Бездарности пробьются сами Размышлизмы

БЕЗДАРНОСТИ  ПРОБЬЮТСЯ  САМИ

В пору своей молодости, когда газет было много и некоторые из изданий даже пытались продвинуть поэзию, я  вошла в кабинет моего любимого  главного редактора очень популярной газеты с подборкой стихотворений талантливого парня, учившегося на филологическом, оцененного всеми преподавателями.  Бескомпромиссная  К.П.Степанова, которая ни разу никого из нас на семинарах  не похвалила, говорила о том, что это творчество заслуживает внимания.
Так вот я спросила, почему  он не будет публиковать  Юру, и он ответил, что как только появится эта публикация, в редакцию, как в мавзолей Ленина,  выстроится бесконечная  очередь, с которой ничего невозможно будет сделать – а у  них тогда и охраны-то не было.

- И что я буду делать с этой братией,  как я им объясню, что это не для печати, что это вообще не поэзия. Ты вообще представляешь, что это такое? Пожалей детей моих малых и молодую жену.
Что мне на это было ответить, когда за мной по пятам ходил сосед, который замучил своими творениями всех бабушек на лавке,  и одна из них отправила его ко мне:

-Володя, а ты иди к Любашке, она на филологическом учится, вот и поговорите по душам…

Можете себе представить, какая у меня началась жизнь, как только дядя Вова увидел, что у меня есть пишущая машинка, и его творения можно множить, а потом еще и в печатном виде раздавать людям добрым, которые проклянут  уже меня, а не его, он возбудился не на шутку. Глаза горят, руки трясутся, он в прямом смысле взял меня в заложницы…

Вот не вру, день и ночь, если у меня еще горел свет, он срывался, бежал, врывался в квартиру и требовал

– Печатай, мне пришло такое озарение, это гениально, сама посмотришь.

Уже после первых строк было понятно, что все это ужасно. Когда я пыталась поправить хоть что-то поначалу,  он вцеплялся в меня мёртвой хваткой, топал ногами и кричал, чтобы я не смела этого делать, при этом все время спрашивал, хорошо или плохо это написано, и куда ему это следует отнести.

 Ведь он должен принести пользу и просветить не только меня, но и весь остальной мир. Сами понимаете, что сказать, куда я не могла, потому что слова  только матерные на ум приходили.

Если бы не наступили  летние каникулы, и я бы по шпалам не сбежала в Москву, не будь поезда, сбежала бы именно по шпалам, то меня бы уже не было в живых, точно. И тогда я хорошо поняла, о чем и о ком говорил мой главный редактор очень популярной газеты.

Матушка по телефону сообщала, что  Володя снова приходил и тарабанил в дверь, один раз соседи даже милицию вызвали, чтобы успокоить поэта, но впустить его в квартиру и показать, что меня нет дома,  она так и не решилась, опасно для жизни. А он все  сидел на лавке и ждал, когда я вернусь, чтобы не прерывался творческий процесс. Кстати, жена и дочка от него тоже сбежали в неизвестном направлении, не только из-за гениальной поэзии, я так понимаю.

И грех такое говорить,  но когда к осени я вернулась, его уже в доме не было, куда он делся, не знаю, да признаться, не очень и интересовалась. И с тех пор очень боюсь вот такой очередной встречи с поэзией и ее представителями. Конечно, это пограничный случай, но ведь вовсе не единичный.  Эти люди идут в школы, на встречи, в издательства, и они совершенно уверены в том, что несут прекрасное, доброе, светлое.

А вот представьте себе, что делать учительнице,   на урок к которой прорвался такой поэт. Что-то ему  объяснять – он ничего не видит и не слышит, ему нужно читать свои стихотворения, просвещать, радовать. А как потом после этого объяснять  новую тему, рассказывать о Пушкине и Блоке, о том, что собственно и есть поэзия?

Вспоминается еще один случай, Любовь Николаевна – зав. кафедрой не даст соврать, я просто оказалась свидетелем ее разговора с поэтом печатающимся, но примерно уровня дяди Володи, чуть выше. Просто печатала протоколы, когда он влетел стрелой на кафедру, где сидела элегантная  дама, специалист по древнерусской литературе, которая была знакома  с Д.С.Лихачевым.  Она  вообще  голоса не повышала,  даже когда студенты наглели. И вот этот самый поэт  на повышенном тоне начал орать, что ему еще не написали   вступительную статью к его книге, это вообще как понимать. Она очень спокойно и достойно объяснила, что ей предложили это сделать, но  она  не может лгать и кривить душой, потому что все, что в книге крайне плохо написано и никакая это не поэзия. И ставить свое имя под такой статьей она не станет.

Можете представить, что началось,  как он орал, как он бесновался, перечисляя все заслуги и  звания,  и награды,  с соседней кафедры прибежал кто-то из преподавателей, и буквально вытолкал его из небольшой комнаты.
Она улыбнулась очаровательной улыбкой и сказала:

-Вот голубушка,  это поэт, вы тоже пишете стихи, но не приближайтесь к ним, вам же лучше будет…

История с дядей Володей уже закончилась к тому времени. Так что я была с чем-то знакома. Но ведь этот вроде признанный и заслуженный. Хотя спеси только еще больше. Бесноваться и орать в стенах университета на зав. кафедры, ну которая по меньшей мере что-то понимает в поэзии точно,  да еще на женщину – это за гранью, конечно, но именно так бездарности пробиваются, расшвыривая всех на своем пути.

И вспомнила я обо всем, когда на передаче «Вечерние стихи» появился Илья Альтман, это надо просто видеть и слышать.  Когда  мнения не разделились даже,   все оказались единодушны в том, что это просто кошмар, но он рвался к микрофону, его нельзя было остановить, он прибил бы любого критика. Хотя критиковать там собственно было нечего, вот двух слов не скажешь обо всем.

 Но я поняла, что их много, во все времена и везде и в Омске, и в столице нашей. И необходимо какое-то  сильное противоядие, чтобы они просто не задушили нас физически, знаю, о чем говорю, и своими творениями морально тоже не задушили.

Как с ними бороться, я не знаю, можно сбежать, но не факт, что к моменту возвращения  они не пропадут куда-то, как мой дядя Володя, мне просто повезло, можно спокойно ответить, как Любовь Николаевна, а если бы в соседней аудитории мужчин не оказалось, что бы с нами было? Можно  отключить микрофон. Но когда перед ними закрывается одна дверь, тут же открывается другая, с криками, матами. В общем, рецепта от тех, кто агрессивно пробиваются сами,  нет никакого.
 
Только пожелание ко всем  талантам и просто хорошим людям держаться от них как можно  дальше, целее будем. Хотя это тоже не  гарантирует ничего,  помните, что стало с мальчиком, которого выгнали из Академии художеств?
Но будем надеяться, что наши так называемые  поэты птицы не такого полета и личности не такого масштаба, иначе беда…


Рецензии
Сложно иметь дела с параноиками да ещё и одержимыми своей мнимой гениальностью.Каюсь, мне тоже иногда начинает казаться что я талантлив, но пусть это рассудят читатели...)))))

Алекс Венцель   14.02.2018 19:20     Заявить о нарушении
Но тут дело даже не в таланте, а в одежимости, кстати, три варианта ярых графоманов, которых и боятся и издатели и просто люди, которые рядом, всех остальных, спокойных людей я бы отнесла к хорошо пишущим и плохо, ну в силу каких -то причин, и их не в чем обвинять..
Любовь

Любовь Сушко   14.02.2018 19:28   Заявить о нарушении
Кстати, Алекс, у Вас внешность совершенно приятного нормального человека, Вам это точно не грозит, Вы не герой этого рассказа..
Люба

Любовь Сушко   14.02.2018 19:29   Заявить о нарушении
Да я это и сам понимаю потому что параноиков в жизни повидал...

Алекс Венцель   14.02.2018 19:54   Заявить о нарушении