Пешки назад не ходят. Часть 11

Работа на объекте была завершена в пятницу. И в субботу оставалось только получить расчет. Страх, который остался по результатам прошлого заказа развеялся, когда вся сумма оказалась на руках. Теперь можно было вздохнуть. Денег хватало и на своевременный платеж по кредиту, и даже можно было подумать о следующих шагах. Пришла пора очередных закупок. Но это означало полностью потратить все, а ничего нового пока не намечалось.  Спешить с принятием решений не стоило. Завтра должен был состояться последний тур и, наконец, ничего не мешало посетить его.

Но успеть к началу не удалось. Мелкие домашние дела, которые были заброшены, требовали и его участия.  Пришлось повозить родителей, но зато, все стало тихо и, кажется, спокойно.

Тур начался минут пятнадцать назад и первые ходы уже были сделаны. Зрители толпились в дверях, стараясь не шуметь, что получалось не очень хорошо. Артем рассматривал турнирную таблицу. Он пропустил почти все. Андрей все же взял себя в руки и действительно блестяще прошел остаток дистанции. После первых поражений казалось, что ему не поможет уже ничего. Но вся борьба была отложена на последний день. Первое место он делил с Голубевым, сильным КМС, который ровно провел весь турнир.  Но, по дополнительным показателям Андрей отставал, что объяснялось тем стартовым провалом. Соответственно и соперники были у него слабее, что привело к такой ситуации. Сейчас только победа и ничья Голубева, который играл с Левиным, давала ему чистое первое место. Любой другой расклад мог оставить даже за тройкой призеров, настолько плотной была группа дышащих в спину преследователей. Андрей играл на второй доске с Дашуком. Сейчас они мало напоминали друзей, пьющих все, что сбивает с ног и нуждающихся друг в друге. София Львовна была особенно нарядной. Сегодня оглашались призеры и тот счастливчик, которому предстоит ехать на чемпионат страны. Правда и там еще нужно бороться за выход в финал, но это уже совсем другое.  Она промелькнула в тесных коридорах и исчезла в своем кабинете, куда умудрился заскочить Левин.

Первыми заканчивали партии те, кто потерял всякий интерес к борьбе.  Они уже не претендовали на места и старались лишь не ухудшить свое положение. Ничьи были закономерным результатом. Но на первых досках бушевали настоящие страсти. К исходу второго часа играющих пар осталось не много, и именно в их противостоянии  решалась судьба тройки победителей.  В партии Андрея на доске стояла абсолютно ничейная позиция. Было понятно, что пока на доске есть хоть что-то, кроме королей он будет играть. Время постепенно приближалось к завершению, и нервозность возрастала с каждой минутой.  Теперь уже никто не вставал из-за стола, не прохаживался по залу, рассматривая партии конкурентов.  Внезапно возле стола, где сражался Левин с Голубевым, пронесся вздох и несмелый шепот зрителей.  Артем, не удержавшись, оторвался от парии друга и протиснулся посмотреть на позицию.   Претендент сидел, обхватив голову, и по всему его виду было понятно, что произошло непоправимое. Он только что сделал ход и сейчас заметил, что остается без фигуры и без малейших шансов даже на ничью. Приходилось не только прощаться с первым местом, но и подумать о том, чтобы вообще остаться в тройке. Еще минуту назад ничего не предвещало такого поворота. Было по меньшей мере три очевидных и хороших продолжения.  Что заставило сделать такой ужасный ход, не понимал и он сам.  Сейчас все замерли в ожидании самого просто и напрашивающего ответа. Над чем думал Левин, оставалось загадкой. Его время шло, а он словно застыл, не веря в свою удачу.  Не выдержал и Андрей. Он подошел к столу, оценивая позицию.  На лице не отобразилось ни единой эмоции. Он быстро вернулся к столу и снова углубился в свои расчеты. Был только один шанс, просчитать все он уже не успевал. Но в таких же условиях был и Дашук. Андрей сделал ход и словно скрылся за маской непроницаемости. В нем сейчас была только уверенность и каждый, кто взглянул бы на него, прочитал бы лишь холодный расчет и спокойствие, основанные на твердом убеждении, что все решено и однозначно правильно. Именно это увидел и Дашук. Потом, они придут к мнению, что именно сейчас он прекратил сопротивление, посчитав, что где-то выпустил ничью и проиграл. На самом деле у него были все шансы не только спасти партию, но и победить, найдя единственно правильный ход. Только атака спасала его сейчас, но он предпочел защититься. Следующий ход черных, которыми играл Андрей оказался настолько неожиданным, что Олег растерялся и окончательно развалил всю позицию.  Было трудно поверить, что еще два хода назад все было просто замечательно. Партия, которая могла стать у него одной из лучших вдруг превратилась в руины, о которых он будет стараться не вспоминать. Мечты о тройке призеров растворились на глазах, и через минуту он пожал сопернику руку, признав поражение.

- Сегодня будет что отметить, - он не скрывал разочарования. – Ты как?

- Согласен, - Андрей был еще весь в борьбе.
 
Это состояние, когда ты ставишь на карту все, рискуешь, дерешься до последнего выбрасывает такой адреналин, что отойти сразу не получается никак. Но самое интересное происходило за соседним столом. Левин встал и вышел в кабинет Шинкевич. Его не было буквально двадцать секунд. О чем они говорили с Софией Львовной, и был ли этот разговор останется загадкой. Он снова уткнулся в расчеты, обхватив голову руками и не обращая внимания на нарастающий ропот за спиной. Кто-то из зрителей уже откровенно кричал, что заканчивается время. Было ощущение, что он даже вздрогнул, когда соперник показал ему на часы. Время партии истекло.  Что это было, никто не мог понять. Его позиция, которая не вызывала никаких сомнений и десять минут на ее реализацию растаяли как дым. Голубев ошалело крутил головой, не веря в происходящее. Впервые он победил в самом престижном турнире области. Левин молча скрылся в кабинете, оставив в зале напряженное молчание, которое вдруг сменилось нарастающим рокотом. Артем перевел взгляд на Андрея. Они стояли рядом с Дашуком, забыв о том, что еще пару минут назад находились по разные стороны барьера и не простили бы друг другу ни малейшей неточности.
 
- Слил! Сто процентов слил, - голос прозвучал отчетливо, но кому он принадлежал, сразу сказать было невозможно.

- Не. Смысл ему? Он же откатился аж на пять мест назад, - страсти накалялись. То, что произошло что-то не самое очевидное, понимали все.

- Да ему эти пять мест никуда не уперлись. Ему Софа сказала слить – он и слил. Ежу понятно, что Теплову место давать не хотела она, - теперь стал понятен и автор такого бесцеремонного вердикта. Тимоха, не участвующий в этом турнире пришел поболеть за друга и сейчас не удержался от того, чтобы не высказаться. Для него это было совсем не характерно. Обычно тихий, почти незаметный, он вдруг оказался в центре внимания. Теперь уже можно было сказать однозначно, что с сегодняшнего дня, и он перешел в стан врагов принципиальной директрисы. Что, впрочем, ничего в корне и не меняло. От шахмат он уже отошел, и ее любовь была совершенно лишней роскошью. А с учетом того, что врагов у нее было и без того огромное число, затеряться в их рядах было совсем не сложно.

- Что здесь за балаган? – Шинкевич ворвалась в зал решительно пробивая себе дорогу сквозь плотный ряд зрителей и участников. – Каждый может занервничать и растеряться. Лучше спросите: как Дашук ничейную позицию подарил другу? Правильно! Этого вы не видите. Они же «мастера», приверженцы старых моральных принципов и носители традиций. – Прозвучало с явным издевательством.
В зале сразу стало тихо. Магический голос Софии Львовны обладал уникальным свойством: замолкали даже лягушки в пруду, боясь ослушаться грозную обладательницу такого редкого тембра.

- Будем награждать победителей, - она раскрыла папку.

Ошарашенный,  Голубев перечитывал грамоту, словно не мог поверить, что это его фамилия дописана в графе, под большой красной цифрой один.  Андрею она не пожала руку, сухо протянув диплом, и словно рассеянно что-то изучая в своем ежедневнике. Он небрежно сложил грамоту в мелкий квадрат, который уместился в заднем кармане брюк.

- Мог бы и побережнее быть.  Хотя, куда тебе.  Ты же маэстро, - движение не ускользнуло от Шинкевич.

- Могли бы и зажигалку подарить. Неужели нищаете.  Грамоты и те закупили еще лет десять назад. Совсем что ли не расходуются?
 
- Будешь здесь главным – будешь раздавать что хочешь. Хоть штаны свои отдай. А меня учить не надо. Что положено, то и получите, - оставить последнее слово кому бы то ни было, София Львовна не могла.

Они стояли на крыльце вчетвером: Андрей, Дашук, Тимоха и Артем.

- Ну что? Ко мне? – Андрей отбросил погасшую сигарету.

- Поехали, - энтузиазма в голосе Олега не было. Если признаться, то и выбора, в общем-то, не было.

- Я на машине. Поехали? – Артем не мог понять входит ли он в число приглашенных.
 
- Не будешь с нами? – Андрей уже шел к машине.

- Я подвезу вас и поставлю. Это же рядом.

- Ну и хорошо. Как раз мы в магазин зайдем.

Когда Артем вошел на кухню, где расположились за столом, они уже успели начать празднование, если действительно это был праздник. Судя по лицам, траур еще не сошел с лиц.

- Нет, ты слышал, - Олег не выдержал первый, - она сказала, что я тебе слил.
 
- Ну, сказала, - Андрей казался спокоен и, казалось, реагировал заторможено. – Нам что от этого.

- Но у тебя должно быть первое место, - теперь слово взял Тимоха. – Это же заговор. Давай напишем открытое письмо в федерацию. Сколько можно терпеть этих местных царей? Неужели не найдем на нее управу?

- Слушай, - Андрей вдруг вскочил, словно взорвавшись. – Ну, напишем. Ну, снимут ее. Нам что с того? Я должен был играть весь турнир. Нужно брать и побеждать, если считаешь себя лучшим. Без вариантов, без дележей, без всего этого барахла вокруг. Я дотянул до этого момента. И никто не виноват.  Все было пятьдесят на пятьдесят. Не зевни  Голубев, не попадись ты, Олег, на мой понт было бы две ничьи. И все, то же самое.

- Но как же спорт? Где везет сильнейшим? Должно везети тем, кто умеет рисковать, кто идет до конца. А здесь обычная месть, - Дашук яростно поддерживал Тимоху. -  Не зря ведь говорят «везет как первому призеру». Значит, без везения нет побед. – Он налил. На Артема словно не обращали внимания и он тихонько устроился на краю стола. Рюмка было уже налита. Выпили молча, лишь чокнувшись толстыми гранеными стаканами к которым был так привязан хозяин.

- Ты чего переживаешь, - Андрей закурил и протянул пачку Олегу. – Ну, выиграли  мы. Не важно, ты или я.  Да пусть вон Тимоха выиграет. Дальше что? Ты горишь желанием поехать дальше? Там уже таких парней нет, как здесь. Там ты будешь отчаянно бороться где-то во второй половине таблицы, причем мочить тебя будут парни лет на двадцать моложе. Там даже Артем стариком будет смотреться, не то, что мы с тобой.

- Ты несешь хрень, - Дашук накалялся. – Нам здесь победы нужны. Это наша реклама и наши с тобой ученики. Мне там все по барабану, а здесь бабушки потащат к нам внуков, потому что мы лучшие.

- А что изменилось? – теперь Андрей успокоился. Скорее всего, просто опьянение сделало его добродушнее.

 - Все, - Олег налил еще по одной. Пауза была слишком короткой, и Артем не стал пить, лишь пригубив.

- А меня жена не пускает играть. Еле вырываюсь, - Тимоха сидел грустный, явно завидуя друзьям, постепенно отходящих от азарта борьбы. – Говорит, что мы здесь только бухаем и сбегаем из дома.

- Она у тебя умная женщина. В шахматы сама не играла? – Андрей не собирался ждать ответа. – Зато она бережет тебя, обстирывает, готовит.  Не то, что мы, старые и на хрен никому не нужные. Даже поругаться некому, что напьемся сейчас.

 - Никогда не думал, что счастье в том, когда есть кому поругаться. Очень сложная для меня сейчас мысль, - Витя и в самом деле задумался.

- Смешно, - Андрей обвел всех взглядом. – Вот сидим мы здесь. Ведь когда-то были лучшими, перспективными. Помните, мы были талантами? Нам пели дифирамбы, нас гоняли как баранов по всем турнирам, мы считали, что мы самые умные и круче нас нет. А мы входили в клуб, как крутые чуваки.  Элита! Помнишь, - Андрей пронзил неожиданно колким взглядом Дашука, - ты Федина послал, когда он хотел с нами пойти в парк? Он сейчас заместитель директора теплосетей. Он тебя даже на порог кабинета не пустит. А Олешковича помнишь? Мы над ним в лагере издевались.  Я пиво покупал утром, а он выходил из машины. Очень дорогой. Он узнал меня, но не подошел. Он и знать меня не хотел. Мы уже по разные стороны эволюции. И мы здесь думаем, как не справедливо нас уделала сегодня Шинкевич. Это не она нас уделала! Нас уделала вся наша жизнь! Мы никто и стали никем. У Тимохи есть дом, жена, дети. А мы с тобой… - Андрей выругался. – Ты что, до сих пор считаешь, что умнее их всех? Я тебе точно скажу: я уже давно понял, что в моей жизни что-то где-то пошло не так. Я не смог вовремя остановиться и выйти из игры. Я так и не смог понять, где она закончилась. И теперь все что нам осталось, пить и думать: «Почему не первое место у меня?».  А когда они были, те места я ведь не думал, что с ними делать. Я считал это схватил бога за бороду, не понимая, что это просто начало конца. Это была игра ради игры, победа ради победы, а за ними не было ничего.  Нам за сорок, но мы те же дети. И все что у нас есть – это разбитое корыто.

Наступила тишина. Неожиданно Андрей взял бутылку и, подойдя к раковине, вылил ее.

- Все. На сегодня все. Будет завтра и будем думать, что делать, - он вытащил из кармана грамоту и выбросил ее в ведро. – Менять жизнь не поздно никогда.

Артем шел домой в глубокой задумчивости. Слова Андрея оставили странное ощущение. Словно он был прав.  Но тогда где нужно было остановиться и понять, что пришла пора менять жизнь? И что же делать сейчас ему? Ему вот-вот будет двадцать шесть. Даже не верилось, что сентябрь уже наступил. Еще было тепло и дни, словно никак не изменились.  Он проходил мимо школы, в которой учился все одиннадцать лет. Даже не сосчитать, сколько раз он ходил по этим дорожкам, сколько здесь всего прошло. Он всегда сидел у окна. И сейчас, словно смотрел на самого себя, но уже с этой стороны. Еще не так  уж и много лет назад он с тоской вглядывался в свободу за стенами школы, завидуя прохожим, свободным и независимым.   Похоже, его мечты о свободе где-то заблудились.

День рождения был тринадцатого сентября, словно смеясь над таким пугающим числом.  Однажды была мысль, что ничего путного в жизни не будет. Если уж и суждено где-то быть неудачником, то магия цифр должна была этому способствовать. Со временем начало приходить убеждение, что ничего в этом нет. Единственное, что беспокоило всю его сознательную часть жизни – это желание быть в этот день невидимкой. Внимание, поздравления, дежурные ответы и полное смущение – преследовали весь день. Быть в центре внимания сложно и ему никак не получалось справиться с неловкостью.

В этом году день рождения попал на среду. К счастью, на работе не принято отмечать праздники, и были все основания остаться незамеченным. Привычный график дня прерывался не частыми звонками родственников, и приходилось отходить в сторону, чтобы не привлекать внимания часто повторяющимся « спасибо». И на совещание он шел уже спокойно, даже забыв о празднике.

- На сегодня у нас есть один важный момент, - Эдгар встал из-за стола. – У нас именинник.

У Артема покраснели даже уши. Предполагать, что все развернется именно так, он не мог. Да и вообще, никогда и никого не выделяли в этом кабинете.  Взгляд Дедковича только подтвердил мысль, что теперь его будут считать как минимум родственником Эдгара и особой приближенной к императору.

- Я приготовил маленький подарочек, - Эдгар протянул пакет, перетянутый ленточкой. – Посмотришь потом. – Он избавил от вечного вопроса, нужно ли открывать подарок сразу. Тем более не хотелось делать это при всех. - Ну а мы переходим к насущным вопросам. Именинника ждут дома, ему наверняка накрыт стол, и мы его отпускаем. Тем более что единственный участок, который меня на сегодняшний день радует – это как раз именно его.

«Спасибо» получилось неслышным, а «до свидания» вообще почти прилипло к нёбу. Как назло именно в этот раз здесь были и Одиночкин, и Кравченко. Ничего похожего на любовь в их взглядах не читалось. Если Дедковича можно было игнорировать, то эти «коллеги» явно наполнялись к нему совсем не симпатией.
 
Он завел машину и только сейчас вспомнил, что  не рассмотрел подарок. Это были книги и диски с уроками английского языка.  Телефон даже испугал, зазвонив как-то вдруг. Артем ответил машинально, не глянув на экран. Голос, прозвучавший в трубке, заставил вздрогнуть.

- Привет именинник! Вот думаю, как тебе подарок передать, - услышать Таню было слишком неожиданно и приятно. День не уставал поражать.

- Не знаю. Когда приедешь, наверное, - вопрос застал врасплох. Он начал перебирать в уме способы доставки, которыми пользовались по служебным вопросам, и было не понятно, нужно ли говорить о них сейчас.

-  А встретиться никак?

- Где? – было ощущение, что над ним смеются, но как-то очень странно.

- Давай вместе придумаем. Ты где собирался отмечать?

- Нигде. Я не собирался. Подожди, - вдруг что-то начало доходить, - ты приехала?

- А ты на телефон не смотришь, когда отвечаешь на звонки?

- Теперь буду. Я сейчас выезжаю. Где тебя забрать?

- Давай в арке за домом. Как обычно. Когда ты будешь?

- Минут пятнадцать, - Артем уже выезжал со стоянки и старался ехать не слишком торопясь. Очень хотелось вжать педаль газа в пол. На светофоре казалось, что бегом он добрался бы куда быстрее.

Иногда он думал, что эта встреча не состоится. Они были слишком молоды, соблазны окружали на каждом шагу и  даже друзья не скрывали откровенный скептицизм. Статистика не дождавшихся из армии впечатляла. Если бы в армию уходили девушки и их дожидались парни, вряд ли она изменилась бы в лучшую сторону.  Но сейчас он мчался на встречу, о которой столько мечтал и которую представлял несчетное количество раз.

Они не замечали никого вокруг.  Потом, с годами, ты всегда будешь озираться по сторонам, оценивая себя и свои поступки. Пропадет эта непосредственность и совершенное безразличие к тому, каким видят тебя прохожие. Но, ведь мы откровенно завидуем этим сумасшедшим  романтикам, которыми когда-то были сами, и которыми, скорее всего, уже никогда не будем в силу тысячи вполне объективных причин. А впрочем, нет таких причин. Просто это то, что уже никогда не повторяется. Ну, или почти никогда.

- Куда мы? - Таня смотрела с любопытством и улыбкой.
 
- Подожди, - Артем быстро набирал в интернете запрос. Через минуту он уже разговаривал, отойдя в сторонку и Таня слышала лишь обрывки разговора, ничего не понимая.

- Мы сейчас заедем ко мне. Не смущайся,- Артем заметил полную растерянность девушки. - С родителями будем знакомиться другой раз. Мне нужно забежать на минуту домой. Есть идея.

- Ты интригуешь.

Мама даже не успела опомниться, как Артем проскочил в комнату. Считать деньги времени не было и он схватил все, что смог спрятать на дальнейшее развитие бизнеса.

- Тема, ты куда? – мама смотрела в след сына, который в спешке переодевался и брился почти на ходу. - Ты же по утрам бреешься. Тебя во сколько ждать?

- Мама, я ничего не знаю. Во сколько буду - не известно. Скажу больше, может, сегодня и не буду. На ужин не ждите. Дата не круглая. У меня важные дела.
 
- Какие дела? Куда ты?

- Все потом, - на ходу поцеловав маму, он пробежал мимо лифта и его шаги постепенно затихли, отдавшись лишь далеким ударом двери подъезда. Все, что она смогла увидеть - это то, что в машине его ждала девушка.  Все было именно так, как и должно было случиться. Однажды найдется та, которая заберет его от нее. И все реже он будет рядом. По щеке скатилась слеза. Он давно стал совсем взрослым, но поверить в это было почти невозможно. Как он будет без нее? Кто будет  ухаживать за ним, переживать? Он ее мальчик и будет им всегда. Тихий и аккуратный, прилежный и очень добрый. Он ведь совсем не умеет готовить.  Как они будут жить? Эта молодежь сейчас совсем не самостоятельная. Не то, что они когда-то. Машина уже давно скрылась за поворотом, а она все стояла на балконе, понимая, что это «однажды» было и у нее. Но тогда времена были другие и воспринималось по-другому.

А Артем мчался по загородному шоссе. Город остался позади.
 
- Куда ты меня везешь? – Таня спрашивала уже в третий раз, но Артем отшучивался. – У меня нет выбора. Есть только один шанс остаться вдвоем – сбежать.

- А зачем так далеко?

- Далеко!? Нет! Далеко мы еще убежим.

Они ехали вдоль реки. Она пряталась порой за не широкими посадками, а потом опять выглядывала, открываясь ровной гладью.  На самом деле, от города они отъехали совсем не далеко. Буквально минут через пять, после того как последний дом не большой деревеньки остался позади,  они остановились у большой усадьбы на берегу реки. На удивление, там было шумно. Только сейчас Таня заметила, что на первом этаже находится ресторан.
 
Место действительно поражало. На фоне удивительной тишины и медленно, бесшумно катящейся  реки раскинулась огромная гостиница-ресторан. Если бы ее уменьшить в несколько раз мог бы получиться милый и очень уютный домик. Аккуратные дорожки вились вокруг и спускались к воде, где были разбросаны скамейки, спрятанные  в зарослях не то шиповника, не то диких роз. Они были скрыты и друг от друга, и от прогуливающихся прохожих.  Часть столиков стояла на импровизированном причале, накрытым большим шатром. Здесь же, раскинулась летняя площадка, на которой еще не появились музыканты. Компания отдыхающих выглядела солидно. По реке скользил катер, откуда доносился детский смех. Все указывало на то, что место пользуется популярностью.

- Ого, и откуда мой принц знает такие злачные заведения? – Таня настороженно озиралась по сторонам.

- Сам в шоке, - Артем только читал об этом месте и слышал от Дениса, который размещал каких-то гостей их предприятия. – Я сейчас приду. Жди здесь.

Пришлось оставить Таню в машине. Сколько все это стоит он толком не знал, и попасть в неловкое положение не хотел.  Ценник действительно ошарашивал, но остановить его уже не могло ничего. Единственная мысль, которая пронеслась вихрем, это было лишь то, что кольцо с бриллиантом для Тани, которое он мечтал подарить на свадьбу, придется отложить. Да и оно стояло в очереди покупок вслед за очередным набором для монтажа.

Через пять минут машина была уже на стоянке.

- Сейчас я покажу наши апартаменты. Потом нас ждет прогулка на катере. Вечером ужин. Может, ты сразу позвони маме. Скажи, что поздно будешь. Они же нас простят?
– было понятно, что и дома Таню очень ждали. Но и отпустить было выше всяких сил.

- Я намекнула, что могу задержаться, - Таня протянула руку, выходя из машины. – Пойдем. Показывай и удивляй. Начинает казаться, что сегодня день рождения у меня.

Второй этаж был отведен под гостиницу.  Номер был на первый взгляд простой, но в нем было что-то, подчеркивающее отдаленность от мира и цивилизации. Нет, был и душ, и все самое необходимое. Но не покидало ощущение далекого прошлого. Массивные, очень тяжелые шторы, широкая кровать, с толстыми деревянными ножками и зеркало, в какой-то странной раме, словно ему было уже лет сто. И все вокруг было покрыто странным, тяжелым полумраком даже сейчас, когда едва перевалило за три часа дня. Но это было не то гнетущее состояние, когда тебя давит неизвестностью и тревогой. Это было странное забвение, смешанное с чувством далекого острова или старинной усадьбы. Словно сплелись романтизм и величие, одиночество и страсть, загадка и очарование далекой мечты.

- Во сколько у нас прогулка? – Таня обернулась к Артему, стоящему у двери.

- Время еще есть. Здесь сложно куда-то опоздать, - он обернулся и повернул ключ в двери.

- Я же не показала тебе подарок…

Договорить она не смогла.  Последние слова утонули в поцелуе. Есть минуты, когда все вокруг уже не важно, и остается лишь желание быть рядом с тем, кому теперь принадлежит твоя жизнь и твои мечты.

Прогулка на катере пролетела как в тумане.  Если бы Артема спросили, что он запомнил, скорее всего он мог бы надолго задуматься, но не вспомнить ничего, кроме поцелуев и того очарования, в плен которого он попал, пропадая и сгорая дотла. Шум волн, лес, подходящий почти к самому обрыву и внезапно открывающийся пляж с белоснежным песком – все это осталось незамеченным, или лишь мелькнуло перед глазами.  Вернулись они, когда солнце уже опустилось к вершинам сосен на дальнем берегу реки. В ресторане стало многолюдно и на сцене раздавались характерные звуки настраиваемых инструментов.

- Тебе же завтра на работу, - это не был ни вопрос, ни утверждение. Таня и сама не могла точно ответить, что она хотела услышать в ответ.

- Я знаю. Вот только, какая разница, откуда идти на работу. Мы на машине. Уедем утром. Если, конечно, ты не очень торопишься, - он знал, что есть тысяча причин уехать сегодня, но как же не хотелось расставаться.

- Никогда в жизни я не делала ничего сумасшедшего, - Таня сложила руки перед собой, как прилежная школьница на первой парте, знающая ответ на любой вопрос. – Мне здесь нравится, очень мило и, есть ощущение, что нас ждет хорошая дискотека. Я подумала, пора начинать сходить с ума. Меня начинает пугать приближающаяся старость и, кажется, нужно делать что-то не по правилам.

- На ближайший вечер я могу обещать только одно – быть сумасшедшим.

- Я думаю – это заразно, - Таня наклонилась поближе. – На меня начинает действовать.

***

К дому Тани они подъехали ранним утром.

- Как раз вовремя. Родители собираются на работу, - Таня вдруг стала задумчивой.
– Будут расспрашивать. Не знаю, что мне говорить.

- Пойдем вместе, - Артем открыл дверь автомобиля.

- Боюсь, мы сможет удивить слишком сильно.

- Тогда в субботу мы идем знакомиться, - ранний визит был действительно не самым приятным сюрпризом.

- Правда? Придешь?

- Ты что? Ночью согласилась выйти замуж, а утром не уверена, что надо знакомиться с родителями. Я начинаю переживать.

- То есть ты не передумал жениться?

- Я могу и сейчас пойти к тебе. Поверь, у меня море сомнений и переживаний, но свадьба – это то, единственное, в чем я уверен. Ты же не передумала?

- Просто я читала, что мальчики очень впечатлительные натуры, особенно по ночам.

- Посмотри в окно. Уже утро.
 
- Ах да. Машина не превратилась в тыкву…

- И туфли тоже на месте, - Артем не дал договорить.

- Позвони мне, когда освободишься.

- Я заеду после работы.

- Я вечер побуду с родителями. Давай завтра.

- Я постараюсь выдержать это время без тебя.


Окрыленный Артем не чувствовал никаких последствий бессонной ночи.  В коротких перерывах он быстро выпивал обжигающий кофе, почти не чувствуя вкуса и уносился в череду задач, которых становилось с каждым днем все больше.    Лишь к вечеру, внезапно показалось, что ноги чуть передвигаются, а глаза норовят закрыться, едва он присаживался и расслаблялся.

Встревоженные родители ожидали его появление с нетерпением. Сказать, что никогда не приходилось убегать на ночь из дома, было не верно. Но такое стремительное, почти необъяснимое исчезновение остаться без объяснений не могло.
 
- Тема, сынок, что случилось? – мама могла думать о чем угодно, выстраивая самые невероятные гипотезы. – Где ты был?

- Мам, - Артем не мог придумать, как сказать помягче, - я женюсь.

- Если бы я женился каждый раз, когда не пришел ночевать - жил бы в гареме, - папа оторвался от газеты. По виду он даже не удивился. – Я тебе говорил, - теперь он обращался к маме, - загулял.
 
- Ты слышишь, что сын говорит? - мама села, растерянно уронив на колени руки. – Что делать лучше подумай.
 
- А что думать! Ему уже не семнадцать. У нас денег сама знаешь сколько.
 
- А когда планируете? – мама все же была куда рассудительнее.

- Мам, даты еще нет.  Думаю где-то к весне.

- Ну-у-у, - папа облегченно выдохнул, - это еще не скоро, можно три раза передумать. Вы там никого не ждете? – внезапно он стал серьезным, словно его осенило.

- Ждем! Новый Год скоро! – эта манера папы во всем видеть одному ему понятный алгоритм раздражала.

- Я тебе вот, что скажу. Нужно думать о будущем. Вы еще молодые, много чего не знаете, - он отложил газету, начиная свой привычный монолог.
 
- Экзамен сдавать поздно. И учить уже не надо, проехали, - эта  манера папы  говорить долго, убедительно и ни о чем раздражала с детства. Все, что въелось в память – это длинные нотации. Поводом могло быть что угодно: плохая оценка, газетная статья, случай из жизни. Внезапно у папы появлялась мысль, что он должен обязательно донести всю глубину и смысл действа до сына, чтобы осталось понимание и формировались верные взгляды. Если говорить откровенно, запомнилось лишь то, что это было очень долго, нудно и откровенно убивающее.  Длиннейшая проповедь, местами теряющая последовательность, не оставила ни малейшего шанса понять, о чем она была. Зато точно можно было сказать, что если бы он тогда просто снял ремень и дал по заднице, можно было бы хотя бы запомнить, в чем конкретно был не прав Артем в те годы. Впрочем, друзья считали, что нотации куда приятнее.
 
- Нашелся мне тут взрослый. Скажи еще, что и свадьбы не будет. Сейчас же модно в джинсах в загс, расписались и по домам,- остановить папу, было не самой простой задачей. 

- Мам, - ввязываться в перебранку было бессмысленно. Исход был известен, - у нас еще очень много времени. Сегодня решать ничего не надо. Ты ведь и сама понимаешь, что это должно было случиться.

- Надо же в сваты думать, когда пойдем, - она улыбнулась.

- Пойдем. Сначала я вас познакомлю, - Артем сел рядом с мамой и обнял ее. – Все будет хорошо.

- Только знаешь, не иди больше в наш районный загс.

Мамины слова заставили рассмеяться всех. Даже папа вдруг потерял свой привычно серьезный вид.

Четырежды Артем был свидетелем на свадьбах.  Женились институтские друзья и папин крестник.  Причем последний умудрился сделать это дважды, с интервалом в один год. Да и все свадьбы уместились в интервал двух лет, которые прошли необыкновенно весело и насыщенно. Фотоальбом хранил все четыре свадьбы подряд. Свидетель, в одном и том же костюме, рубашке, туфлях (это были его любимые коричневые лодочки) и даже галстуке.  Менялись женихи, невесты, свидетельницы. Не менялись колонны, цветы и голубая стена, с каким-то броским орнаментом. И как апогей всей картины на последних фото вернулись жених со свидетельницей с первой страницы. На этом месте все, кто пытался посмотреть альбом, возвращались обратно и крутили у виска пальцем, считая все происходящее розыгрышем. Если свидетельница еще догадалась сменить платье, то жених со свидетелем сохранили даже выражение лица. Когда вы добавите сюда родню, с маленькой девочкой на переднем плане, вы поймете, что «День сурка» совсем не придуманный фильм.

Приходить в гости к девушкам, знакомиться с родителями и даже сидеть с ними за столом Артему приходилось не раз. Но там было все не иначе. В тех визитах было что-то наивно детское. Дружеские посиделки, деловые встречи, решение чего-то срочного и важного – все это никак не напоминало то знакомство, которое определяло дальнейшую судьбу. Если и были у кого-то надежды на что-то большее, то куда благоразумнее казалось спрятать все чувства до более определенного периода.  То, как важна и как ответственна эта встреча, Артем понял только в пятницу вечером. Почему-то казалось, что с мамой Тани найти общий язык ему будет значительно проще. Интуитивно и подсознательно папу он побаивался уже сейчас. Заснуть не получалось долго, зато утром удалось выспаться, впервые за последний месяц можно было не заводить будильник.  Чуть омрачала мысль, что тот вечер в ресторане пробил заметную брешь в бюджете, но аванс подправил ситуацию и теперь мир выглядел не таким уж и угрюмым.

- Куда так собираешься? – мама наблюдала за сыном, который аккуратно выглаживал брюки.

- Пойдем с Таней куда-нибудь.

- Опять не придешь ночевать? – папа был куда категоричнее.

- Не знаю. Позвоню.

- Ты бы к деду заехал. Он о тебе спрашивал. Скучает уже, - мама подала чистый носовой платок.

- Ну, если что, сегодня и заеду.

- Тогда точно не придет ночевать, - итог, как обычно, подвел папа.

Цветы, сумасшедший торт и вино, какое только смог позволить себе трещащий по всем швам бюджет. Артем вошел в квартиру, чувствуя, как тонкая струйка пота побежала по спине.  Больше всего сейчас хотелось стакан воды.  На самом деле, если бы можно было заглянуть в мысли, переживали все, и каждый был уверен, что именно он волнуется больше всех.  Классический сюжет всегда начинается с семейных альбомов и последних приготовлений на кухне. Папа проявлял необыкновенную активность в сервировке стола. Не столько потому, что стремился помочь, сколько не мог найти тех первых слов, для начала разговора. Наконец все было готово, и бокалы наполнились шампанским.

- Ну, что ж, мы очень рады знакомству. Надеемся, теперь будем видеться чаще, - Галина Сергеевна запнулась, не находя слов.

- Что, в общем, вполне логично, - Владимир Семенович помог жене закончить тост.
 
Артем чуть пригубил бокал, что не осталось незамеченным.

- За рулем, - папа Тани сразу определил причину.

- Да. Можно было бы и оставить машину. Но, я подумал, вдруг Таня захочет проехать куда-нибудь.

- Тогда может, прокатимся вечером в парк, - Таня подхватила идею.

- Ну, вы же не спешите? – в голосе мамы угадывался не столько вопрос, сколько утверждение.

- Мама, конечно нет. Спешить нам совершенно некуда, - Таня выглядела абсолютно счастливой.

- Таня говорила, что ты и работаешь, и бизнесом занимаешься. Успеваешь? - как и любой папа Владимир Семенович прежде всего интересовался делами потенциального зятя.

- С работой проще. Я сейчас исполняющий обязанности главного технолога, - говорить о том, что на самом деле этой приставки И.О. нет, не хотелось. Слишком молодо он выглядел для такой серьезной должности.  А бизнес пока больше похож на хобби. Денег не принес, но время ворует удивительно.

- А чем занимаешься? – теперь уже интересовалась и мама.

- Разработал идею умного дома. Она не нова и считать, что я там что-то придумал нельзя. Просто доработал, где-то упростил и  пытаюсь это продвинуть.  Во всем свои минусы. Здесь нет стабильности. Там есть стабильность, но работа не нормирована, а значит, не имеет конца рабочего дня.

- Но должность технолога вполне перспективна, - Владимир Семенович про себя отметил, что парень действительно мыслит интересно. -  И расти можно, и просто престижно.

-  Мой друг любит говорить, что быть умным и зарабатывать деньги – это разные вещи. Еще хочется и то, и другое. Но если первое в той или иной степени можно оценить, - Артем с надеждой посмотрел на невесту, - то финансовую часть еще предстоит доказывать. Рай в шалаше предлагать Тане я побаиваюсь. Надо думать и о том, где мы будем жить.

- Но вы же планируете остаться в городе? - Галина Сергеевна не скрывала, что именно эта тема волнует ее больше всех остальных. – Ее обучение закончится к весне. Осталось не так много.

- Если она останется там, то я уеду к ней. Правда, скрывать не буду, скорее всего, такую должность как здесь мне не видать. Придется все начинать сначала. Но это не страшно.

- Да нет. Здесь всем проще будет. И мы всегда рядом, - отпускать далеко дочку папа был категорически против.

- Вы уже думали, когда свадьбу планируете? - интересы мамы были понятнее.

- Мама, еще рано думать, - Таня решила, что необходимо срочно вмешаться. Тем более, Артем мог назначить дату и на следующие выходные. – Решим ближе к Новому Году.

- Да, время еще есть, - получилось немного грустно. - Но ничего, зато мы сможем подготовиться, продумать, как и где будет. 
 
- Да что там думать? – Владимир Семенович был настроен куда решительнее. – Дату говорите и все сделаем.
 
- Сейчас на работе объемы выросли. Надеюсь, зарплата подрастет. Может, заказов парочку найду, - Артем хотел быть самостоятельным и максимально решить все самому. 

- Вам еще много чего решать. А мы уж поможем, - мама улыбнулась понимающе и чуть иронично, словно вспоминая свои годы и те юношеские амбиции, которые когда-то в молодости были и у них. – Ну что ж, тогда переходим к тортику. На вид он очень красивый.

Постепенно разговор становился все проще, и даже Владимир Семенович оказался совсем не страшным. А уж Галина Сергеевна оказалась просто удивительной женщиной.  Артем был в восторге от такой тещи. Где-то в глубине души он уже мог без усилий и неловкости назвать ее мамой, и от этой мысли даже самому становилось спокойно. С тестем еще не прошел этап легкой закомплексованности, но это было делом времени.  По крайней мере, все происходящее вселяло оптимизм и наполняло уверенностью, что непреодолимых преград на его пути нет.

Осень входила в права.  Первые дни сентября еще словно не растратили летний запас солнечных дней, из последних сил радуя теплом и поддерживая иллюзию вечно зеленых скверов и бесконечно-голубого неба. Но все холоднее стали внезапные порывы ветра.  Совсем не горячо касались солнечные лучи и все тусклее становились кроны деревьев, теряя яркие краски и почти сливаясь с асфальтом под внезапно налетающими свинцово-непроницаемыми облаками.  Приближающийся октябрь всем своим видом говорил, что начинается новый этап.

***

Таня уехала. Это было самым главным событием, и Артем потом мучительно переживал следующую неделю. В памяти постоянно всплывали дни, которые они провели вместе. Это понимание, что прошедшие дни были такими замечательными, и еще совсем недавно он держал ее за руку, они гуляли по парку, уезжали на реку за город и были счастливы, а сейчас он вновь один – не давало покоя. Хотелось торопить время. Уехать к ней, делать хоть что-нибудь, но только не ждать. Мучительно, тягуче, слишком безидейно тянулись эти дни, и говорить об оптимизме не приходилось никак.  Он ждал вечера, когда они болтали в скайпе, строя планы и мечтая, быть вместе и никогда больше не расставаться. Но все это было не скоро и казалось почти в следующей жизни. Пришлось заставить себя вернуться в обычный ритм. Неожиданно появился заказ и пришлось вновь ехать за комплектующими. Артем долго думал, стоит ли в очередной раз закупаться на все деньги, появившиеся после зарплаты и вновь обрекая себя на существование без права выйти за пределы оставшегося бюджета. Но, рассудив, что только так он сможет оставить хоть какую-то надежду на движение вперед все же решился. На обратном пути, сидя в полностью загруженной машине пришла мысль, что нужно проявить не малую активность, чтобы до зимы распродать все оборудование. Да и не мешало бы отблагодарить, наконец, Владимира Васильевича и его жену за ту помощь, которая оказалась просто спасительной.  Именно это Артем и сделал, когда в очередную субботу приехал все в тот же поселок, где теперь уже можно было говорить с уверенностью, у него появились рекомендации и определенная слава. Его появление встретили с удивлением.  Слишком не типично выглядело это предложение бесплатно доработать ранее выполненную работу. Теперь уже отношения выглядели несколько иными. Общение стало проще, получалось обмениваться шутками, и Артем понимал, что ему очень симпатична эта семья.  Природа помогла ему, наградив чертами, которые вызывали доверие и внушали уважение. Было в его лице что-то от ботаника, но не занудное. Если коротко и подводя окончательный итог: он мог располагать к себе и заставить поверить в свои идеи, что для этой работы имело почти решающее значение. Расставались они уже почти друзьями.

Он стал расчетливее и уже не бросался с головой во все. Чуть больше пришлось доверить Мише, который даже взял на помощь своего брата, слишком много выпало работы.  Артем заезжал каждый вечер, контролируя, определяя  дальнейшие планы, он выполнял лишь те этапы, которые требовали квалификации и имели принципиальное значение. Доверить все было и глупо, и сложно. Но постепенно приходило самое главное – он научился распределять обязанности. Сконцентрировавшись на основной работе, Артем вел бизнес без фанатизма, понимая всю его пока еще шаткость и в целом даже неопределенность. То, что заказы поступали не стабильно, было с одной стороны и не плохо.  Как раз именно это давало возможность подходить к ним внимательнее, не спеша и со всей ответственностью.

С наступлением октября и с Андреем начали встречаться значительно реже.  Он набрал учеников, плюс умудрился взять две группу в разных школах и сейчас активно передавал свои знания детям.  Но за Артемом он следил, напоминая о предстоящем в январе турнире, который должен был стать определяющим в его карьере шахматиста и началом новой страницы в его шахматной истории. И занятия действительно увлекали, позволяя не думать о том, что больше всего на свете ему сейчас хотелось быть рядом с Таней.
 
Самый ощутимый прогресс намечался на основной работе.  Эдгар все больше доверял своему помощнику, перекладывая на него все больше полномочий. Даже, несмотря на то, что он по-прежнему выполнял массу работ, залезая в самые горячие точки и никому не доверял самые ответственные задания, его авторитет уже не вызывал сомнений. Даже то, что на совещаниях он единственный присутствовал в робе, напоминая обычного рабочего, все понимали, что именно его Эдгар выделяет и прислушивается в первую очередь к именно его мнению. После ввода в строй четвертой линии загрузка стала ощутимее. Пришлось набирать новых людей, обучать, пересматривать смены. Артем изо всех сил старался показывать Степанычу, что в их отношениях ничего не изменилось. Он, как и прежде, советовался по каждому вопросу, согласовывал и старался, чтобы по возможности все оставалось как всегда. Казалось, что все получается. 

Телефонный звонок дождливым октябрьским утром поставил ту точку, которую не хотелось предвидеть. Голос Степаныча не вызывал никаких сомнений. У него начался очередной запой, который с известной вероятностью ожидался и не мог пройти незамеченным.  Эдгар только усмехнулся, когда на совещании не увидел начальника цеха.

- Дроздов, - он был краток, - берите правление. Если не будет больничного я подпишу заявление.

Артем весь день не смог дозвониться и вечером поехал к Степанычу домой. Дверь открыла жена. Не скрывая злости, она высказала все, что думает о поведении мужа, которому в его-то годы пора было бы поумнеть и начать думать о детях, которым стыдно за такое поведение отца. Смирнитского он нашел под магазином в компании каких-то подозрительных типов, явно использующих материальную составляющую откровенно пьяного начальника.

- Пойдемте, - Артем выдернул Степаныча из этой шатающейся группы. – Нам нужно поговорить.

- О, мой молодой друг, - Смирнитский пьяно обнял Артема. – Друзья мои, - он обратился к «коллегам» по торжеству, - это мои заместитель и очень талантливый молодой человек. Именно он сейчас замещает меня на работе и благодаря ему я могу отдохнуть с вами, наполняясь новой энергией.

То, что энергией он было наполнен, было заметно. Красноречиво об этом говорил здоровенный темно-фиолетовый фингал.

- Нам нужно поговорить, - Артему пришлось приложить усилия, чтобы оттащить его в сторону от друзей. – Степаныч, намечаются серьезные проблемы. Нужно срочно что-то придумывать и делать больничный. Эдгар хороший мужик, но, боюсь я не смогу ничем помочь.

- Тема-а-а, - получилось как-то протяжно, и Степаныч снова попытался обнять его, - не надо ничего. Жизнь моя уже почти прошла. Все! Я пропал окончательно. Мне не поможет уже ничего. Жена меня бросает, дети выросли. Я никому не нужен и остается только умереть.

- Это завтра пройдет. Но есть проблема: не факт что умереть придется, а вот с жизнью останутся проблемы. Нужно пока не поздно об этом подумать, - Артем сказал, понимая всю бессмысленность. Новоявленные друзья приближались с явными намерениями поддержать товарища в несчастье, и шансов против них не было.

- Ты кто такой? – это было мало похоже на вопрос. Нужно было решать что делать, ибо на лице Степаныча результат состоявшейся дискуссии был слишком красноречив.

- Степаныч, найди больничный.  У тебя будет только один шанс, - Артем понимал, что нужно уходить.

- Мы знаем, что кому надо. Еще вопросы у тебя есть? – мужик, выступающий от лица коллектива, точно знал, что им необходимо и шансов переубедить не было никаких.

Неделю спустя Степаныч появился, ожидаемо без документального подтверждения уважительных причин отсутствия.  На лице Эдгара проскочило что-то, очень напоминающее сочувствие.

- Если до конца недели у меня будет справка, что вы закодировались, я не дам ход тому заявлению, - в кабинете они были вчетвером. Дроздов напряженно следил за развитием событий. – Если в понедельник утром его у меня не будет – со вторника на работу можете не приходить. Это последний рабочий день на этом предприятии.

Артем вздохнул. Появлялся шанс. Он едва дождался, когда они остались вдвоем.

- Степаныч, надо идти. Я одолжу денег. Эдгар нормальный мужик, но реально уволит.
 
- Тема. Я не пью. Мне ни к чему эти кодировки. Я всегда держу себя в руках, - на лице было написано полнейшее неприятие этого варианта.

 - Тогда все, - Артем подвел итог. – Жаль, но кое-кому это доставит большую радость. А вот искать работу придется не легко. Времена не самые лучшие.

- Я специалист. У меня друзей много. Не дадут пропасть, - голос звучал с оптимизмом и каким-то неестественным задором.

- Это хорошо, что много. Но…, - Артем не знал, что сказать, - жаль.
Говорить больше было не о чем. В понедельник вечером Степаныч собрал свои вещи и ушел.  Никто даже не видел, как это случилось. Лишь по пропавшей чашке и необычайно пустому столу, Артем понял, что больше возвращаться сюда он не будет.  Через десять минут ворвался Дрозд. Сориентировался он быстро. И минуту спустя занял место бывшего начальника, любовно раскладывая свои бумаги.

- Тема, у нас есть повод. Как смотришь на то, что мы отметим наше новое положение. И твое назначение пропустили. Как ни крути, а мы сейчас почти главные люди на заводе, - он откинулся в кресле, наслаждаясь новой ролью.

- Расслабься. Эдгар главнее, - Артем не мог представить, что ставшая такой привычной атмосфера разрушена. – Не могу сегодня никак. Да и за рулем я.

- Жаль. Ты вот что, - Женя заговорщицки прищурился, - давай завтра без руля. И давай мы в баню. Я договорюсь с такими девочками. Отдохнем.

- Только не завтра, - пришлось рассмеяться, словно идея понравилось. Просто сказать, что ни в какую баню он не собирается и не стоит об этом даже думать было слишком жестко. Впереди предстояла совместная работа и как ни крути, а они с сегодняшнего дня будут делить кабинет, им предстоит помогать и поддерживать друг друга.

Дроздов был женат не то второй, не то третий раз. Как-то он рассказывал, что у него не то двое, не то трое детей. И Артем не помнил, в каком браке кто остался. Но точно помнил, что он всегда переживал за алименты.  «Я им плачу, а они на мои деньги живут», - это было его твердое убеждение.  То, что на эти деньги живут его дети его не волновало. Да и как можно жить, если папа старался прятать любую возможную сумму, уговаривая переводить его премии на других людей, чтобы не показывать доход. Это превратилось в смысл его жизни. Он мог бы быть хорошим парнем, веселым, компанейским, легким в общении. Он был хорошим специалистом и никогда не отказывал в помощи. Все могло бы быть просто замечательно, если бы не это удивительное, необъяснимое и такое жесткое отношение к своей прошлой жизни. Он словно пытался вычеркнуть все то, что оставил и никогда не возвращаться в ту воду. Вот только это совсем не вода.  Это жизнь, которую ты кому-то сделал сложнее.  Понять и простить – замечательное желание, но не всегда выполнимое.  Впрочем, если не думать об этом, то в остальном все было не плохо.  Как ни жаль, но вернуть Степаныча было уже невозможно.  Благодаря его поддержке, умению рассмотреть в молодом парне перспективы и задатки, пониманию и терпению Артем смог стать тем, кем и был сейчас. Смирнитского не любили очень многие, обвиняя в жесткости и принципиальности (которой на самом деле ему и не хватило).   Да и добрым его сложно было назвать. Но, в конце концов, он же не умер. А значит, нет никакого смысла посыпать голову пеплом и превращаться в кисейную барышню, размазывающую сопли по каждому поводу. Жизнь продолжается и ему предстоит идти дальше. 

Артем включил чайник, и, забыв о нем, ушел в цех, вспомнив о том, что нужно проверить расход газа и посмотреть, успели ли подвезти сырье. Жизнь продолжалась.

***

Разделять оптимизм Александра Сергеевича Пушкина по поводу прекрасных дней осени совсем не просто. Одно дело восторгаться его умением видеть то, что не дано многим другим и умением находить такие точные слова, удивительно сплетая их в стихи, поражающие легкостью и красотой. Совсем другое переживать дожди, сменяющиеся пронизывающей серостью и резкими, холодными порывами ветра, срывающими последние листья, словно убивая все напоминания о теплых днях, ждать которые предстоит долгие месяцы.  Наступивший декабрь нес с собой ожидание Нового Года и, самое главное, приближал день, когда вернется Таня, и они смогут быть рядом.   Наконец все вошло в привычное русло.  Последний взнос по кредиту совпал с завершением очередной работы по монтажу умного дома. Наконец, он оформил предпринимательство. Начинала приходить какая-то уверенность.  Даже папа старался не допускать критичных замечаний, понимая, что сына невозможно пронять этим, наоборот, вызывая желание делать наперекор всем его убеждениям.  Единственное, что позволил себе Артем – это сократил занятия до двух в неделю. Успеть все было невозможно, а где-то в душе он очень ждал январского турнира, на который возлагались большие надежды.

Сам Новый Год Артем впервые отмечал не с друзьями и не с родителями. Таня не смогла приехать домой. В первых числах января у нее были семинары.  Недолго думая, Артем взял билеты и утром тридцать первого декабря вышел на перроне совершенно незнакомого города, где его ждала Таня. То, что они будут вместе уже не вызывало никаких сомнений. Время приближало тот день, когда это случиться. Ждать оставалось все меньше, но именно потому и не спешило время, испытывая их терпение.

А одиннадцатого января начинался первый тур отборочного турнира. Участников было больше шестидесяти, что больше обычного. Привычный порядок был нарушен. Мест не хватало, пришлось разбивать на два игровых дня, добавив субботу. Лидирующая группа играла свои партии в воскресенье, и Артем безумно хотел оказаться именно в ней.  Но слепой жребий не только заставил играть в субботу, но и выбрал соперника из числа не самых удобных. Вообще, есть масса мнений, как правильно строить стратегию на опен- турниры. Кто-то старается не выигрывать в первых турах, стараясь таким образом оттянуть встречи с фаворитами на более поздний срок. И в этом есть вполне определенный смысл. Сколько раз приходилось видеть, как группа лидеров внезапно срывалась на финишном отрезке.  Но, как бы ни было, лидирующая тройка почти всегда была из числа лучших, отбрасывая случайности жеребьевок.

- Ты не на том уровне, чтобы придумывать какие-то заумные планы. И не факт, что сможешь выиграть на заказ в концовке. А вот вернуть специально отданные очки не сможешь однозначно. Если хочешь быть среди лидеров – их нужно просто победить, - вердикт Андрея не оставлял сомнений и разрешил все вопросы.

Что касается соперника, то лучшего раздражителя придумать было невозможно. С важным видом, демонстрируя превосходство и откровенное пренебрежение, Фисюн уселся напротив, наградив улыбкой, не предвещающий ничего хорошего.

- И не смотрите в окна молодой человек. Урок должен был пойти вам на пользу, - Фисюн вложил весь сарказм, напоминая о прошлой партии.

Помнил ее и Артем, разбирая не один раз и ужасаясь той нелепой ошибке в простой позиции. Он играл белыми и первые пять ходов повторились точь-в-точь.   Когда на десятом ходу оказалось, что он остается без пешки настроение упало окончательно. Уроки не пошли впрок, Артем мучительно раздумывал, где же он поспешил, ругая себя на чем свет. Фисюн довольно прогуливался по залу, увлеченно рассматривая партии на соседних досках. Сделав ход, вышел и Артем. Андрей тихо подошел сзади.

- Ты о чем думаешь сейчас? – он говорил шепотом, стараясь быть бесшумным.

- О том, что ничего не умею, - ответил Артем так же тихо.

- А ты расслабься. Терять нечего. Просто играй и забудь, что ошибся. Это была жертва, и ты должен его в этом убедить. Он уже поверил, что у тебя нет шансов. Расслабился. Он ошибется. Обязательно. Жди и ищи. Садись за стол и не вставай. Думай. Ты еще не проиграл.

Не было ни злости, ни волнения. Но не было и обреченности. Артем смотрел на фигуры, мысленно находя для них новые пути и цели. В какой-то момент, засомневавшись, он встал и обошел стол, оценивая позицию со стороны противника. Фисюн почти не растратил время. На его часах прошло чуть больше двадцати минут, да и то, справедливости ради, это было только потому, что он не видел, когда Артем делал ход. Периодически он даже не присаживался, делал ответный ход, быстро записывал его в бланк и снова уходил в рейд по залу. Фисюн играл активно, начиная атаку на королевском фланге, набрасываясь как коршун, агрессивно и безоглядно. Казалось, ничего не происходило, но вдруг он сел и задумался. Совершенно непонятно в какой момент позиция изменилась. Атака захлебнулась, пешка по-прежнему была лишней, но что-то его насторожило. Теперь уже у их стола собрались зрители.  Артем услышал, как кто-то не громко произнес:

- Надо было свою партию смотреть. Теперь думать уже поздно.

Казалось, в словах ничего не было. Артем понимал, что у него есть что-то, что несет большие проблемы черным, но не мог найти тот план, который видели все вокруг, и над которым сейчас задумался соперник. Это подслушанное замечание придало сил, и он изо всех сил перебирал ходы, в поиске того, который обозначит его преимущество.  Фисюн уже ответил, но не встал из-за стола, продолжая что-то напряженно считать. Внезапно, чисто интуитивно, пришла мысль, от которой стало жарко. Еще раз пересчитав, Артем решительно двинул пешку. Фисюн обхватил голову руками. Показалось, что он, опешивши, смотрит на доску.  Ответный ход был откровенным зевком, сразу проигрывающим партию. Не дожидаясь ответа, он остановил часы и протянул Артему руку.

- Ну, ты даешь! – Андрей встретил Артема, вышедшего из-за стола. – Этот ход пешкой просто супер. Я не думал, что ты его найдешь. Молодец.

- Я зевнул пешку на десятом ходу. Какой молодец? Мне просто повезло, - победа не доставила удовольствия. В ней было что-то нелогичное.

- Ошибается тот, кто ошибается последним, - Андрей рассмеялся. – Соответственно, кто ошибся предпоследним, не ошибся, а создал интригу. Смотри на жизнь иначе.
 
Начало выглядело обнадеживающим. Дело было даже не в победе. Фисюн считался опытным бойцом несмотря ни на что.   Эта победа была очень важна с той стороны, что появилась внутренняя уверенность.  Показалось, что он нашел свою игру и умеет думать, получилось следить за временем и не спешить.     Самое важное, он смог не запаниковать и продолжить бороться. Артем открывал в себе новые черты, радуясь этому как маленький ребенок.  Пробуждался азарт и очень хотелось доказать, что произошедшее было не случайностью. Всю следующую неделю он каждый вечер сидел над шахматами, решая задачи и разбирая партии будущего соперника. Их было не много. Молодой парень еще только начинал свою шахматную биографию и участвовал лишь в одном турнире. Но  белыми играл только один дебют, чем упрощал задачу при подготовке.

Удивлению Артема не было предела. Первый же ход оказался совсем другим. Видимо, и соперник изучил его партии, решив удивить. Пришлось играть вариант, который даже не рассматривался при подготовке. Все познания закончились уже на пятом ходу. К седьмому они закончились и у противника. Но, помог случай.  Соперник взялся за коня и поднял его над доской, когда заметил, что тот защищал слона, остающегося под ударом. Поймав взгляд Артема, красноречиво говорящий о том, что вернуть обратно фигуру уже невозможно, пришлось смириться с грустной мыслью, что позиция становится если не безнадежной, то очень тяжелой. Видимо, выполняя указания тренера, он продолжил игру, собираясь играть до мата, надеясь на ответную ошибку.  Артем заставил себя не спешить, просчитывая самые надежные продолжения и стремясь разменять все, чтобы максимально упростить игру. На исходе часа все было завершено. Вторая победа подряд была полным откровением.  Даже в самых смелых мечтах Артем не представлял такого старта.

- Даже не знаю, что сказать, - Андрей иронично рассматривал турнирную таблицу. – И хвалить вроде как нет причин. И ругать глупо. Но надо же как-то тебя стимулировать. В общем, ты же помнишь про коньяк? Здесь вопрос не в том, как ты играешь. Здесь дело принципа.  Не подведи. Денег у меня нет.

- Железный  аргумент. Просто не оставляешь выбора, - Артем скрывал хорошее настроение под маской сосредоточенности и старательно делая вид, что победы восприняты правильно.

Хотелось бы знать, как выглядит это «правильно».  Оно-то понятно, что это всего лишь начало, что самое сложное впереди и выводов делать не стоит. Но это был лучший старт в его карьере.  Неизбалованный легкими успехами Артем хотел во чтобы ни стало набрать максимум очков, сосредоточившись только на шахматах.
 
Все сложилось в его пользу. Для бизнеса оказался не сезон. Все, что можно было планировать, намечалось на начало весны, до которой было не так уж и мало.  На работе, за спиной Эдгара и с его сумасшедшей поддержкой Артем чувствовал себя как нельзя лучше. Ни охрана труда, ни служба безопасности в лице вездесущего и злопамятного Одиночкина не касались его даже близко.  Вся их кипучая энергия перекинулась на Дроздова. Но он был куда опытнее Артема и умел организовать баню, рыбалку и выделить с работы людей для дачных работ. Скоро он стал для них своим в доску, окончательно утвердившись в роли начальника цеха.

Уход Эдгара грянул как гром среди ясного неба. Можно было ожидать чего угодно, но эта новость откровенно шокировала. Однажды, в приватной беседе Эдгар признался, что платят ему почти десять двенадцать тысяч евро в месяц.  Кроме того у него были патенты, разработки и книги, которые приносили доход. Он постоянно над чем-то работал, вызывая у Артема зависть своей неуемной энергией и фонтаном идей. Как мог человек, достигший таких высот и, казалось, имеющий полное право остановиться, продолжать идти к новым целям, не укладывалось в голове. В этот вечер они остались одни в его кабинете, когда Артем первым узнал обо всем.

- Понимаешь, я не могу быть рядовым и обычным. Меня и приглашают лишь тогда, когда начинаются серьезные проблемы, требующие независимой и объективной оценки. Моя задача здесь выполнена.  Есть новое приглашение, которое я принял и уже сообщил в учредительский совет о своем решении.

- Боюсь, у меня сейчас будут проблемы, - Артем понимал, что оставшись без такого покровителя, ему будет совсем не просто. Тягаться с опытными и закаленными в интригах управленцами ему не под силу.

- Не будут, - Эдгар улыбнулся. - Я знаю о твоем конфликте с Одиночкиным. И то, что Кравченко завидует твоему влиянию и авторитету, я тоже знаю.  У тебя будет телефон человека, который входит в совет директоров холдинга. Он не даст тебя в обиду.

- И что? Я вот просто позвоню и скажу, что меня выживают? – Артем не мог себе даже представить такого звонка. – Да ничего. Работал же раньше. Не съели.

- И не съедят, - Эдгар улыбнулся. – Как английский?

- Я занимаюсь, - Артем не кривил душой. Он действительно методично и ответственно следовал всем рекомендациям и добросовестно готовил все уроки по тем книгам, которые подарил ему Эдгар. – Только оно сложно. Говорить-то не с кем. Но я не теряю надежды. Даже фильмы начал смотреть в оригинале. Правда, не понимаю ничего, но все равно смотрю, - пришлось добавить что-то оптимистичное.

- Ничего. Все приходит со временем.

Эдгар ушел в пятницу. Впервые он не воспользовался служебной машиной и Артем лично подвез его домой. Оказывается, все это время он снимал квартиру совсем недалеко от него.
 
- Телефон твой я сохраню, - Эдгар улыбнулся, пожимая Артему руку. – Почта у тебя моя есть. Пиши всегда. Ну и знаешь, не прощаюсь. Учи английский.

Он ушел. Артем сел в машину и еще долго никуда не уезжал. В субботу, проходя мимо его кабинета, стало нестерпимо тоскливо.  Однажды, много лет спустя он поймет, что ему везло на замечательных людей, которые научили его не только работать, но и отношению к тому, что ты делаешь. Было сложно представить, что теперь нет того человека, с которым было надежно и очень спокойно. Который знал и умел абсолютно все.  А теперь, даже просто посоветоваться было не с кем.

- Ну что? Уехал твой дружбан. Посмотрим, как ты сейчас запоешь, - голос Дедковича был полон нескрываемой радости.

- Ты что ли петь заставишь? – накопившаяся злость не оставляла места привычной тактичности. – Композитор хренов. Как был ты чмо, так и останешься им всегда. Иди, лизни Кравченко. И он любит, и тебе прогиб засчитает.
 
- Подожди. Я тебе это запомню, - Дедкович не спешил уходить.

- Серьезно думаешь, что я боюсь? Не смеши, - дожидаться ответа Артем не стал, быстро скрывшись за дверью кабинета. Глаза застилала пелена такого раздражения, что появился страх не сдержаться и не врезать ему по морде, а это было уже откровенно лишним.


Рецензии