж нормально, - отказываться от такого предложения Степаныч не планировал однозначно.

Первую выпили быстро, под лаконичное  «Будем».

- Я вот что думаю, - Геннадий Ильич занюхал долькой лимона и бережно положил ее на край тарелки. – На нашем заводе самый верный способ завалить любое дело – это взять его под особый контроль. Ничто так не способствует желанию схалявить, как работа в толпе.  Сейчас о чем все думают? – он обвел взглядом присутствующих. – Правильно! Как спихнуть с себя ответственность.  Сейчас, пока мы здесь, все уже строчат письма и служебные записки с перечнем проделанной работы.

- Да Артем. Надо бы и нам завтра что-то изобразить, - Смирнитский вспомнил как-то мимолетно, разливая по стаканам коньяк. Артем прикрыл свой. Там еще оставалось. Все же пить на работе было откровенно страшно, пусть и в таком надежном окружении.

- Здесь самое важное что? – Харитоненко поднял указательный палец. – И опять вы правы! - Он и не собирался слушать ответ. – Умение преподнести ситуацию. И пока мы здесь пьем, там тоже пьют. Но у нас разные задачи: мы должны спрыгнуть, а они должны нас нагнуть. И в этом великом противостоянии истину мы родить не сможем.
 
Они налили еще по одной и закурили.

- Эх, я думал, удивляться однажды перестану, - Степаныч выпустил дым колечками. Артем с Харитонеко засмотрелись.

- Талант ты Саша. Даже куришь не как все, - Геннадий Ильич попытался повторить, но пришлось прекратить занятие. Не получалось ничего.

- Талант Гена – это Кравченко. Слышал я о нем во времена, когда стал главным инженером.  Там до сих пор никто не понимает, как можно было провалить два проекта из двух, которые он курировал, попасться на взятке и не только выкрутиться, но и доказать, что честнее его нет никого вокруг. Да и к нам он пришел на повышение. Так что, друг мой, если и есть где-то чудеса – то они рядом. Нужно только присмотреться.

- Чудеса Саша – это наше незнание. Я столько раз слышал на работе о чудесах, что всегда удивлялся, почему они приходят только в мое отсутствие. Увы, я постарел и ответил на этот вопрос слишком поздно. Это не чудеса – это обычная тупость. Когда очень не хочешь думать и искать причину нужно объяснить все обыкновенным чудом. Тогда можно с чистой совестью лечь спать не переживая о том, что ты откровенно ленив, чтобы найти правильный ответ.

- Нас ждут чудеса в очередной раз? – Артем впервые вмешался в разговор. – Судя по поставленной задаче, ничего лучше мне на ум не приходит.

- Глянь, он умнеет, - Харитоненко хитро кивнул Степанычу. – Талантливый малый.

- Ага, - Смирнитский уже охмелел и стал неторопливым. – Только молчать еще не умеет и до сих пор уверен, что где-то есть справедливость.

- Ничего. Это тоже пройдет, - теперь они смеялись оба над сконфуженным Артемом.


***

Сон был странный и на удивление не исчез с рассветом. Он карабкался на гору. Под ногами обрывалась земля. Мышцы свело.  Словно чужие руки были беспомощны и не слушались, а онемевшие ноги не могли зацепиться за жалкие, рассыпающиеся от малейшего касания кочки.  Внизу было что-то страшное, непонятное, пугающее глубиной и неизвестностью. Сил не было.  Нужно было сделать движение, но никак не получалось.  До цели оставалось не много, и эта мысль отчаянно сверлила мозг. Он зубами вцепился в землю, изо всех сил толкая себя вперед, но вырвался лишь стон отчаянья.  Может, от него Артем и проснулся. Очередной день начинался слишком рано. Первой мыслью было открыть интернет и посмотреть, что может значить его сон. Но, чуть помедлив, он все же решил не изменять традиции не читать ничего из «высшего разума» и, вообще, не программировать себя какими бы ни было знаками судьбы.  Если уж чему-то и суждено случиться в твоей жизни, то вряд ли таким наивным способом можно себя уберечь. Да и день не предвещал ничего выходящего за рамки обычного. Собственно, так все и случилось.  Вечером, спеша на встречу с Таней Артем с улыбкой вспомнил утренние переживания, в который раз дав себе слово не обращать внимания на сны, оставляющие гнетущее ощущение приближение странной неизвестности, пугающей и неотвратимой.

- Что-то случилось, - Артем сразу заметил, что Таня непривычно молчалива и, словно порывалась что-то сказать, но не решалась.

- Ты всегда все замечаешь? – вопрос был из разряда тех, которые предвещают продолжение, причем не самое лучшее. Все это было слишком очевидно, чтобы не быть незамеченным. 

- Не все и не всегда. Но то, что есть что-то важное, у тебя скрыть не получается.
 
- С тобой бывает страшно. Ты точно не читаешь мысли? – Таня нервничала. Где-то в глубине души она откровенно злилась, что он заметил раньше, чем она решилась. Но в любом случае молчать дальше было глупо. – Помнишь ту работу, которую я начала писать еще в университете?

- Которую отметили как очень перспективную и заведующий кафедрой предлагал продолжить ее в аспирантуре?

- Да. Я  отправила ее в Питер. Меня приглашают продолжить интернатуру там.

- Таких предложений в жизни бывает не много, - Артем понимал, что это может обещать лишь одно – скорое расставание. Внутри все обожгло резкой болью разлуки. Поехать за ней, куда угодно, но хочет ли это она? Что он будет делать рядом? Нужно было найти слова. Лихорадочно перебирая варианты, он понимал, что пауза становится неприлично длинной. – Когда ты уезжаешь?

- Я не знаю. Я лишь вчера получила письмо.
 
- Это надолго? – то, что поездка неминуема было понятно. Оставался лишь один вопрос: «Есть ли в ее новом мире место для него?».  Но спрашивать об этом было откровенно глупо.

- Я не знаю. Это то, что может изменить всю мою жизнь, но… - Таня запнулась. – Я думала, что наши пути уже связаны. Я боюсь потерять тебя… И эту работу… Я не знаю, что делать.

- Ну, со мной все же проще, - Артем улыбнулся и был уверен, что получилось именно так, как нужно в этот момент – успокаивающе и вселяя уверенность. – Будем рассуждать логически. – Артем попытался скопировать героя из известного фильма. – Мы не можем полагаться на случай, а значит, нашу судьбу должны строить сами. Если любовь становится препятствием к достижению задач и росту  - она не стоит ничего. Так же как ничего она не стоит, если не может сохраниться и легко разбивается разлукой. У нас есть шанс доказать, что мы можем преодолеть все препятствия и отстоять не только себя, но свое будущее. Ты должна ехать.

- А ты? Ты будешь ждать? – тревога была написана на лице Тани большими буквами.

- Я сейчас готов переплыть море, уехать за тобой на край света и броситься в любой омут. Нет ни одного препятствия, которое хоть как-то может остановить или испугать. Но нужно быть объективными. Мне нужно еще полгода, может быть год, чтобы мой уровень соответствовал тем требованиям, которые помогут почувствовать хоть сколь-нибудь значимую квалификацию и соответствовать ей. Бросить сейчас работу – значит откатиться назад и потерять время. Не потому, что мне лично нужно это. Это необходимо, чтобы дать тебе уверенность в моем твердом намерении быть опорой во всем. Мало стать мужем, я хочу стать тем, с кем ты будешь спокойна.  Но это лишь не большая отсрочка. Я уже думал над тем, что однажды придется менять все. И другой город, другая страна и все остальное меня не пугают.
 
- Мне ехать? Я боюсь. Все слишком неожиданно.
 
- Было бы странно, если бы я запретил. Даже имея такое право, я бы не смог это сделать. 

- Но ведь мы не расстаемся? Правда?

- Знаешь, есть вопросы, которые радуют. Не расстаемся.

- Но как же дальше? Сколько? – Таня не могла ответить себе на вопрос, где же конец этим ожиданиям и переживаниям.

- Мне кажется, что глупее всего сейчас что-то загадывать. Любые обещания и клятвы будут напоминать мыльные оперы. Есть только один реальный путь – работать. Мы должны решить, где мы нужны и что нужно нам. Ты работаешь там, я здесь. Я мужчина. Все оставить и переехать не проблема. Через месяц-два ты поймешь, где тебе лучше. А я буду там, где тебе нравится. Мне проще, мне хорошо лишь там, где есть ты.

- Тем, ты такой хороший, - Таня обняла его, прижавшись и замерев. – Я точно знаю – все будет хорошо.

- Конечно, обязательно будет, - на самом деле было невыносимо от мысли, что предстоит расставание. «Он сильный, он найдет свой путь, а значит, он обязательно сможет преодолеть любые препятствия», - эти мысли выглядели не очень убедительно, и не сказать, что сильно утешали. Но раз уж другого варианта не было, есть только один выход – смириться.
 
Все решилось словно само собой. Через три дня Таня уехала. Тот вечер, который они провели накануне, пролетел сизой дымкой разгорающегося костра. С определенной вероятностью он мог быть и затухающим.  Но поверить в то, что искренность, любовь и надежда могут легко растворяться, лишь прикоснувшись к будням бытия слишком грустно.  Нет препятствий для настоящих чувств.  Все на самом деле куда проще – нужно просто любить. И тогда не придется придумывать оправдания, искать причины и объяснять несуществующие преграды.

К Андрею Артем завалился как всегда, с бутылкой водки, пивом и куском колбасы. Все чаще он предпочитал общество этого странного, безумного откровенного и такого проницательного чудака. Лишь в разговоре с ним не боялся Артем быть наивным, глупым, невежественным. Слишком большая граница разделяла их, и потому не было ничего сдерживающего в рамках двусмысленности и недосказанности.  Даже Денису было страшно признаться в собственной слабости.

- Ого, твои успехи меня слегка пугают, - Андрей рассматривал, как Артем уверенно сервирует незамысловатый стол. – Думаю, не ошибусь, если скажу, что шахматы тебя сегодня не интересуют.

- Одно не пойму: то ли я стал слишком открытой книгой, то ли все вокруг стали читать мысли, а я не научился.

- Не пугайся. Просто когда ты достаешь водку, я могу думать лишь о том, что твоя любовь преподнесла очередной сюрприз. Если бы ты так переживал за шахматы, мы бы сейчас готовились к высшей лиге страны.

- Да уж, в конкурсе «Мистер очевидность» я буду первым.

- Наливай. Упражняться с тобой в остроумии нет ни малейшего желания, - Андрей уселся, словно в гостях, предоставив Артему право самому определять темп сегодняшнего вечера.

Артем достал высокие стаканы и налил по полной.

- Ого. Все плохо до бескрайности? - Андрей хотел что-то добавить, но наткнулся на угрюмый взгляд Артема. – Понял, молчу.

- Она уехала, - Артем не стал делать большую паузу и почти сразу налил еще по одной.

- Навсегда? – Андрей все же решил уточнить недостающие детали.

- Не знаю. Ее пригласили продолжить обучение. Или работать. Я, в общем, не все понял.

- Ну и что? Где здесь горе? – Андрей начинал понимать ситуацию, и она его откровенно забавляла.

- Дело не в горе. Я не знаю что делать. Нужно ехать за ней. А я только должность получил. Зарплата стала более-менее приличной. Перспектива есть. И что? Как сейчас быть?

- Тебе прямо сейчас надо решить? Времени нет вообще? – вопросы звучали почти серьезно. Мгновенно захмелевший Артем не мог не заметить доброй иронии старшего товарища.

- Да нет. До завтра терпит, - правила игры были приняты.

- Тогда можно налить еще, - Андрей забрал бутылку и значительно уменьшил дозировку. – Заканчивать вечер быстро в мои планы не входит. Что конкретно тебя беспокоит? Она сказала, что не любит тебя и уезжает навсегда?

- Нет, - Артем успокаивался то ли от водки, то ли от спокойного тона Андрея.

- Так у тебя все отлично. За любовь! – тост был намеренно вызывающим. Андрей закурил и с видимым удовольствием затянулся. – Ты дурак!  Ты же счастливый человек. Ты вообще в курсе, что женщины – не всегда нужны в жизни.  Особенно в период, когда необходимо собраться, взять себя в руки, сконцентрироваться и думать лишь о поставленной задаче, они просто лишние и могут только мешать. Вот что я тебе скажу: все мои провальные турниры пришлись на период очередных сносящих крышу романов и загулов на этой почве. И лишь в тогда, когда желание сбежать начинало преобладать, я с головой уходил в работу. Вот тогда и начинался подъем. Я к чему: работай. У тебя есть время. Потом может не быть.

- А как же муза?

- Муза?... Ты че, художник? Муза нужна тем, кто творит. А тем, кто пашет и вытворяет, нужна сосредоточенность и полное погружение.  Конкретно тебе надо взять себя в руки, написать план мероприятий и … до полного изнеможения, - Андрей уже не смеялся, и в речи все больше слов выходило за пределы нормативной лексики.
– Ты ж не дурак, не безрукий, не урод.   Да тебе завидует куча народа и сейчас с удовольствием махнулись бы с тобой местами. О таких шикарных переживаниях можно только мечтать.

- Ну, оно случайно получилось. Знаешь, грустно все же, - Артем уже чувствовал вину за такую слабость.

- Не думай. Ты стомиллиардный в этой очереди переживающих расставание. Я три раза без возврата… Ты слушай меня. Я точно знаю. Знаешь, я даже теорию вывел: если любишь – сделай все, чтобы помочь раскрыться, найти себя, - Андрей рассмеялся. – Я ведь своих бывших всех люблю. Правда, не знаю, где они сейчас, но очень хочу, чтобы все у них было здорово. Я первую встречал лет пять назад. У нее муж инженер, вроде даже главный. Достаток, дочка. Я безумно рад за нее. Чтобы я дал? Да ничего. Правда, я не знаю, зачем еще два раза женился. Нет, я их любил, но я же бесполезный. Жалко сразу не понял. А настоящая любовь – она такая… он опять задумался. – Она жертвенная. Ее подарить надо и все. Не ждать, не брать взамен, не требовать возврата, просто подарить и не жалеть. Да и не сможешь ты жалеть, если любил по-настоящему. Любовь – это не то, что принадлежит тебе. Она должна быть отдана. Только тогда она может быть настоящей.

- Да ну! – Артем смотрел восхищенно и удивленно на неожиданно раскрывшегося товарища.  Он все сильнее привязывался к этому удивительному человеку, умеющему быть таким разным и все более таинственным.

- Что так выглядываешь? Думаешь, я всегда был такой алкаш и прагматик? И я прошел все это, - Андрей закурил, едва погасла предыдущая сигарета. - То, что любовь – это чистой воды химия я согласен полностью. Всевышний придумал этот процесс, чтобы мы не видели недостатков, которые будут сводить с ума годы спустя.  Я даже думаю, что эта химия прямо пропорционально количеству гормонов. С годами их все меньше, потому и мозг становится чуть важнее остальных органов.  Со временем выходит на первый план интеллект, который чем дальше, тем важнее. Как ни грустно, но мой мозг интересовался только шахматами.  Все остальное занимали совсем другие вещи. Даже страшно сейчас вспоминать.

- Андрей, слушай, но не могло же быть так все плохо, если за тебя выходили замуж. Значит нормальный ты. Не могли же все три тебя не любить? – Артему налил понемногу в попытке как-то поддержать его.

- Не знаю. Честно говорю – не знаю. Может я и правда был интересен. Перспективный, всегда в центре внимания.  Может,  думали, что я могу измениться. Может я даже и сам в это верил. А может, просто очень надо было замуж. Кто ж тебе правду скажет, тем более, когда приходится расставаться. Там уже другие законы. Там нужно не показать слабость, скрыть сомнения и добивать без жалости, - только сейчас Андрей обратил внимание на наполненный стакан и залпом его осушил. – Нет здесь правильных ответов. Одно могу сказать: если есть к чему стремиться – начинай сейчас. Потерянное время не возвращается обратно.  У человека есть только один орган, которому можно хоть как-то доверять – мозг. Но тот дьявол, который сидит в тебе, который хочет выпить, погулять и рвануть во все тяжкие сильнее его. Вот ты думаешь, сейчас мы бухнем и все проблемы ушли? – Вопрос был риторическим и Артем даже не попытался отвечать. – Во! – Андрей скрутил фигу и сам внимательно ее рассмотрел, убеждаясь, что получилось убедительно. -
Завтра я проснусь с мыслями похмелиться, и даже не буду помнить половину сегодняшнего вечера. Мало того, я буду бояться смотреть в телефон на список исходящих. А ты проснешься с теми же проблемами и головной болью. И мы как два идиота будем мучительно думать, на кой хрен несли всю эту чушь, которая повторяется с пугающей периодичностью.  Но самое смешное -  зарекаться.   Тупее не придумаешь. Не помогает.

- И что делать? – Артем сидел окончательно сконфуженный.

- Мне ничего. А ты подумай о том, что по такому же пути я пришел в эту комнату.  И сейчас ты слушаешь жалкий лепет, который  несет чудак прошедший все это много лет назад не один раз.  Пить надо в счастье, когда им хочется делиться и дарить всем вокруг. Запомни: если тебе плохо, если все навалилось и придавило к земле -  выпей цитрамон, аспирин и чай. Но водка тебе не поможет.

- Тебе ж помогает, - сдаваться не хотелось. Но аргументы были слишком убедительны. Казалось, еще чуть-чуть и все станет на свои места.

- Мне! - Андрей рассмеялся. – Мне помогает все, что заставляет не столько заснуть, сколько забыться. Но это, мой друг, уже болезнь. Как грипп, только лекарства дорогие. Все. Иди домой. У меня на завтра есть уроки. Взял репетиторство. Надо хоть как-то прилично выглядеть.

Артем шел домой в полном убеждении, что этот вечер навсегда останется в его памяти. Прямо сейчас, пусть и не твердой рукой, он запишет все, что услышал и все, что не давало покоя.  Он сможет быть другим.  Он сможет научиться владеть эмоциями и быть сильным.

Пожалуй, в этом он все же ошибался.  Быть беспристрастным и хладнокровным, чтобы не происходило вокруг ему, скорее всего, было не по силам.  Но оно и ни к чему и смысла переживать об этом, нет совершенно никакого.  Любой шаг вперед, каждая пройденная ступень эта и есть цепь тех побед над собой, которые слагают нашу жизнь. И сейчас была одержана еще одна, очень важная, но слишком незаметная победа. Он стал взрослее, понимая всю неизбежность разочарований и неудач, которые рядом с тобой всегда. И только от тебя зависит, как выглядит твой стакан: полупустым или наполненным наполовину.
 
Несколько сложно представить ровную жизнь, спланированную, упорядоченную и рассчитанную на много лет вперед. То, что было само собой разумеющимся во времена ностальгически вспоминаемых восьмидесятых уже давно ушло в небытие.  Можно сколько угодно думать о завтрашнем дне, готовиться, рассчитывать и с удивлением понимать, что все изменилось куда стремительнее, чем ожидалось. «Если хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах», - вряд ли найдется кто-то, кто не слышал этих слов. Все чаще приходится задумываться о том, что судьба, сотканная из цепи роковых случайностей, слишком неразборчива в средствах и ее власть невозможно оспорить.  Но не молодости думать об этом.  Да и вообще, нет смысла думать о том, что не зависит  от тебя.  Артем долго ворочался без сна, прокручивая разговор с Андреем и в который раз переживая расставание с Таней. Внутри закипала новая, не знакомая и наполняющая силой энергия. Хотелось вскочить прямо сейчас и рвануть в бой. Вот только ничего быстро сдвинуться не могло, как ни искала не усыпающая мысль пути немыслимых вариантов решения всех вопросов.  Одно было понятно совершенно точно – он должен найти выход, используя все возможности, и собрав весь, пусть и не самый большой арсенал идей.  Сильнее всего ему хотелось быть рядом с ней. Жить для нее, дарить ей каждый день своей жизни и посвятить ей все свои стремления и надежды и победы.



***

Время стремительно и неумолимо. Как ни банально звучат эти слова, их будут повторять тысячи раз. И о том, что время лечит, мы слышим с навязчивой периодичностью. Но позволю себе не согласиться, что лекарские возможности времени столь же убедительны, как и способность старить. Есть то, что невозможно забыть, что останется с нами навсегда. Память сильнее быстротечности дней. 
Первый турнир в первой лиге был откровенно провальным. Тому можно было найти много причин, и Артем с удвоенной энергией разбирал все свои поражения, с удивлением находя удивительно простые варианты не только спасений, но и упущенные возможности выигрышей.

Закончилась очередная тренировка.  Артем не спеша потягивал коктейль, чувствуя приятную усталость. Он даже вздрогнул, услышав голос Вити, незаметно подошедшего сзади:

- Ты поправился?  Или мне кажется.

- Уже почти шестьдесят семь. Знаешь, даже не ожидал.

- Заметно. Да и веса уже не плохие берешь. Делаешь успехи, - Витя усмехнулся.
 
Был уже конец лета.   Сезон отпусков и оставшийся в прошлом пляжный сезон уменьшил и без того не большой коллектив занимающихся. Было просторно и как-то даже слишком комфортно. Комплимент был приятен. Артем и сам периодически обращал внимание, что обозначились мышцы, и что прибывший вес не ушел в живот.  То, что усилия были не напрасны - воодушевляло.

Приближался отпуск и Артем стоял перед выбором, как им лучше распорядиться.  Твердо он решил одно – съездить к Тане.   Но, что важно, он смог запустить свой проект «Умного дома». Мама отнеслась с недоверием к новым штучкам, появившимся в квартире.  Папа тоже скептически отнесся к увлечению сына и полному переоборудованию сантехники и электрики. Попытку Артема изменить существующий порядок расценивался как подрыв его авторитета.  Да и вообще, вся идея была воспринята дома с неодобрением. Стоило не малого труда убедить, что все сделанное будет исключительно за его счет и в случае провала им же будет приведено в исходный вид.  Две недели, пока шел монтаж, Артем выслушивал папины замечания и недовольство.  Основать бизнес на этой идее расценивался им как пустая трата времени.  «Иди лучше в шахматы поиграй.  Там тоже толку нет, но хоть удовольствие получишь», - самое мягкое из того, что пришлось услышать в процессе работы.  Но в один из дней все было закончено. Мама, посмотрев результаты труда, улыбнулась, не скрывая удивление и искреннюю радость. Ей очень понравилось, что в ночное время в коридоре загорался мягкий свет, едва она вставала с постели. Он не будил и очерчивал контуры дорожек к дверям.  Было очень удобно и особенно приятно, что он гас, едва она ложилась в постель. Папа промолчал, выразив надежду, что все это будет работать долго и не отразиться на оплате за электроэнергию.  Но в каждом его слове угадывалась ревность к неожиданному успеху сына, откровенно превзошедшего его. Мало того, что трудностей было более чем достаточно, приходилось скрепя зубы игнорировать замечания. О том, что бизнес возможен лишь при наличии связей, покровителей и еще чего-то очень сложного и ему недоступного папа повторял несметное количество раз. Примеры, приводимые Артемом, вызывали лишь смех и иронию.  Но одно было понятно наверняка – жить по придуманным им законам невозможно, а значит, их нужно менять.  Теперь начинался самый сложный этап. Мало запустить и придумать. Идею нужно продать, а это порой куда сложнее.
 
Очередной рабочий день приближался к концу. Усталый и разгоряченный Артем ввалился в кабинет. Он регулировал горелки, пожалуй, одна из самых неприятных работ. Мало того, что было по-настоящему жарко, необходимо все делать быстро. Доверять эту настройку кому бы то ни было, он не хотел. Да, собственно говоря, никто и не горел желанием лезть в пекло.  В кабинете Степаныча было шумно. Его место занял Кравченко, а речь держал Дедкович, убедительно отвечая на вопрос Кравченко по новому заказу.

- Макар Григорьевич, сделаем.  Вы меня знаете. Мы из ничего умеем делать конфетку. Я вам вот что скажу: «Все хваленые итальянцы рядом не стояли». Вон, прислали последние формы, все не по чертежам. Я их сам переделал все. Нет проблем. Все решим, - он убедительно жестикулировал, наслаждаясь явной поддержкой начальства и собственным ораторским искусством.  - У нас очевидные проблемы с кадрами. Но ничего, приходится все самому делать, - Дедкович демонстративно устало опустился на стул.

- А что ж ты парня не взял на той неделе. Я его трудовую смотрел, - Артем в очередной раз был сражен умением начальника слесарей выделить себя, - умный парень. И оборудование серьезное знает, и опыт хороший. Я с ним пообщался, он очень даже хорошо разбирается в твоей тематике. Впрочем, - на секунду он задумался, но понимая, что удержаться нет сил, все же выпалил все накопившееся в душе, - я знаю почему. Вдруг придет кто-то умнее. Ведь кто его знает, вдруг продвинется. Нет, это не наш метод. Мы предпочитаем тупеньких подтягивать, исполнительных подхалимов. Вот тогда ничего не грозит ни карьере, ни авторитету.

- Вот тебя не было и все нормально. Что ты за человек Корецкий? – Андрей порывался сказать еще что-то, но его перебил Кравченко.

- Не надо ссориться. Все у нас работает, все нормально и люди есть и справляются. Не преувеличивай Артем, - он примиряющее смотрел на «заклятых» друзей, зная всю сложность отношений между ними.

- Все хорошо? Да вы что? Мы когда последний раз с образцами уложились в сроки? Это что секрет? А то, что формы из Италии пришли по чертежам Андрея никто не знает? Вы что, серьезно думаете, что они ошиблись?   А вы вообще в курсе, что формы из Италии я ставлю, и они работают, а наши мы еще неделю напильником строгаем? Или тоже секрет? Мы самые умные?  Да над нами смеются. Мы гении! Мы всегда и во всем гениальны и никак не меньше. Нет у нас гениев! Человек, выполняющий заданную ему работу, априори не может быть гением. Гений рождает новое. Он делает так, как никто до него не делал. Любое повторение – это всего лишь копия.  Но мы удивительны. Мы умеем, даже сделав полную чушь вознести ее в гениальность.
 
- Да ты… Да … - Андрей задыхался. Он откровенно не ожидал такого откровения.

- Спокойно. Все исправимо. Не надо ссориться, - самообладание Кравченко было трудно объяснимым.

Ввязываться в этот диалог Степаныч не хотел. Он был бы и рад принять стороны Артема, но в его годы следовало быть осторожнее. Он знал куда больше, чем видел на поверхности его молодой помощник. И знал о прямой заинтересованности Кравченко в наличии таких исполнителей как Дедкович. Он был откровенно рад, когда они оба вышли из кабинета не решаясь ввязываться с Артемом в дальнейший спор, понимая, что парень явно не собирается подбирать слова и откровенно не боится прямой конфронтации.

- Я тебя понимаю. Но, может, пока не время так рубить с плеча? – Степаныч смотрел на Артема, нервно швырнувшего журнал в ящик стола.

- Не время!? А когда время? Вокруг бардак. Мы все самые умные. А в чем ум? В том, что все свое покупать боимся? Правильно. Германия, Япония, Италия – они ж не такие как мы. У них же нет такого оружия как у нас. Вот и приходится им делать машины, оборудование и все остальное. А умные выходит мы.  Мы всегда будем жить, с собственным сознанием ума и исключительности. Мы даже внутри одного завода не можем решить такие простые проблемы только потому, что мы умные. У нас одни супер специалисты, а на выходе брак.  И кто виноват? Дедкович? Да он глотку перегрызет, но не признает ошибку. Он подписал счет на оплату металла по цене в три раза выше номинала. И ничего. Все нормально. Просто у него чуть лишнего было, он им прикрылся и весь завод знает, что он получил откат. Но мы же самые умные.  Он с таким видом бил себя в грудь, что не знай я правды поверил бы. Как можно откровенно, глядя в глаза, зная, что ты вор орать о честности? Где предел наглости и жадности? Чтобы больного лечить, он должен хотя бы признать себя больным. А что мы можем изменить, если у нас все и так хорошо? Вот и будем, как клопы в банке возиться, создавая видимость кипучей деятельности.  – Артем налил чай. Выплеснув эмоции, стало легче.

- Ну, поругаешься. Тебе в чем смысл? – Степаныч дружески протянул ему шоколадку, припрятанную на непредвиденный случай.

- А что мне? Все равно однажды уволюсь, - Артем чуть засомневался, - скорее всего.

- Не спеши. У тебя авторитет только формируется. Ты можешь далеко пойти, но нужно научиться быть хитрее. Или план есть?

- План… Кредит нужен! Срочно! Две тысячи долларов. Иду в бухгалтерию прямо сейчас. Еще успею. Может до завтра сделают справки.

План возник только что, под действием адреналина и эмоций. С учетом здравого смысла, этот поступок выглядел глупым. Трезвый расчет, взвешенные решения и продуманные ходы – вот, что должно лежать в основе любого важного вопроса.  Но расчеты были уже давно. От долгих размышлений без движения вперед сносило крышу, и однажды нужно было решиться на последний шаг, сжигающий мосты. Единственное, что не давало покоя и разрывало от жалости к себе – это необходимость отменить поездку к Тане. Неожиданный разговор помог определить для себя необходимость коренных изменений и активных действий.   Вся эта атмосфера приспособленчества и откровенной лжи угнетала.  Жизнь представлялась совсем другой. Молодые, неудержимые амбиции жаждали вырваться из предначертанного круга и банальных пророчеств. В мечтах жизнь виделась совсем в других красках, и удержать себя в рамках   придуманных кем-то правил он не мог и не хотел. Не было и никакого желания делиться с папой своими планами ближайших дней.  Его реакция была настолько предсказуемой, что лучше выслушивать все по факту, чем на всем протяжении подготовки. 

Вечером он расписал все по пунктам, в очередной раз, пересчитав деньги, которые смог скопить.    Без машины начинать работу было немыслимо. Перевозить инструмент, комплектующие и просто успеть везде было невозможно. Значит, пусть хоть какая, только бы хватило на полгода. А там он как-нибудь выкрутится. Не теряя времени, Артем начал просматривать объявления.   Через полчаса пришлось оставить это занятие. Без Дениса будет сложно. Составил список необходимого инструмента. Настроение не улучшилось. Еще хуже стало от мысли, что самая высокая рентабельность будет при условии, что все необходимые детали для монтажа он купит сам на оптовом складе.  А это значит, что нужно купить не один, а как минимум два, а то и три комплекта. Рассчитывать на полную предоплату сложно. Оборотных средств нет. Пришлось еще раз перечитывать все по порядку, подчеркивая то, что можно попытаться одолжить или исключить. Еще три часа назад все казалось просто и реально. Но, в который раз перечитывая свой бизнес-план Артем все отчетливее понимал, что ничего невозможного в нем нет. Вот только как начать работать? Открывать предпринимательство или рискнуть и попытаться найти работу без рекламы на свой страх и риск.  Все это представлялось темным лесом, и решение пришло само собой: нужно ввязываться,  а «война план покажет».

С кредитом все оказалось не сложно. Времена тотального принятия в ряды должников властвовали, победоносно расширяя круг обреченных жить под тяжестью этой не самой приятной ноши.  Машину они поехали покупать с Денисом в субботу, так и не сказав ничего дома. Думать о том, что ждет его вечером, не хотелось.   Открыв объявления, друг обернулся к Артему:

- Тебе какая марка нравится? – Денис достал телефон и карандаш. Доверить такой важный момент, как разговор с продавцом Артему он не мог.

- Любая дороже пятнадцати тысяч долларов. Но мне надо вместиться в тысячу триста максимум. Так что выбираем, как и планировали, любую, хоть как-то на ходу.

- Ты оптимист.    Предпочтений что, вообще нет?

- Денис, не беси. Я два года назад сдал на права. Я ехать боюсь. Мне бы поменьше что-нибудь.

- А правила вообще-то помнишь?

- Да! Я помню, что надо ехать на зеленый.

- Отлично! Тогда я звоню нашему первому счастливчику. Гольф два. Ретро. Но самая надежная машина. Я тебе точно говорю. Папа до сих пор не нарадуется ей.

- Не томи. Мне и «Ока» сейчас подойдет.

- Не смей. Я буду стесняться парковаться рядом с тобой. Наш дом будет замирать на балконах, рыдая над твоим сумасшедшим счастьем.

- Не знаю, как дом, но рыдать буду я, когда папа увидит мое приобретение. Уж что меня ждет точно, так это недельный ежевечерний марафон на тему «Как далеко упало яблочко от вишенки в нашем семейном саду».

- Не выгонят?

- Надеюсь на маму.

- Я тоже так делаю, когда все плохо. Что у нас здесь? – он еще раз просмотрел объявление. - Я звоню?

- Давай. Нервы не в дугу.

- Нервы!? – Денис внимательно осмотрел Артема. – Не хочу тебе расстраивать еще раз, но нервничать ты начнешь, когда увидишь, что тебе будут предлагать.

Короткий разговор и уже через пятнадцать минут они осматривали машину. Глядя, как округляются глаза Дениса, становилось понятно, что вопрос бегства стоит лишь во времени.
 
- Я бы сам еще ездил, но мне тут такую тачку подогнали. Вот честно говорю, не собирался продавать, - хозяин не умолкал. Маленький, худенький, он нервно бегал вокруг машины. – Можете прокатиться.

- А сиденье не провалится? – Денис поднял коврик под водителем. – Что-то я боюсь.

- Да нормально все. Там чуть-чуть.

- Мы перезвоним, - Денис потащил Артема, уже собирающегося лично убедиться в достоверности слов хозяина.

- Ты не рвись. Брать первую машину мы не будем, если не найдем в багажнике забытый чемодан с деньгами. Все только начинается, - Денис посмотрел с таким выражением, что стало понятно: день предстоит не простой.

Через два часа хотелось бросить все и уехать домой. Если бы не вера Дениса в чудо Артем уже давно свернул бы эти безумные поиски. Но как назло друг прочитал гороскоп и теперь утверждал однозначно, что день идеально подходит для крупных покупок. Когда сил и настроения не было даже у него, оставался последний вариант. В гаражах на окраине города их встречал старичок, боевой и крайне недовольный долгим ожиданием.

- Сразу предупреждаю, не торгуюсь. Тысяча пятьсот долларов и ни копейкой меньше. Все переоформление за ваш счет.

- Мы ж еще не видели ничего, - Взять Дениса с ходу было не просто даже такому ершистому деду.

- Увидишь, - он распахнул ворота.

На них смотрела чистенькая, ухоженная, темно синяя шестерка. Это была не иномарка, о которой грезил Артем. Но вид машины действительно впечатлял. Она выглядела, словно сошедшая с конвейера.

- В объявлении же написано мерседес, - Денис даже не собирался входить в гараж.

- Ай, не звонил никто, вот я и написал, - дед был доволен собственной выдумке. А вот вы уже третьи. Правда, те сразу уехали, - не хотят эту технику. А зря, он неожиданно встрепенулся. - Я же сам автослесарь. Все сам перебирал. Все для себя делал. Да вот стар уже. И внуки не хотят такую. Но не пожалеете. На ходу, все работает.

- Беру! – Артем провел рукой по капоту. – Проехать можно?

- Сначала «проехать можно», а потом беру, - Денис не скрывал недовольство.

Артем сел за руль. Тронуться с первого раза не вышло.

- Не газуй сильно. Она сама пойдет. Легче сцепление, плавнее, - дед укоризненно смотрел на Артема. Было видно, что машину ему было жаль.

- Вот, - Артем достал сто долларов. – Задаток. Завтра встречаемся и переоформляем.

- Ты подумал? – Денис был откровенно против.

- Не надо денег пока. На Федюнинского в девять во вторник. Я буду. Там и деньги отдадите.

Дорогу они ехали молча.

- Ты точно решил, - Денис все еще не верил в выбор Артема.

- А что брать? То ржавое железо, которое нам предлагали? Ты видел деда? У него в гараже как в музее.

- А может, ты и прав. Машина и правда выглядит хорошо. Но ты рисковый. Все же не самая популярная техника. На попутчиц особо не рассчитывай.

- Переживу.

- Эх, счастливчик ты, - Денис притормозил у подъезда. – А что, ты правда ее ждать будешь? Может, лучше поехали. Шурика возьмем, погуляем. Кстати, по тебе томно вздыхала одна весьма интересная дама.

- Звучит не плохо. Но вынужден отказать.

- Ты что? Такой влюбленный?

- Денег нет, планов море, идей как у Наполеона, и все это на ближайшие два месяца. Считай меня влюбленным, сумасшедшим, каким угодно, но я собираюсь жениться.

- Не кричи. Я тоже собираюсь жениться. Но ведь не завтра.

- Слава богу, у меня тоже есть время. Если я приеду на шестерке и скажу, что женюсь, папа не выдержит точно.

- Ладно. Иди, готовь своих к новым потрясениям.

- Пусть этот вечер будет тихим.

Денис понуро ушел домой. То, что неделя будет совсем не радужной, было понятно. 

Через неделю начиналась высшая лига. Занятия с Андреем прекратились.  Кажется, он собирался подготовиться, но верилось в это с трудом. При последнем разговоре отчетливо было слышно, что они с Дашуком где-то зависли и явно не над шахматной доской. На вторник пришлось отпроситься до обеда. В составленный бизнес план он откровенно не укладывался. Первая же покупка вышла на двести долларов дороже.  Как ни странно, но все вопросы по переоформлению решились быстро.  Дед попрощался, не скрывая грусть, любовно погладив на прощанье руль. Было даже неловко смотреть на такое трепетное отношение, но забыть об этом пришлось уже через пять минут. Сев за руль, Артем отчетливо понял, что сейчас ему придется вспомнить все и самому преодолеть путь в другой конец города.  Только сейчас стало по-настоящему страшно. Он даже пожалел, что не договорился с Денисом хотя бы посидеть рядом. С другой стороны не будет и свидетелей его первых неудач, если говорить мягко. Мысленно представив путь, и неожиданно мягко тронувшись с места, Артем решил не выезжать на дорогу сразу. Свернув в тихую улочку, он потренировался трогаться с места, почувствовал насколько смог машину и, преодолев желание сделать еще один круг, развернулся в направлении работы. На первом перекрестке все прошло даже более чем хорошо. На втором неожиданно заглох и успел вспотеть, под неумолкающий сигнал стоящей позади машины. Но внутри, бушевал настоящий шквал, не позволяющий дать слабину, поддаться страху и свернуть на объездную дорогу. «Если я сейчас проеду через центральный рынок – точно водить буду», - Артем стал на перекрестке в левый ряд и включил поворот. В обеденное время движение на этом клочке было особенно оживленным. Раньше казалось, что сунуться туда может только сумасшедший, таким сложным представлялся этот путь. Но, он был самым коротким. Когда через сорок минут он припарковался у работы, одежду можно было выкручивать.  Лицо горело, руки дрожали, но душа пела и счастье заполняло все внутри, грозя вырваться наружу.  Это была еще одна победа. Победа над собой и своим страхом. С работы он вышел значительно задержавшись. Желающих подъехать, всегда было не мало, а выслушивать советы и комментарии Артем был еще не готов.  Обратный путь получился куда увереннее и спокойнее. Но, войдя в лифт, стало понятно – сказать родителям куда страшнее, чем проехать через рынок. Минут пятнадцать он односложно отвечал на какие-то вопросы, оттягивая момент главной новости дня. Но продолжаться долго это не могло. Как раз в футбольном матче наступил перерыв. «Бавария» выигрывала, и папа был в хорошем расположении духа.

- Ну, как день? - он задал вопрос только потому, что Артем не ушел как обычно в комнату, а остался в зале.

- Я купил машину, - хотелось сказать уверенно и четко, но получилось не только тихо, но даже как-то не разборчиво.

- Кто? – папа переспросил, не вникая в суть сказанного.

- Я купил, - теперь уже вышло не только громко, но и отчетливо.

Наступила такая тишина, словно даже телевизор вдруг замер, не веря в случившееся.

- Как купил? А деньги? – папа, оторопевши, смотрел на сына.

- А что деньги? Я работаю. Кредит не большой. А машина хорошая, думать было некогда.

- Мы посмотрим на нее? – мама казалась куда спокойнее.

- Ну да. Под подъездом. Я на ней и приехал.

Папа молча всунул ноги в сланцы и первым вышел в коридор. Судя по всему, что делать он не знал, но ничего хорошего его вид не предвещал. Весь путь он молчал, словно собираясь с мыслями. С любопытством  обойдя вокруг машины, вдруг замер в нерешительности. Выражать эмоции он не спешил, и это было очевидно.

- Багажник открой. А что не иномарку взял? – было ощущение, что выбор оказался неожиданным. Может именно потому, что это была именно шестерка, которую он мечтательно считал, чуть ли не самой лучшей машиной и сыграло ключевую роль в такой странной реакции.

- Эта и проще, и получше была.  Да что брать?! Выбора за эти деньги нет, - Артем уже чувствовал, лед тает и самое страшное позади.

- Сколько? – этот вопрос папа держал до последнего.
 
- Тысяча, - говорить правду было страшно.

- Ну, не дорого. Ладно.

- Вот, теперь не надо просить никого с дачи картошку привезти, - мама была рада. И скрыть это она не могла.

- Ты считала, сколько будет стоить эта игрушка? Техосмотр, бензин, ремонт. Купил себе забаву. Домой пошли. Что тут смотреть.

Артем знал, что второй тайм футбола не менее важный момент. И все же – это была его первая крупная покупка. Любовно закрыв дверь, он уже дошел до двери подъезда и вернулся, чтобы еще раз ее проверить, любовно погладив капот. Стало даже смешно от мысли, что еще недавно он иронизировал над дедом, прощавшимся с автомобилем как со старым другом. То, что пока еще папа не придумал, как конкретно выразить мнение было понятно. Многое еще ждало впереди.

  Хлопот сразу прибавилось.   Откровенно утешало то, что проблем машина действительно не доставляла. Все расходы ограничились техосмотром и страховкой. Правда, пришлось выдержать три дня обсуждений на работе. Никогда не молчавший Дедкович не упускал случая, чтобы не уколоть, особенно в чьем-то присутствии. Самое смешное, что у него самого не было ничего. Развелся он уже почти полгода назад. Добирался на работу благодаря удивительной способности найти того, кто считает его важным начальником и не мог отказать в просьбе подбросить по пути.  Даже сигарет у него не было никогда. Это была отдельная и набившая оскомину тема. Курящие стремительно разбегались, едва завидев его, приближающегося к компании дымящих.  Он не просил, он протягивал руку к кому-то конкретно, в основном самому тихому или недавно устроившемуся на работу. И этому жесту, сопровождающемуся недвусмысленным взглядом, отказать было невозможно. Самое важное, не протянуть пачку.  Одной сигаретой отделаться не получалось ни у кого. Жадность не имела границ, и чудно дополнялась наглостью. Да уж, природа умеет создавать экземпляры, которых ненавидят все, но при этом им самим это никак не мешает. «Вам не нравится – вот вы и мучайтесь», - и с этим девизом он шел по жизни легко и непринужденно. В это раз они столкнулись в лаборатории. То, что он явно пытался ухаживать за Алиной, знали все. Вот и сейчас он в очередной раз рассыпался в любезностях и остроумии, стараясь произвести впечатление на девушку.  Артем как раз зашел проверить результаты последних испытаний.  В глазах предмета обожания Дедкович просто не мог не покрасоваться, а Артем представлялся лучшей мишенью для его колких эпитетов.

- Алина, ты видела то корыто, которое приобрел наш лучший технолог, - об Артеме он говорил в третьем лице, стараясь подчеркнуть возраст и положение, которые считал несовместимыми. – Я все думаю, а что ж ты не мотоцикл с коляской купил. Мы бы тебе автомат прикрутили.

- Я, может, и корыто купил, но сигареты не стреляю по углам, - и снова сдержаться не получилось.

- Да лучше бы ты сигареты стрелял. Первый парень! На сельскую дискотеку собираешься? Тебе сейчас красавиц только за Уралом собирать.

- Ну, зачем за Уралом. И ближе есть, - Алина оторвалась от компьютера, не дав Артему ответить. – Тема, можно я с тобой поеду? Если, конечно, у тебя есть место, - она улыбнулась открыто и, словно, виновато.   Давший себе слово не подвозить никого, пока не научится ездить Артем только и смог, что кивнуть в ответ. – Вот и чудесно.  Если ты задержишься, я подожду. Разве важно какая машина? - теперь она повернулась к Андрею и взгляд изменился.

- Он же ездить не умеет. Алина, не рискуй. Я договорился, нас Егор из снабжения подкинет, - Дедкович приторно улыбался. – И ехать у него просторнее, джип хороший.

- Вот и чудненько. Видишь, - Алина обращалась уже к Артему, - одного пассажира тебе уже рассматривать не надо. А мне даже нравится, что не очень просторно. Я буду к тебе ближе сидеть.

- Ну-ну, - не ожидавший такой развязки Андрей уходить без последнего слова не собирался. – Что ты в нем нашла? Пусть еще докажет, что может что-то. А то так, пару раз повезло. – Договаривать он не стал. Может просто потому, что все же не нашел слов, а при Алине проигрывать окончательно не хотел. Потому и ушел, быстро, не прощаясь.

- Подвезешь? – Алина не сводила глаз, чем смутила окончательно.

- Подвезу, - получилось не очень уверенно, и он быстро добавил, - только я, правда, еще учусь. Не сказать, что сильно нервничаю, но комфорт вряд ли возможен.

-  Ничего. Я умею быть молчаливой и очень даже тактичной, - все  ее слова звучали, словно с подтекстом, который угадывался в непроизвольных движениях и мимике.

Впервые Артем оказался с попутчицей.  Хотелось быть небрежным, спокойным и уверенным. Но думать об этом было не просто. Все внимание забирала дорога, и меньше всего хотелось оконфузиться в своей неловкости и неопытности. Единственная мысль, которая предательски не давала покоя – он мечтал везти вот так Таню, но, увы, она была сейчас далеко.

- Скажи, я тебе нравлюсь, - Алина даже не повернула голову в его сторону, не столько увлеченно, сколько, пожалуй, нервно рассматривая что-то за окном.
 
- Ты очень красивая. Ты не можешь не нравиться.

- Но…, - она внезапно обернулась. – Договаривай. Чего ты боишься?

- Ничего, - перед глазами вдруг появилась Таня. Никого другого на ее месте представить было нельзя и даже думать об этом не хотелось.  – Если быть до конца честным, я просто боялся подойти к тебе еще полгода назад. Ты слишком красива и мне всегда казалось, что у тебя должен быть такой необыкновенный… - Артем не нашел слов. – Я не такой. Я обычный. И, знаешь, я люблю девушку. – Как же он  не хотел обидеть и говорить «нет» было мучительно тяжело.  Представить, что он откажет той, в которую влюблены все вокруг было невозможно. Но и говорить не то, что было в душе, не хотелось.

- Ты ее любишь?

- Да!

Когда-то давно Артем где-то вычитал, что если любишь - об этом знаешь точно, не сомневаясь. Как только ты задаешь себе вопрос: «Люблю ли я?», можешь смело отвечать отрицательно.  Уже сам вопрос дает ответ. Не согласиться с этим достаточно сложно.


Рецензии