Снегири Глава 8. Встреча Нового года

(фото из интернета)




   Подруги были в восторге от подарков Лизы. Забыв про голод и чудесный  стол, все стали примерять носочки и хвастаться друг другу.  Мужская половина их дружного коллектива терпеливо ждала, когда закончится примерка, а потом один молодой хирург,  обращаясь к  Лизе,  спросил:

- А нам почему не связала? Мы тоже на дежурстве мерзнем!

Все рассмеялись, а Лиза ответила:

- А вам пусть жены вяжут.
- Ну… У меня  жены нет, например. Что ж так и останусь без носок?
- А моя, ответил  другой, не то что вязать, пуговицу пришить не может.
- Вечно вы на своих жен наговариваете! – улыбнулась  врач-анестезиолог.  – Еще скажите, что готовить не умеют!
- У кого как! – наворачивая салаты и  закусывая их  Лизиным пирогом с капустой, проговорил женатый.
- А мне мама готовит, -  сказал неженатый.  - Но вот такого пирога я никогда в жизни не ел!
- Это наша Лизочка такие пироги печет! – засмеялась одна из медсестричек. – Научишь?
- Научу, конечно! – пообещала Лиза.
- Тогда и носки мне свяжи!  - с умильной физиономией, доедая кусок пирога,  сказал  неженатый.  – И вообще, выходи за меня замуж. Будешь мне пироги печь и носки вязать.  А я тебя за это любить буду.   И мама тоже!
- Ты ее только из-за пирогов  замуж зовешь?  Лучше кухарку найми. А носки на рынке купишь, -  улыбнувшись, сказала ему старшая медсестра.  - По любви жениться надо, а не из-за пирогов.
- Да я ж шучу!
- Такими вещами не шутят! – назидательно сказала пожилая женщина.
- Да ладно! Свяжу я тебе  носки.  И рецепт пирога твоей  маме передам, а вот мужа я себе сама выберу, можно? – и лукаво  улыбаясь, посмотрела  ему в глаза.
 - Нет! Ну все! Точно женюсь, Влюбился прям!  И как такие девчонки до таких лет  не замужем?
- Ну, нахал! -  засмеялись  девушки. – Он нам еще на наш возраст намекает!
- А давайте музыку тихонько включим и потанцуем! – оживились  мужчины.  – Уже столько съели, что надо немного размяться.
- Отличная идея! -  откликнулись девушки.
Включили музыку. Кто-то танцевал, кто-то сидел на диване и отдыхал,  молоденькие сестрички болтали без умолку, одна из них сразу схватила освободившегося неженатика,  и повела его в танце, хотя тот явно хотел пригласить Лизу.  Лиза  улыбнулась.  Она смотрела на всех и радовалась. Ей нравился коллектив, в который она попала,  где никто ее не гнобил, все любили, не то, что в институте…
Девушки были  все симпатичные, нарядные, и, казалось, совсем не уставшие за целый день дежурства.   Лиза тоже выглядела не хуже.  Она надела  более скромное платье, чем то, которое примеряла перед этим. Но оно шло ей, и  очень подчеркивало ее стройную фигурку.   
Лиза решила сменить  девушку на посту, так как  ей тоже надо было немного расслабиться, отдохнуть и поесть. Она снова надела  сестринскую форму  и пошла к посту.  Проходя мимо одной из палат, она   заметила, что дверь в палату открыта.  Взявшись за ручку, она вдруг услышала:

- Не надо закрывать дверь, девочка!  Мне страшно одной.

Лиза пригляделась, на кровати лежала худенькая старушка лет  семидесяти пяти. В палате она осталась одна, видимо остальных выписали.

- Хорошо, не буду. Вам что-нибудь надо? Почему Вы не спите?
- Бессонница, - улыбнулась старушка. – Поди ко мне, присядь.
- Может,  Вам таблеточку дать и тогда Вы быстро заснете. А проснетесь уже в новом году.
- А разве Новый год еще не наступил? – удивилась она.
- Наступил, - потупившись,  сказала  Лиза.  – Простите, я немного слукавила.
- Таблеток мне не надо, и чувствую я себя нормально, только не люблю  спать одна.
- Тогда я сейчас  сменю медсестру на посту, пробегусь по отделению и вернусь к Вам, ладно?
- Конечно. Только возвращайся и прости, что я тебя отвлекаю.
- Вы вовсе не отвлекаете меня, это моя работа.  Я скоро вернусь, - и убежала.
Пост находился недалеко от той палаты, где лежала старушка, она отпустила  дежурившую медсестру,  прошлась по отделению, и, убедившись, что все пациенты спят, вернулась к  старушке.
- Вот и ты! – обрадовалась та. – Присядь ко мне, посиди со мной, я успокоюсь, что не одна и скоро засну.
- Разве Вы тут одна?  - удивилась Лиза. -  Рядом ординаторская, пост медсестры, да и больных много. Только в других палатах.
- Послушай, девочка, у тебя есть бабушка?
- Нет. Она умерла. Уже давно.
- Это мамина или папина? Обе умерли?
- У меня и папа умер.  А мать его жива. Но я как-то не считаю ее бабушкой.
- Почему,  -  с интересом глядя на  Лизу, спросила старушка.
- Потому что она нас не растила с братиком. Не приходила к нам.
- А вы к ней?
- Я иногда ходила, по просьбе отца. А брата она не любила.
- Это почему?
- Мы в деревне жили.  Все всех знали. Так вот, когда мои родители женились, мать отца не хотела этого брака и даже не благословила их.  Это мне мама как-то говорила.
- Значит, было что-то такое, чего она не хотела говорить сыну, но знала сама.  Вот и не хотела.
- Маму она не любила, и братика тоже.
- Может, была причина не любить и братика, хотя не любить детей это грех.
- Странная она. Не могу сказать, что недобрая, но сердце не лежит к ней.
- Тебе должно быть жаль ее, ведь она сына потеряла. Осталась только ты, коли брата она не любит. Она так и живет в деревне?
-Да. Там и живет. А мы, после смерти отца, в Москву уехали. Правда, мама теперь в Мурманске с мужем живет. И с братом.
-  Ну, и Бог с ними! – отмахнулась старушка.  -  А бабушку ты  пожалей. Быть может, тебе и самой легче станет. Я ведь вижу, ты не такая, как все. Жалостливая и очень добрая.  И не знаешь, видно,  многого.
- Когда же Вы это успели разглядеть? – улыбнулась Лиза.
- Я тут уже две недели  лежу, и тебя сразу приметила. Разглядела.  Ты ласковая. И уколы хорошо  делаешь,  и капельницы.  Нежненько так, ни синяка, ни кровоподтека не остается.
- Мне жаль больных. А потом,  нас так учили.
- Вот что я тебе скажу, послушай меня и запомни.  Счастье твое у тебя на пороге,  скоро ты  самой счастливой девушкой на земле станешь, потому что  обретешь не только любящего  мужа, но и  еще кое-кого.
- Бабушку? – пропищала  Лиза.
- И ее тоже,  - улыбнулась старушка.
- А откуда Вы знаете, что  я скоро замуж выйду?
- Нет, милая, ты меня не поняла. Не замуж. Замуж по-разному выходят. А ты  обретешь   такое счастье,  такую  любовь, которую  вы  пронесете через всю свою жизнь. 
- А как же я узнаю, что это именно он? – спросила Лиза и представила поедающего ее пирог молодого   хирурга, который  сегодня упомянул о женитьбе на ней. Ей стало смешно,  и она хихикнула.
- Узнаешь.  Вот как сердце зайдется, и душа в пятки уйдет, тогда сразу узнаешь – ОН!
- Странная  Вы какая!  Вам не спится, а  сказки рассказываете  Вы мне, а не я Вам.  – Пошутила Лиза.
- Не сказки это! Ночь сегодня волшебная, Новогодняя. Многое  можно увидеть,  но не все видят… 
- А Вы видите?

-Я вижу, - кивнула она. - А  теперь иди, детонька,  работай, и будь всегда такой. 
- Какой?
- Настоящей.
- А Вы спите! Спокойной ночи. И с Новым годом!

    Лиза вышла из палаты старушки, оглянулась и помахала ей рукой.  Та улыбнулась ей и закрыла глаза. 
Пусть поспит, подумала Лиза,  хорошая старушка, на мою бабушку похожа. Ласковая и выдумщица какая!  Усаживаясь на посту, она вспомнила  тихие вечера, когда бабушка укладывала ее спать и рассказывала ей сказки. А Лиза никак не хотела ее отпускать, просила еще и еще. Бабушка улыбалась ей, гладила  теплой рукой   по голове,  и рассказывала новую.
    Таких сказок она не слышала и не читала нигде, ни в одной книжке. Наверное, придумывала на ходу. Вот и эта…   Такая же…



    Петр накрыл на стол, поставил самовар и, усадив Игоря к столу,  сел сам. Стол был небогатым, но  в таких условиях казался  роскошным.  Вареный картофель, дымящийся в миске и обильно политый жиром, соленые огурчики, холодные, прямо из погреба,  тыквенная запеканка,  запеченная рыба,  мисочка с вареньем и пироги с брусникой на десерт. В середине стола стояла жареная тетерка, от которой исходил потрясающий аромат.  Игорь смотрел на это изобилие и удивлялся – откуда у  Петра огурцы и тыква?   Картошку они ели каждый день, откуда  ее так много? 
Петр заметил недоуменный взгляд  Игоря и, улыбнувшись,  пояснил:

- Огород у меня. Картошку сажаю, тыкву, огурчики. Репа сочная растет, я ее в щи добавляю, да и в кашу кладу. Капуста родится. Правда , часто ее червяк сжирает, но что-то остается,  даже иной раз квашу. Но в этом году мало было. Морковь, лук. Все, что растет на огороде. Я вырыл погреб, и держу там овощи.  А крупу, соль и сахар мне  приятель привозит. Я тебе уж говорил.  Охочусь, рыбачу,  не голодаю. Так, конечно, не готовлю, но сегодня ночь необычная и  гость, однако,  за столом сидит. Вот и расстарался.

- Фантастика! -  воскликнул Игорь.
- Вот. Я тебе о себе уже почти все рассказал. А ты мне что скажешь? Отрезая ножом, кусок жареной птицы и подавая  Игорю, - сказал Пётр. – Остальное сам бери. Руки, уже подживают. Только аккуратней. 
- А что мне рассказывать? Живу в Москве, окончил университет, работаю. В  прошлом году похоронил маму. А больше у меня никого нет. Только друзья.
- А отец? – опустив глаза, спросил Пётр.
- Отца у меня нет. Не помню совсем. Ушел к другой женщине, когда мне три года было.
- Прости, если  своими расспросами сделал тебе больно, - сказал Пётр. – Мать-то от чего померла?
- Машина сбила.
- Господи! Сколько же здоровых и нужных людей, погибает вот так безжалостно, от человеческой  злобы и безответственности.  Царствие ей небесное! –потом помолчал и сказал, - и ты  по глупости своей и бахвальству  чуть к ней не отправился, а тебе еще рано, парень.   Да и мать  еще молодая, небось,  была.  Эх, как же жизнь нас ломает!
- А что же ты сам не живешь?  Забился в лес, затаился. А сколько пользы бы мог людям принести! Ты ведь лекарь первостатейный, не то, что наши врачи в поликлиниках!
- У меня свои причины были. Веские!  Не  тебе меня судить. Я дитя, как твой отец не бросал, с бабой чужой не снюхивался.
- А как же дети твои? Ты разве их не бросил?
-Бросил,  получается так. Но выхода не было и веры тоже не было. Жить не хотелось. Да и бросил я только дочь. Сынок-то не мой. Не мое семечко.
Изменяла она мне. Все знали, а я нет. Не смешно ли?
- Нет. Не смешно. Грустно.  Только уходить-то, зачем было?
- А я и не уходил. Жил с ней и мальчонку привечал не хуже своей доченьки.  Только жена на меня не смотрела, а как посмотрит, так вижу в глазах лед.  Ни чувств, ни ненависти. Один лед!  Пустое место.
- И как ты узнал? – спросил Игорь, затаив дыхание.
- Полюбовник ее мне все рассказал. Оказывается, она с ним уже много лет в Райцентре гуляла. А он летом к нам приезжал, вроде дачник, на рыбалку. Комнатку снимал, а она к нему  бегала. А  я  и знать не знал, как вся деревня по углам меня обсуждала.   Не ее, а меня!  Дурак,  мол, слепой! 
-  Что ж ты не замечал, что она уходит?
- Что не люб ей,  видел. Это каждый мужик поймет, когда до тела не допускают.  А так.  Я ведь в  Медпункте целыми днями, почти  без выходных. Больница у нас далеко, вот  и работал. Только, бывало домой уйду, кто-то стучится, и обратно...   Раньше же здесь народу много было. Все с детьми, да и травм много было. А теперь одни старухи остались. По пальцам пересчитать можно.   Так что, считай, без выходных и проходных работал…
- Сколько же ты людям добра сделал, а они тебе, чем отплатили? – тихо проговорил Игорь. 
- То-то и оно! Людей если самих не касается, стараются в стороне быть, только языками молоть не забывают.
- А умер-то ты как?  В смысле, почему тебя мертвым считают?
- Так утоп я. В реке.  Плавал всегда хорошо,  понадеялся, да не дотянул до другого берега. 
- Да, река у вас тут широкая.
- Не в том дело. Подстрелили меня.
- Кто?  Он? Любовник?
- А кому ж еще? - Пётр нахмурился и надолго замолчал.  Случайно, правда.  -  Потом посмотрел на Игоря  таким странным взглядом, что тот даже испугался. В глазах  его  была пустота. Ни ненависти, ни злобы. Одна пустота…
- Что так  просто подошел и выстрелил? – спросил Игорь, желая вывести его из этого состояния.
- Нет. Рыбачил я. Выдался свободный денек, ушел я на свое местечко, там сидел, о жизни своей думал. Хотел уходить от жены. Освободить чтобы. Не любила она, видел. А что ее любовник тут в деревне ошивается и не знал.  Дочку жалко было. Да и к мальчонке привязался. Ну, думал, невелика беда, у матери в деревне дом. Встречаться  будем.  Мать ведь меня предупреждала, чтобы не женился я на ней.  Не любила она ее крепко. Но сплетен  мне не передала. Не рассказала, что, может, знала о ней.
- А  дочь-то точно твоя? – спросил Игорь.
- Моя. Девкой я свою Наташку взял. И потом очень на мать обижен был.  За что невзлюбила Наташу?  А доченька  моя,  Ангел  небесный!  Родилась такая хорошенькая! Я ее  как на руки принял, так  сердце зашлось! 
- Что и роды у жены принимал сам?
- Не довезли бы до больницы. Дороги всегда худые были. Растрясло бы только.
- Ну, ты даешь!
- Ой,  сколько я детей на деревне принял! Скорую пока дождешься.  Раньше у на все было и телефон, и фельдшерский пункт. А в девяностые народ разбегаться стал.  Теперь если  только летом приезжают. Вроде как на дачу.
- Что-то мы с тобой от темы отошли. Что дальше было, рассказывай.
- Да. Сидел я, тишина, птички поют… Тут слышу, ветка хрустнула, идет вроде кто… А у нас тут и звери  ходят. И медведя встретить можно. Я  всегда с дробовиком был.  Лежал  он  рядом.  Повернулся я, а там стоит этот,  дачник.
- И… Что дальше-то.
- А ниче.  Я сначала не понял . Поздоровался по-людски.  А потом слово за слово… Сначала спокойно.  Он мне все и  выложил,  говорит, мол, уезжай отсюда, иначе худо будет.
- А я ему и говорю, мол, сам уезжай. Забирай Наташку и сынка, а я тут  вырос, и человек всем  нужный, не то, что ты.  И еще сказал ему, что доченьку свою нипочем им  не отдам.  А он в драку!    Я  мужик не из слабаков. Дрались не по-детски. А он приемы какие-то там знает,  покидал он меня малек, да вот так как-то  получилось,  что  пока на берегу возились, наступил он на дробовик, а тот  возьми, да выстрели,  и мне в ногу,  чуть повыше  колена…
- Как так? 
-Ну,  вот так!  Не знаю я!  Исправно  оружие было и на предохранителе стояло.   Кровища потекла. Другой бы охолонулся.   А  этот  как озверел.   Схватил  дробовик и говорит – убью гада,   и  концы в воду. Не найдет никто. Ну, оружие я у него отнял, еще батя научил, как это делается.  А  он меня в реку толкнул, там, значит, драться начали.
- Вот, сволочь!
- Притопил он меня слегка, я вынырнул, а силенок мало уж.  Решил на тот берег от него уплыть.  Он вслед мне кричит – все одно, убью!  Мешаешь ты людям жить!    И еще  по воде шмальнул. Пришлось нырнуть.  Вот  сил  и не хватило.
-Ну и гнида! – с чувством проговорил Игорь.
- Тут  у меня дурнота началась, от потери крови, видать,  понял – не доплыть мне. И через какое-то время все в глазах потемнело, и я  под воду ушел… 
- На выстрелы мужики сбежались.  Он им, видать, сказал, что я утоп. Не знаю я.  Мать потом  все это рассказывала, говорила,  по деревне слухи ходили, что это он со мной разделался,  да все по своим избам лясы точили. Никто не заявил.  А дачник  после этого, говорят, вещички собрал и исчез.
- А ты мать видел? Ходил к ней?
- Нет. Это мне мой приятель – шофер рассказал. К матери я после этого не ходил, но что я жив она знает. Старец ей от меня записку  снес, да и поговорили  с ней о том о сём, что на деревне болтают…  С тех пор ее не видел. А она молчит, никому не говорит,  что живой я.
- Вадиму сказала.
- Она людей чувствует. Знает, кому можно сказать, а кому нет. Да и ситуация была  такая.
- Ну. Утонул ты. А как ожил?
- Как мне потом  старик рассказывал - видел он все. Рыбачил неподалеку.  Понял, что дело плохо кончится.  А как увидел, что я под воду ушел… 
Вытащил он меня,  в чувство привел. Воды я тогда нахлебался…  Да он откачал.  Потом  тайком в избушку свою притащил, ногу вылечил.  Так я у него и остался. А знахарь он был отменный. Я у него многому научился. 
- А  любовник с мужиками  не видели, что тебя кто-то вытащил?
- А я почем знаю?! Да не... Думаю,  течением меня снесло. У нас течение там сильное. 
- Да… Этот любовничек   настоящий убийца, душегуб!  И как твоя жена могла такого полюбить?
- А любовь это чувство непредсказуемое. Никто не знает, за что любят. Убийц  тоже любят и женщины,  и матери.  А  этот  не душегуб никакой. Сорвался мужик. Озверел. Мешал я им!
- Ты его оправдываешь? – удивился Игорь.
- Нет. Мне он безразличен.  Он для меня пустое место, раз дал беспомощному человеку под воду уйти и не помочь.  Недочеловек он.
- Страшная история.  Сколько ты пережил, страдал, наверное?
- Чтой-то ты не ешь ничего? А ну давай налегай, чай попьем и спать.  Снежок уж всю твою рыбу съел, да  вон к  птичке подбирается,  – сменил тему Пётр.
- Это я его сам подкармливаю, - улыбнулся Игорь и погладил собаку.
- Что тебе сказать, сынок?  Страдал  сильно. От предательства людей, от их бесчувственности.  А потом затихло, успокоилось…  Привык к такой жизни. К жене возвращаться не хотел. Утонул и все!
 А  по дочери страдаю по сей день, тоскую! Хоть бы одним глазком поглядеть – какая она стала теперь. Уж тогда красавица была.  Глаза как два озера,   как взглянет, так   сердце заходится.  Люблю я ее больше жизни!  Лизоньку мою…



http://www.proza.ru/2018/01/29/2567


Рецензии
Оля, захватывающая история!
Обязательно надо печатать книгу.

Ирина Ананьева   08.12.2018 14:29     Заявить о нарушении
Спасибо большое, Ирина! Надо попробовать. Времени нет на считку. Хочу сборник сделать. Но пока это нереально. С теплом, Ольга.

Ольга Скоробогатова 2   08.12.2018 23:10   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.