По ту сторону. Глава 2. Книги в зеркалах

Слаб не тот, кто признает поражение перед любимой женщиной, а тот кто отвергает суть самого себя, чтобы казаться победившим свои чувства, тем самым отрекаясь от себя, от нее и превращаясь в нечто подобное книге с вырванными страницами. Он всего лишь обложка, а страницы у нее. Именно поэтому женщины порой продолжают любить нечто фантомное. Причина лишь в том, что он вырвал страницы и бросил тебе в лицо, оставшись при этом ничем. Все самое главное у тебя в руках. Его суть, основа его бытия. Его настоящего уже никогда не будет. Его наполнят другие, напихают в него черновиков, написанных быстрым неровным почерком. Убедят в счастье, но не сделают счастливым. Вот поэтому так много пустых, ищущих, но никогда не находящих. Они слоняются в одиночестве, заполняя пустоту своего содержания всяким хламом. Им никогда не стать собой. Но не ищут встречи с владелицей оригинала самого себя. А она порой с улыбкой перелистывает вырванные листы, аккуратно и бережно ею хранимые. Иногда просто в надежде, что он их заберет. Все самое лучшее в себе, то что он оставил с ней. Читать пародии и подделки удел других. Несведущих. Таких же пустых обложек. По-настоящему любящая всегда поймет, что выбора только два: спрятать рукопись и оберегать ее всю жизнь или же попытаться, вытряхнуть из обложки кучу хлама и аккуратно вклеить на место истинное содержание. Не думайте, что ему это не нужно. Ему всегда будет нужно. А нужно ли это ей? Зачем доказывать кому-то, что он ее любит, когда есть тот, кто этого не скрывает. Вот об этом думала Анна, держа в руках бокал со все еще не тронутым вином, любуясь искрящейся в свете бра рубиновой жидкостью. Марк сидел напротив и выжидающе смотрел на нее. "Скажи, да", - истерически кричало подсознание. - "Не будь дурой, скажи, да". Анна поставила бокал на стол. Ее раздражало все: Марк, угнетающая торжественность обстановки, кольцо с огромным бриллиантом. Все обязывало ее сказать "да". Обязывало и она взбунтовалась. Не имея привычки отвергать, она закусила губу. 
- Извини, мне надо подумать, - быстро сказала она, вставая с кресла.
Марк холодно кивнул и потянулся к кольцу, чтобы забрать его. И именно то, как он это сделал, утвердило ее в мысли, что она просто обязана запихать вырванные страницы обратно. Пусть сопротивляется. Возможно ему даже будет больно. Все или ничего.
- Аня, - голос Марка за спиной и решимости поубавилось. - Когда я могу ждать ответ?
Анна тяжело вздохнула и даже не обернулась. Марк был скучной книгой по тригонометрии. Собранием на первый взгляд сложных, но предельно понятных правил и формул. Он дрожал за каждый свой листок, он никогда бы не отрекся. От чего? Она протянула руку к дверной ручке. Он все еще стоял за спиной, она чувствовала это. Ждал от нее ответа. Чему равен х? Скажи, вряд ли ты ошибешься, ведь все так легко в мире однообразных формул.
- Нет, - тихо сказала она, но он услышал.
- Что? - притворно переспросил.
- Я не выйду за тебя, - она повернула дверную ручку. - Нет, - повторила уже для себя, встречая холод улицы. Тепло этой гостиной было искусственным, а холод был настоящим и она не могла им надышаться. Нелюбовь распорола ее сердце скальпелем добралась до нутра и решила там комфортно устроиться. А где страницы, которые она так упорно берегла? О любви ли они? Единственное, что ей удалось понять в этой безумной вакханалии собственных мыслей, что хранить она их больше не хочет. Пусть забирает. И возможно, когда он снова станет настоящим, она поймет, что ей это не нужно. Будет жалеть. Но это будет потом, а сейчас... сейчас... она его восстановит. А время для сожаления всегда найдется, раньше же находилось.
Промозглый осенний ветер неприятно и бесцеремонно отбирал остатки
тепла, но ей было все равно. Решение идти пешком пришло спонтанно. Если не сказать мгновенно. Она просто сделала первый шаг и больше не смогла остановиться. Ей так много нужно было обдумать, что голова закипала. Закипала настолько, что даже этот ледяной ветер, бросающийся в нее яростными порывами не мог усмирить этот жар.
Анна шла, не делая попыток укутаться потеплее, не обращая внимания и на то, что руки закоченели. Перчатки. Ее перчатки и головной убор остались у Марка. Если задуматься, ведь он даже не удосужился их вынести. Догнать ее, предложить подвести. Позаботиться о том, чтобы она не мерзла. Ночь, ветер дующий в лицо... непрекращающийся ни на секунду... порыв за порывом... дома, дома, дома...
Она уже почти бежала. Ветер отвешивал хлесткие пощечины, будто пытаясь привести ее в чувства. Она резко остановилась, зажмурила глаза, закрыла уши руками. Безлюдная улица казалась слишком громкой, фонари слишком яркими. Ее понесло. Куда бежать, если не в воображение. Картинки быстро сменяли одну за другой, ее накрывало волнами воспоминаний. Теплыми волнами. Такими теплыми, что даже ветер не мог их прогнать. Но это были не ее чувства. Ее руки устало упали, а глаза открылись, но она все еще видела мелькающие картинки и внезапно... внезапно все остановилось. Остановилось, чтобы продолжиться.
Марк стоял слева, Алексей справа. Анна все также стояла неподвижно, ее глаза были устремлены на опустевшую автомобильную трассу. Ей показалось, что она должна выбрать. Какой выбор будет правильным? Она повернула голову влево. Марк. Повернула голову вправо. Алексей. Снова влево, снова вправо.
Марк, я не люблю тебя, - уверенно и четко. Она тяжело вздохнула. - И тебя я тоже не люблю. Прости, никогда не любила.
И тут же эти страницы, так бережно ею хранимые, которые она так хотела вернуть их обладателю выпали из рук. Она слышала их шелест, видела как осенний ветер терзает их, разбрасывает, топит в глубоких лужах. Листок за листком. Она даже не пыталась их снова собрать. Это уже не казалось чем-то существенным. Осознание хлынуло на нее потоком ледяной воды, пустота заполонила душу. Нелюбовь уселась поудобнее, закинула ногу на ногу, в ее руках поблескивал скальпель. Слишком плотно она там обосновалась. Там... в ее сердце. А прекрасные страницы, хранившие историю любви... чужой любви тонули в лужах. И почему-то было так больно никого не любить. Она закипела от этой боли. Ей захотелось ненавидеть и того и другого за то, что они ее любили, а она их нет. Вдруг картинка пропала. Все та же осень, пустая улица, фонари. Она повернулась и хотела вроде идти дальше, но что-то ее задерживало. Что-то неведомое, большое и теплое. Что-то толкало Нелюбовь локтем в бок, что-то чему она яростно сопротивлялась. За спиной у Анны была витрина магазина и это-то что-то удобно устроилось за стеклом между этих манекенов. Анна подошла к витрине, положила руки на стекло и всмотрелась в темноту. Там ничего не было. Только страшные пластиковые куклы смотрели на нее слишком реалистичными человеческими лицами. Она сделала шаг назад.
Рядом с ее отражением четко просматривалось еще одна фигура. Молодой мужчина в черном костюме нервно поправлял галстук. Его глубокие черные глаза сочились болью. Боль словно стекала по белоснежной коже, дорожками беззвучных слез. Анна стояла неподвижно, не могла оторвать взгляда, смотрела, как завороженная. Красивые, манящие губы незнакомца, искривились в истерической усмешке. Он сорвал с себя галстук, но не бросил его, а продолжил мять в руке с побелевшими от усилия костяшками. Анна не знала, что делать. Как ему помочь? Казалось, он стоял рядом. В одном шаге от нее. Достаточно было протянуть руку и она это сделала. Она протянула трясущуюся руку, сгребла его ладонь заледеневшими пальцами и плотно сжала. Вздрогнула, почувствовав ответное рукопожатие. Ее охватил страх. Липкий ужас, который стекал по ее коже мокрыми дорожками. Незнакомец не смотрел на нее, как она не смотрела на него. Они просто отражались в витрине.
Внезапно она услышала его голос. Он не двигал губами, не открывал рта, но она слышала, как эта немая статуя невиданной доселе красоты говорит с ней.
- Ты жива. Я знал, что ты жива. - Голос обволакивал, укутывал, согревал, внушал уверенность.
Анна удивилась, Анна испугалась, Анна отдернула руку. Ей захотелось взглянуть на него. Спросить почему о думал, что она умерла? Кто он такой, откуда он взялся? Она резко повернулась в его сторону, но рядом никого не было, как на тротуаре, так и в отражении.
Анна не могла отойти, тщетно убеждала себя, что ей почудилось. Ей может, почти и удалось себя в этом убедить, если бы в голове не звучал его голос. Такой чудесный. Такой манящий. Она подбежала к витрине,   в темноту, но там ничего не было. Манекены. Так не похожие на него манекены. Пластиковые куклы.
Анна отошла от витрины. В ней зарождалось, что-то новое, что-то что пугало ее и радовало. Те прекрасные страницы, что она хранила столько лет и так небрежно выбросила ни во что не шли с тем, что она чувствовала. Он был с ней, казалось, он шел рядом, отражаясь в окнах домов, в витринах магазинов, в лужах. Он зашел в ее квартиру, заполонив собой все зеркальные поверхности. Он звал ее своим чарующим голосом, произнося чужое имя, но она всем своим естеством чувствовала, что зовет он именно ее. Он протянул ей руку, она протянула свою. Его длинные пальцы, оплели ее запястье. Она шагнула навстречу к нему и... зазвонил телефон. Картинка пропала. Она все еще чувствовала холод его пальцев на запястье, когда отвечала на вызов.
- Марк...
- Ты забыла перчатки, я завезу...
- Оставь их себе, - оборвала она и сбросила вызов.
Обессилив, Анна рухнула в кресло. Телефон выпав из уставшей руки, глухо упал на ковер. Внезапно, ей показалось, что это иллюзия. Она слишком замерзла и слишком устала.
Анна направилась в ванну, пустила струю горячей воды, заледеневшие пальцы горели, соприкасаясь с горячей жидкостью. Она снова взглянула в зеркало, но его там не было. Его нигде не было. Но она могла поклясться, что когда она ложилась в ванну, кто-то неведомый стоял за спиной. Показалось, подумала она и не в силах сопротивляться усталости уснула.


Рецензии