Стремительно и долго

СТРЕМИТЕЛЬНО И ДОЛГО
   Всё меняется стремительно и протяжно долго. Ещё каких-то три месяца назад мы были с Катей? Кажется, уже вечность. Но всё в момент. В один телефонный разговор и поставивший точку второй, днём позже. Всё. Два звонка, два коротких разговора - и всё. Отношения были - и нет. Всё. Пусто. И ты сидишь в гостинице в Барнауле… Сидишь и не знаешь, что тебе делать и как жить дальше. Но спустя время становится ясно, что всё было закончено уже год назад. Тогда, год назад, я смотрел на кричащую на меня, всегда сдержанную до этого, заплаканную Катю, отгоняя мысль о том, что из неё уходит любовь. Я не увидел этого. Не захотел увидеть.  Просто тогда я видел лишь то, что хотел видеть. Мы всегда так не замечаем деталей. Сейчас я видел те детали, которых не заметил раньше. Сейчас, вспоминая её тогдашнюю истерику в комнате ушедшего в школу сына по выдуманной причине, я понимал, что с криками уходила любовь ко мне.
     Женщины такие существа. У них есть предел прочности. И один раз он может закончиться. Просто годами накопившиеся мысли могут сформироваться в один момент. Поводом будет всё, что угодно, в нашем случае это был мой отказ от секса. Хотя отказ был потому, что просто хотел спать. Да дело не в поводе, дело в моменте. И момент наступил. Женщина понимает вдруг, что не любит этого человека. Не любит, да, может быть, и никогда не любила. От понимания этой страшной истины женщина начинает кричать. Ей становится внезапно страшно, и она кричит. А мы не замечае-е-ем рокового момента… Замечаем, но не принимаем этот момент… Этот момент не похож на те ссоры, что были до этого… Нужно успеть удержать, нужно было успеть… Как же мёрзнет моя задница. Я, наверное, давно здесь сижу. Нужно здесь замёрзнуть. Когда пьяный, то яснее понимаешь, что тебе лучше умереть. Нужно замёрзнуть, зачем такая жизнь? Не помню, как попал в этот подъезд. Чей это подъезд?.. Помню, что вошёл в не закрывшуюся от обледенения дверь и все. Ничего больше потом не помню. Холодно. Пойду сяду вон на лавку у подъезда и замерзну, на хрен, насмерть. Как сложно встать. Мысли ещё работают, а вот тело совсем не слушается. Но крепко держась за перила, я доберусь до этой роковой для меня лавки. Смертельная лавка Сан Палыча… Звучит… А тут ещё холоднее моей заднице. Говорят, когда замерзают, классная смерть, спокойная. Когда я замёрзну на этой лавке, я так и буду сидеть или грохнусь с неё в позе «раком»?  Говорят, засыпают. Как засыпают, когда холодно?.. Как заснуть, когда мёрзнешь?.. Как тогда прорвало Катю, так сегодня прорвало и меня. Я не пью больше десяти лет, а сегодня просто проходил мимо магазина. Просто проходил. И тут понимание! Мне нужно выпить. Я купил в магазине бутылку водки и, выйдя на улицу, посмотрел на её пробку. Включилась программа самоуничтожения. Я открыл бутылку и выпил её у дверей магазина из горла, как барыга. Кинув пустую бутылку в стоящую рядом урну, я закурил и начал думать, зачем я это сделал. Только потом, после того как выпил, я начал думать. Почему мои вечерние планы вдруг поменялись на планы по самоуничтожению? И вот мои мысли так ни к чему и не пришли. После этого я пил в каком-то кафе. Молчаливо, в одиночестве продолжая нажираться, сидел один за столиком и пил. Не закусывал, только пил. Сейчас, сидя ночью на скамейке у подъезда, я собираюсь замерзнуть. Я просто шёл, в секунду зашёл в магазин, напился, сел на лавку, замерз и умер. Как про ёжика, что лёг на пенёк, забыл как дышать и умер… Финиш. Почему вот именно сегодня? Да потому, что у меня всё, как у Катьки. У неё неожиданно вырывается наружу накопившееся. Вырывается вместе с любовью. А я вот не заткнул эту пробку, не удержал… И у меня вместе с непониманием, как дальше жить без любимой семьи, вырывается желание жить. Уже не холодно, уже как-то хорошо. Я, похоже, засыпаю. Это как рыба, когда помрёт, рыбаки говорят «уснула».  В инете ролик смотрел… там какой-то китаец из морозилки рыбину всю во льду кидает в таз с водой, она оттаивает и оживает… Не говорят же, «свежедохлая» рыба, тогда, когда она только сдохла или живьём заморожена, говорят «свежая». «Только что уснувшая рыба», говорят. Так вот и я, похоже, засыпаю и буду свежезамороженным.
***
- Спишь?
- Нет… Нет… Не сплю.
- Спишь, я же слышу! Витька! Я прошу тебя, приедь к моему подъезду! Тут Сашка сидит на лавке замерзает.
-Твой Сашка?.. А сама?.. Я понял, понял. Ты с ним рассталась и рассталась окончательно и выходить - это давать ему шанс… всё ясно, Кать. Ты всегда молчаньем больше чем словами говоришь. Давно сидит-то?
- Не знаю. Приедешь?
- А что мне нужно сделать-то? Может, ты лучше ментов вызовешь?
- Нет, ты что?! Растолкай его и отвези домой, он пьяный вроде.
- А если не пьяный? Я что, его силой от этой скамейки потащу?
- Вить, ну ты вроде как просто проезжаешь мимо, холодно, хочешь помочь. Если не поедет, то полицию вызовешь, всё лучше, чем замёрзнет. 
    Я опустил ноги с кровати. Как-то стремительно после этой её фразы стало понятно, что у наших с ней отношений нет будущего. А вот мужика жалко.
- Отвозить-то его, где ты жила?
- Ну а куда ж ещё, это же наша с ним квартира.
- Хорошо, давай, пока.
   Уже выйдя, я понял, что сильно похолодало. Открыв дверь машины, удивился, увидев весь салон во льду от стоящей между сиденьями бутылки с водой. На заднем сиденье лежала пробка, весь потолок салона был тоже во льду. Пока я буду отогревать машину, на таком морозе мужик замёрзнет. Пешком тут дворами десять минут. Последнее время Катя от меня постоянно что-то требует. Каких-то правильных с её стороны поступков требует. Теперь вот ушла от мужа  с сыном первоклашкой, живёт в родительской квартире. Жить вместе так же не хочет. Уйти она ушла, но жить нам сразу нельзя. И сказать бывшему обо мне нельзя. Почему сразу нельзя? Мы что, преступление совершаем? Ничего для меня не изменилось, только муж один в их квартире живёт, она здесь.  А для меня ничего не изменилось. Всё до светлого будущего. Изредка забегает ко мне в гости, как и раньше.
Вот сидит тоже пострадавший от этой женщины человек. Я, взяв за плечи, потряс Сашу.
- Мужчина. Вы спите? Мужчина!
***
- Такси?! Шеф! До Гумилёва девятнадцать?.. Вон мужика пьяного отвезти нужно.
Таксист, мужчина средних лет, опустил водительское стекло.
- Не, не повезу. Прости, снимаю заказ, не вожу пьяных.
Таксист потянулся к своему планшетнику.
- Да подожди ты, шеф! Посмотри, нормальный мужик, перебрал просто. Замёрзнет же. Я сам домой шёл, а он тут сидит окоченевший. Посмотри вон… Приличный мужик, деньги у него есть, говорит.
Таксист, секунду подумав, вышел из машины.
- Говорить можете?
Мужчина, сидящий на скамейке, был бледен. Пальцы рук его с трудом двигались. Посмотрел в глаза. В глазах боль. Трезвые страдающие глаза.
- А-а-а… Мгу… Не нужно, значит, засыпать? Программма самоунч.. унч..тожения отменяется?
Мужчина - сосед, стоящий рядом с таксистом, был внешне обеспокоен, таксист улыбался.
- Бывает такая программа у каждого… Значит, отменяется… Вы, если поедете, не описаетесь по дороге? Или блевануть вам, к примеру, не захочется?
- Нет… Не захочется мне писать, я не сучий, в-о-общем-то.
- Да нормальный, вон, смотри какой.
- Ну да, вижу… Так-то на вид нормальный, не гидролиз.
Теперь улыбался сосед, таксист же был грустноват. Сосед, помогая встать замерзшему, спросил:
- Деньги есть у вас точно? Двести рублей нужно. Если нет, давайте я заплачу, не проблема.
- Да во-от… вот у меня деньги. Отвезите меня быстрее на Гумилёва, братан… Отвезите. Помогите только в машину сесть, замёрз совсем, на хрен. Программа же отменяется… Ну и хорошо… Меня вообще Сан Палыч зовут, пожалуйста.
Вдвоём погрузили Сан Палыча на переднее сиденье, включив подогрев кресла.
- Посидите пока, погрейтесь, Сан Палыч, - сказал таксист, закрывая дверь.
 Стоя у машины, закурили. Молчали.
- А вы молодец… Не перешагнули и дальше… по своим делам… Жизнь, скорее всего, ему спасли.
- Да, а как иначе-то? А вот завтра может вообще ведь не вспомнить ничего… он же в дрова пьян.
- Ну да, может, и не вспомнит. Но его глаза. Вы видели его глаза? Они были трезвые. Глаза были просто измученные… Ладно, поеду, главное, чтоб его в машине не вырубило… а то потом не добудишься, когда приедем.
Таксист кинул окурок в снег и махнул рукой, садясь в машину. Сосед не смотрел на уезжающую машину, он  смотрел на тёмное окно на третьем этаже, в котором был виден женский силуэт.


Рецензии