бочка

БОЧКА
     Алевтина дочитала. Задумалась. Сидела, смотря перед собой в тетрадь. Нашим детям гораздо сложнее жить, чем нам. Им нужно принимать и познавать мир. Им нужно подстраиваться под стереотипы взрослых. Им нужно принимать те понятия, которые взрослые считают единственно правильными и верными. Ребёнку сложнее в этом мире, хотя изначально любой ребёнок интуитивно чувствует, где ложь. Ему сложно «ломать» себя, принимать мораль, навязываемую обществом, в котором он растёт. Со временем у большинства  становится нормой эта мораль  общества, и ребёнок, усвоив правила игры, начинает играть в жизнь. Играть… играть в командной игре, а не жить по своим убеждениям. Со временем забываются детские сомнения, детский протест. Со временем человек начинает соглашаться и подстраиваться. И лишь те, кто с детства не поддался этому могущественному прессу, который из поколения в поколение передают своим детям взрослые, лишь они сохранили возможность сомневаться и обдумывать все события сами. Рождаются все одинаково свободными, но способность думать остаётся далеко не у многих.
    Алевтина отложила тетрадку сына с черновиком сочинения. Наверняка получит опять два. Даже не наверняка, а точно.
- Ну как, мам? Пойдёт?
-…Пойдёт, Никит, пойдёт. Только перепиши аккуратно, уж очень много грязи всегда ты делаешь… А так хорошее сочинение, мне нравится.
- Но в учебнике по-другому. Да и Ирина Сергеевна говорила, что нужно поддержать, а я, выходит, даже осуждаю.
- Это твоё мнение, Никит. Оно отличается от мнения учителя, вот и всё. Иди, переписывай, давай.
    Сын, взяв тетрадь, вышел с кухни. Алевтина, встав со стула, потянулась. Достав из холодильника картошку, положила в раковину и, взяв нож, начала чистить.
     Конечно, скорее всего, так везде. Скорее, какую страну не бери, какое общество не смотри, везде так. Наверное, так,  Алевтина просто не знала, она не была за границей. Может, и так, но, похоже, в нашей стране этот пресс гораздо сильнее,  чем в других странах.  Последние сто лет в стране с редкими просветами существует диктатура. Согласие с диктатом, с «сильной рукой» во власти передаётся  почти каждой семье своим детям. Взрослые прямо или косвенно внушают своим детям, что нужно любить, чем нужно гордиться, как думать правильно, что лучше не говорить и что лучше наоборот говорить. Программа закладывается по кирпичикам, создавая прочную стену от свободного сознания. Заложенная программа при существующем диктате будет передаваться и своим детям, поддерживая холопство в себе и диктат во власти. И нет, выходит, конца, и нет, выходит, просвета. Неужели в нашей стране это будет всегда? За что нам такая холопская доля?
   Вот и Никита наверняка опять получит двойку… ну от силы тройку, а молодая училка будет отчитывать её, как и свою  ученицу, после школьного собрания. Вся система построена на переломе. Вся система говорит моему сыну: «Ты, Никитос, дурак? Напиши ты, как нам нужно! Можешь даже списать, написать с ошибками, с грязью от ручки. Напиши, Никитос, как нужно! И мы от тебя отстанем, и ты получишь хорошую отметку и будешь свободным. Давай, Никитос! Согласись с нами, напиши, как нам нужно, Никитос!». Что можно с этим сделать? Можно лишь поддержать его в желании думать своими мыслями. Это не много, но не так уж и мало.
   Замок входной двери открылся. В коридоре долго сопели, шелестя снимаемой одеждой. За спиной послышалось шарканье.
- Ну что, Вить, пришёл? Я уж не дождалась, чистить начала.
- Зачем, Аль? Я ж говорил, что скоро приду.
   Алевтина развернулась от мойки и внимательно посмотрела на мужа, выкладывающего продукты из пакета на стол.
- Это скоро, Вить?
- Аль… Ну чего ты? Как могу, так и хожу.
- Да не… я ничего… Я просто помочь тебе решила, почистила вот.
- Спасибо, Аль. Иди, отдохни, я дальше сам приготовлю.
   Женщина уже выходила с кухни. Звонок. Звонок лежащего на кухонном столе телефона. Он остановил её. Алевтина вернулась и сняла  трубку.
***
      Уже около года я не разговаривала с Алевтиной. Уже около года  я ничего о ней не знала. Уже около года назад мы поссорились. Мы были лучшими подругами почти двадцать лет. И я, и она были всё время домохозяйками. Это только кажется, что работа по дому это отдых. На самом деле, дела есть всегда. Всегда что-то чистишь, убираешь, подшиваешь, моешь. На самом деле ты всегда на работе, ты на ней живёшь, и мы с Алей знали это лучше других. Завидующие нам работающие подруги, хотя и говорили, что всё, что мы делаем, приходится делать и им, но после своей основной работы. Говорили так. Но они лукавили. Они понимали, что они делают лишь малую, малую часть, лишь косметику… лишь поверхность нашей работы.
    У Алевтины всё изменилось после этой проклятой бочки. После этой бочки ей пришлось искать работу. После этой бочки уже шесть лет как Аля работала поваром в ресторане.  После этой бочки у неё стала совсем другая жизнь, изменилась она и сама. Разговаривать по телефону мы стали гораздо меньше, встречаться тем более. Да и тем для разговоров стало гораздо меньше. Она теперь не смотрела телевизор, не читала книг, а работая по сменам почти сутками, в выходные больше спала и лежала, говоря, что устала. А почти год как мы не общаемся совсем.
    Уже третий день я думала. Звонить – не звонить? Да нет...  что нужно позвонить, я поняла сразу. Просто набиралась смелости. Просто мне на такие поступки нужно решиться. Потому как выходит, что позвонив первой, я признаю свою неправоту. В этом и сложность. Я-то знаю, что я была права… Хотя ни я, ни, скорее всего, Аля не помним точно, из-за чего мы тогда поссорились. Политика. Что-то про Украину… разные мнения… Накричали тогда друг другу и бросили трубки. И всё. Уже почти год.
- Здравствуй, Аль…
- Здравствуй, Клав… Рада слышать тебя… Думала, ты дуешься.
- А я думала, ты дуешься.
- …Как ты, Клав?
- Костя в институт в Питере поступил… теперь там учится, живёт в общаге.
- Да ты что? Молодец! Куда поступил? Куда и хотел?
- Ну да… куда и хотел… Аль… я вообще по делу. Ты всё там же работаешь?
- Да.
- У Скворцовых есть родственник Сергей. У этого Сергея гостиница и ресторан, и он сейчас шеф-повара ищет. Повар есть, но мужик с частыми запоями, сменить хочет. Вот я про тебя и вспомнила, рекомендовала... ты же божественно готовишь.
- Вспомнила?
- Не... Ну я никогда и не забывала про тебя, мы ж подруги. Там, скорее всего, больше платить-то будут…  Ты же там, у себя, немного получаешь ведь.
- Спасибо, Клав… Нужно увидеться нам… Я как-то переживала из-за этой глупой ссоры. Может, зайдёшь завтра ко мне? Я опять выходная завтра.
- Зайду… конечно, зайду. Днём тогда?.. Как там твой Витя-то кстати?
- Стареет, паршивец… хе-хе… По прежнему всё, Клав… Готовит, убирает, по магазинам шаркает.
- Ну и хорошо… Аль… так что мне сказать-то? Интересна тебе эта работа? Там денег больше.
- Да не в деньгах дело, Клав… Там коллектив хороший. Да и не потяну я шефом-то, скорее… к тому же это каждый день ведь нужно.
- Всегда все дело в деньгах, и ты это знаешь! По условиям не знаю ничего, позвонишь – узнаешь сама.
- Я подумаю. Спасибо.
- Подумай. Всё так, Аль… Особенно в твоём положении… ммм… Тебе после этой бочки тяжело сейчас.
- Подумаю, Клав… Клав, мне нужно у Никиты уроки допроверить, давай завтра поговорим тогда?
- Да, хорошо. Тогда часа в три к тебе зайду. Пока, Аль.
    Как хорошо, что я ей позвонила. Сколько народу, ссорясь по пустякам, так и не налаживают отношения. Гордость. Прикрываясь этим понятием, люди теряют друзей и любимых в жизни. Да и Аля молодец. Ведь могла и трубку не взять или начать вспоминать старые обиды… Хорошо, что я её завтра увижу.  Надеюсь как-то смогу помочь ей с этой новой работой.
***
- Подумаю, Клав… Клав, мне нужно у Никиты уроки допроверить, давай завтра поговорим тогда?
    Жена, выслушав ответ, положила трубку и встала с табуретки.
- Неужели Клавка-сепаратистка звонила?
- Угу, она… Да правильно, Вить.. Не хватало ещё из-за этой политики ссориться. Всё изменится со временем, всё сама поймёт. Я бы и сама ей позвонила, думала вот как раз на днях позвонить. Работу вот предлагает… Знакомый какой-то ищет шеф-повара в ресторан.
   Я смотрел на Алю и как обычно последние годы ощущал дискомфорт.
- Пойдёшь?
- Не знаю. Посмотрим, Вить… Говорит, там денег больше.
    Деньги. Из-за них и дискомфорт. Я теперь на её шее. Моего пособия хватает только на квартплату. После этой бочки мы с ней поменялись ролями. Теперь я домохозяйка, а она деньги.
- Вить, ты соль в конце клади… не нужно сейчас.
- Да всегда так клал… И едите, вроде ничего. Но учту совет профи… А где ресторан-то? Где работу предлагают?
- Иначе разваривается, Вить… Ну, не дуйся, милый. Не знаю где, звонить нужно. Чего ты угрюмый такой стал?
- Да так…
- Вить… Ну хватит уже, а! Сколько лет прошло, а ты всё комплексуешь! Ты же знаешь, что я как никто знаю, что такое вести хозяйство. Да ты вообще герой. Я когда на твоём месте была, уставала жуть, а ты ещё после этой бочки, тебе сложнее намного… Герой ты мой, Витенька… Любимый мой герой.
    Аля подошла и чмокнула меня в губы. Я заморгал от неожиданности. Все эти годы после того, как та двухсотлитровая бочка упала мне на работе на ноги, я почти всегда считал себя обузой. Год по больницам, инвалидность, невозможность работать, даже невозможность водить машину,  укор в глазах жены. Всё это мучило меня последние годы. Все эти годы во мне жил червь. Этот червь точил меня изнутри. Я сам стал превращаться в молчаливого, замкнутого червя. Все эти годы меня не покидала мысль о самоубийстве, чтобы не быть обузой семье… Все эти годы я почти каждый день думал о самоубийстве… А оно вот видишь как… И так обыденно и неожиданно она об этом сказала… И так обыденно и неожиданно я стал самым счастливым человеком на свете…
***
- Да так…
   Я смотрела в глаза своего мужа. Что изменится, если он узнает правду? Мне от этого станет точно не лучше. Тогда зачем?
- Вить… Ну хватит уже, а! Сколько лет прошло, а ты всё комплексуешь! Ты же знаешь, что я как никто знаю, что такое вести хозяйство. Да ты вообще герой. Я когда на твоём месте была, уставала жуть, а ты ещё после этой бочки, тебе сложнее намного… Герой ты мой, Витенька… Любимый мой герой.
   А раз не станет лучше, тогда лучше сказать так… Человек склонен верить в чудеса, вот и он поверит. Хотя сам Витя прекрасно знает, что он обуза, что я его давно не люблю и что он мешает мне жить... Если бы он тогда помер под этой своей бочкой, то было бы лучше всем, в том числе и ему… Но ведь не скажешь же этого. Я, чмокнув его в губы, поспешила уйти с кухни. Быстрее, быстрее, вытереть рукой губы после поцелуя этого неприятного мне человека с его запахом изо рта.


Рецензии
Начала перечитывать...
Сразу отзывы не хотела...
Эта вещь такая жёсткая. Но правдивая.

Галина Гладкая   22.01.2018 20:16     Заявить о нарушении
спасибо...но из головы как всегда...хотя про бочку был такой случай, рассказывали

Леонид Савельев   27.01.2018 16:02   Заявить о нарушении