Агния

Он искал её три года. Думал о ней… Последние двадцать лет точно. Он не собирался и не надеялся встречаться. Но три года назад, обзаведясь аккаунтами в социальных сетях, вдруг придумал разыскать ту, от имени которой горело в животе и двадцать лет сжималось сердце.
   Сети ничего не приносили. Агний было немного, и все не те. Редкая балтийская фамилия всплыла, но в сочетании с другими, чуждыми, именами. Значит, нигде не зарегистрирована? Странно, удивился он. Такая самоуверенная личность, всепобеждающая, звезда златокудрая. И не засветилась на весь мир?.. Сколько ей сейчас? Пятьдесят три? Хм-м… Бабушкин возраст. Зачем искать бабушку?.. Но представить Агнию престарелой особью с обрюзгшими щеками и вислой грудью под вязаной кофтой, не получалось. Сердце чувствовало по-другому. Как тогда.
   Он знал, что Агния своевременно вышла замуж, что избранником стал приличный парень из приличной семьи – не ему чета. Родила детей, сделала карьеру. И наверняка гордится собой, семейной. Но был убежден, что на просторы интернета она выплыла бы под девичей фамилией. Уж очень горделиво ее произносила. Знала убийственное сочетания себя и своих ФИО.
   А может, он всё придумал. Не существовало чудной Агнии, красавицы и победительницы. А жила девушка, как все, только гонора больше, за что и доставалось со всех сторон. Парни скопом хотели ее в постель, девчонки злились и окатывали презрением, преподаватели поступали аналогично. Так ему ревниво казалось. Так кажется до сих пор.
   Отыскалась она непонятно как.
   В один прекрасный вечер он вдруг попал на страницу с мелкими буковками: Агния такая-то. И любительская фотка в парке, где среди расцвеченных солнцем деревьев едва различалась женщина. Худая, высокая, в сине-зеленом платье дополу. Не рассматривая ни альбомов, ни постов с картинками, он торопливо напечатал:
   - Здравствуй, Агния. Прости, что я тебя нашел. Я теперь хороший мальчик. Давай дружить?
   Ответ пришел через неделю.
   - Добрый вечер. Это не трудно – разыскать, для такого хорошего мальчика. Но я, собственно, не ссорилась.
   - Спасибо! Ну, раз не ссорились, будем дружить, да?
   - Семьями?
   - Зачем? Сами по себе. Виртуально – это же не опасно. Агния! Моя любовь к тебе никуда не исчезла.
   Ждал неделю, другую, месяц. Она молчала.
   - Незачем было про любовь, - досадовал он. – Не собирался ничего такого, а ляпнул. Дурак.
   Но огорчался несильно. Зримая Агния вновь была здесь, рядом, и даже закрыв, прячась от него, аккаунт, она бы никуда уже не делась.
   Вспомнилось, как двадцать лет назад, приехав в город юности и выпив для храбрости грамм двести водки, явился к ней на службу. Не мог снести присутствия в нескольких кварталах женщины, с которой когда-то случилось нечто никак не забываемое. От которой оторвали насильно и напрасно, сыграв на врожденном чувстве долга.
   Агния удивилась. Скривив резко очерченной формы полные губы, велела удалиться. Голос веял холодом. Но он видел, как жадно она его рассматривает, вглядывается прямо в зрачки, и не уходил.
   - Я позову милицию.
   - Неправда.
   - Ты мешаешь работать.
   - Я просто сижу.
   - Непрошенным гостем, как всегда. Хочешь откровенно? Я проклинаю день, когда…
   - Когда что?
   - Когда ваша компания сыграла со мной такую шутку.
   - Не было никакой компании.
   - Разве? Твои милые, обожающие тебя, подружки, юная талантливая Ниночка… Вы женаты до сих пор?
   - Развелись через полгода.
   - Так тебе и надо. Уходи, сделай милость. Мне неприятна эта беседа. Не было ничего, понял? Я звоню в милицию.
   И позвонила бы, но отвлекли. Когда она вернулась в кабинет, гостя след простыл. Вместе с фотографией из-под стекла: Агния, туго зачесанная в испанскую кокорю, с высоко поднятыми бровями, словно удивляясь чему-то, отдает распоряжения, тыча в пространство холеными пальчиками без колец. Строгая, надменная.
   С ним она была хохотуньей и ласкуньей. Может, поэтому он ей не верил.
   Он много наблюдал за ней со стороны, в перерывах между парами. Стаи студентов носились и стояли по коридорам. Он всегда оказывался возле дверей, где у Агнии намечалась лекция. Смотрел. Изучал. Усмехаясь, догадывался: никого Агния не любит, ни с кем не дружит. Зато поведения королевского: обычно отчужденная и замкнутая, вдруг становилась простой, как уборщица: предупреждала просьбы, помогала, участвовала. Ощутимо отстраненно, будто главная её жизнь там – в эмпиреях, но нельзя же, как учили революционеры, жить в обществе и быть от него свободным. Вот она и снисходила, сообразуясь с классической истиной.
   Понимать это доставляло удовольствие. Потому что – сам урод. Страшный человек, как, прощаясь, кричала Нина.
   Но в те несколько месяцев, вернее, сложенных в месяцы ИХ дней, потому что он не был свободен, да и она принадлежала кому-то, Агния сбросила балтийскую вежливую чопорность. Распустив русалочьи космы, хохотала, резвилась, поражала его постельной откровенностью, жарила драники, читала с моста стихи, плакала, уходя. А он, погруженный в нее, как масло в кашу, боялся поверить в правдивость происходящего. Поэтому и не воспротивился, когда оторвали.
   Больше они не виделись. Он ловил слухи о ней, пытался тайком увидеть, но Агния будто чуяла, как изменщик бродит ночным татем по знакомым закоулкам, и никогда там не появлялась. Их пути упорно не сходились, точно она заранее переводила стрелки.

    … Прождав месяц, опять постучал к ней на страницу.
    - Агния, прости, что пристаю, но если бы ты знала, как приятны мне воспоминания о нашем прошлом. Ты была ни на кого не похожа, ты пробуждала опасный восторг, когда ничего не страшно. Я благодарен, я желаю тебе наслаждаться жизнью со всем её содержимым. Будь, будь, будь!..
   Она откликнулась не скоро, но не промолчала – уже хорошо.
   - Я рада, что не вызываю неприятных воспоминаний. Спасибо за добрые слова.
   И вновь ушла надолго.
   Чем же занята прекраснейшая из прекрасных?.. Он взялся за фотографии, пытаясь определить, что сейчас представляет собой эта женщина.
   Папки оказались забиты кошками, рукотворными цветниками под собственными, надо думать, окнами, библейскими изречениями и картинками, новогодними ёлочками, встречались младенческие снимки плохого качества. Портретных работ не было. Где же художественные черно-белые снимки, висевшие когда-то в мастерской её приятеля, фоторепортёра местной газетёнки?
   Приятелю было лет сорок и у него были длинные белорусские усы. Творил он в подвале дома, где на этажах жила высокопоставленная медицинско-директорская семья Агнии. Под предлогом погреться, а на деле – похвастать, конечно, Агния притащила его в тот подвал, и он увидел, как много они с приятелем наработали. Оголенные плечи, ахматовские повороты головы, затемнения и солнечные блики, полутона и намёки.
   Выпили вина. Репортёр с воодушевлением демонстрировал другие свои работы: волны, брызги, тающий лёд, прокопченные свежей смолой рыбацкие лодки.
   - Эту я отправил на международный конкурс!.. Эта вошла в фотоальбом «Родные просторы»!.. Эту взяли в московский журнал!..
   А по стенам видела Агния в ракурсах, и он никак не мог от этого отвлечься.
   Почему же она не хвастает былым богатством, так профессионально отснятым, здесь, на странице? Перестало быть актуальным?..
   Судя по десяткам однотипных домашних снимков, приоритеты круто поменялись. «Котятки сибирские, тельнушки и красотули… Кошечка Камея – зарезервирована… Котик черный тигровый, очень густоопушенный, очень внимательный, очень урчащий, очень теплый, аккуратный, ручной, игривый…»  Это что же? Агния стала заводчиком? Зарабатывает на кошках? Вот так номер.
   - Придётся докопаться до тебя, драгоценная, - решил он. – Интересно знать, как сложилась жизнь королевы в моё отсутствие.
   Для начала принялся активно лайкать «всеядных, пытливых, с завлекалочками и без, котяток»;  восхищаться саморучными цветниками.
   - Прелесть эти голубые лютики!
   - Хаха! – среагировала на лайки Агния. – Это примулы. Лютики из другой оперы.
   - Наверное, трудно ухаживать за клумбами? Их у тебя так много.
   - Это не клумбы. Это островки счастья…
   Куда ломиться, ехидно подумал он.
   Покончив с придомовой растительностью, взялся поддакивать афоризмам старцев и знаменитостей. Попутно, слал и слал сообщения в личку, не скупясь на лесть, слова и восторги, от которых ни одна женщина не откажется, особенно, если ей за пятьдесят и которых, может, давно не слышала. А давно ли он кому-то их говорил? Не упомнит уже… Проснулось давнишнее донжуанство, он ловил кайф от своей словесной мишуры и не обращал внимание, что Агнию восторги мало пронимают.
   Три года на камне просидишь, и камень нагреется. Постепенно он раскачал бывшую подругу, расслабил. Пробил брешь в ледяной скорлупе. Старые любовники заговорили.
   Её вычурная, заумная манера письма раздражала ровно столько, что хотелось уяснить – что за этим стоит. Не говорила она так раньше!
   - Агнет! – звал он ее прежним «неймом». – Позволь с опозданием поздравить тебя с чудесным днём твоего рождения. 
   - Ожидаемо приятно тронута! Не бывает, на мой взгляд, опозданий с поздравлениями. Всегда есть время пить чай с новорожденным.
   - Ты теперь пьёшь только чай?
   - Понимаю, тебе я запомнилась, пьющей водку. Отнюдь нет – чай. Это относительно слова «с опозданием», а не пития, как такового. Как-то объяснительно получилось – негоже!
   - Что за слова: «запомнилась, пьющей водку». Ужас какой!.. Ты мне запомнилась совсем по-другому. Мы тогда вообще мало пили – вполне хватало юного задора для яркой жизни. А спросил про чай потому, что провожу разведку: на что пригласить тебя, если заявлюсь в ваши края, и ты рискнёшь со мною вновь встретиться. Ведь я давно уже другой, приставать не буду.
   - Люди не меняются! А касаемо не приставать – обещаешь?
   - Зуб даю, честно!
   - Ржу не могу, а ты сильно не ржи. У меня климакс уже полгода.
   - А он тут при чем? – сморщился он от неожиданной пошлости.
   - Метафора! Чтобы не забеременеть!
   - Ты меня провоцируешь, да?
   - Не провоцирую, а честно и прямо разговариваю. Шучу! Нам с тобой без шуток нельзя!
   - Это точно. Только, наши с тобой шутки могут далеко завести. Но ты же рисковая? Была, во всяком случае. Агния (как нестерпимо приятно повторять – Агния, Агния, Агния…), я должен покинуть недра интернета. До встречи!
   - Наконец-то.
   - В смысле?
   - В смысле, что и мне пора оторваться – у меня же котята, дела, заботы. Боюсь, недели на две они выбьют меня из колеи. С Мурой, нашей кошкой, полный раскардак – вчера заистерила, б…ть такая. Загул совпал с малыми котятами и во всех сородичах она видит врагов. Кот племенной лезет, шерсть летит от драк. Смиряю как могу, но руки готовы уже задушить… У нас, заводчиков чистопородных кошек (читай – людей гордых, славолюбивых, тщеславных и корыстных), много разных историй. Одна девушка купила сибирского няшу где-то далеко, рано начала его выставлять (mani потрачены немалые, ради будущих, больших), - шла по трупам со словами: я сделаю его чемпионом мира! Для кота чемпион мира это… ну, ты догадываешься, надеюсь. К двум годам кот стал-таки чемпионом мира. Но, вступив в пору половозрелости, давая породистое потомство, на выставках стал проявлять самые негативные стороны самца-аборигена. Ему, учитывая породность, прощалось, при том, что на каждой выставке он кого-то рвал. В сухом остатке, на третий год хозяйка его кастрировала. Кошатники недоумевали: довести до чемпиона и кастрировать… Ведь фраппировать он начал раньше.
   - Увлекательный рассказ… Агнет! Мысль про «увидеться» овладевает мною всё сильнее. Как  бы посидеть в каком-нибудь кафе? Обсуждается?.. Я даже уже знаю, где – на открытой веранде «Паруса». Набережный ресторан еще жив? Люблю, когда шумят волны.
   - А я люблю, когда ветер.
   - Твой муж, если я правильно знаю, любитель рыбачить на море. Оттуда твоя любовь к ветру?
   - Правильно знаешь. Вот только – как, если мы с тобой не говорили о моей семейной жизни?
   - По мере возможностей я старался следить, как ты живёшь. 
   - А наша последняя встреча на Коммунистов – это мне приснилось?
   - Я всегда думал, что эта улица называется Зеленой.
   - Свидания перепутались в твоей голове с улицами и временем. Я тебе свою «версию» расскажу при случае, а на Коммунистов мы встречались уже в зрелом возрасте, ты приезжал в город на похороны друга, год точный не скажу…
   - Да, припоминаю! Вёл себя нехорошо, был пьян, нервнен и сильно перевозбуждён. Больше так поступать не буду!
   - Да ладно, поведение homo это такая загадка, но укладывается в простую формулу: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская.
   - Эк ты меня! Похоть… А если это любовь?
   И вновь кодовое слово выключило Агнию на несколько дней. Когда появилась, опять заговорила о кошках. Как старая дева, подумал он.
   - … С кошкой проблем прибавилось, стрессует, кот орёт. Решусь, ой решусь пойти к ветеринару. Котята еще малы, заботы по их «рассовыванию» продлятся месяца два, я не продаю «личинок».
   - А как ты вообще занялась кошачьим бизнесом? Ведь разводить – такая морока. И почему именно эта порода?
   - Начну с конца. Обожаю сибиряков за честность характера! Всегда хотела кошек, но гиперчистоплотная бабушка могла смириться только с моим кладбищем в конце огорода, а не с живыми пушистиками. Наш дом стоит рядом с овощебазой. И когда крысы поели всех мышей, а сами ловились только на куний капкан, мы поняли, что спасение – в кошке, понятное дело, в сибирской. Кошка оказалась очень породной, начались фестивали, конкурсы, концерты; присовокупились правила ВЦФ, что сибирячку можно вязать только с сибирским, а стерилизовать мы не планировали. Словом – понеслось!.. Ты останавливай, когда я про хозяйство увлекаюсь.
   - Мне твои речи – песня соловьиная.
   - Огорчу. Не имею музыкального слуха.
   - Зато имеешь всё остальное.
   - Не исключаю про остальное. Зря, что ли, мать держала на коротком поводке. Ей всегда доносили, где я и с кем веду разгульную жизнь. До сих пор знает, на какой лестнице общаги я с тобой целовалась.
   - Помнишь ту лестницу?! О, боги. Наши первые прикосновения… Ты видела, как голуби пьют воду? Вот так ты тогда целовалась. До сих пор дрожь по спине прокатывается. Прости, прости меня.
   - Не за что тебе просить прощения. Я сама распущенная, как коса моя, была. Давай завяжем, эта тема – на века.
   - Ты одно скажи: если я когда-нибудь прикачу, ты согласишься со мной увидеться?
   - Увидимся, но помни: зуб давал!
   - Про зуб само собой. Если люди и не собираются меняться, их заставят обстоятельства.
   - Это правда. Но шаткая, я чувствую.
   - Проверим. У тебя будет повод удивиться. Чмоки-чмоки! Ой…. (прячусь по стул).
   - Смотри, зубом ножку стула не задень. Стоматологи нынче дороги!

   … Ты ушел вчера, не попрощавшись. Невежливо.
   - Извини, со мной часто так. Некоторых раздражает, но я считаю это условностями – здрасти, пока и прочее.
   - Верю, что отключаешь только комп, а не людей, с тобой переписывающихся.
   - Моя милая, незабываемая Агнет. Я тебя не отключал даже тогда, когда знал, что никогда уже не увижу. И для меня большой подарок эта переписка. Я очень ценю наши разговоры, о чем бы они не были.
   - Иногда я с трудом веду светские беседы.
   - Что-то случилось?
   - Ничего. Ушла с работы, взяла отставку. С должности, которой руководила двадцать лет, считала своей. Думала, сама ушла, а получается – меня ушли, намотав кишки на предплечье! Сколько крыс, в прямом и переносном смысле! А как были прикормлены!
   - Дорогая, держи себя в руках. Многое, что ни делается, к лучшему.
   - Пнули – и ладно! Слышу, знакомые нотки в голосе появились… Хорошо, сделаю, как ты велишь.
   - Знакомые нотки? Какие же?
   - Нотки в словах «дорогая держи себя в руках». Вспомнилось, как ты это говоришь.
   - Всё-таки не просто так меня тянет к тебе всю жизнь!
   - Не знаю, как быть… Надо бы радоваться, что есть люди – ты, и можно знать, что кого-то – тебя – тянет ко мне всю жизнь… А  как же зуб? Давал ведь!
   - Про зуб – железно. Но разве нельзя признаться в симпатии просто так, без умысла?
   - Можно и много раз можно! Это ли не прекрасно!
   - Это очень прекрасно. Пожалуйста, поверь, что Агния мне дорога чисто в эстетическом и душевном смысле.
   - Верю. Меня смутило «всю жизнь».
   - Именно – всю жизнь, я не преувеличиваю. Среди десятков женщин, попавших мне на скользком пути, ты единственная, по которой внутри осталась… тоска, что ли. Конечно, если бы я встретил тебя в этот период, то обязательно опять бы стал приставать, делать непристойные предложения. Но жизнь прошла. И если наша встреча состоится, это будет свидание добрых знакомых, без претензий, недоверия и двусмысленностей.
   - Давай откровенно! Ты меня всегда, с первых минут, фраппировал. Я была и остаюсь от тебя в шоке. Если бы не это, то сразу, как ты вышел на связь, не испугалась бы, а начала писать всё, что есть сейчас. Ну а, когда мы постарались зашлифшкурить все углы, этого фона нет, да и ты «зуб дал». Теперь недоверия нет!
   - Во мне когда-то сильно бурлила кровь. Теперь не бурлит. Добрым другом я тебе никогда не был, не успел, вдруг сейчас получится?
   - Я поняла! Я оценила! Больше не опасаюсь. Посему наша встреча (случись ей быть), будет откровенной встречей друзей, у которых доверие и понимание налажено. До встречи!
   - Надеюсь, она однажды состоится. Главное, не надо меня бояться. Прощаюсь покуда. Удачи тебе.
   - Иди, король-олень, спокойной ночи.

   - … А вот и снова я! Приветствую, Агнет!
   - В ответ и я приветствую. Где пропадал три дня?
   - Купался в бассейне.
   - Не вылезая?
   - Практически.
   - Забыла, ты же любишь воду. Ой, чур меня – волны!
   - Что одно и то же. Когда мне плохо, обязательно лезу в воду. Нет возможности – смотрю на лужу.
   - Лужа?! Интересный способ восстановиться. А я это делаю ведром холодной воды – всю суматошную нечисть вон!
   - Ладно, моя дорогая. Мне пора на разврат: приглашен отмечать днюху.
   - Сильно не греши!
   - Не уверен, что отыщется в компании подходящая кандидатура. Но я постараюсь. 
   - Отыщется, всегда отыщется. Следи за собой, будь осторожен!
   - Целую! Прости за некоторую игривость, но мне доставляет безумное удовольствие писать тебе все эти целую, обнимаю и прочее. В своё время злые и жестокие люди не дали доцеловать девочку Агнию, вот я сейчас и наслаждаюсь, тем более, виртуальные ласки никого ни к чему не обязывают. Но могут утомлять, потому умолкаю и убегаю!
   - Прощая игривость, вспоминаю, что доцеловать девочку Агнию, а в некоторых случаях и зацеловать, никто не мешал, даже сама девочка, на фоне целуемых тобою многочисленных «агний». Твои сегодняшние «наслаждения» не утомляют меня вовсе, в отличие от тогдашних…
   - Хорошая моя… Именно – мешали люди и не давали, потому что запутался на тот момент я как никогда. К тому же, не мог поверить, что ты – такая прекрасная – в самом деле находишься рядом, и не верил ничему, в том числе и себе… В общем, дело обстоит так. Я всю эту жизнь любил тебя. И прекрасно, что могу в этом признаться … Вернулся с днюхи, пьяный в доску, пишу с трудом…
   - Прошу меня простить, что я тогда, в прекрасном здании с парадной мраморной лестницей, явившись на глаза тебе, НЕХОТЯ нарушила твой уклад жизни и покой, виновата тем, что привлеклась! И как-то, НЕХОТЯ, запала тебе в душу. Не жила я с мыслью о тебе плохом, так, единичная память и та добрая!
   - Не говори красиво! – хотелось оборвать её, но лишь снисходительно напечатал:
   - Агния, огонёк мой вечный…
   - Ау?
   - «Днем и ночью счастье зову!..»  А ты знаешь своё счастье?
   - К вопросу о счастье… Опыт показал, что мне комфортнее жить в несчастье. В нём я, как рыба в воде, мне несчастье с рождения прописано, как самая излечивающая пилюля!
   - Странно. Ты у меня никогда не ассоциировалась с несчастьем.
   - Правильно! Потому как я – счастливая, ты верно чувствуешь. Я несчастьем только и счастлива!
   - Я рад. Претит, когда люди зациклены на позитиве, боятся даже разговоров о несчастье.
   Вдруг он почувствовал, что утомлен всей этой бессмысленной писаниной, и сам покинул интернет недели на две. Включив, наконец, компьютер, прочитал:
   - Я во сне тебя… нас… видела, плохо видела…
  - А! Соскучилась! – довольно потёр руки. – Тогда продолжим.
   - Не интригуй, Агнет, расскажи!
   - Помню урывками, ибо сны, лет девять уж как, открыв глаза, практически не помню – освободил Господь от этого греха!..  Дома с бабушкой, царствия ей небесного, ждём твоего приезда. Накрываем стол, скатерть ручной работы стелем, ты приезжаешь, вроде всё по плану: застолье, мы сидим рядом, говорим. Ты весь такой грязный, после долгой дороги пешком, но ни я, ни бабушка на грязь внимания не обращаем, всё вроде как должно быть в день приезда. Но что-то в воздухе висит, но не между нами, а у тебя с бабушкой. Я чувствую, но ничего «раскрутить» не могу. Что-то делаю, говорю, вдруг дверь кухни открывается и оттуда табором девки. Молодые, разные, красивые, активные! Вваливаются в комнату и за стол. Тут я дотенькиваю, что вы с бабушкой знали про девок, но от меня скрыли. Тебе, вроде, неловко, неудобно, а те нахрапистые и все – ТВОИ! Кошмар какой-то. Господи помилуй! Я в ужасе убегаю из дома, к реке, ты за мной, девки за нами… Бежим, у реки я понимаю, моста нет, ты догоняешь, девки на перегон, тебя ко мне не пускают. А я упираюсь спиной к дереву, будто пригвождена, смотрю, как ты пробираешься сквозь них, под их рыки, ко мне… Пишу – трясёт от яви! Бррррр. Молюсь весь день…
   - Сон меня повеселил. Но, насколько я знаю, сны – это перевёртыши возможной или невозможной яви. А значит, я чист и невинен, девок никаких нет, тебя никто не пригвоздит. Я подозреваю, что ты мечтательница.
   - Старая, престарелая, консервативная мечтательница! Вот только не поняла – плохо это? «Если вы скажете, что это плохо, вы мой враг навсегда!»
   - Я люблю мечтателей. И чем их мечты эфемернее, тем сильнее люблю.
   - Эфемерности в моих мечтах мало. Но полагаю, твоя любовь не станет от этого слабее?
   - Не станет!..
 
   - Как отпраздновался женский день? Вволю ли было мартини?
   - Где взять то мартини, что пьянит, а не буйным цветом лицо красит! Немного красного сухого, да и то выходит глумлением сейчас… Я так хочу напиться, чтобы, как раньше, проверить чистоту унитаза! Видимо, отпила уже, не получается, а хочется вот этого состояния, когда названия книг на полке плывут.
   - Дождись меня, я постараюсь помочь!
   - Принимается.
   - Ну, смотри – обещалась.
   -  Ну, смотри, если врёшь…
 
   - … Как жизнь, Агнет?
   - Вечер добрый. Радуюсь наступлению авгиевых конюшен!
   - Любишь делать генеральную уборку?
   - О, нет. Убираю общий двор от собачьих какашек. Чем проявляю свою гордыню. Прости, Господи!
   - Какая же ты умница!
   - Не идеализируй меня. На самом деле я – тварь, но честная и добрая. А еще я искренняя.
   - Грубо. Ты стерва, на мой взгляд.
   - Была бы ею, жила бы в Сочи!.. Стерва честной, доброй и искренней быть не может, я полагаю. Посему – тварь я, и не приписывай мне лишнего.
   - Может, подыщем другое слово? Тварь – это ругательство, по смыслу – скотина. Фу.
   - Хорошо, ищи. А я посмотрю в словаре про стерву.

   - … Добрый день, мой далекий друг. Знаешь, не поленилась и впервые в жизни прочла всё про слово «стерва». Что ж, ты отчасти прав. Это я. Но и тварь – тоже! Пока.
   - Меня радует, что ты согласилась. Признаться, я люблю стерв. От одного взгляда на них поднимается настроение. Потому что я выродок, наверное.
   - Весело! Меня некоторые, мать например или бывший муж, тоже выродком прозывают!..
   
   Чем больше схожести между ними обнаруживалось, тем ему становилось противнее. За два года перекидывания посланиями Агния не перестала быть интересной, не затушевала жгучести юношеских чувств, но… перестала нравиться. Точно потрепанная бурями акула лежит глубоко на дне и покусывает проплывающих мимо. Неужели он такой же?..
   Что им сулит встреча? Злое перемывание костей  всем не угодившим? Скучно. Ну, затащит он её в постель (а он затащит, уверен был абсолютно, что она это знает, и хочет уже), получит долю удовольствия, подпорченного её жалобами на родовые рубцы и шрамы от операций, а дальше что? Жениться и спиться, потому что придётся заливать горькое разочарование ею, собой, «счастливым» завершением истории. Лучше, пусть жизнь бесславно и тихо подгребает к концу, чем превращает в гнилое болото.
   Он долго смотрел на фотографию, которую Агния поставила аватаркой. Для него поставила, не иначе. Распущенные волосы закрывают лицо. Виден только один глаз. Спокойный, строгий, опасный, таящий несметные переживания блестящей точкой в глубине зрачка. Глядит на него и всасывает в дебри желанных косм. Хлюп, хлюп – вот и нет никого, только вонючие испарения над болотом.
   - Ты сама признала – выродки мы!
   И навсегда отключился от интернета.


Рецензии