Прохоров и трудная проводница

рисунок: Александра Николаенко
ПРОХОРОВ И ТРУДНАЯ ПРОВОДНИЦА.
1. Прохоров
Прохоров лежал в темноте с открытыми глазами и смотрел на стену, где лишь угадывались очертания шкафа и тумбочки с телевизором. Сна не было уже вторую ночь. Второй день он лежал на диване. Ничего не ел. Молчал. Вчера утром он позвонил на работу, сказав, что заболел, и отключил свой смартфон. Это единственный его разговор за два дня. Второй день, как Катя вышла…
Включив бра, Прохоров поднялся и сел на диван, опустив босые волосатые ноги на пол. Теперь он сидел при свете в одних трусах и смотрел всё на тот же шкаф, на телевизор, который давно стал для него интерьером - его включала только Катя, да и то изредка. Шкаф Прохоров тоже уже два дня не открывал. А так хотелось достать Катины вещи и зарыться в них лицом. Не открывал - её шкаф.
Ему всегда казалось, что он знает выход из любой ситуации. Да так и было.

До тридцати лет Прохоров жил в своё удовольствие. И была в его жизни череда женщин, которые проживали у него, но не задерживались больше месяца. Иногда было жаль, что их время проходило, и нужно расставаться. Нужно, потому как всегда хотелось нового. И жаль было не их, а себя - с уходом каждой, что-то терялось, что-то неуловимое от него уходило, проезжало мимо, или он проезжал в своём купе, оставляя их стоять на перроне.
Прохоров был деликатен и никого никогда не выгонял: или терял интерес и просто переставал замечать свою пассию, или делал что-то, явно не вписывающееся в картину мира проживающий у него подруги. Если подруга терпеть не могла пьяных, он начинал пить; если была ревнива, то поводов для ревности ей ждать не приходилось. В самом деле, не сложно устроить, чтобы от тебя ушли, как, собственно, и чтобы пришли. Оставаться - это сложно.
Отношения с женской частью человечества складывались у Прохорова своеобразно. Сравнимо с тем, будто ехал он в купе железнодорожного СВ-вагона. К нему подсаживались красивые женщины, завязывали общение, раскрывались перед ним и, отдав тело и излив душу, выходили на своей станции. Он уже не помнил имён и лиц, по прошествии времени все смешивались в одну массу, теряли индивидуальность.
Так было до тридцати лет.
Катя не захотела быть толпой. Она не села в его купе, а была, скорее, как проводница, которая может принести чай, любезно улыбнуться и даже поболтать. Но хозяйка вагона - она, а Прохоров так и оставался пассажиром. Около года он делал попытки насовсем оставить её в своём купе. Не получалось. Катя всегда уходила в своё, проводницкое купе, оставляя его наедине с собой.
А он полюбил её. Незаметно, постепенно и как-то нечаянно. Весь год он жил в ожидании редких встреч и не пускал в своё купе никого, будто выкупив соседнее место.
Но многое вокруг менялось, менялся и он. К своему удивлению, Прохоров осознал, не мог изменить Кате, как делал это с другими. Скажи ему кто такое год назад, он бы лишь усмехнулся, даже не собираясь спорить. Но теперь - не мог. И не ради верности ей, а чувствуя, что если изменит он, то не сможет доверять Кате! Пусть, она не узнает. Пусть, никто не узнает. Но он-то знать будет! А, зная о себе, не сможет доверять ей! Раз можно ему, так можно и ей! А этого он не переживёт. Он теперь вообще без неё не мог жить.
Катя была очень активна: много друзей, интересная работа, фитнес клубы, вечеринки, путешествия. Получилось, что сам Прохоров сошёл с поезда, стоял на перроне и ждал, когда его проводница приедет на короткое время, чтоб снова уехать в своём купе, в своем вагоне. В очередной раз, находясь в ожидании, Прохоров понял, что ему не нужно ни новых ощущений, ни знакомств. Ему нужна только Катя.
Они не расписались в ЗАГСе, как он этого хотел. Она весь этот год думала, сомневалась, но жили они вместе и были семьёй. Он в своём возрасте Христа вдруг обрёл своё счастье. Единственное, чего не хватало - детей. Не хватало обоим, были планы…
Но вот позавчера Катя вышла из семейного вагона, и всё стало черным. Даже днём не было света. Он не знал, что так бывает. Это было для него незнакомо, мучительно и очень больно.
Прохоров отвлёкся от воспоминаний. Было уже светло. Значит, наступило утро, а он так и сидел в одних трусах и смотрел на свои босые стопы. Непроизвольно покряхтывая, как старичок, встал и зашагал на кухню поставить чайник. Неожиданно зазвонил домофон. Не меняя траектории, прошёл мимо коридора, где улюлюкала трубка вызова. Зашёл на кухню, включил электрический чайник, сел на табуретку и уставился на газовую плиту. В дверь позвонили. Ещё раз, долго и настойчиво. Прохоров вздохнул, зашёл в комнату, надел спортивный костюм и пошёл открывать дверь.

***
Подойдя к двери подъезда, я позвонил в домофон. Как и ожидал, Прохоров не открыл. Достав электронный ключ, который подходил ко всем дверям, вошёл в подъезд и поднялся на его этаж. Жму на звонок.
- Привет, Прохоров. Открой, - подал голос, чтоб узнал. А за дверью тишина.
Я уже собирался уходить, но беспокоился: машина у дома, телефон отключен и дверь не открывает. И тут замок щёлкнул.
- Салют Маратыч… Ты чего это вдруг?
- Хреново выглядишь. Мешки-то какие под глазами… Может, пустишь меня? Я вот тебе как больному апельсинов принёс, - сказал открывшему и подтолкнул его.
 Прохоров молча посторонился, пропуская меня в квартиру.
- Ну, что тут с тобой? Позвонил, сказал, что заболел, и телефон выключил. И кто, по-твоему, так делает?! Ты же не дворником работаешь.
- Виноват. Приболел, вот и отключил. Могу я, Маратыч, заболеть?
Прохоров явно нервничал: стоял передо мной, щёлкал пальцами, разминая руки, как перед дракой. Было понятно, что это не простуда, а гораздо сложнее. Значит, уходить обратно ещё рано.
Мне чем-то нравился этот парень. Мы работали с ним четвёртый год, он был моим лучшим сотрудником.
- Можешь, конечно. А я вот навестить больного пришёл. Чаем не угостишь?
Я сидел в комнате, когда Прохоров внёс поднос с чашками, чайником, печеньем и конфетами.
- О-о! Отлично... Ты как сам-то? Температура высокая?
- Маратыч, сахар забыл. Ты с сахаром пьёшь? Нет? А я с сахаром. Сейчас, подожди.
И опять вышел. Я взял с журнального столика пульт и включил телевизор. Прохоров увидел и еле заметно поморщился.
- Что, выключить? Я просто как фон.
- Голова болит, да и не люблю я этот ящик.
- Кто ж любит? Как фон просто. Не хочешь, выключу.
Прохоров молчал. Было видно, что ему сейчас не до меня.
- А Катерина-то где твоя? На работе?
- Выключи лучше, Маратыч… Мне вот этот Трамп совсем по барабану, если честно.
Я видел, что мешаю. Что раздражаю. Но мы же с ним же профи, пусть терпит. Нужно расшевелить его мозги. Пусть включает голову и думает, это полезно.
- Клоунада, конечно. Всё теперь, как у нас, в этой Америке. Мир сошёл с ума. Я вот знаешь, что думаю?..
Прохоров отхлебнул чаю, молча встал, взял с тумбочки планшет и включил его, давая понять, что разговор ему не интересен.
- Я думаю, что все в мире из-за того, что неправильно начальников себе выбираем. В любой стране. Вот выбрали очередного…
- Да мне по хрену, Маратыч… вообще по барабану, что там. Прости, к чему этот разговор?
Слишком нервный он, я его таким не видел. Нужно его отвлечь. Так сидеть одному в квартире не годится. Сгорит. Хорошо, он не пьёт.
- Молодой ты, Прохоров, ещё. Оно и понятно, у тебя красавица-хозяйка, тебя должна только «ячейка общества» интересовать. А я думаю, что в этом мире всё должно быть по-другому. Я вот, кстати, в конторе по политическим соображениям работать дальше не стал… Ты же тоже к нам в СБ из конторы, скорее всего, по этой теме ушёл?

***
Я не слушал, что он говорит. Основной мыслью была Катя. Остальные вопросы, как и действия, были механические.
- Что?... прости.
Зря Маратыч пришёл. Я смотрю за Катей. Она постоянно торчит в той соцсети, в которой меня нет, но могу зайти как не зарегистрированный пользователь и смотреть на её фото, а, главное, видеть, когда она появляется. Загорается метка, это значит, что всё нормально: если жёлтым, значит дома у себя с компьютера, если синим - с айфона. 
- Из конторы, спрашиваю, почему ушёл? – голос Маратыча донёсся, как из тумана.
- А-а-а… Ушёл, да. Я же рассказывал тебе на собеседовании. Не сработался.
В углу Катиной аватарки загорелся синий сигнал. Где-то путешествует, не дома. Но, скорее всего, у неё всё нормально.
- Да, говорил, Прохоров… А я вот не смог режиму этому служить. Ну да ладно. Всё от нас… Его изберёшь, а он конституцию, законы поменяет под себя, своих друзей везде посадит, денег им даст и будет сидеть до самой смерти. А пропаганда будет внушать, что больше и править-то некому. Остальные все - придури полные… страна дураков. Один вождь - умный. Нужно выбирать концепцию развития, а не очередного придурка-начальника, рвущегося к власти. Выбрали путь развития и наняли менеджера, которого можно уволить в любой день. И кто он там, не имеет значения. Он выполняет работу, которая ему обозначена. Ему не подчиняется армия, он не может начать войну или устроить экономический кризис, объявить санкции или антисанкции, только потому, что он считает это правильным. И свергнуть такое правительство нельзя. Свергнув, ты должен что-то предложить взамен принятой, выбранной концепции. С революцией та же песня, в них теряется смысл. Дело лишь в организации процесса нового этапа развития человечества. Ты слушаешь меня?
- Да-да… теперь слушаю.
- И убивать их, этих менеджеров, смысла нет. И пусть летают общими рейсами. Никакой охраны ему не нужно, или пусть за свой счет. Его устранение никак не повлияет, нового возьмут из кадрового резерва. И затрат на их содержание не нужно, ни дворцов, ни нацгвардии, ни друзей, партий и всех остальных, Пусть просто строго следуют принятой концепции как служащие за высокую зарплату. В любой момент уволить можно… Слушай, ладно, я вижу, ты не в форме совсем. Попробуй, поспи, поешь апельсинов.
Я две ночи не спал. Голова начинает трещать. Маратыч, конечно, некстати с такими разговорами, хоть я его уважаю, настоящий полкан.
- И правд, Маратыч… Но мне не до разговоров сейчас.
- Давай, Прохоров, будь здоров и не кашляй.
- Спасибо, Маратыч, что зашёл, послезавтра выйду.
- Ты Прохоров, телефон свой включи. Понял?
- Конечно.
Другой бы, вместо того чтобы навестить, уволил и все. Телефон, конечно, нужно включить. Причём, срочно. Вдруг Катя позвонит.

Голова гудела. Казалось, будто не спал, но я уснул. Пропустил, что Катя выходила в сеть, значит, спал долго.
0.31 – время, когда вошла. Прошло десять минут. Значит, тоже не спит. Три дня назад в это же время только-только пришла от подруги.
- Ты без помады?- спросил я тогда.
Катя отмахнулась. Даже не постаралась объяснить, а переменила тему разговора. Катя в гостях без макияжа?! Да она мусор выносить не причёсанная не выйдет. А помада всегда, особенно зимой - это не обсуждается. Не яркая, в тон губам, помада… Это сейчас я думаю, да так ли это важно. Может, стоит разобраться в себе, откуда такая подозрительность к любимому человеку? Почему я, здоровый, серьёзный мужик, веду себя, как обиженный ребёнок?

2. Катя
А вообще, если разобраться, Прохорова понять можно. Он ревнует. Но у меня есть своя устоявшаяся за годы жизнь. Я привыкла сама по себе, хоть и живём вместе с ним уже год. С помадой этой ещё…
На другой день мы ехали в его машине, когда мне позвонил Витёк. Можно было проигнорировать звонок, но я ответила. Пара фраз, и отключилась.
- Ну, и чего ты сразу такой сердитый стал? Ты рассказывал что-то, извини, Витя звонил.
- Я понял. Смотрю, он в курсе даже, что у тебя живот болел с утра.
- Да мы с ним в сети переписывались.
- Это тот, который тебя любит?
- Останови, я выйду!
- Катя! Ну что ты опять?
- Это ты «опять», Прохоров. Звонил Витька-а! Которого я знаю тыщу лет. Я тебе много раз рассказывала про него. Это друг детства.
- Хорошо. Хорошо.
Я не могла терпеть, когда он такой. До него не достучатся. Сразу замкнулся, и всё, его будто нет. Мне не в чем оправдываться, я искренна с ним. Отвернувшись, я смотрела на дорогу. Мы остановились на светофоре, за квартал до моей пустующей квартиры. Решение пришло быстро. «Мне что, сидеть и реветь рядом с ним?» Открыв дверь, вышла и захлопнула её за собой.
Было холодно, я шла без шапки. Ветер и мороз. Прохоров не пошёл следом, не догнал, уехал. Я ушла, а он уехал… Еле сдерживая слёзы, дошла до дома, и только тогда заплакала. Потом он отключил телефон. Потом сам позвонил.
- Катя, всё так складывается… Вчера у тебя явно был секс, ты была без помады. Сегодня Витёк твой звонит и уже знает, как ты день провела.
Я бросила трубку. Что я должна была доказывать? Так далеко в своих обвинениях он никогда не заходил! Вспоминая, начинаю переживать всё снова. А этого как раз сейчас не нужно.
Дисплей смартфона показывает несколько сообщений в сети. Даже открывать не буду, не хочу с ним общаться. Время 0.31. Взяла смартфон и выключила компьютер. Посмотрев своё последнее сообщение Прохорову, вздохнула: «Хватит. Ты оскорбил меня. Ты потерял меня».
- Кать, ты там где застряла? – голос из комнаты был недовольный.
Промолчала. Не до него сейчас. Не нужно вспоминать обидные чувства. Нужно взглянуть на вещи трезво. Его понять можно, он любит. И я люблю. Но мы же взрослые люди, не дети. Что написать? Напишу фразу, которую нельзя писать, её можно только произносить. Как произнесёшь, так и поймут: «Прости. Ты тоже не прав».
Не отправила. Положила телефон на кухонный стол и стала на него смотреть.
- Слушай Кать, я пойду… Жена уже два раза звонила, я сбрасываю, вроде как занят на работе. Пойду я.
- Иди.
- Не переживай ты, никуда он от тебя не денется. Завтра помиритесь уже.
- Иди, Лёшь, жена ждёт.
- Дай, поцелую.
- Нет… Иди. Всё… Иди-иди.
Заперев дверь, пошла в кровать. Сон навалился сразу. Если нервничаю, засыпаю моментально. Когда проснулась, болела голова. Сделала зарядку, стараясь не смотреть на смартфон, и только потом прочла свой неотправленный ночной порыв. Быстро стёрла лишнее «тоже», подумала  секунду, стёрла «прости» и нажала «отправить».
«Ты не прав». Я упала обратно на кровать. Лёгкий запах «hugo boss» моего, вчерашнего, Маратыча. А ведь верно Маратыч говорит, никуда Прохоров от меня не денется. Я положила пахнущий край одеяла себе на лицо, и глубоко вдохнула воздух через нос.


Рецензии
назло маме не надену шапку и отморожу себе уши...
и тем не менее - это не о любви
точно знаю...

Галина Гладкая   25.12.2017 14:07     Заявить о нарушении
а по теме государственного устройства...
в некоторых странах так и есть, что и обеспечивает им стабильность
точнее - обеспечивало, пока не вступили в ЕС
в Чехии и Голландии было удобно жить всем
президент Чехии ездил без охраны, его резиденция - место всегда полное туристов, когда его нет - просто опускают флаг
мэр Праги ездит на скутере на работу
в Голландии никто не помнит имя президента

а у нас... царь и бог... вся надёжа только на него, а ему не до нас, грешных, с нашими мелкими проблемами...

Галина Гладкая   25.12.2017 15:31   Заявить о нарушении
это и в Англии вон на метро...дело ведь совсем не в этом.. феодализм, как был так и есть, везде есть "лидер" который и начинает воины, хотя вроде как избирается, чтобы как раз воин-то и не было.. Спасибо за отзыв, Галина... Рассказ о любви, просто эта любовь одного человека а не двух.

Леонид Савельев   26.12.2017 12:20   Заявить о нарушении