Жизнь на троих

1. Тася, картофан и бычок в урне

- Тася?! Ну, и где ты была столько дней? Я уже волноваться начал. Сейчас, подожди. Минуту, у меня тут... сейчас.
Зайдя в дом, я быстро взял свёрток и поспешил к выходу, чтобы Тася вдруг не ушла не дождавшись. Секунду подумав, достал сигарету, прикурил и потом только вышел на улицу. Закрыв за собой дверь, улыбнулся Тасе, разворачивая и показывая ей свёрток. Я на самом деле был рад её приходу. Я любил эту кошку, и она отвечает мне взаимностью.
- Тасечка! Я так по тебе соскучился! Где ты так долго была? Красотуля моя. 
Стояла тишина. Я наблюдал, как кошка ест, не поднимая на меня глаз; смотрел то на неё, то на ближайший лес и висящее над ним солнцем.
«Много я курю», - подумал без досады, лишь констатировал, выпуская дым от вновь прикуренной. Мда… погодка. Сегодня ещё сухо, но уже холодно. Завтра, передают, уже дожди, а может и снег. Середина октября, пора закрывать дачу и сезон, перебираться в город, на спячку в ожидании нового лета. Да всё тяну… Последние полгода, что живу на даче, уже привык каждый день ездить сюда ночевать, а на выходные, так в любую погоду здесь. Не хочу зимы, не хочу в городе…
Кошка, наевшись, начала крутиться и тереться вокруг ног, урча как трансформатор.
- Довольна? Тась! Слышишь, телефон звонит, вот принесла бы мне, а Тась… Толку от тебя никакого, кроме эстетического и психологического  удовольствия. Ни-ка-ко-го. Хотя, вот мышей приносишь к порогу, подкармливаешь меня. Иначе, с голоду б тут помер без мышей-то, да Тась?… Алё!

***
Как же мне грустно, и всё оттого, что муж возвращается с дачи и будет здесь жить целых полгода. Без него было хорошо! Но скоро наслаждение жизнью прекратится. Да, наслаждение. Потому что без него я живу, как хочу. А тут начнётся... Скорее всего, после выходных появится. Погода уже совсем не дачная. Жаль, жаль. Всё хорошее когда-то заканчивается. Буду жить и ждать следующего мая, когда уедет, и опять смогу быть одна. С сыном, без него. Нет, я люблю своего мужа. И мне он нужен. Нужен, но дозировано. На расстоянии. Понемногу. По чуть... Сейчас вот иногда даже скучаю по нему. На расстоянии. А находиться постоянно рядом – это... я устаю от него. С ним я перестаю быть собой. Чувствую себя кем угодно: служанкой, поваром, уборщицей, шлюхой, но не собой! То готовлю, то убираю, стираю, отмываю. Даже когда с сыном приезжали к нему летом на выходные на дачу, я вкалывала, вкалывала, вкалывала… то жарила, то парила, то копала, то полола. Задолбало всё. Устала.  Конечно, и без него я делаю то же, что и с ним, но делаю, когда мне нужно. Мне. Не кому-то, а мне. Я так устаю, когда он рядом. Эти разговоры. Эти постоянные беседы. Слова. Много слов. Так утомительно. Я устаю…
С сыном проще - я делаю ему жизнь, а не он мне. Даже когда не общаемся, знаем, что мы рядом. Пусть даже сидит, закрывшись в своей комнате, и занимается своими делами, он со мной. А появится муж и начнёт постоянно тянуть нас из дома на всякие прогулки-пробежки. Будет много и громко говорить, о чём-то спорить, к чему-то цепляться, лезть не в свои дела, лезть ко мне в душу. Опять будем с ним цапаться, потом бурно мириться.
«Уф-ф-ф», - вздохнув, взяла телефон и набрала мужа. Заключённый должен знать о сроке вступления приговора в силу.
- Аллэээ…
- Фу!
- Чего, фу?
- Ты раньше так не говорил. Вульгарно как-то. Долго ты там ещё собираешься? До ноября или нового года? С сентября твержу, чтоб переезжал домой, ночами вон минус почти уже.
- Тут воздух. Тут тишина.
- Давай, приезжай - воздух-тишина… Слышишь?
- Тут у меня Тася, ест сейчас… Забавная она.
- Тася твоя сама скоро в посёлок уйдёт от тебя. Она белых мух ждать не будет! Так когда приедешь?
- Сегодня. Вечером приеду… Но сюда потом ещё съездить нужно будет, яблоки собрать на зиму, когда минус начнётся на улице… Алё!
- Да, да…я тут, задумалась. Хорошо, соберём яблоки. Приезжай, давай, мы ждём. Во сколько будешь?
- Не знаю, вечером.
«Ну, всё, поговорили уже! Ну, клади трубку! Чего тянешь? О яблоках собрался говорить… Дай хоть спокойно принять удар, что сегодня жизнь моя мирная закончится. Начиная с завтрашнего дня ты будешь целых полгода воровать моё время, воровать мою жизнь», - молчала я в трубку. Так хотелось дать отбой и разреветься. В голос. Наревется до следующего лета. До свободы.
На кухню быстрым шагом по коридору топал сын.
- Ты зачем сюда? Хватит кусочничать, потерпи до обеда.
- Это сын там? – послышалось в телефоне. - Это ты ему говоришь? Дай ему трубку, пожалуйста.
- На, тебя, - передала аппарат сыну.
Слух как отключился. Отдав телефон, пошла в комнату и легла на диван, закинула ноги на подголовник. Да-а-а…. в общем-то, чего я? Пускай приезжает. Пусть всё будет так, как идёт. В прошлом году было даже жалко, что съезжает на лето.
- Ма, папа предлагает приехать за нами, и съездим в пиццерию. Ты как?
- А с чего такое предложение возникло?
- Да па, короче, приезжай давай… Угу, пока.
Сын стоял надо мной и улыбался.
- Я сейчас на кухне чего делала? Гимнастику? Нет? Вот и я думаю, что не гимнастику, а обед готовила. Ты же сам там сейчас был! В духовке мясо с картошкой готовится, как ты любишь. А ты: «Приезжай, поедем в столовку!» Какая пиццерия? Всё, отстань от меня, мне полежать нужно минут двадцать.
- О! Класс! Если картофан, то это крутяк. Покруче пиццы крутяк! Класс!
Я закрыла глаза. Аудиенция закончена.
- Ма… а ты позвони тогда ему, что мы не пойдём. 
-Я? Я? Ты ничего не перепутал? Ты с ним договорился, ты и звони, - не открывая глаз, отрезала я.

***
Вот нужно было так не вовремя выйти из комнаты! У меня там на контакте такая тема… Выскочил в туалет и бутерброд перехватить, а тут на тебе! Ещё и батя этот…
- Да, пап.
- Как дела-то?
- Нормально… Всё?
- Не всё! Ты чего грубишь?
Заколебал уже! Что ему надо! Занят я. Мне не до рассказов о своих делах, да и не поймёт он… меня Санёк с Никитой ждут.
- Я не грублю.
- Грубишь. Даже не замечаешь, как грубишь. Я сегодня уже с ночевкой приеду, сейчас убираю тут. Готовить некогда. Как там обед? Небось, как всегда, не готов?
- Не знаю, наверное, нет… Откуда мне знать? У мамы спроси. Дать маме трубку?
«У меня ещё уроки. Времени в обрез, пацаны в сети ждут, а тут разбираться, что там готовится, не готовиться. Достал».
- Да погоди ж ты, я с тобой разговариваю! Давай так, я прямо сейчас закрою тут всё и сажусь в машину. Заеду за вами, и смотаемся, поедим пиццы. А дачу закрывать на зиму, ставни там, замки, остальное - приеду на выходные следующие. Всё равно яблоки собирать. Мать спроси только.
«Вообще, жрать охота. Пицца была бы сейчас ничтяк, а мать лежит на диване».
- Ма, папа предлагает приехать  за нами, и съездим в пиццерию. Ты как?
- А с чего такое предложение возникло?
«Блин, меня там пацаны ждут, а я тут в сломанный телефон играть буду!»
- Да, па, короче, приезжай давай… Угу, давай пока.
- Ладно. Тогда собираюсь и еду. Где-то через час, когда буду подъезжать, позвоню.
- Угу, давай, пока.

***
Сын всегда резко обрывает разговор. Ну, что ж, нужно ехать. Я улыбался своим мыслям о предстоящей встрече. По правде говоря, очень хотелось побыть вместе, посидеть за одним столом. Дома так не получится: жена постоянно вскакивает, что-то подает, убирает, подтирает, а сын просто берёт тарелку и уходит в свою комнату. И сколько ни говори, спокойно сидеть она не может, а сыну на кухне «не вкусно». При этом я, конечно же, чувствую себя неуютно. А она всё убирает-ставит мои тарелки-чашки. Да, столько лет вместе, и всё неудобно. Иногда удается сделать это самому, но стоит зазеваться и… Не могу я дома! Даже расслабиться не могу. Когда жена начинает суетиться, я это воспринимаю как укор моему бездействию и тоже начинаю делать что угодно, лишь бы делать : что-то прикручивать, отпиливать, приклеивать. Чтение книг или просмотр фильма считается в семье тунеядством и демонстративно, хоть и молча, порицается. Жена, к примеру, бегает из угла в угол с тряпкой, а я лежу с книгой, и чем дольше, тем быстрее она мелькает и с большим шумом что-то двигает, переставляет. Минуты тунеядства к часам приравниваются, а целый час так потянет на пару дней игнора: отворачиваний, скидывая моей руки со своего плеча и ещё много чего молчаливого.
Добрался я быстро, без пробок и почти до дома. На месте проезда в наш квартал была канава, в которой курили тёмнолицые работники в оранжевых жилетках. Движение здесь совсем недавно сделали односторонним, а чтобы заехать с другой улицы, мне потребовалось бы время практически равное поездке с дачи, настолько всё забито пробками. Проще было оставить машину и дойти пешком, что я и сделал. Запихнул её в ближайший платный парковочный карман из опасений, что дальше мест не будет.
Выйдя из машины, закурил. Не дымлю в машине и дома, тем самым урезая себя в сигаретах. Ограничения мне нравятся, потому как именно сейчас я получаю настоящее удовольствие. Раньше смолил гораздо больше, причём, даже когда не очень хотелось. И удовольствие… его почти не было. И так во всём: и в моей половинчато-сезонной жизни в семье, и вне семьи. Удовольствие всегда в начале того, что потом становится жизненной потребностью, а дальше начинается просто скука и нетерпеливое ожидание нового. Сколько лет ещё это продлится? Сын ещё недавно лучшим другом был, папочкой называл, а теперь… даже если вместе идём, то чешет сзади или впереди, только не рядом. Нет, нормально, конечно, сам таким был… вероятно. Но неприятно же!
Так, идти ещё минут пять. Нужно звонить. Сделав шаг ровным, спокойным, набрал номер сына.
- Надевайте куртки, обувайтесь, я поднимусь через пару минут, и придется тут пройтись до машины, она на Ленина стоит.
- Не…
- Что, нет?
- Да не пойдём мы ни в какую на фиг пиццерию! Мама картофан с мясом сделала, какая пиццерия!
- Так я ж тебя спрашивал, готовится что или нет! Ты «нет» сказал! Мы разговаривали сорок две минуты назад!   
- Да чем ты недоволен-то?! Заколебал уже орать!  Картофан однозначно лучше пиццы, иди домой. Всё, давай, пока.
- Ты чего грубишь?!
Наиглупейший вопрос в пустоту. Вот это его «всё, пока» и отключение сразу, моментально! Ну, бесит просто! Я остановился. Руку обжёг тлеющий окурок, который я до сих пор, оказывается, держал между пальцев. Щелчком послал бычок в урну и продолжал стоять, сдерживая раздражение. «Предупредить нельзя?! Просто сказать, позвонить! Зачем я так летел с дачи?» Не знаю, как назвать это чувство. Не ярость, конечно, и не ненависть. Какое-то воспламенение. Я стоял, чётко осознавая, что теперь мне нужно вернуться к машине, проехать минут сорок по пробкам, чтобы пробраться к своему дому и есть одному на кухне подогретый в микроволновке картофан. Наверное, у меня даже глаза сейчас от злости покраснели.
Рядом с урной стояла скамья и на ней двое.
- Э! Дятел! Что уставился-то? Ты не одурел что ли тут бычки кидать, а?! Что стоишь-то, рот открыл, иди, гаси или вытаскивай, чтоб не дымил. Ну. чего вытаращился?

2. Трусы в кармане и сбежавшая таксистка
С трудом открыл глаза.
Похмелье бывает разным. Сегодня у меня оно нервное. Всё кажется, что-то упускаю. Что-то важное. В таком состоянии начинаю обычно куда-то спешить, принимать решения, действовать невпопад – словом, суетиться. Мне кажется, что кругом застой и нужна движуха. Но это неправильно, потому как восприятие мира у меня сейчас болезненное. Мозг воспалён. Нервы напряжены. И сердце… оно, зараза, болит. Только, когда пью. Точнее, наутро. Давление. Когда не бухаю, то здоров, как бык!
Нервное состояние. Хорошо, сегодня суббота, а то уволил бы всех своих сотрудников, а потом начал бы пить с горя. Так уже было. Хе-хе…
Сегодня нельзя пить совсем, иначе запой. То, что стал алкоголиком, определил по желанию похмелиться, появлявшемуся у меня всегда к вечеру на другой день после пьянки.  А раз алкоголик, значит на ближайший месяц план свой выполнил уже вчера.
Именно вчера я поступил, как истинный алкоголик. Когда поссорился с женой, ушёл, конечно же, хлопнув дверью. Сел в такси и помчался по клубам и ресторанам с новыми яркими знакомствами, задушевными разговорами и внезапно вспыхнувшей любовью. Уже под утро, в машине какой-то девки… Лифчик,  сиськи, коготки, тошнота, сон… А было ли вообще всё это? Вся эта любовь по пьяни.
Это как читать электронную и бумажную книгу - получаешь одинаковую информацию, но читаешь по-другому. С томиком чувствуешь страницы в руках, вес, запах… Но сейчас не о разнице, а о сущности: одну можно потрогать, а другая, когда тысячи книг на одной флешке… она просто перешла в виртуальное пространство и там так и живёт, а материально её не существует. Вот вчера я и был в таком виртуальном пространстве, которое будто то же самое, но по-другому воспринимается. В нём всё актуально только сейчас, моментально, только в эту секунду, но ярко, радостно и с отключением мозга. Воспоминания смутны и неточны, как прочитанная несколько лет назад книга… Из тех, которые пока читаешь, то интересно, но, отложив, сразу забываешь содержание и саму книгу. Она не остаётся лежать на столе или на полке в шкафу. Была ли она вообще?
И было ли то, что было вчера?
Но это «вчера» было. Иначе не проснулся бы в гостиничном номере в одежде и без возможности вычистить зубы и побриться, по причине отсутствия и щётки, и бритвы. Пересохшее горло, холодный пот на лбу. И нервозность, эта противная нервозность. Где-то на полу завибрировал смартфон. Поднявшись на локтях, посмотрел туда. О! Оказывается, я снял куртку, но  лучше бы снял ботинки. Номер звонившего был незнаком. Обычно трубку не беру. Мало ли. Нет. Не буду. А вдруг что вчера наворочал? Брать, не брать?
- Да.
- Котик, ты вчера сказал, чтобы я в номер приходила. Я приходила.
- И что?..
Кто это?! Нервозность. Голос мой натренированно грубоват и спокоен, но кто звонит?
- Если ты не помнишь, то это у меня ты отобрал колготки и трусы, сказав, что отдашь в номере.
- Где я сказал?
- В машине моей сказал. Тебе неудобно было в ней, ты пошёл номер снимать. Деньгами девок на ресепшен закидал и в номер поднялся, а я за сумкой к машине пошла.
- И что?
- И не открыл ты Котик. А горничная открывать запасным ключом отказалась. Посмотрела, что ты спишь, а меня не пустила, Котик.
- Ну да…
- Тебя как зовут-то? Так и не сказал вчера.
- … ситуацию прояснила, спасибо. От меня что тебе требуется?
- А-а-а, ну, понятно. Ничего не требуется. Бельё моё отдай. Я не миллионерша. Ты знаешь, трусики мои сколько стоят? Колготки, фиг с ними, себе можешь оставить, они все в зацепках после вчерашнего. На голову наденешь, банки будешь грабить. А трусики отдай.
На кровати рядом лежали скомканные женские трусы и колготки. Видно, заснул, сжимая их в руке, как святыню. Вчерашняя виртуальная реальность переходила в реальность настоящую.
- Забирай, на фиг они мне.
- Нееет, Котик… Я вчера уже за ними приходила. Привези мне их домой, разорись на такси. Я тебя тут похмелю, накормлю.
- Адрес какой?
Она продиктовала.
- Хорошо, скоро приеду.
Она что-то говорила ещё. Я что-то буркнул в ответ и бросил трубку. Сразу же вызвав такси до названного адреса, встал, пошёл в ванну, умылся, прополоскал водой рот. «Ну и воняет же, наверное, от меня. Даже жвачки нет». Зазвонил телефон, сообщивший, что такси прибыло.
Уже на ресепшен поинтересовался, не должен ли чего и нет ли у них жвачки. Оказалось, что и не должен, и жвачки нет. Вздохнул и вышел к ожидавшему меня белому Opel.

***
Я уже перестала думать о муже. Несколько лет, как перестала. Мы обитаем в одном доме, но видимся редко. Он живёт своей жизнью, я своей. Нас связывает только дочь. Я перестала переживать из-за его запоев, его баб, скандалов. Мне, конечно, не хотелось бы его смерти, но лучше бы он жил где-то подальше и я бы его не видела и не слышала. Ну, жив, и слава богу, но без меня.
Вчера вот что-то орал тут, как макака, из штанов выпрыгивая. Да пофиг мне – вся моя реакция. Даже выяснять не стала, из-за чего он вдруг визжать начал. Но для порядка пришлось что-то крикнуть. А не крикнешь, так не уйдёт. Назвала алкашом, маразматиком - и всё! Бла-бла-бла, я ушёл, я ухожу, ты меня не любишь, бла-бла-бла. И стало спокойно и хорошо.
- Ма. А папа так и не пришёл?
- Не-а.
- Ты не звонила ему?
- Ну, хочешь, позвони сама.
- Я? Я?! Да ты чего… ну уж нет! Так появится.
- В том-то и дело, что появится, - ответила, а сама была бы только рада, если бы не вернулся вовсе.

***
Таксистом оказалась девушка. Очень симпатичная и говорливая.
- Здравствуйте. На Никольскую?
- Неожиданно и приятно быть ве-езомым такой оч-чаровательной девушкой.
Видно, я не до конца проспался. Кто меня за язык тянет?! И полились речи... Я узнал всё и про козла бывшего мужа, что не платит алименты, про ипотеку и кредит на эту машину, про основную работу менеджером и эту подработку таксисткой.  Но вся суть в подтексте «дай денег, денег мне надо!» Обычно так проститутки выдумывают слезливые легенды для пьяных клиентов, чтобы те больше заплатили. Ну и правильно, чего велосипед-то изобретать, раз метод работает. А я сейчас очень подхожу на роль пьяного клиента. Хотя, так хотелось сказать, что на фига, если у тебя такие проблемы, покупать «Insignia» с двухлитровым турбированным движком? Продай, закрой кредиты и купи себе Renault «Logan». Так нет, понты дороже денег.
- На заправке остановите.
- Купить чего?
- Да, жвачку.
- Вы б сказали, я бы вам дала.
- Спасибо, мне своя нужна, да и приехали уже… Вы каким заправляетесь, девяносто пятым?
- Да, но я не планировала.
- Подъезжайте, я вас заправлю до полного бака.
Она что-то говорила, благодарила, когда я поднимался выйти из машины.
- Ой, простите. Откуда это? Это не моё!
Труселя и колготки, видно, вывалившись из кармана, лежали рядом со мной на сиденье.
- Это моё, - быстро скомкал и сунул в карман куртки.
В груди давило. Голова раскалывалась. У кассы стояла небольшая очередь.  Я уже жвал долгожданную резинку, когда подходил к кассе. Протянув кассиру для оплаты вскрытую пачку жевательной, открыл и бутылку с водой, жадно сделал несколько глотков и тоже  протянул её девушке, а та мне чек. Увидев сумму, не смог удержаться от улыбки. «Вот бабы, а! Вечно ездят со стаканом бензина в бензобаке, а потом удивляются, когда бензонасос раз в год менять приходится». Ещё шагая к выходу, через стеклянные двери  увидел уезжающей от меня Opel.
- Куда эта овца поехала?! – вырвалось у меня. Набрал таксистскую службу, где мне ответили, что девушка уехала, испугавшись моей неадекватности, раз у меня по карманам трусы с колготками распиханы.
- Девушка! Трусы в моих карманах не помешали вашей сотруднице заправится до полного бака за мой счёт!
- Так, значит, правда, у вас в кармане это было?! Что вы хотите? Предъявить претензию нашей службе на этого водителя?
Внезапно стало плохо. Просто физически плохо. Не в силах уже быть активным, как с утра, я выдохся. И мне плохо.
- Ничего я не хочу, девушка. Пришлите мне другую машину, пожалуйста. И мужика водителя. Хватит с меня девушек.
- Хорошо. К зданию заправки? Куда поедете?
- Пока не знаю. Просто пусть приедет быстрее.
- Перемещение заказанной вами машины можно отследить в нашем вебприложении.
- Спасибо… до свиданья… делать мне больше не хрен, как отслеживать ваши машины.
Сунув руку с телефоном в карман, достал из него женское бельё и выбросил в стоящий неподалёку мусорный контейнер. Я бы, конечно, просто так отдал всё. Без всяких продолжений. Скорее всего, было бы именно так. Но тогда зачем ехать? Чтобы отдать трусы? Они нужны ей, а не мне. Я даже её не узнаю, помню смутно, что брюнетка с хорошей фигурой. И всё. Я был не я, это было в другой реальности. Тогда, зачем мне эта встреча? Я женатый человек. Женатый и несчастный. Уже несколько лет как. И с женой, и с дочкой - всё, как не родные. Это только со стороны мы дружная и преуспевающая семья, регулярно летающая пожить в свой испанский дом. На самом деле, что здесь, что там, в Испании – я сам по себе и они сами по себе. 
А ведь было иначе! Как мы были близки с дочкой, пока была маленькая! Она любила повиснуть на мне спереди, как обезьянка, схватившись за шею ручками, прижималась ко мне, улыбалась в лицо и называла «папочкой». Какой же я был счастливый тогда!
И как этого не понимал?! Воспринимал, как должное, как вечное. И вот теперь… дочь даже не разговаривает со мной. Просто молчит, и всё. Я пытаюсь заговорить, узнать, может, чем обидел, но нет… молчит. Жена тут не помощник, жмёт плечам. Почти совсем перестала со мной спать, придумывая вечные отговорки. Да и секс… как отрабатывает. Стала далёкая и непонятная мне. Они обе вообще меня сторонятся. Даже когда захожу в комнату, где они оживлённо разговаривают, сразу замолкают. Что я им сделал плохого? Или наоборот, не сделал? Денег, что я зарабатываю, вполне хватает на обеспеченную жизнь. Что не так? Что сломалось? И не находя ответа на вопрос, я срываюсь на такие вот приключения… Такова моя теперешняя  жизнь. Появились деньги, но ушла радость и ушло счастье.
Как только я подумал зайти в кафе на территории заправки и выпить кофе, зазвонил телефон и сообщил голосом механической женщины о подъехавшем за мной Chevrolet.


3. Не потушенный бычок, или точка возврата
Вчера у меня в салоне умер пассажир. Сел сзади, поздоровался и ехал молча. Когда приехали, он был уже мёртв. Ожидание полиции. Показания. Звонки с телефона покойного родственникам. Те вышли из подъезда. Плач его жены и детей. А труп всё в машине. Такие вот дела… Домой попал только под утро. Мда.
Лица покойного при жизни я не видел. Не смотрел просто на него. Мне не интересны люди. Нет, я люблю отдельных людей, а когда они просто масса… в общем, не люблю. И пассажиров я воспринимаю как серую массу. А те убеждены, что за рулём неудачник, и они-то уж точно добились в жизни большего. Не все, конечно, такие. Но я же и говорю, в общем… масса.
Сегодня все мысли вокруг вчерашнего покойника. Не знаем, когда и где нас ожидает смерть. Ехал домой мужик, не старый ещё, лет пятьдесят, пятьдесят пять. И на тебе. Сказали, похоже, сердце… Вот и сейчас рядом сидит пассажир, дышит перегаром. Я даже думать забыл о вчерашнем. Почему я за двести рублей должен терпеть это в своей машине? Как только высажу его, сразу проветривать придётся, все окна открывать и сиденье влажными салфетками оттирать… Поможет ли?
- Какой подъезд у вас?
- Третий.
Вот зараза! Двор тут тупиковый, придётся ехать обратно среди машин задом. Тьфу! Мог бы пешком дойти, быстрее бы даже получилось. Нет, к подъезду ему. Я, если еду на такси, всегда возле дома выхожу; знаю, как в эти дворы залезать. Но ему же так удобно! И сидит, воняет тут с гордым видом.
- Спасибо. До свидания.
- До свидания. Хорошего дня.
А мне задом теперь корячится с поворотами.
Опа! Заказ дали. На заправку. Тут рядом совсем. Куда едет, не указанно. Ну что ж. Хорошо. Когда заказ за заказом, это хорошо. Сидишь себе, рулишь, думаешь. О себе, о сыне с дочкой, о бывшей жене и о той, которую любишь сейчас. Стараюсь не показывать свои мысли. Могу даже говорить с человеком, а думать совершенно о другом. О детях-погодках: в свои тринадцать и четырнадцать они просто перестали со мной разговаривать. Только если им что-то нужно, а так даже не здороваются, когда прихожу. Никакого уважения. Даже ночами спать не могу, всё ищу объяснение, почему они так со мной.
А ещё думаю о бывшей жене, которой предстоит операция. Волнуюсь. Прошурудил весь интернет по её диагнозу. Похоже, не опасная операция, по женской линии, но волнуюсь. И все эти переживания накладываются на неясные в плане развития отношений с другой женщиной, с любимой. Я же теперь таксист, а значит - беден, и… и поэтому всё сложно. Вот и думаешь о жизни… Думай себе, рули.
Говорят, работа таксиста тяжела. А что в ней тяжёлого? Это раньше нужно было весь город знать, все закоулки и номера домов. Сейчас навигатор в телефоне, и можно ориентироваться даже в тех городах, где никогда не бывал. Ездить не сложно. Сложно  с людьми. Лучше грузы возить или гробы – они молчат.
Уф! Похоже, вырулил. За этим вот домом должна быть заправка. А! Стоп! Нужно быстро проветрить и протереть сиденье. Успею.

***
Почему-то я сейчас подумала о бывшем. Странно, как будто давно всё прошло. Уже нет чувств, нет ничего, а всё равно подумала. И подумала с тоской. Я не сразу поняла, с чем это связанно. Оказалось, с дорогой - ехала по той трассе, где всегда вместе ездили к его другу. После развода перестала общаться и с ними. А были так дружны.
И вот знакомые места напомнили о муже. Забыть, конечно, не забуду его никогда, он же отец моих детей. Но скучать или вспоминать нашу любовь - это нет, такое бывает очень редко. У нас сейчас прохладные отношения. Я не вникаю в его жизнь, он в мою. Он, похоже, счастлив: свободен, снимает где-то квартиру и живёт один. Бизнес новый так и не начал. Как потерял тот, так и всё. Теперь он таксист-барыга, и его всё устраивает. Ему не нужны деньги, он живёт в своё удовольствие и за мой счет. Мой, потому что я работаю и содержу детей, а его алименты не покрывают даже квартплату. Да что говорить, эгоист он и есть эгоист. Последний раз, когда виделись, сказала ему, что мне предстоит операция. Он лишь ухмыльнулся своей пошленькой улыбкой и промолчал. Ему, видимо, как всегда, всё равно.
Мне тяжело жить в вечной заботе о деньгах. Работаю с утра до вечера, но стою на месте, а денег не хватает, сколько бы ни старалась. И непонятно, я за ними гонюсь или эти деньги, словно сидя на трибуне, наблюдают, как я бегаю по кругу.
Заметила, что топливо кончается, а когда повернула к заправке, сразу увидела бывшего. Он стоял у своего древнего Chevrolet.
Вот почему так и для чего: сначала воспоминания, а теперь вот он сам? Не стрижен, ботинки грязные…
Зачем эта встреча? К чему? Я не остановилась. Плавно нажав на педаль газа, поехала дальше. Заправлюсь на следующей.

***
Подъехал сразу к колонке, бензин тут был хороший. У входа в здание заправки стоял стареющий мажор, интенсивно жующий жвачку. На вид мужику было под сорок, но одет по молодёжной моде. Особенно смешно смотрелись узкие обтягивающие короткие джинсы и голые щиколотки. Вероятно, это и есть мой клиент. Не оборачиваясь, подошёл к машине, дав заправщику несколько монет, тогда только достал смартфон и нажал кнопку статуса «прибыл». Я уже сидел в машине, когда открылась задняя дверь и мажор плюхнулся в салон.
- Ты же давно приехал!
- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Вы приехали… вы же проходили мимо меня.
- Да. Приехал раньше положенного срока и решил заправиться. А если бы статус поставил, вы бы сразу сели, и нужно было бы ехать.
- Ну, я бы сел в машину, а вы бы заправились. Я уже тут успел одну вашу девушку заправить…
- А если вы вдруг сильно опаздываете?
- Мда… зато честно.
- Какую девушку?
- А? Да, не важно…
- Так куда едем?
- Пока не знаю, вперёд просто езжайте, а я подумаю.
- Тогда по километражу?
- Слушай шеф, мне пофиг. Давай, я тебе плачу как скажешь, и ты меня возишь… часа три, может, больше, или меньше.
Ну и хорошо. Просто вперёд, так просто вперёд. Вот по жизни бы так. Вперёд по дороге без оглядки. Но ведь даже то, что казалось уже давно забытым, может вспыхнуть в памяти так ярко, будто вернулся к началу дороги.
- Алло. Нет, не подъехал… Я и звоню, дай мне номер карты… банковской своей карты. Да, скинь… Да чего ты? Вовсе нет… хочу перечислить тебе деньги. Сколько стоят твои трусы?.. да, украду всё у тебя по этому номеру! Уф, у меня не то настроение, чтобы продолжать дурацкий разговор. Сейчас сброшу пятёру на счёт телефона, и делай как знаешь. Пока.
Во даёт! Мажор! Труселя по пять тысяч у баб скупает. Открыл своё окно и сидит. А сквозняк долбит мне прямо в затылок.
- А вы не могли бы у магазина или палатки какой остановить, мне воды купить надо.
- А вы не могли бы окно закрыть: сквозняк, меня продует, да и «климат» на двадцать два градуса стоит.
Молча закрыл окно и сидит. Вот и место есть, паркуюсь, ставлю статус «ожидание».
- Вон магазинчик.
Мажор так же молча встал и пошёл. «Что-то очень бледный», - подумал, когда он скрылся в магазине. Я вышел и закурил. – «Встал неудачно. Парковка платная начиная с пятнадцатой минуты. Надеюсь, ему хватит?»
Когда уже докурил, мажор вышел из магазина со стеклянной бутылкой «Боржоми», сел на лавку возле машины. «Долго он будет сидеть? Лавка холодная, может, долго не просидит».
- Подскажите, вы сидеть долго будете? Если остаётесь тут пока, то я стоянку оплачиваю. Вот я к чему.
«Да, неважно мужик выглядит. Бледный весь и пот на лбу. Видно, колбасит его не по-детски». - Я сел рядом с ним на лавку.
- …так я ж тебя спрашивал, готовится что или нет?! Ты ж «нет» сказал! Мы разговаривали… разговаривали сорок две минуты назад! - неспешно идущий по дороге очкарик в джинсах и кашемировой куртке, с обвязанным вокруг шеи шарфом, разговаривал по телефону на повышенных тонах.
Бледный мажор поморщился, как от приступа мигрени.
- Ты чего грубишь?! - выкрикнул очкастый, остановился прямо напротив нас и кинул тлеющий бычок в урну, что была возле лавки.
- Э! Дятел! Что уставился-то? Ты не одурел что ли тут бычки кидать, а?! Что стоишь-то, рот открыл, иди, гаси или вытаскивай, чтоб не дымил. Ну, чего вытаращился?
Пытаясь голосом выдать усмешку, мажор выглядел совсем плохо. Было заметно, как его начинает трясти мелкой дрожью.
- Вы, парни, таким тоном между собой общайтесь, поняли?
- Бычок потуши, я сказал!
- …
- Плохо со слухом?
- Пошёл ты…
- Что? Сука...
Всё случилось быстро. Даже слишком быстро. Вскочивший мажор схватил почти пустую бутылку «Боржоми» и наотмашь ударил очкастого по голове. Тот пошатнулся и через секунду навзничь рухнул на асфальт. По позе, в которой он лежал, было понятно, что либо мёртв, либо без сознания. Мажор начал хрипеть и хвататься за сердце. Я хотел его удержать, но он завалился на землю. «Мать твою! Вчера покойник, сегодня два покойника! Ну их в баню. Нужно закрывать этот заказ!» Я побежал к машине, на ходу вызывая скорую. Когда на том конце ответили, скороговоркой назвал адрес, сообщив о драке и сердечном приступе. Бросив трубку, дал по газам и круто сдал назад, развернулся, газ в пол и помчался по дороге.
Лишь через несколько секунд понял, что навстречу со светофора несутся десятки машин. Я же на встречке! Тут теперь одностороннее движение! Я просто забыл об этом. До встречных машин, было несколько метров, и тормозить уже не имело никакого смысла...

***
Фары встречных слились в одну линию, и время изменилось - вязкое, как болото, медленное время. Путаясь в нём, как в паутине, я проживал всю жизнь повторно, только гораздо дольше. События происходили те же, а вот время было другое. И жил я эту жизнь медленно. Я осознавал её. В диалогах часами думал над следующей фразой, отвечая при этом мгновенно для собеседника. Я уже жил другим, внутренним миром. Все происходящее кругом было так заторможено, что я успевал всё взвесить и чувствовал себя мудрецом. Старцем-мудрецом. Жизнь на самом деле очень коротка. И почти всю её человек занимается чем угодно, только не тем, что хотелось бы. Жизнь уходит на магазины, уборку, поездки, зарабатывание денег и развлечения. И всё! На осмысление мы его не тратим. Человек очень мало думает. Он поступает, как ему удобно. А удобно не думать. Он загружает себя проблемами и делами для того, чтобы не думать.
Прошла, наверное, вечность, прежде чем ко мне в этом замедленной жизни снова сел мажор. А потом события стали прокручиваться ещё подробнее. Паутина становилась всё более вязкой. Прошла ещё одна вечность, прежде чем мажор закричал:
- Э! Дятел! … иди, гаси…
Эмоции руководят нашими поступками, постоянно, как бы мы их ни контролировали.
- Вы, парни, таким тоном между собой общайтесь, поняли?
Очкастый молодец, пытается держаться, но скоро взорвётся. Мажор-психопат это предчувствует.
- Бычок потуши, я сказал!
Я встал с лавки, взял бутылку «боржоми», что рядом с мажором, и залил окурок в урне. … Резкая боль. Резкая и короткая, на которую тело даже не успело отреагировать. И всё сразу стало как нужно. Время пришло в норму. Я жил теперь одним временем с этими людьми, что оказались детьми по отношению ко мне старцу-мудрецу.
- Ты это… Слушай, шеф! Ты на фига?
Очкастый развернулся и молча пошёл в том направлении, куда шёл.  Мажор сразу как-то обмяк.
- Отвези меня домой, шеф, пожалуйста.
Конечно. Конечно, я знаю, зачем вчера была эта пьянка и сегодня это похмелье. И зачем был этот очкарик. И почему сын не сказал очкарику о картофане. Но им не скажу. И не скажу, почему вообще я всё это знаю.
- Конечно, отвезу. Вставай,  давай… Ждут они тебя обе давно, волнуются, только виду даже друг другу не подают. Вставай, поехали.


Рецензии