Яркие моменты из жизни моего брата

 Казалось бы, я не должен, не имел права о нем писать. Во всяком случае, по крайней мере, должен был спросить на это его разрешения. Но я этого не сделал. И совсем не потому, что не посчитал нужным, нет. Все дело в том, что бы спросить его разрешения, уж так получилось, я не знал, где он в это время находится.  Последнее письмо я получил от него, будучи, живя в Эвенкии, на одной из пушных факторий, затерявшейся среди тайги, реки  Подкаменной Тунгуски.
И вот однажды, уж так получилось, мне на глаза попала книга, «100 великих авантюристов», которую я с интересом прочитал. И это-то ее прочтение и подвигло, подтолкнуло меня написать о тех моментах, жизненных случаях, которые происходили, случались с моим братом. Конечно, мой брат не был авантюристом, хотя….,, то, что с ним происходило, в какие жизненные моменты, он иногда попадал, выходя из них без каких либо для себя потрясений, если не считать одного случая, все это  стоило того, что бы о них написать. Но, все по порядку.
Парень как парень, от природы прекрасно физически сколоченный, младше меня на девять лет, с юношеских лет, как и многие в то время его сверстники занимался спортом. Основной упор делал на многоборье: плавание, бег, гребля и стрельба из малокалиберного пистолета, кстати, по стрельбе имел первый взрослый разряд.
Когда же подошло время, пошел служить в Советскую армию, службу проходил в Мурманской области, в инженерных войсках. И, как говорит брат, сам не знает, как это получилось. Когда утром проснулся в постели, молоденькой жены, заместителя командира части, этого стареющего, обрюзгшего человека, страдающего астмой, отсутствовавшего, находящегося в это время, будучи в командировке. Вроде бы и не был уж так слишком пьян, а вот надо же.
И, даже, не в том дело, как он оказался в постели жены заместителя командира части, это еще, куда ни шло, а вот то, что об этом, узнал ее муж, приехавший из командировки, это, уже что-то, ни в какие ворота не лезет. И, как потом оказалось, для брата все обошлось без последствий.  Муж, молоденькой особы, не стал поднимать шум, как это говорится выносить сор из избы. И здесь, надо отдать ему должное, что касается брата, поступил благородно.
Вызвал его к себе, они уединились на берегу озера, где и произошла  между ними, можно сказать, дружеская беседа, тет-а-тет. Я знаю, начал он, да, я стар. И кто знает, возможно, я неправильно поступил, склонил, женившись на молоденькой девушке. Но, пойми меня, войди в мое положение, сколько еще, таких как я, на склоне своих лет, хотят скрасить свою старость, женятся на молоденьких девушках.  Взяв ее в жены, я старался,  давал ей все, что только она не просила, ублажал все ее прихоти. И, если в чем и была моя вина, так это, не мог дать ей того, что есть у тебя, твоей молодости. И это то, единственное в чем есть моя вина. И действительно, как говорят, он не виноват, что теперь у него, не стоит давно…., у его ворот тройка борзая. Здесь, как это иногда я делаю, чуточку, отойду от текста рассказа, сделаю некоторое пояснение.
Я не осуждаю этого старика, да, наверное, и его молоденькую жену, хотя…. Один хотел, как это делают многие, достигнув своего жизненного апогея, скрасить свою старость, тогда как другая, его молоденькая жена…. И здесь возникают некоторые вопросы. На которые, если и дает ответ, сама жизнь, иногда, а зачастую больше, делая несчастными обоих. Одни, что касается молодых девушек, выходят за уже увядающих хотя, это все относительное, стариков, (взять того же Джигарханяна, Краско), они еще ого го, а вот не повезло мужикам и все тут, видать, не на тех ставили. Так вот они, большая их часть, в основном это молоденькие девушки,  преследуют свои корыстные цели, дескать, все равно он скоро, того, окочурится, и все нажитое им, перейдет к ним. Другие же это делают по глупости, по молодости и хватаются, когда бывает слишком поздно, порой делая несчастными себя и своего избранника. Одним словом, что касается женского пола, каждая преследует свою определенную цель. Есть и такие, которые, на протяжении всей своей жизни, если, что и делали, занимались собой, своей карьерой. И, как говорится: «оглянуться не успели, как зима катит в глаза». Незаметно к ним подкралась слякотная, наполненная грустью осень. И теперь она, опомнившись, подойдя к зеркалу, глядя на себя, свое лицо на отражающие через окно в зеркале, опадающие, летящие с деревьев пожухлые листья, с грустью скажет: «С карьерой спать не ляжешь, к карьере, ночью не прижмешься». И, боясь остаться одной, и это часто происходит в нашей сегодняшней жизни, выходит замуж за того, кто ей подвернется. Иногда за шулера, который, спустя время, обчистит ее, как липку.
Все это я рассказал, как бы к слову, может рассказанное кому то, поможет, образумит. И за это он при встрече со мной поставит мне, литр, но, теперь уже, минеральной воды, почему? Да потому, что, кто мало пьет, тот дольше пьет. Понимайте это как хотите, разве что, правильно. Ну а мы, пойдем дальше, вернемся в русло рассказа.

Подумав какое-то время, с горечью и это было видно, сказал: я не осуждаю ее, тебя же наказывать за произошедшее, природа берет свое. Помолчав, сказал,  где гарантия, что при очередной моей командировке, ты не окажешься у нее снова в постели. Сказав это, эти слова, он снова замолчал. По его напряженному лицу было видно, где-то там, внутри, в глубине его души происходит борьба он что-то обдумывает.
Неожиданно, он спросил: сколько тебе осталось до демобилизации…. три месяца?! Услышав ответ брата, неожиданно сказал: я сделаю так, что не пройдет и недели, как ты будешь дома, только об этом, нашем разговоре, пожалуйста, ни кому не говори, а сейчас иди, собирай вещи. И действительно, к удивлению всех, на другой день, был приказ о его демобилизации.
 По возвращению домой, мой брат, которого звали Виктор, продолжил заниматься спортом, исключительно сделал упор, посвятив себя стрельбе из пистолета. К тому времени, ему было уже двадцать три года. Не знаю, не могу знать, где, как, какими окольными путями, он, помимо казенного пистолета, которым пользовался на соревнованиях и тренировках приобрел, скорей всего на толкучке, пятизарядный пистолет, калибра 5,6 мм.  И иногда, как вот и в этот злополучный для него день, взял с собой, он у него лежал в кармане плаща. И то, что произошло с ним, благо, все обошлось. Случись по другому, попади он, то теперь, в отличие от тех трех «льготных» месяцев, досрочной демобилизации из армии. Сейчас, в данном случае, как минимум ему бы  дали пять, но, тюрьмы.
Однажды, осенью, ближе к вечеру, он прогуливался с девушкой, с которой только что познакомился. Они, взявшись за руки, шли по аллее парка. По этому времени, было уже довольно прохладно, оба были в легких плащах. К тому же девушка была в декольтированном платье, с большим вырезом на груди. Идя по аллее, они увидели шедших им навстречу, трех парней и то, как те вели развязно себя, громко о чем-то разговаривая, не иначе, были выпивши. Сблизившись, подойдя к ним, и, как всегда в таких случаях происходит, парни преградили им дорогу, стали требовать у Виктора сигарету. Ну а так как, Виктор был не курящий, поэтому сказал, извините, у меня нет, и, что он вообще не курит. И, как всегда это бывает, дальше больше, парни пригласили его пройти поговорить, на что он, к их удивлению не стал возражать, охотно согласился, чем на некоторое время обескуражил их, все-таки трое, а он один. Сказав своей девушке, что бы она подождала его, и, что он скоро вернется. И этим, сказанным, что он скоро вернется, еще больше, озадачил их. Они ожидали услышать  все, только не это. Обычно в таких случаях человек начинает оправдываться, о чем-то просить, а здесь….
Он пошел первым, не оглядываясь, хорошо понимая, что оглянись он, тем самым покажет, что он их боится. Поняв это, троица может наброситься на него.  Продолжая идти, держа руки в карманах плаща, в одном из которых, у него лежал пятизарядный пистолет, который, как уже было сказано, иногда он брал с собой.
Парни шли сзади,  буквально, в двух, трех шагах от него, не доходя несколько метров до сплошного кирпичного забора, Виктор неожиданно, резко остановился, повернулся к ним лицом. Вынул руку из кармана, в которой был зажат пистолет, и произвел выстрел, в асфальтовую дорожку, пуля, взвизгнув, срикошетив об асфальт, зарылась в ветвях, росших вдоль аллеи деревьев. Этого было достаточно, от неожиданности парни оторопели, остановились. Виктор, держа в руке пистолет, спокойно произнес: в нем, осталось еще четыре пули. Ровно столько, сколько их было, включая брата. Этого, сказанных слов брата вполне хватило, парни попятились, куда что подевалось, вскоре, их как ветром сдуло. Вернувшись к своей девушке, они продолжили свой путь.
И, каково же их было удивление, когда, из-за поворота, показались эти самые парни, в сопровождении милиционера. И это, для брата, появление этой троицы в сопровождении милиционера, было неожиданностью. Решать нужно было срочно здесь и сейчас. Вытащив руку из кармана, в которой у него был пистолет, ни слова, не говоря, повернувшись к девушке, закрыв ее своим телом, незаметно, от идущих им навстречу трех парней и сопровождавшего их милиционера. Сунул пистолет, в бюстгалтер, разрез декольтированного платья девушки. От неожиданности, от прикосновения холодного металла к телу девушки она тихо вскрикнула, но, быстро оценив обстановку, успокилась,, пришла в себя. Уже после, когда все это закончилось, девушка призналась, она не столько испугалась за себя, сколько за него. Но это было тогда, а сейчас….
Подойдя, поравнявшись с ними, милиционер, оказавшийся сержантом, предложил Виктору и его девушке и этим парням, как свидетелям, которые утверждали, что у спутника девушки был пистолет, из которого он произвел выстрел, пройти с ними.
Когда же они пришли к двухэтажному дому, спустились в подвал, где, в маленькой комнатке, находился участок дружинников. За столом сидел, уже в годах майор милиции, увидев девушку, воскликнул: Люда! а ты, как здесь. Тем временем сержант стал обыскивать Виктора, обыскав, не найдя у Виктора ничего подозрительного, пистолета. Уже было хотел приступить обыскать девушку. И тут услышал спокойный, в то же время строгий голос майора, отставить, обыщите этих парней. Что и было сделано сержантом. При обыске, у них нашли свинцовые печатки, так называемые кастеты и нож. После чего майор, обращаясь к девушке и Виктору, сказал, что они могут быть свободны. А вот эти трое, он посмотрел на присмиревших парней, прошу остаться.
Как оказалось, как потом объяснила девушка, майор, отпустивший их, не давший обыскивать ее, был хорошим другом ее отца, и часто приходил к ним домой на посиделки.
Не знаю, что двигало тогда моим братом, что заставило его расстаться с пистолетом, только, когда они вышли из подвала,  где у них все так хорошо закончилось. Продолжили свой путь, но уже по другой дороге, в другую сторону. И эту дорогу выбрал брат. Пройдя некоторое расстояние, они вышли на берег небольшого пруда. Виктор, чуть отойдя в сторонку, достал из кармана плаща пистолет и, ни слова не говоря, размахнувшись, что есть силы, бросил его в водную гладь пруда. Он не стал объяснять девушке, зачем он это сделал. Она же не стала спрашивать. Постояв еще какое-то время, они пошли. И это их была последняя встреча.
 К тому времени, когда все это произошло, ему было уже двадцать четыре года. И снова судьба распорядилась с ним по своему, вопреки всему. Хотя нет, судьба здесь не причем. Во всем, что происходило, что двигало братом, в принятии того или иного решения, поступка, скорей всего были книги. Их он читал, что называется запоем. Особенно он зачитывался Л. Толстым, его Хаджи Муратом и Джеком Лондоном, «Мартин Иден» и его северными рассказами, одним из которых был рассказ, «Белое безмолвие». Доходило до того, что иногда, они, (книги) как бы служили, заменяли ему подушку. И, хотя я был гораздо старше его, но, что касается чтения книг, здесь, я ему сильно проигрывал.
На этот раз, хотя, где-то он и был прав. Но избежать одного года лишения свободы, ему не удалось. И снова, роковую роль для него, сыграли встречные парни, все произошло, настолько банально и просто. В этот раз, они прогуливались по парку, который находится в центре Челябинска, ЦПКиО.  Был вечер, вдоль аллей на столбах уже зажглись фонари. Они шли по центральной аллее парка, их было четверо, две девушки и он со своим другом, шли не спеша, взявшись за руки. Навстречу им, как и в тот первый раз, когда Виктор прогуливался со своей девушкой, шла четверка парней, и, если тогда у него все обошлось благополучно, то сейчас. Когда же они поравнялись, встречные парни, смеясь, расцепили их руки с девушками. Стали хватать, приставать к девушкам, странным было то, что прогуливающиеся с ними девушки, с которыми они познакомились здесь же в парке, предложив им составить компанию ему и его другу, прогуляться по аллеям парка. Так вот они, ни как не отреагировали на шалости встреченных им парней и то, как они беспардонно, нагло повели себя с девушками.
Когда же брат обвернулся, узнать, где его товарищ, увидел того, лежавшего на скамейке, и над ним склонившегося, одного из этой четверки парня. Оставив девушек на «попечение» троих парней, как уже было сказано, что те, даже были рады, такого обращения с ними, со стороны встретившихся им парней. Брат, быстро подойдя к своему, лежащему на скамейке другу, увидел на его лице кровь. После, ни слова не говоря, нанес сильный удар по лицу, почему-то продолжавшему стоять возле них парню. Тот, тихо всхлипнув, упал на асфальтированную дорожку. Как  сразу, словно ожидая такой развязки, откуда ни возьмись, подоспела дежурившая в парке милиция, Виктора и его друга забрали, доставили в милицию. Вскоре, был суд, оказывается пострадавший парень, которому Виктор нанес удар, был сыном председателя местного райисполкома. И, хотя, большая доля вины была того парня, он первый нанес удар другу Виктора. И, как это бывает, в спорте, можно было согласиться, пойти на ничью. Но, на стороне пострадавшего парня, как уже было сказано оказавшегося сыном председателя райисполкома, были «преимущества», сломан нос. Ну и как водится в таких случаях, сломанный нос, плюс сын председателя райисполкома, Виктору ограничились, годом лишения свободы.
«Службу» этот год отсидки, Виктор отбывал в Челябинске, на так называемой химии, стройке. И я, когда это было положено, навещал брата, носил ему передачи. И вот однажды, в одно из таких посещений, при передаче ему продуктов. Беря передачу, Виктор, усмехнувшись, сказал: не беспокойся, здесь он питается, ест то, что мы не едим на воле. Дело в том, что с ним отбывают срок, по разным на то причинам, очень много кавказцев. С ними он очень хорошо сдружился, нашел общий язык. Ну а там, где кавказцы, они, как и евреи, своих, в беде не бросают. Поэтому тюрьма для некоторых, это, в некотором смысле является своеобразным курортом, домом отдыха. Местом, где тот может обдумать, тот свой поступок, где он сделал что-то не так, прокололся. И, как результат, получил то, что получают в таких случаях, как это говорят, сведущие в этом деле люди: мне нельзя налево, мне нельзя на право, что бы уже потом, по выходу на свободу. Не повторить той ошибки, которую совершил, скажем, убийство по «неосторожности», или «самозащите».
Год для брата пролетел незаметно. Освободившись, и, если я, к тому времени, уже покорял север Сибири, открывал для себя новые земли, таежные дали. Виктор же, после освобождения, перезнакомившись, с отбывавшими с ним кавказцами, решил осваивать тогда еще Российский юг. Как уже было сказано, брат много читал и, что его любимым рассказом, был рассказ Л. Толстого «Хаджи Мурат».  И, что Грузия, это как раз то место, где он может раскрыться, как он сказал, найти себя. Так, он оказался в Сагареджо, небольшом грузинском городе. Грузия, как он потом сказал, ему действительно понравилась, а вот он Грузии, не подошел.
 Здесь и это надо отметить, он следил за собой, неважно, где он находился, в дороге, или дома, в быту, его одежда была всегда, безупречной. Вот и сейчас, подтянутый, прекрасно физически сложенный, безупречно прикинутый. И этим и не только этим он притягивал, на него обращали внимание, особенно молодые девушки. Что касается девушек, обращавших на него внимание, еще не было случая, во всяком случае, он мне так говорил, он не пользовался этим, таким своим преимуществом. И, что, еще ни одна девушка, не понесла, не пострадала от него. Всегда, когда дело заходило уж слишком далеко, и, что бы дело не дошло до ЗАГСА, на это он говорил, что еще не готов, к оседлой семейной жизни. На этом все и заканчивалось. И, здесь, в этом смысле, что касается семейных отношений, мы с ним, где-то, были похожи. Да и потом, кому, какой девушке нужен бродяга, не определившийся в жизни, где и когда он остановится и остановится ли вообще.
А пока, во всяком случае, окажись он в общественном месте, скажем в аэропорту, кстати, где в данное время он и находился, то, любой пассажир, глядя на него, решив куда-то ненадолго отлучиться. Мог вполне положиться на него, поручив ему присмотреть за его вещами, пока тот отойдет на какое-то время. И, как пример тому….
Был конец апреля. Погода для Грузии по этому времени, была просто изумительная.  До вылета посадки на самолет, ему оставалось ждать, какой-то час  небольшим.
Продолжая стоять, он увидел недалеко от себя человека, мужчину. Судя по крупному чуть загнутому внутрь орлиному носу, фуражке, этакому аэродрому, вертолетной площадке. В некогда дорогой, сейчас потертой, черного цвета кожаной куртке. По всем этим признакам, можно уверенно сказать, стоявший мужчина грузин. Объявись такой, в таком одеянии, да еще с таким носом, скажем, на Колыме, в том же Магадане. Местный люд, сразу скажет, что это грузин, прибывший в эти края, «разводить, выращивать цитрусовые».
И, если Виктор, только что увидел, обратил на этого человека внимание. Тогда как этот, и все-таки грузин, действительно оказавшийся таковым, уже давненько наблюдал за Виктором. И, очевидно, убедившись, что это тот человек, который в данный момент ему был нужен. Подойдя, к Виктору, поздоровавшись, грузин, сразу перешел к делу, спросил: куда тот летит. А, узнав, что в Москву, как-то так, сразу оживился, так ведут себя близкие люди, при встрече, после долгой разлуки.
Расспросив, когда у брата рейс, и видя, что у него нет ни какой ручной поклажи. Предложил ему, не возьмется ли он, за определенную плату, взять, доставить ему до Москвы, довольно объемный черного цвета кожаный баул, сославшись на то, что ему не сподручно, так как кроме этого баула у него еще три, при этом, почему-то умолчав, что в них находится. Узнав цену, которую заплатит грузин за работу, брат, посчитал, что деньги не лишние,  согласился. Да и потом, почему бы не помочь, хорошему человеку. Здесь, что касается брата помочь грузину, хорошему человеку, и все это, до определенного времени, до тех пор, пока не коснется чего-то личностного.  Как тут же, до недавнего времени, хороший человек, становится кошкой для мышки.
Договорившись, Виктор уточнил, кому по прилету в Москву, отдать весь этот груз. На что грузин сказал, что с этим проблем не будет, он сам встретит его в аэропорту. Действительно, стоило Виктору выйти из салона самолета, по прилету в Москву, когда автобус доставил его к зданию аэровокзала, каково было его удивление, когда к нему тут же подошел грузин, хозяин баула. Как потом оказалось, почему его встретил хозяин этого баула. На самом деле все было довольно просто. Дело в том, что рейс, которым прилетел в Москву грузин, вылетел из Тбилиси на полчаса раньше, нежели тот, которым летел Виктор. Рассыпавшись, расшаркавшись благодарностями грузин, тут же, как и было обусловлено, рассчитался с братом. Забегая вперед, как потом оказалось, баул, как и те три, которые вез грузин, были доверху наполнены розами. И вез эти розы грузин, в Москву для продажи, все-таки, что ни говори, в преддверии было восьмое марта. И на этом товаре, продаже роз, можно было хорошо наварить.
Но этим дело не кончилось, с этим грузином ему пришлось встретиться еще раз, но уже при других обстоятельствах. И эта встреча произошла на одном из рынков Москвы, где грузин, успешно торговал розами. А пока, как и договаривались, брат, получив с грузина расчет кругленькую сумму. И, что бы убить время, решил сходить в Мавзолей, посмотреть, как живется Ильичу в саргофаге, спросить, поинтересоваться у него, может ему чего надо. В мавзолей, это сейчас два человека, а тогда, по тем временам, что бы попасть в него надо выстоять длиннющую очередь. И действительно, еще не доходя до Мавзолея, увидел вытянутую как натянутая струна очередь. Очередь занял за девушкой, слово за слово, разговорились, как оказалось девушка, тоже, как и он летела на Урал, только тогда еще в Свердловск, это сейчас в Екатеринбург, брат же направлялся в Челябинск, одним словом земляки. Ну а поскольку очередь в мавзолей была огромная, конца и края нет. Брат предложил девушке прогуляться по Москве, заглянуть на местный рынок. На это, на его предложение, девушка охотно согласилась, решили, что мавзолей с Ильичем подождет. Придя на рынок, Виктор решил оказать внимание девушке, все-таки скоро восьмое марта. Направились туда, где бойко торговали цветами. Остановились у прилавка, у разложенных в большом количестве роз. Брат стал разглядывать, пока еще глазами выбирать розу. Выбрав, полез в карман за деньгами, что бы рассчитаться. Когда же он, поднял глаза, каково же было его удивление, из-за прилавка на него смотрело улыбающееся лицо грузина, того грузина, которому совсем недавно, он помог доставить, сопроводить до Москвы баул. И уж совсем, еще больше было его удивление, когда он, оторвав взгляд от улыбающегося ему грузина, повернулся к девушке. При этом, еще больше удивился в руках прижимая к груди, она держала, по меньшей мере с десяток роз.
Как оказалось, грузин еще издали увидел брата и его девушку. И, только и ждал, что бы они, не купили розу у кого ни будь, у такого же как и он продавца роз. К счастью грузина, они остановились именно у него, у его прилавка. И, пока Виктор выбирал розу, доставал деньги. Грузин, перегнувшись через прилавок, сунул оторопевшей девушке в руки, охапку роз. Видя смущение и растерянность Виктора и его девушки, грузин продолжая улыбаться, скаля свои золотые зубы, произнес: ничего не надо, подарок. После, приблизив свое  лицо к лицу Виктора, тихо сказал, если бы он знал, сколько он уже наварил от продажи этих роз, не поверил бы. Довольные оба, не говоря уже о девушке, которая не знала, кого благодарить, за столь богатый подарок, толи, своего спутника, толи грузина, толи обоих сразу. Остановилась на Викторе, сказав, что ей еще никто не делал, не дарил, не то, что роз, но и полевых ромашек, а тут….
Девушка улетала до Свердловска раньше, чем Виктор, провожая ее, обменялись адресами, договорились, что будут писать друг другу. Вот только этого, переписки, как они договорились, не произошло. И совсем не потому, что, кто-то из них двоих не захотел это сделать, писать.
Уж так получилось, по прилету в Челябинск, к нему пристал, он познакомился с молоденьким парнем, цыганской наружности, в прошлом детдомовцем. Переговорив, обсудив все за и против, остановились на Якутии. Исколесив добрую часть Якутии, так и не найдя то, того места, где бы они могли остановиться на длительный срок. Учитывая скорое наступление холодов, решили,  переждать суровую Сибирскую зиму, в небольшом якутском таежном поселке. В поселке, где, почти, все взрослое мужское население и даже некоторые женщины, за исключением немощных стариков, с наступлением осенних холодов уходили в тайгу на промысел.
Сразу у них встал вопрос трудоустройства. Ульданьчик, как он сказал о себе, был мастер на все руки. И, действительно, когда он высыпал из своей сумки, в которой он хранил документы кучу всяких удостоверений, корочек, посмотрев которые, можно было только удивиться, какими только специальностями он не обладал. Где, когда он успел ими обзавестись, приобрести столько специальностей. Брат же наоборот, кстати, тоже умел многое, тогда как в дорогу из документов брал один паспорт, приложением к которому были его руки и руки и голова. И этот, такой его набор, не раз выручал его в критические для него моменты, которых было у него в изобилии.
Когда же они пришли устраиваться на работу, им было неважно, куда и кем, лишь бы скоротать эту суровую сибирскую зиму, а там, видно будет, куда направить свои стопы. Председателем этого совхоза, оказался, был русским и, уж так получилось, ему позарез нужен был сварщик. Дело в том, что Виктор был дольно сносным сварщиком, постиг, обучился этому делу, работая на заводе. Вот только, удостоверения подтверждающего, что он сварщик у него не было. Да оно, как потом оказалось, ему и не понадобилось. Тогда как его товарищ, этот щупленький, вьетнамского роста метр сорок девять Ульданьчик, был, что называется дипломированным сварщиком. Когда же Ульданьчик, по просьбе директора показал ему корочки сварщика третьего разряда. Директор, просмотрев их, вернул Ульданьчику. Ну а ты, он обратился к брату, что можешь, какими специальностями владеешь, на это брат сказал, что он тоже сварщик, правда, корочек, удостоверения у него, якобы нет с собой. Директор, услышав ответ брата, сказал, мне нужен сварщик, а не его корочки. Вон за окном лежат гусеницы от вездехода, сварочный аппарат рядом, попробуйте, состыкуйте, сварите их, а я посмотрю. И только потом приму решение, кто из вас подходит мне. Виктору ничего не стоило справиться с этой не сложной для него задачей. Когда же сваркой занялся Ульданчик, толи он разволновался, или еще что-то одним словом, экзамен не выдержал.
И, если у Виктора появилась работа, то с Ульданьчиком,  как быть, что делать. Поскольку директору совхоза позарез нужен был только сварщик. Он, чтобы, не разлучать друзей, предложил Ульданьчику работу кочегара, в совхозной котельной, на что Ульданьчик с радостью согласился. Вопрос был решен. Как оказалось в кочегарке, в подсобке был телевизор, да и работа сменная. Одним словом живи, не хочу. Они с Виктором достали еще одну кровать, и как говорится, зажили, стали жить вместе, в этой подсобке. Ульданьчик осваивал должность кочегара, зарабатывал так сказать еще одни корочки, но уже кочегара. Виктор же, когда нужно было что-то заварить, занимался сваркой. Одним словом работой были оба довольны.
И вот как-то, разговорившись уже довольно пожилым, стариком якутом. Тот рассказал им, что еще с осени, он недалеко от поселка занимаясь заготовкой для себя дров. Было уже довольно прохладно и надо же такому быть, его собака нашла берлогу, в которой лежал медведь. Об этом, о найденной берлоге он не стал ни кому говорить из охотников. Поначалу хотел вскрыть берлогу сам. Но, потом передумал, поскольку уже был стар, и, мало ли что, да и зрение уже стало не такое, как в молодости. Он и предложил брату, купить у него эту берлогу, что бы тот сам добыл этого лежащего в ней зверя. И, хоть брату не приходилось добывать, и кого, медведя. Переговорив с Ульданьчиком, решили пойти старику якуту навстречу, еще сами не зная, для чего они это делают, уважили якута, купили у него берлогу.
И, если брат временами занимался любительской охотой, то его товарищ Ульданьчик, об этом не имел ни какого понятия, не то, что не стрелял из ружья, но и ни когда не держал его в руках. Да к тому же, покупая берлогу у старика якута, хорошо понимая, берлога берлогой, у них не было ружья. Но и этот вопрос был решен, ружьями их снабдил опять же, якут старик.
Здесь, прежде чем продолжить рассказ, как уже я делал это неоднократно, сделаем некоторое отступление, пояснение. Так в Сибири, некоторые охотники промысловики, у которых на их промысловых участках, появлялись буровые установки. Они, обнаружив берлогу, не спешили ее вскрывать, добывать зверя сами. Считали, что им выгодней, если они предложат это сделать, добыть медведя, за определенную сумму обслуге буровой. Выходили на буровую и предлагали буровикам, многие из которых были охотниками любителями, купить у них берлогу. С тем, что бы те сами вскрыли, добыли для себя медведя. Как правило, те соглашались, покупали у охотника берлогу. Ну а, если таковых не находилось, все-таки медведь и мало ли, что может случиться. Тогда охотник предлагал другой вариант, медведя для них он добудет сам. При этом цена добытого им медведя для буровиков будет в разы дороже. Редко, кто не соглашался, в конечном счете, обе стороны были довольны. Таким образом, промысловик, получив хорошие деньги, за проданную берлогу, выходил из тайги с деньгами, как рабочий с предприятия, только что получивший зарплату.
Старик привел их к берлоге, проинструктировал, как и что надо делать. Сам же, будучи уверенным, что они добудут медведя, сказал, что пойдет в поселок, за лошадью, что бы вывезти мясо медведя. И вот, они остались одни.
Для удобства, отоптав вокруг берлоги снег, решили, что как это делается в таких случаях заломить берлогу шестами, они не стали этого делать. Вырубили березовый шест. И этим шестом, отставив в сторонку ружье, занялся, Ульданчик стал ворошить, тревожить, тыкая шест в берлогу, будить медведя. Тот долго не хотел этого делать, вылезать из теплой обжитой берлоги. Наконец, это ему надоело, шипя и огрызаясь, почему-то медленно, (зачастую зверь в таких случаях, будучи разбуженным, иногда, свечей выскакивает из берлоги) стал покидать, вылезать из берлоги. Виктор стоял чуть с боку, от чела, лаза берлоги, держа ружье на изготовке, что бы, как только покажется голова зверя произвести прицельный выстрел. Произошло невообразимое, медведь, что бы, как и положено в таких случаях, в нарушение всех существующих на данный момент таежных законов. Вместо того, что бы выходить, покидать берлогу вперед головой. Как это вообще происходит во всем цивилизованном медвежьем мире. Стал вылезать, покидать берлогу, почему-то пятясь, вылезая задом. И это, сразу увидел стоявший рядом с берлогой Виктор. Он не успел крикнуть, предупредить стоявшего перед лазом берлоги, своего товарища, что бы тот не стрелял. Ульданьчик же, к тому времени оставивший шест, держа ружье на изготовке, не разобравшись. Как только увидел показавшийся из берлоги зад медведя, выстрелил. Медведь, и тоже не ожидавший, обидевшийся на такое с ним обращение, таким приемом и где, на пороге своего дома. Получив пулю в зад стремительно, как только мог, взревев, выскочил из берлоги, ударив, сбив своим задом Ульданчика, да так, что тот, не удержавшись на ногах, от удара, толчка медведя улетел в сугроб. Медведь же, получивший заряд в зад, от боли от выстрела Ульданьчика, продолжая реветь, развернувшись, бросился было бежать, но, не успел, получив пулю, выстрелом в голову Виктора. Этого было достаточно, выстрел в голову, прекратил его мучения, зверь, покрутившись, замолк. Спустя время, как и обещал, подъехал старик якут на лошади, запряженной в сани. Разделав, загрузив мясо медведя в сани, вернулись в поселок. Казалось бы, на этом можно было бы и закончить приключения брата, если бы не один случай. Если с медведем у них все закончилось благополучно, жертвой стал медведь, то здесь, то, что произошло, жертвой мог стать товарищ Виктора Ульданьчик.
 Ни кто не знает, когда и откуда появился в их поселке, большая часть населения которого были якуты, тогда еще довольно молодой кореец, теперь уже, превратившегося, но еще крепкого старика. Поговаривали, что он, при случае, как, и все корейцы, ел собачье мясо. И в этом не было ни чего удивительного. Так как корейцы, действительно употребляют в пищу мясо собаки. Здесь, опять же, следует пояснить, мясо любого животного можно употреблять в пищу, составная часть которого: белки жиры и углеводы. Другое дело, для одного народа мясо, скажем, собаки привычное, тогда как для другого нет. Едят же, те же китайцы лягушек, да еще и нахваливают, одно слово деликатес. Но, ближе к делу.
И что нет, нет, да у охотников якутов, пропадали собаки, в основном щенки лаек. А, что значит для якута охотника собака. Вот, вот, промысловая собака для якута охотника, все равно, что лом или отмычка для вора. Грех, подозрения на исчезновение собак, падали на этого старика корейца. Вот только уличить его, застать за этим делом, кражей, не представлялось возможным. Старик жил один. И почти ни с кем не общался. И вот, надо же, в декабре, уж так случилось, у Ульданьчика, не ко времени выпал день рождения, который они решили, как все нормальные люди отметить, со спиртным. Все бы ничего, но вот беда, в поселке, второй год, как был объявлен сухой закон. И со спиртным были проблемы. Но, как говорится, кто ищет, тот всегда найдет, земля слухом полнится. Местные жители совхоза знали, что старик кореец, промышляет, занимается производством какого-то своего, корейского зелья. И те, кто его пробовал, тайком покупал его у корейца, очень даже лестно о нем отзывались. Ну а поскольку, как уже было сказано, корейцы употребляют в пищу мясо собак. Дело осталось за не многим, нет, нет, в их планы совсем не входило, украсть собаку у кого ни будь из жителей поселка, боже упаси. Виктор ни когда бы, не пошел на это преступление. И, в то же время надо было что-то делать, отметить день рождение своего друга Ульданьчика. Обговорив, решили, что собаку, которую за выпивку они предложат старику корейцу, заменит именинник, то есть Ульданьчик.
Общеизвестно, что такое север, это, прежде всего большое количество всевозможной тары: мешки, бочки,  коробки, ящики, в которой доставлялись различные грузы, так называемый северный завоз, на долгую сибирскую зиму. И она, эта тара, отслужив свое предназначение, зачастую выкидывалась на свалки, на окраины поселка. Когда мешок был подобран соответствующего размера, в который смог уместиться Ульданьчик. Ну, а, поскольку старик кореец ест собачье мясо. Решили, что собаку, на какое-то время заменит Ульданьчик. Виктор, посадит его в мешок, принесет старику во двор, заверив того, что в мешке находится собака. Старик, конечно же, не будет спрашивать Виктора, почему он принес собаку в мешке, поняв, что дело не чистое, что собаку тому пришлось стянуть. И за эту собаку старик кореец должен расплатиться двумя бутылками спиртным.
Что же касается Ульданьчика, находившегося в мешке, безусловно, на первых порах, ему придется испытать, скажем, так, некоторые неудобства, которые он должен вытерпеть, что ни говори, а у него день рождения. Ради такого торжества, можно немного и пострадать. Что бы потом отметить с лихвой, в торжественной обстановке. Действительно, собака не человек и, как это говорится: собаке собачья смерть.
Виктор, предварительно договорившись со стариком, что собаку принесет корейцу в мешке и это понятно, не вести же  ее на смертный одр на поводке. А, что бы, кореец не усомнился, что это не подделка, что в мешке действительно собака, сказал Ульданьчику, что бы тот потерпел, так как, мешок, занеся во двор, небрежно сбросит с плеча. При этом Ульданьчик будет испытывать некоторую боль и, подражая собаке должен чуток взвизгнуть.  Как потом рассказывал Ульданьчик, и то, как Виктор, для убедительности, чтобы развеять сомнения старика корейца, что у него в мешке действительно собака, так швырнул с плеча мешок к ногам корейца, какую при этом испытал  боль, Ульданьчик. Тут не то, что взвизгнешь собакой, волком завоешь. Но это, как развивались дальше события, для Ульданьчика были семечки.
Зайдя во двор корейца, который уже ждал Виктора, прохаживаясь по двору. Виктор, нет, что бы аккуратно снять с плеча мешок с Ульданьчиком и поставить на землю. Так нет же, так сбросил его с плеча, как будь-то, в нем находился не живой человек, его друг Ульданьчик, а мешок с опилками. Обрадованный старик, очевидно давно уже постовал, не ел собачатины, тут же поднялся на крыльцо, зашел в избу, вскоре вернулся, с двумя бутылками, которые и передал Виктору. Все это, сделку слышал, сидевший в мешке Ульданьчик. Виктор, приняв от старика бутылки, сразу вышел со двора и стал наблюдать в щель забора. Что же будет дальше.
А дальше было, как это говорится: не в сказке сказать, не пером описать.  Старик кореец, наверно подумал, что ни говори, собака живое существо, развяжи, убежит. Направился к поленнице в конце двора. Подойдя, стал перебирать, беря из поленницы то одно, то другое полено. Виктор, наблюдавший за стариком в щель забора. И то же, подумал, никак старик выбирает полено, то, что посуше, прямослойное, что бы из него настрогать лучин для растопки печи.. Наконец старик остановился, выбрал одно полено,  перекинул его с руки на руку, довольный,  направился к мешку, в котором, как он предполагал, лежит собака.
Ульданьчик, очевидно заждавшись, когда старик наконец-то развяжет мешок, стал выказывать беспокойство, нетерпеливо поскуливать, подражая собаке.  Старик, такое поведение собаки, истолковал по своему, и, как уже было сказано раньше, развяжи, убежит. Решил, что, прежде чем развязать мешок, надо успокоить собаку, предварительно оглушить ее и, размахнувшись, что есть силы, какая еще была у него, нанес удар по мешку, как он предполагал по голове собачки. И то, что он услышал, после, как нанес удар по мешку, лежащей в нем собаки. Старику корейцу не снилось и в страшном сне. Это был дикий, не человеческий вой. Поняв, какая собака у него в мешке. Вместо того, что бы развязать мешок и вытряхнуть из него то, что там находится. Испугавшийся старик дал деру к себе в дом. Виктор, до этого спокойно наблюдавший за стариком корейцем, при виде того, что сделал старик. Быстро открыв калитку, подбежал к катавшемуся по земле мешку, из которого доносился не человеческий вой, развязал мешок, освободил Ульданьчика. После чего, Ульданьчик причитая и охая от неимоверной боли, они направились к себе в кочегарку, справлять день рождения Ульданьчика. Благо удар корейца пришелся тому по плечу, угоди в голову, тут бы ему был, и день рождения и за упокой.
Не знаю, возможно, у брата и еще были кое-какие приключения. Только последнее письмо от него, как я уже сказал в начале этого рассказа, получил  из хантов, сам же в то время проживал на одной из факторий Подкаменной Тунгуски. С этого времени, где он, его следы теряются. Сколько бы я не пытался, где и у кого не спрашивал о нем, что-то определенное, так мне ни кто и ни чего и не сказал. Не получил я ответа и от программы: «Жди меня». Где, что случилось с ним, только, он не приехал и на похороны отца, извещение об этом ему телеграммой было выслано, по последнему его месту проживания.

               
               
               
 


Рецензии
Жаль Вашего брата младшего, похоже, сгинул на бескрайних российских просторах... А может, Бог даст ещё Вам с ним свидеться. Молитесь за его здравие. Зелёная кнопка.

Руслан Тлеуж   02.12.2018 12:21     Заявить о нарушении
Как человек верующий, молился и даже разыскивал через программу жди меня, все тщетно. Скорей всего его уже нету на этой и все-таки грешной земле. Спасибо за отклик и за совет. Всех вам благ Борис.

Борис Бабкин   02.12.2018 13:22   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.