На другой стороне Луны. Часть 1

        ПРЕДИСЛОВИЕ

        Все осталось в прошлом. Все. Каких-то сто или даже сто пятьдесят лет назад случившееся казалось фантастикой, плодом больного воображения ученых. По-хорошему, их то и учеными тогда и не считали. Так, недоучки, любители сочинять всякие гипотезы. А вот наступил предсказанный ими час и все случилось так, как они говорили.

        В прошлом осталось все: радостное пение птиц, щедро умытые утренней росой лесные луга, шум деревьев, пригорки шелковистого ковыля, завораживающие поля ржи. Все. Оказалось, что люди даже и не задумались о глубине и бесконечности этих трех букв. Никому и в голову не приходило, какая это бездна, глубина, абсолютная бесконечность.

        Виной тому Солнце. Миллионами лет огромная звезда, выбрав из всех планет Землю, ласкала ее, нежила, давая начало всему живому. Просыпаясь утром, люди щурились, глядя на робкие лучи своей главной звезды, в любое время года радуясь ее теплу.

        Все произошло мгновенно: вспышка и жизнь покатилась в пропасть, стремительно набирая скорость. Вниз, в глубину первобытного состояния. Безжалостно сжигая, уничтожая все, что не смогло спрятаться за твердые скалы, превращая все живое в пепел. Рыхлый, безжизненный. Оказалось, что стоило забрать у обитателей Земли воду и жизни нет.

        *****

        - Вот почему ты такая непослушная?
        - Мамочка, ведь она такая красивая, - глядя сквозь толстую оболочку станции, задумчиво сказала Шура. - И большая такая... Ее так редко видно отсюда…
        - Да, Земля красивая... Как на ней было хорошо..., - прислонившись щекой к прохладной защите, она, забыв о правилах, осторожности, смотрела вдаль.
        Ее единственная дочь Александра родилась уже здесь, в их новом доме, на скрытой от оставшихся на Земле людей стороне Луны. Глядя с тоской на ее огромную косу, она вдруг вспомнила себя.

        Много лет назад, когда она была маленькой девочкой, каждое утро мама заплетала ей косы, а она слушала эту музыку. Обворожительную, обволакивающую, как густой туман. Все происходившее напоминало колдовство. Ее старенький прадедушка, налив себе большую чашку крепкого кофе, выходил на огромную открытую веранду. Не спеша выдвинув ящик старого комода, он аккуратно доставал старую виниловую пластинку в затертом бумажном конверте, с картинкой, похожей на магическое заклинание. Прозрачная пирамидка непостижимым образом превращала тонкий луч света в пышный радужный пучок. И сколько бы времени не прошло, невозможно было угадать, в какую сторону двигался свет на картинке: от простого к сложному или наоборот.
        Вытерев черный круг пластмассы, он осторожно вставлял его в проигрыватель и опускал алмазную иглу. Мгновение и все вокруг тебя заполняли звуки.

        Однажды, удобно устроившись на плетеном диване, дедушка тихо сказал:
        - Когда-нибудь мы все окажемся там, на той стороне.
        - На какой, на той? - спросила тогда она.
        - На темной. На темной стороне Луны. Нет, там солнце бывает. Темная - только потому, что не видна нам. Именно так этот диск и называется: "The Dark Side of the Moon". Когда-нибудь эта невидимая, спрятавшаяся от посторонних глаз, часть вечного спутника Земли, станет для ее жителей спасительным убежищем. Это сейчас, - подняв голову и прикрыв глаз от солнца, - оно ласковое и нежное. Придет время и люди его проклянут.

        ПРИЯТЕЛЬ

        Лежа с закрытыми глазами, Шурка почувствовала себя неуютно. Проснувшись, она каким-то незнакомым чувством поняла, что на нее кто-то смотрит. Ощущение такое, что с той стороны, из кромешной темноты, за тобой пристально наблюдают. Человеку всегда было свойственно чувствовать на себе пристальный взгляд. Это лицо... Это просто поразительно! Привыкшая за свою недолгую жизнь к тому, что люди чувствуют запахи, звуки слышат ушами, видят окружающий мир глазами, а вот чувствовать взгляд, ощущать и понимать внешность - это было впервые. Она видела то, чего в действительности не существует. В привычной для нее действительности. А на самом деле? Взгляд не был похож... Мысли завертелись в голове, словно белка в колесе. Пытаясь понять, на что похож этот взгляд, она растерялась. Объяснить себе необъяснимое оказалось просто невозможно. Задача есть, а решения не существует. Многим знакомо простое правило: у любого запутанного вопроса всегда есть решение. Даже, если ты его не знаешь. Оно есть. А здесь было как-то по другому.

        По рассказам мамы, там, на Земле, все было просто. Если тебя начинают посещать ощущения, не укладывающиеся в рамки представления о нормальной психике, то ты псих. Простая зависимость. Видишь то, чего не видят другие - тебя начинают лечить. Те, кому не дано увидеть.

        Ей вдруг стало неуютно. За толстой, прозрачной защитой кроме непроглядной темноты с яркими точками звезд, не было ничего. Шторы? Некоторые обитатели станции даже не представляли себе, что это и для чего они нужны. Прятаться от знойного солнца? Так от него защищала прозрачная оболочка. Скрываться от любопытных взглядов прохожих? Прохожие на Луне… От такой мысли ей на секунду стало смешно…

        «Черт бы тебя побрал, - подумала Шурка. – Тебе можно верить? Ты действительно отвернулся?»
        Спросив все это, она даже не сразу осознала, у кого именно. Встав с постели, нисколько не смущаясь, она спокойно прошла в душ. Оказалось, значения не имело, наблюдают за тобой из темноты или нет. Ты просто-напросто уверен – нет!

        Расчесывая длинные волосы, она смотрела в одну точку. На него.
        «Да, если меня кто-нибудь услышит, мой карантин продлится вечно».
        - Тебе легко говорить: «Просто объясни им». Как? Как можно объяснить то, чего не понимаешь сам? Ты меня научишь? Интересно, как?
        Глядя в темноту, Шурка даже не заметила, как в бокс вошла мама.
        - Шурочка, ты с кем разговариваешь?
        - С ним, - ответила она, кивнув в окружающую станцию темноту.

        Прислонившись руками к прозрачной защите, мама посмотрела наружу.
        - Милая, ну там ведь никого нет. Ты кого имеешь ввиду?
        - Его. Он там. Я чувствую, что он там...
        - Доченька, потерпи еще немножко. Скоро закончится карантин и ты пойдешь к ребятам. Я понимаю, как тебе непросто.

        Обняв ее за плечи, мама поцеловала Шурку в макушку.
        - Мама, но я чувствую его. Все: и взгляд, и дыхание, все-все. Почему ты мне не веришь?
        - Ну ладно. Я тебе верю. Передай от меня ему привет. А лучше приходи ко мне в лабораторию.
        Взяв с полки книгу, мама вышла из бокса Шурки.

        *****

        "Надо же. А я ведь не удивилась ее чудачеству", - подумала мама. Долгие годы жизни на станции научили ее ко всему относиться спокойно и без лишних эмоций. Значение имеют только факты, все остальное лишь оценки. Субъективные, эмоциональные.  Веришь ты - верят тебе. Сомнения исключены. Если член колонии говорит что-либо, значит для этого есть основания. Человек не должен жить с необходимостью постоянно доказывать свою правоту.

        - Ну вот. Она мне не верит. Ну и ты хорош. Мог бы хоть на секунду показаться.
        Приложив руку к прохладной поверхности защиты, она тихо спросила:
        - Почему ты все молчишь? Ты умеешь разговаривать? Как мы?
        Неожиданно поверхность стала теплеть под ее рукой.
        - Ух ты! Какой ты горячий! Так словами не скажешь... Чтобы сразу стало тепло. Интересно, как это называется у вас? Дружба? Любовь? Просто расположенность к другому существу? Интересно, ты существо?
        Шурке вдруг стало неловко от сказанных слов. Она вдруг поняла, что не знает, кто ее новый приятель. Вообще, существует ли он? Физически?
Необыкновенное тепло грело ее ладонь. Одновременно понятное и незнакомое. И какое-то нежное, ласкающее...
        - Ну ладно. Нам ведь надо как-то общаться друг с другом. Подумай... Ты думаешь или как это у вас называется?  Пойду схожу к маме. Не грусти, я ненадолго.

        Проходя через тускло освещенный коридор-переход, Шурка посмотрела на свою ладонь. Прижав ее к щеке, она почувствовала оставшееся тепло.
        "Странно, как долго ладошка остается теплой", - подумала она, с улыбкой входя в лабораторию. Ряды стеллажей с пробирками, емкостями с разноцветными растворами, стеклянные ванночки - от всего веяло одновременно наукой и шаманством. Особенно маленькие зеленые листочки. Мирно устроившись на поверхности жидкой субстанции, четыре небольших листика дремали. По крайнем мере, так казалось. Лишь прозрачные ниточки корешков шевелились, будто маленькие щупальца.
 
        - Как я устала от вас, - стоя рядом с Шуркой, сказала мама, обращаясь к растению. - Ну вот что вам надо? Бьюсь, бьюсь, а вы все такие же крохотные. Да, на Земле было все проще. Выкопал ямку, поставил туда деревце, присыпал землей, полил водичкой и только наслаждайся шелестом листьев. А тут...

        Засунув руку в коробку с какими-то кристаллами, Шурка взяла щепотку, подержала в руке и бросила в ванночку.
        - Ты что? Ты зачем? - сердито воскликнула мама и тут же замерла. Листочки вздрогнули, будто по ним пробежался легкий летний ветерок. Оторвавшись от липкой поверхности, они ожили ... Завороженные неожиданным преображением, мама и Шурка замерли.
        - Ты что бросили, - глядя на растение, тихо спросила мама. - Шурка, ты чего им бросила? Из какой коробки?
        Растерянная, она стояла с полуоткрытым ртом.
        - Я не помню...
        - Шурочка, милая, вот из этой коробки? - показала мама на стоявшую рядом.
        - Мамочка, прости, все вышло само собой... Я не помню...
        - Ладно, проехали, - глядя блестящими глазами на ожившее растения, сказала мама. - Иди к себе.

        Зайдя в свой бокс, Шурка почувствовала, что он все еще здесь.
        - Ты не ушел? Тебе не надо домой? - спросила она. - Что получилось? Получилось ли с растениями? Так это ты? Но как?..
        От неожиданного понимания произошедшего она немного растерялась. Это уже было из области фантастики. По крайнем мере, это единственное определение, что пришло ей в голову.
        - Но я ведь просто хотела их покормить... Или это ты так хотел? Это значит, что ты умеешь читать мои мысли? Мне кажется, это немного неприлично. Ты будто подглядываешь за мной. У нас это считается плохим тоном. А копаться у другого в голове... Ну знаешь, это уж слишком... Ты просишь не сердиться?

        Шурка вздрогнула. Разговаривая сама с собой, она вдруг поняла, что разговаривает с ним. Его словами. Она ощущала его слова каким-то непонятным ей способом.
        - Послушай, для меня слишком много загадок. Я просто девочка. Уже, конечно, не бестолковая малышка, но еще и не взрослая. Объясни.
        - Важно не что бросить им, а как это сделать?
        - Что, существует какая-то разница?
        - Важно хотеть?

        СОВЕТ  КОЛОНИИ

        На входе в огромный зал ей стало немного не по себе. Не многим членам колонии выпадает удача побывать здесь, в месте, где решались все вопросы их жизни. Обычной, наполненной всем тем, чем была наполнена жизнь каждого человека на Земле.

        - Александра, проходи, присаживайся. Не волнуйся, здесь твои друзья. Мама мне сказала, что ты разговариваешь с кем-то, с той стороны от оболочки станции. Это так?
        - Да. Вернее, не совсем так. Я его не видела. Это трудно объяснить. Я чувствую, что он есть, там, снаружи. Я с ним разговариваю, он ко мне относится по-доброму, а вот какой он… Сколько я не просила, он не показывается.
        - Да и не покажется. Его в нашем привычном понимании не существует. Впервые о нем или о них, точно этого не знает никто, стало известно еще на Земле. Вот только в отличии от тебя, там людей не защищал прочный колпак. Хотя мы думает, что и это для него не преграда. Для него, скорее всего, вообще нет преград. Как для луча света, - на минуту замолчав, как будто вспомнив что-то для него неприятное, председатель, немного подумав, продолжил. – Я о нем узнал на Земле, когда был молодым отцом. И у меня была такая же, как ты, дочь, только немного младше. Вот с ней он и познакомился. Разумеется, ничего более бестолкового, чем отвести ее к докторам, мы с ее мамой придумать не смогли. Само собой, в один голос они сказали, что она совершенно здорова…

        Выпив из стакана воды, председатель снова задумался.
        - Так вот… Через две недели она прыгнула с крыши нашего дома… Только через день мы нашли записку, среди книг: «Если он меня позовет с собой, к нему, я пойду. Прощайте мамочка и папочка. Я вас люблю».

        Только сейчас Шура поняла, почему мама привела ее сюда. Но вот у нее, почему-то, страха не было. Ей трудно было поверить, что он способен на такое.
        - Способен, способен. Не сомневайся.
        Шура вздрогнула. Да, это говорил один из членов совета колонии.
        - Не удивляйся. Мы тоже сумели за эти годы продвинуться в понимании того, как работает его механизм общения. Ты не первая, с кем ему захотелось здесь «подружиться». Нам удалось сканировать то, что он излучает.
        Достав из кармана небольшой прибор, он выключил его и положил на стол.
        - Таких приборов всего три. Нам пользоваться ими категорически запрещено. Этот, - кивнув на прибор, – этот мне разрешили взять, чтобы ты поверила. Здесь нет мистики, колдовства. Одна лишь наука.

        Ошеломленная Шура невольно поймала себя на мысли, что у нее нелепый вид обычного ребенка. От удивления и неожиданности в горле пересохло. Глотнув воды, она молча посмотрела на окружающих.
        - Да, вот такие дела. Но это еще не все. Мы почти приблизились к разгадке, как его нейтрализовать.
        - Что сделать? – спросила она, как будто речь шла об уничтожении насекомых.
        - Извини, я немного не точно выразился. Попытаться не дать руководить твоими мыслями, поступками, желаниями.
        - А… А если я этого не хочу?
        Мама посмотрела на Шуру.
        «Ведь говорила же, что нельзя девчонку в таком возрасте держать так долго в карантине. Вот вам и результат…»
        На секунду ей стало смешно. Она представила, как дочь знакомит с ее «приятелем». А он, чего доброго, попросит ее руки и сердца. А потом они будут навещать ее с внуками…
        - Я сказал что-то смешное? - спросил член совета.
        - Да нет, это я о своем, о материнском.
        - Хорошо, Шурочка. Иди пока к себе, - посмотрев на Александру, сказал председатель. - Только пожалуйста, не делай ничего, не посоветовавшись хотя бы с мамой. Помни только об одном: мы все зависим друг от друга, все от каждого и каждый от всех. Увы, такова наша нынешняя жизнь.

        Проводив Шуру взглядом до выхода, председатель, подождав, когда дверь закроется, спокойно сказал:
        - Она нам не поверила. А вот ему она верит. Без сомнений, без страха.
        - Почему я ничего не знала об этом? - спросила мама Александры.
        - Об этом не многие знают. Они наши враги. Захотят, и слово "человек" исчезнет из истории нашей галактики. НАВСЕГДА!
        - Почему не захотели до этого? Отчего такое милосердие? Если они действительно умеют то, о чем вы все говорите, мы для них даже не муравьишки.
        - Да, они умеют многое. Еще на Земле мы пытались понять их уровень знаний. Разумеется, с нашей точки зрения. Так вот, такого рода прогнозный расчет показал, что если человечество будет развиваться нынешним темпом, то их уровень развития мы сможем достичь через примерно восемь тысяч поколений. Наших, человеческих поколений. Это с учетом даже того, что начиная с пятисотого поколения средний уровень жизни будет составлять 270 лет.
        - Ого... Там может с ними есть смысл подружиться? Мы ведь не желаем им зла?
        - Мы не знаем, как это сделать. Когда нас стало пятьдесят с лишним миллиардов, свести к общему знаменателю политику землян не получилось. Теперь нас, образно выражаясь, можно пересчитать за десять минут. Кто с такой пригоршней будет разговаривать?
        - Так хоть кто-то пробовал? Пытался?
        - Хорошо, Александра. Давай отложим эту тему. Твоя задача - наблюдать за дочерью. А то действительно будут свататься.
        - Чего, чего? Как вы сказали? "Будут свататься"?
        - Это была шутка, забудь.

        Направляясь по узким коридорам в сторону бокса дочери, Александра была потрясена услышанным. Он прочел ее мысли...

        ОТЕЦ

        Войдя к комнату дочери, она застала ее, смотрящей через защиту в темноту. Не поворачиваясь к ней, Шурка, занятая какими-то своими мыслями, отрешенно произнесла:
        - Со мной сейчас разговаривали, как со взрослой…
        - Ты и есть взрослая, - спокойно ответила мама.
        - Значит, теперь ты можешь рассказать мне об отце? Если я взрослая…
        - Рассказывать нечего…
        - Разве так может быть? Я есть, а об отце и рассказать нечего?

        Грустно посмотрев в сторону, мама села в кресло.
        - Присядь, - показала взглядом на стоявший рядом стул мама.
        - Когда мы перебрались сюда, на станцию, года два жизнь была забита бесконечными делами. Никто не обсуждал это, но каждый тогда понимал, что мы здесь навсегда. До сих пор помню странное ощущение: умом понимаешь, что назад пути нет, а все внутри заполнено мыслями о доме, том, земном. Постепенно разум вытеснил эмоции, наступило осознание реальности… И на смену пришла очень простая мысль: «Как жить дальше?» Рано или поздно каждая женщина задумывается об этом. На Земле все было подчинено науке. С утра до вечера лаборатория, опыты, эксперименты. Само собой, все мужчины - коллеги… Да и не было того, на кого можно было бы посмотреть иначе… А уж влюбиться…
        - И ты не любила?..
        - Вот получается как-то так… Чертова практичность… «Чего там, - думала, - успею. Мужчин на мой век хватит…». Потом события стали развиваться стремительно. Меня включили в так называемую группу выживания, что-то наподобие библейского ковчега. Лет за десять до этого была обнаружена эта станция. Точно неизвестно, кто и когда ее построил. В то время огромное количество частных компаний шныряли по космосу, не очень утруждая себя тем, чтобы делиться достижения. Чья она – а бог ее знает, все думали, что конкурентов. Когда пришло время размещать нашу группу, то челнок просто состыковался со станцией и мы заняли ее. Как это не странно, до сих пор никто не предъявил на нее права. А сооружение даже по земным технологиям уникальное. Но это отдельная тема…

        Оттягивая начатый разговор, стараясь подобрать самые главные слова, мама незаметно посмотрела на дочь, устроившуюся рядом.
        «Какая же ты у меня красавица, - подумала она. – И почему-то совсем не в меня… Все, что мое, так это коса…»
        - На станцию, кроме большого количества всяких биологических материалов, с Земли было привезено криохранилище с замороженной человеческой спермой. Достав из кармана небольшую стеклянную пробирочку, мама показала ее Шурке:
        - Вот в такой был твой папа…

        Сжавшись, как будто совершила что-то нехорошее, не совсем человеческое, она посмотрела на Александру, виновато улыбаясь:
        - Я так хотела тебя… Родного человека….

        Дочь смотрела на маму, не совсем понимая ее слова. Принять, что у тебя нет живого отца… Которого можно обнять… Сказать: «Папочка, я тебя люблю…»
        Интуитивно поборов себя, свои чувства, она подошла к маме и обняла ее. Прижавшись к нем, мама облегченно выдохнула. Этого момента она с ужасом ждала долгие годы.
        - Я здесь одна такая? Я искусственная?
        - Есть еще два мальчика… Но я не имею права… Прости… Никто не знает про твоего отца… Прости, того, как ты появилась на свет… И ты не искусственная. Глупое какое слово… Такая красивая девочка не может быт ненастоящей, ты человек… Поверь мне, я ведь биолог и кое в чем разбираюсь. И ты моя дочь, которую я очень-очень люблю, - подняв глаза, мама посмотрела на Александру.
        - Мамочка…, - Шурка с трудом подбирала слова. – Мамочка, я и сама знаю, что я человек, не сердись на меня, я ведь не думала, что так… Я ведь такая, как и все остальные?
        - Да, да! Ты самая обычная девочка. Самая, самая.

        Мама смотрела на свою дочь, а внутри было чувство свалившегося с плеч огромного камня.
        - Не осуждай меня. У тебя мама тоже самый обычный человек, самая обычна женщина. На Земле так поступали сотни тысяч. Сама бы я здесь не смогла жить. Все ради науки… Однажды наступает момент, когда начинаешь понимать, что не так, совсем не так. Особенно, если ты женщина… Мне кажется, у каждого человека женского пола есть ген материнства. А у меня он вот такой, - мама развела руки в стороны, показывая его размер.
        - Теперь я начинаю верить, что ты настоящий биолог, - улыбаясь и блестя глазами, Шурка еще сильнее обняла маму. – Ген такого размера… А я то думаю, почему мы так привязаны. Тогда у меня такого же размера ген дочери? Есть такой?
        Не сказав не слова, мама еще сильнее обняла ее.

        *The Dark Side of the Moon — обложка восьмого студийного альбома британской рок-группы Pink Floyd, выпущенного 24 марта 1973 года.
        Оформление обложки - Джордж Харди


Рецензии
Очень хорошая фантастика! Только без обид, Тимофей, сам этим страдаю, местами проскакивают ошибки, но это не от недостатка знаний, а просто не заметили, когда проверяли. Я свои некоторые части по три раза проверял, и, всё-равно, находил ошибки... Это, в общем-то, не важно, все мы ошибаемся... Спасибо! Р.Р.

Роман Рассветов   18.02.2018 16:24     Заявить о нарушении
Я всегда с огромной благодарностью принимаю указания на ошибки. Для меня это самые дорогие читатели, хотя, к сожалению, нынче большая редкость. Буду раз услышать их, для меня это важно.
Заранее благодарен.

Тимофей Зубцов   18.02.2018 16:42   Заявить о нарушении