Глава 8. Хочешь жить - умей вертеться

 
В ГЛАВЕ ПРИСУТСТВУЕТ ЭРОТИКА.



               
                ГЛАВА ВОСЬМАЯ.


...Получив всё, что положено вновь прибывшему на зону Виктор, Горби, борец и ещё двое, в сопровождении завхоза отряда, приблизились к кирпичному двухэтажному зданию, огороженному со всех сторон высокой металлической сеткой.

При входе в локальную зону стояла небольшая будочка, в которой постоянно находился «локальщик» - зэк при должности.

- Всего четверо? – спросил «локальщик» и с любопытством окинул взглядом новичков. – Всех в двадцатую бригаду? Милости просим, соколики, вас там уже ждут.

- Открывай калитку и меньше базарь, - грубо приказал завхоз «локальщику». – Смотрю, ты шибко разговорчивый стал. Смотри, как бы самому не загреметь под землю.

- Да я просто спросил, - пожал плечами «локальщик» и торопливо забренчал ключами.

- А тебе нечего спрашивать, - повысил голос завхоз. – Твоё дело калитку открывать и закрывать. Ты понял меня?!

- Конечно, - заискивающе улыбнулся «локальщик».

- То-то же, - ухмыльнулся, упиваясь властью, завхоз. – Знай своё место в стойле.

- Чего это он сегодня? – подумал «локальщик», провожая удивлённым взглядом направляющегося к жилому помещению завхоза. – Как с цепи сорвался.

- Занимайте свободные места и пока отдыхайте, скоро бригада с работы прибудет, - сказал завхоз отряда и удалился.

Не прошло и пяти минут, как в комнату вернулся завхоз. На этот раз в руках он держал небольшие картонные квадратики.

- Давайте ваши полные данные: фамилия, имя, отчество, год рождения, статья, срок, начало срока и конец срока.

- А пол не надо? – решил пошутить Горби?

- С твоим полом тут и без меня разберутся, вон бригады из промзоны снялись, сейчас появятся.

- Встретим.

- Встречайте, - усмехнулся завхоз. - Удачной вам прописки.



На новичков почти никто не обратил особого внимания. Усталые, после тяжёлой работы зэки, молча разбрелись по своим местам.

Некоторые прямо в одежде повалились на кровати и мгновенно отключились. Новички удивлённо переглянулись.

Лежать на кровати днём, да ещё в одежде, на всех зонах считалось нарушением режима.

- Обычно, на зоне, за такое в ШИЗО суток на десять раскрутиться можно, - тихо сказал Горби.

Не сговариваясь, видимо подчиняясь какому-то стадному инстинкту, все новички стали держаться вместе. Тихо обмениваясь впечатлениями, они не заметили, как в помещение бригады вошли трое. Одетые в тщательно отутюженные чёрные милюстиновые, хорошо подогнанные по фигуре костюмы, и обутые в новые, до блеска начищенные сапоги, эти трое, даже близко не были похожи на шахтёров.

Расположившись полукругом вокруг стола, они стали молча рассматривать новичков. Буквально, следом за ними, в помещение вошли ещё трое, внушительного вида заключённых, и направились прямо к новичкам. Один из них, с синей повязкой на рукаве, на которой большими буквами было написано «Бригадир», а ниже – «Бригада № 20» - сразу начал кричать: - Вы чего расселись на кроватях?! Только прибыли и уже режим вздумали нарушать?!

- Другие вон лежат, а мы только сидим, - попытался защищаться Виктор. – Значит им можно, а нам нельзя?

- Молчать! – ещё более входил в раж бригадир. – Здесь только я имею право голоса.

- Чего ты разорался, в натуре? - сказал Виктор, продолжая, как ни в чём не бывало, сидеть на кровати. – Среди нас глухих нет.

- А ты знаешь, что в натуре у собаки красный ***? - процедил сквозь зубы бригадир и бросил презрительный взгляд на Виктора.

- Но если ты его пососёшь, то он станет белым, - усмехнувшись, сказал Виктор.

В горле у взбешённого бригадира что-то заклокотало, лицо его покрылось бурыми пятнами, и он, взвыв по-звериному, бросился на Виктора. Тот вскочил и...через секунду здоровенный детина лежал на полу и корчился от боли. Двое спутников бригадира поспешили ему на помощь. У одного в руках появилась заточка, другой из-за пояса достал самодельные нунчаки.

- Не советую, - тихо сказал Виктор, выходя на середину комнаты. – Потом горько пожалеете.

Но те не послушали доброго совета и, действительно, потом пожалели об этом. Усмехнувшись, Виктор подпрыгнул и в прыжке нанёс удар ногой в голову одному из нападавших. Все, присутствующие в комнате зрители необычного поединка, ясно услышали лязг зубов и увидели, как тот мешком свалился на пол. Второй в нерешительности замер на месте. В помещении наступила томительная тишина, никто не ожидал столь быстрой развязки боя, «шестёрки» бригадира были бывшими спортсменами.

- Ну и дела, - удивлённо сказал кто-то, нарушив тем затянувшуюся тишину. – А новичок-то, оказывается, крутой.

Трое, до этого момента, молча сидевшие у стола встали, и направились к месту разборки. Виктор приготовился к новой драке. Борец и Горби хотели стать рядом с ним, но Виктор жестом остановил их. Подойдя почти вплотную к Виктору, все трое стали молча его разглядывать. Виктор так же молча, смотрел на них.

- Нормальный ход, - наконец, сказал один из троицы. – Я – Якут, "смотрящий" отряда. Назови своё погоняло.

- Меня зовут Виктор Ермаков.

Распахнулась входная дверь и в помещение, стремительно вошёл начальник отряда и с ним ещё несколько человек в форме.

- Начинаешь с нарушения режима? – обратился офицер к Виктору, мгновенно оценив обстановку и выявив участников конфликта. – Пойдёшь в штрафной изолятор.

- Вы, гражданин начальник, сначала разберитесь в том, кто виноват в бузе, а уж потом решайте, - попытался восстановить справедливость Горби, но офицер не стал даже слушать его.

- Травмированных в санчасть, а этого гладиатора на вахту, - приказал начальник отряда и резко повернувшись, удалился так же стремительно, как и появился.

- Какие люди! – растянул толстые губы в улыбке и широко раскинул руки "кум", всем своим видом показывая, что он несказанно рад вновь видеть Виктора. – Так с чем пожаловал, дорогой?!

- Драку учинил в отряде, - доложил ДПНК. – Я выписал ему отдых в ШИЗО на пятнадцать суток.

- Начинай отсчёт, – ехидно усмехнулся Логвиненко. – Ещё получишь три раза по пятнадцать суток, потом загремишь в БУР на шесть месяцев, а там сгниёшь заживо.

- Не дождёшься, - зло усмехнулся Виктор.

- Смотри, гад, какой, - скривил в презрительной усмешке губы дежурный капитан. – Ещё зубы показывает. В какую камеру его определить?

- Да какая разница? – недовольно поморщился майор. – В любую.

- Может, в девятую?

- А кто у нас в девятой?

- Шаман со своими бандитами.

- Беспредельщики? А, что? Это мысль. Только, сначала, пусть в «холодильнике» сутки посидит.

- Понял, товарищ майор. Чтобы этот фрукт немного подморозился, а потом блатари из него компот сделают.

Виктор молча слушал их разговор и только презрительно усмехался.

- Веди его, - махнул рукой майор. – Не могу больше смотреть на эту уродскую, ухмыляющуюся рожу.

- Ничего, скоро он перестанет ухмыляться.

- Веди...

- Руки назад! – приказал капитан. – Пошёл прямо и шевели батонами!...



...Камера штрафного изолятора, куда поместили Виктора, была маленькая – два с половиной метра в длину и столько же, в ширину. Крошечное окошко находилось под самым потолком, а матовая, забранная в сетку, лампочка, упрятанная в нишу над дверью, еле освещала помещение, но всё-таки позволяла рассмотреть бугристые, «под шубу» бетонные стены, (чтобы арестанты не делали надписей на стенах) и в углу, парашу - накрытый деревянной крышкой алюминиевый бачок. Всякие «излишества», в виде топчана и скамьи, в камере отсутствовали.

- Номер одноместный, по гостиничным меркам – люкс, - засмеялся прапорщик, закрывая за Виктором тяжёлую металлическую дверь.

- Благодарю за заботу и внимание, землячок, - усмехнулся Виктор.

- Тамбовский волк тебе земляк, - отозвался за дверью прапорщик.

- Сучара, - скрипнул зубами Виктор. – Тебя бы сюда закрыть на пару дней, взвыл бы, как тот волк.

О том, что его с первых же дней начнут «прессовать» в отряде, он понял ещё в кабинете начальника колонии. Видимо, "кум" очень не любил тех, кто не прогибается перед ним, и решил любым способом согнуть непокорного зэка.

Измерив шагами вдоль и поперёк несколько раз камеру, Виктор присел на пол и прислонился спиной к шершавой стене.

- Ничего, мы ещё пободаемся, - усмехнулся он и сжал кулаки. – Посмотрим, что будет дальше.

Остаток дня и первая ночь в ШИЗО, прошли относительно спокойно, если не считать того, что ночью Виктор несколько раз вскакивал с холодного пола, и пытался интенсивными гимнастическими упражнениями, согреться, ночи в начале октября на Дальнем Востоке, уже довольно холодные. Утро было зеркальным отражением ночи, Виктор вставал и мерил шагами камеру, снова садился, и снова вставал. Так прошли сутки...




...Начальник санчасти вошла в дежурную комнату штрафного изолятора.

- Покажи мне список штрафников, - приказала женщина дежурному прапорщику. – Кто и в какой камере находится?

- В четвёртой – девки...

- Какие ещё, к чёрту, девки! – повысила голос начальник санчасти. – Развели здесь бардак! Стань, как положено и докладывай, как учили!

- Извините, Екатерина Александровна, оговорился, - вытянулся в струнку побледневший и не на шутку испугавшийся прапорщик. Крутой нрав Императрицы знали все и, горе тому, кто попадал под её горячую руку.

- Докладывай, - погасив гнев, сказала начальник санчасти уже спокойным голосом.

- В четвёртой камере – двое «опущенных», в шестой камере – Сергеев, отказник от работы, в девятой сидит команда Шамана. В изоляторе - Ермаков...

- Это, какой Ермаков? Что-то фамилия знакомая.

- Из нового этапа.

- Теперь вспомнила. За что его?

- Ежова - бригадира двадцатой бригады и ещё двоих...поломал.

- Проводи меня в карцер, я должна осмотреть заключённого.

- Екатерина Александровна, если товарищ полковник узнает, у меня будут большие неприятности.

- Они у вас и так будут, - пообещала начальник санчасти. – Почему заключённого без медицинского осмотра в холодильник поместили?

- Не знаю, я сегодня утром заступил на дежурство. По смене передали, что в холодном «боксике» злостный нарушитель режима сидит.

- Веди меня, а с полковником я потом буду иметь разговор.

- Слушаюсь, - приложив ладонь к козырьку фуражки, сказал прапорщик и, вздохнув, забренчал связкой ключей...



...Виктор услышал приближающиеся шаги за дверью его камеры. Забренчала связка ключей и через секунду дверь камеры распахнулась.

- Можешь идти, - сказала прапорщику вошедшая в камеру начальник санчасти. - Вернёшься через...пятнадцать минут.

- Слушаюсь, - козырнул прапорщик и, плотно прикрыв дверь камеры, поспешно удалился.

- Как чувствуете себя, молодой человек? – спросила начальник санчасти, как только они остались в камере одни. – Жалобы на здоровье есть?

- Жалоб нет, - усмехнулся Виктор. – Здоров и готов выполнить любое задание Родины.

- Это хорошо, что здоров, и что готов...Мне нравятся сильные, смелые и решительные мужчины, - сказала начальник санчасти, и вплотную приблизилась к Виктору.

- А мне нравятся вот такие женщины, как вы, - сказал Виктор и, обхватив двумя руками её за талию, прижал к себе.

- А добавку к сроку не боишься получить?

- За что?

- За нападение на сотрудника администрации колонии.

- Не боюсь.

- Это очень хорошо, что не боишься. Меня зовут Екатерина Александровна, но, если мы подружимся, я разрешу тебе называть меня Катей.

- А мы подружимся? - почувствовав на своей щеке её горячее дыхание, спросил Виктор.

- Я на это надеюсь. Скажи, а та женщина - врач из СИЗО, красивее меня? - тихо спросила Екатерина Александровна.

- Я никогда и ни с кем не обсуждаю, и никому не рассказываю о своих сексуальных связях с женщинами, - тоже тихо проговорил Виктор.

- А вот это качество в мужчине я ценю больше всего, - заглядывая Виктору в глаза, сказала Екатерина Александровна. - Значит, на тебя можно положиться?

- Можно положиться...я никому не расскажу, - проговорил Виктор и, повернув женщину спиной к себе, поднял подол её юбки.

- Хочешь меня трахнуть?

- Хочу.

- И я хочу, но не сейчас и не здесь. Осталось пять минут, а я люблю долго...очень долго, - бросив взгляд на наручные часы, прошептала Екатерина Александровна. - Дежурный может подойти к двери и заглянуть в дверной глазок...Выйдешь из ШИЗО, приходи в санчасть, в мой кабинет.

- Я приду...а сейчас...есть ещё пять минут, - хриплым от волнения и возбуждения голосом, проговорил Виктор.

- Нет, придёшь в кабинет, и будешь меня долго. А пока - подрочи...

В коридоре послышались шаги. Екатерина Александровна вырвалась из объятий Виктора, торопливо поправила на себе форменную юбку, застегнула на все пуговицы китель и медицинский халат, и подошла к двери камеры...




...Остановившись возле девятой камеры, прапорщик нарочито долго перебирал связку ключей, словно искал, и никак не мог найти нужный. Наконец, вставив ключ в замок, потянул дверь на себя. Звякнув металлическими запорами, та распахнулась.

- Принимайте нового постояльца в свою компанию, - сказал прапорщик и посторонился, впуская Виктора в камеру.

- Тут и так воздуха не хватает, шестеро нас! – все, как один, возмутились в камере. - Куда же ещё седьмого!?

- Ничего, вам же теплее будет, - усмехнулся прапорщик и, выходя из камеры, захлопнул за собой дверь.

- Ну, ты посмотри, что делают, суки! Половина трюмов свободна, а они уплотняют! Мало того, что закупорили нас, как сельдь в банку, так они ещё и издеваются!

Камера, куда перевели Виктора, была размером раза в три больше «боксика», в котором он провёл сутки, и выгодно отличалась от него. Здесь был не бетонный, а деревянный пол, на ночь заключённым выдавались лежаки, за невысоким бетонным барьером, туалет – забетонированная в полу клозетная чаша и, что самое главное - в камере было тепло.

Осмотревшись, Виктор нашёл взглядом свободное место, молча опустился на корточки и, прислонившись спиной к стене, закрыл глаза. После всего пережитого, хотелось забыться и отдохнуть. Вскоре страсти вокруг уплотнения жилплощади улеглись, и всё внимание обитателей камеры переключилось на новичка.

- Ты, кто по жизни, будешь? – обратился к Виктору с вопросом один из обитателей камеры, совсем ещё молодой, но крепкого спортивного телосложения парень, с явно выраженной, кавказской внешностью. - Какой масти?

Открыв глаза и взглянув на парня исподлобья, Виктор промолчал. Решил, что ниже его достоинства, вступать с ним в полемику, в камере были люди и постарше.

- Ты не молчи, ботало-то, открой. Или тебе западло разговаривать с нами?

- Тебе чего надо? – нахмурившись, спросил Виктор и встал.

- Когда тебя спрашивают, надо отвечать, - сказал парень и подошёл поближе.

- Слушай, иди туда, откуда пришёл, - усмехнулся Виктор.

- Братва, да что же это такое!? Какое-то чмо будет здесь зехера выкидывать!? – с растерянным видом завопил парень и оглянулся на сокамерников, явно надеясь на поддержку. – Надо его на парашу посадить!

- Ну, так посади, - с безразличным видом сказал один из сокамерников. Остальные, с ухмылками, наблюдали за развитием событий.

- Слышал, что общество решило? – почувствовав поддержку, усилил наезд парень, - так прошу пожаловать на парашу.

Услышав эти слова, Виктор, резким, коротким ударом сбил парня с ног. Тот упал на кого-то из сокамерников, но через секунду вскочил и с криком: - «Падла! Да я тебя сейчас урою!», - бросился на Виктора.

На этот раз Виктор «успокоил» его ударом ноги.

Парень, ослеплённый яростью, попытался подняться и опять броситься на своего оппонента, но его окриком остановил сидевший в самом углу камеры, мужчина: - Сядь, Казбек, и не мельтеши перед глазами!

- Шаман, так я же по понятиям..., - начал было возражать парень, но мужчина перебил его словами: - Ты парень горячий, но рамсы сегодня попутал и, значит, рано тебе ещё блатовать в хате. Научись вначале разбираться в людях.

Парень затих и как-то сразу успокоился.

- Меня кличут - Шаман. Слышал про такого? - уже обращаясь к Виктору, сказал мужчина.

- Слышал.

- Вот и я про тебя слышал. Мы, хотя и сидим тут взаперти, слухи и до нас доходят, - негромко сказал Шаман. - Здорово ты Наркома и его шестёрок урезонил. Одобряю. Мы, ведь, тоже здесь из-за козлов паримся, глушим их по-чёрному, а хозяину это не нравится.

- Так это ты их...? – спросил Казбек Виктора и протянул руку. - Извини, братан, я же не знал.

Виктор молча пожал протянутую руку и все в камере поняли, что примирение состоялось.

- Я думаю, что хозяин тебя специально к нам забросил, - продолжил разговор Шаман. – Наверное, хотел, чтобы мы тебя «прессанули». Но он просчитался, мы на ментов не пашем. Так что, живи спокойно и не думай, будто мы твои враги, скорее наоборот. И ещё хочу тебе сказать, найди себе на зоне корешей, одному будет тяжко.

- Я воспользуюсь твоим советом, - сказал Виктор и медленно закрыл глаза. После бессонной ночи в холодном карцере, ему нестерпимо захотелось спать.

- Я, смотрю, ты уже кимаришь. Ночью не спал?

- Какой может быть сон в холодильнике, всю ночь чечётку отплясывал.

- Так ложись на свободное место и дави ухо. Как говорится - утро вечера мудренее.

Сопротивляться, и бороться со сном у Виктора не было ни сил, ни желания, и буквально, через несколько минут он уже крепко спал...





... - Валет, это очень интересно, что ты мне рассказал. А где сейчас этот пацан?

- В ШИЗО парится.

- В первый же день?

- Да, сразу же, как пришёл в отряд.

- За что?

- Попал парень между двух огней. "Кум" дал отмашку "краснопёрым", чтобы они прессанули новичка за то, что тот отказался сотрудничать с администрацией зоны. Нарком со своими "шестёрками" попытались выполнить указание "кума", за что и поплатились. Все трое на больничку попали. А тут ещё и Императрица на него глаз положила. У Ермака "болт" - сантиметров двадцать пять в длину. И очень толстый.

- Да ты гонишь, - усмехнулся Крест. - Таких размеров не бывает.

- Отвечаю за базар. В СИЗО сидел с ним в одной хате, и видел в бане его хозяйство. Даже контролёры приходили в баню, посмотреть на его длинный и толстый член.

- Лука Мудищев, что ли? - вновь усмехнулся "смотрящий" зоны.

- Лука Мудищев - это вымышленный персонаж, а я видел реальный член нереального размера. Правда, заспиртованный в банке. Это член Григория Распутина. По официальным, зарегистрированым документально данным, в эрогированном состоянии длина его члена достигала тридцати двух, а толщина - семи с половиной сантиметров в диаметре.

- Ни хрена себе, - удивлённо произнёс Крест.

- Мне рассказали из вновь прибывшего этапа, что в медкабинете, Императрица, глядя на это чудо природы, что болтается у Ермака между ног, чуть слюной не захлебнулась, и минут пять парня от себя не отпускала.

- Вот тварь ненасытная, - зло усмехнулся Крест. - Хозяину, конечно, донесли?

- Сразу же. ДПНК не зря в медкабинете ошивался.

- В какую бригаду его определили?

- В двадцатую. Проходчиком...

- Не самое лучшее место на зоне.

- Да уж...

- Какой срок у парня?

- Восьмерик. Я думаю - надо нам решать его судьбу, пока суки её не решили. Он с ними схлестнулся, значит, не хочет идти в козлячье стойло. Чёрная масть должна быть сильнее красной и каждый крепкий пацан нам очень пригодится.

- Ты за него впрягаешься, значит, уверен в нём?

- Уверен. Я четыре месяца с ним на тюрьме в одной хате жил. Когда уходил на этап - его поставил смотрящим за хатой.

- Прошло восемь месяцев, как ты ушёл на этап. А, вдруг, за это время он замарался где-то? Думаю, надо подождать. Спешка нужна при ловле блох и при поносе. А, поскольку мы живём по понятиям, то негоже нам самим зехера выкидывать.

- Ты "смотрящий зоны" - тебе виднее, - пожал плечами Валет. - Если у тебя есть сомнения, давай пошлём малявы на тюрьму - пусть отпишут, есть ли за парнем косяки. Нам надо о будущем думать - пацаны с зоны откидываются, ряды наших бойцов редеют и, если их не пополнять, может нарушиться баланс. "Краснопёрые", хоть они и суки поганые, башку тоже на плечах имеют. Дождутся, когда парень откинется из ШИЗО и не дадут ему спокойно жить ни днём, ни ночью. Подловят подходящий момент, накинутся кодлой и, «фаршманут» за своих корешей. Сам знаешь, против лома – нет приёма, против кодлы никакой Рэмбо не устоит. А через какое-то время, сами же его подымут, для своей шоблы. Они, ведь, тоже себе вон каких амбалов вербуют, мечтают противостоять нашей силе. Нельзя им такого бойца отдавать, надо цеплять этого пацана и тащить его в нашу кодлу. Предлагаю вытащить парня из преисподней и перевести в мой отряд. Пусть, пока малявы на него не придут, простым мужиком поживёт на зоне. На фабрике тоже рабсила нужна. А если подтвердится, что он нигде не накосячил, поднимем его в козырные пацаны.

- Хорошо, я с "хозяином" перетру эту тему, а когда этот...циркач откинется из ШИЗО, приведи его ко мне - хочу своими глазами посмотреть на это чудо...



...Оставшись один, "смотрящий" зоны задумался. На него вдруг нахлынули воспоминания двадцатилетней давности. Когда-то он тоже занимался боксом, имел первый юношеский разряд, был чемпионом Казахстана среди юношей. Потом, всё пошло коту под хвост – в шестнадцать лет попал в колонию для малолеток. Так и закончилась его спортивная карьера. В том году шестнадцатилетний Владимир Крестовский, чемпион Кустанайской области по боксу, прибыл в Алма-Ату, на проходящее там лично-командное первенство республики. Это были отборочные соревнования – победитель становился членом сборной команды Казахстана для участия в юношеском первенстве СССР.

Вадим Павлович Гравицкий – главный тренер спортобщества «Энбек» города Кустаная заприметил Владимира в спортивном зале ремесленного училища, где тот тренировался и выступал за «Трудовые резервы». Опытный глаз специалиста сразу определил, что у этого шустрого пацана большое будущее в боксе и пригласил талантливого левшу в свой коллектив. Под его руководством Владимир начал стремительное восхождение вверх и вскоре став лучшим боксёром области в своей весовой категории, завоевал право участвовать в первенстве Казахстана.

В тот год тренер привёз в Алма-Ату неплохую сборную области: Славу Тэна, Антона Кима, Сергея Бушаева, Мурсалу Тажмакина, Мишу Жоломанова, Владимира Крестовского из Кустаная, Петра Чединовских и Тимура Тангишева из Рудного, Колю Горяинова из Джетыгоры. На этих соревнованиях все выступили хорошо, все стали призёрами, а Владимир Крестовский и Сергей Бушаев стали чемпионами Казахстана.

Все четыре боя, включая полуфинальный и финальный, Владимир выиграл у своих соперников достаточно легко. А, ведь, в полуфинале его соперником был чемпион ЦС «Локомотив» - Беимбет Сакенов, а в борьбе за чемпионский титул - прошлогодний чемпион СССР, Казбек Ашляев. Победа Крестовского стала сенсацией турнира для многих специалистов бокса, но только не для его тренера.

Владимир был счастлив – его включили кандидатом в сборную команду Казахстана и оставили на месячные спортивные сборы в Алма-Ате. Поселили кандидатов в гостинице «Спорт», что при стадионе «Кайрат» и никуда не выпускали - начались интенсивные утренние и вечерние тренировки. И только один раз в неделю, в воскресенье вечером, сборники могли себе позволить немного расслабиться – сходить погулять в городской парк.

Вот и в тот летний, воскресный вечер, на исходе третьей недели сборов, вроде бы ничего не предвещало беды. Воздух, раскалённый неистово палящим солнцем днём, к вечеру ещё не успел остыть, и в парке было жарко и душно. Владимир не захотел толкаться в толпе на забитой до отказа танцплощадке, и решил, в одиночестве, прогуляться по тенистым аллеям парка. Мысли его всё ещё были заняты недавней победой и предстоящих боях на первенстве Союза.

Четверо вышли из-за густого кустарника, и один из них обратился к Владимиру: - «Пацан, дай закурить».

- Не курю, – сказал Владимир, продолжая своё неторопливое шествие по парковой аллее.

Четверо пошли за ним, словами и действиями явно провоцируя конфликт. В общем, как обычно: слово за слово, началась драка. Откуда-то, как из-под земли, появились дружинники и милиционер. Всех участников потасовки забрали в милицию, но местных почти сразу же отпустили. Все они оказались сынками «больших» людей и на следующий день принесли справки о побоях. Конечно, был суд, и проходил он в Алма-Ате. Владимир надеялся отделаться хотя бы условным сроком, но получил два года колонии. Не помогли, ни ходатайства тренерского совета, ни хорошие характеристики – авторитет отцов столичной шпаны оказался весомее.

В колонии, Владимира не трогали, знали, что он боксёр, да и он сам не лез ни в какие дела, держался особняком и мечтал только об одном – скорее досидеть свой срок и опять приступить к тренировкам и соревнованиям.

Вначале всё шло так, как он и задумал. Возвратившись домой, Владимир приступил к интенсивным тренировкам и уже почти полностью набрал спортивную форму, но тут грянул призыв в армию. И этому обстоятельству он, в общем-то, был рад, потому что мечтал попасть в спортроту. Но, судимость, сыграла с ним злую шутку. Вместо спортроты, он попал в стройбат, где о боксе пришлось забыть на целых три года.

Демобилизовавшись, Владимир пришёл в секцию бокса но, фактически потерянные три года отрицательно сказались на его технических и тактических данных. На тренировках его стали бить совсем молодые, перспективные пацаны и Владимир бросил бокс. К тому же, его тренер переехал жить и работать в Чимкент, а с новым тренером, у Владимира отношения не сложились.

Устроившись работать экспедитором в магазин, Владимир буквально через два месяца был осужден на три года за кражу товара и отправлен в Павлодарскую ИТК-25 - колонию общего режима, строить Павлодарский тракторный завод. Работать в колонии он отказался сразу и, по существу, сам себя записал в «отрицалово», и как следствие этого, получил первые свои десять суток карцера, которые потом плавно перетекли в двадцать, тридцать и так далее...

Постепенно, с каждым новым сроком, Владимир набирался жизненного опыта и авторитета среди заключённых. В восьмидесятом году, Владимир Крестовский получил статус «положенца» и право становиться «смотрящим»...




... - Товарищ полковник, тут Крестовский пришёл. Пропустить?

- Пусть заходит.

- Доброго здоровья, гражданин начальник, - поздоровался "смотрящий" зоны и присел на предложенный ему стул.

- И тебе того же. С чем пожаловал?

- За жизнь побазарить хочу, начальник.

- Не темни, говори, зачем пришёл? – усмехнулся полковник. – Знаю я тебя, как облупленного.

- Хочу попросить парня из последнего этапа. Отдай его мне.

- Какого парня?

- Который Наркома и его шестёрок поломал. Слух прошёл, что он классный боец. Вы же хотите, чтобы мы порядок держали на зоне? У нас каждый боец на счету, скоро пацаны начнут откидывается, мне надо пополнять ряды бойцов новичками.

- А план кто будет делать? На шахте проходчиков не хватает. Мне, за невыполнение плана, жопную матку наизнанку вывернут! - вспылил начальник колонии.

- Если баланс сил нарушится, то толпа опять выйдет из-под контроля и тогда весь ваш план полетит к чертям собачьим. Или вы уже забыли восьмидесятый год?

- Да помню я, – досадливо поморщился полковник. – Разве такое забудешь? Чуть звёздочек на погонах не лишился.

- Звёздочек, - криво усмехнулся Крест. – Тогда жизни многие могли бы лишиться.

- Да уж. Вспоминать не хочется.

- Николай Михайлович, как насчёт парня? Может, всё-таки, договоримся?

- Очень уж он борзый, таких надо ставить на место.

- Борзый – это нормальное явление, - засмеялся Крест. – Нам тихони не нужны.

- Ладно, бери его, - махнул рукой начальник колонии. - Скажи старшему нарядчику, чтобы переложил карточку Ермакова в ячейку первого отряда.

- Начальник, ты же знаешь, что нам западло общаться с суками, сделай это сам.

- Вам и с администрацией общаться западло, - усмехнулся полковник и, увидев, что у смотрящего стали от злости белеть скулы, сказал: – Хорошо, завтра сам дам команду.

- Я рад, что мы пришли к обоюдовыгодному согласию.

- Но только после того, как он отсидит десять суток в ШИЗО, - хитро усмехнулся полковник довольный тем, что последнее слово всё же осталось за ним...




... Виктор, отсидев десять суток в штрафном изоляторе, вышел через вахту на территорию колонии. К нему подошли двое.

- Пошли с нами, - сказал один из них.

- Куда? - насторожился Виктор.

- Увидишь.



...Интерьер комнаты, в которую привели Виктора, поразил его своим великолепием - двуспальная кровать с панцирной сеткой, шкаф для одежды, небольшой диван, в одном углу стоял холодильник, в другом, на изящной тумбочке - телевизор. В центре комнаты расположился стол и четыре стула. На диване сидел Валет.

- Вот это сюрприз! - удивлённо воскликнул Виктор. - Не зря говорят, что земля круглая!

- И ещё говорят, что гора с горой не сходится, - засмеялся Валет и поднялся с дивана. - Ну, здравствуй, бродяга.

- Здравствуй, Валет, - пожимая протянутую для приветствия руку, сказал Виктор.

- Присаживайся к столу, чифирю хлебнём, - сказал Валет и жестом гостеприимного хозяина указал Виктору на стул.

- Чифирь не употребляю.

- Почему?

- Здоровье берегу.

- Правильно делаешь. Здоровье хорошее тебе здесь ещё пригодится. А как относишься к водочке?

- Положительно. Только в разумных пределах.

- Значит, будем пить водку.

- Шикарно живёшь. Я даже не ожидал увидеть такое на зоне.

- Это что, удивляться будешь, когда увидишь, как живёт, пахан зоны, - усмехнулся Валет, доставая из холодильника и раскладывая на столе кольцо колбасы, большой кусок сыра, красную икру в двухлитровой банке, пачку масла. В центр стола водрузил бутылку водки и буханку белого хлеба.

- Откуда икра? – опять удивился Виктор, окидывая взглядом накрытый стол.

- Этого добра здесь, как грязи, - засмеялся довольный произведённым эффектом Валет. – За зоной, в распадке между сопок речушка протекает, по ней кета и горбуша на нерест идёт, там её и глушат расконвоированные добытчики из хозотряда. Деликатес подаётся на стол начальству ну и нам кое-что перепадает.

- С такой пайкой жить можно.

- С умом везде жить можно. Бери стакан, накатим по сотке.

- Мне надо сначала в отряде появиться, иначе опять в ШИЗО суток на десять определят. А там, как выразился «кум», и БУР не за горами.

- Не определят. Про шахту и убойную бригаду, забудь. Твои вещи уже перенесли в этот отряд.

- Как тебе это удалось сделать?

- Да...пара пустяков. У нас здесь всё схвачено...

- У кого это - у вас?

- У чёрной масти. Надеюсь, ты к нам прибьёшься?

- Да...наверное, - неуверенно сказал Виктор.

- Не наверное, а точно. С "краснопёрыми" тебе не по пути, раз ты с ними начал бодаться. Мужиком жить на зоне - не советую. Семь лет горбатиться на производстве и хватать селикоз - мало приятное занятие. Конечно, первое время придётся поработать, но это не на долго - месяца два-три.

- А что за производство на этой «командировке»? Я ничего не успел разузнать - меня привели в отряд и почти сразу отправили в ШИЗО.

- Шахта и обогатительная фабрика.

- Золотишко моют?

- Нет. Касситеритовую руду.

- А что это такое?

- Касситеритовая руда - это олово.

- Понятно. А почему ты бригаду, в которую меня определили, назвал убойной?

- Потому, что в шахте, именно в этой бригаде самая большая смертность, хотя и самые высокие процентовки и заработки. Бригада работает на самом низком горизонте, глубоко под землёй и добывает там самую богатую руду. «Хозяин» тебя туда затолкал, чтобы избавиться от тебя. Он всегда свои проблемы решает чужими руками.

- Ты хочешь сказать, что я его проблема?

- Да, ты его проблема, и твоё счастье, что "смотрящий" зоны отмазал тебя от шахты и перевёл на обогатительную фабрику. Мы уже знаем, что Императрица на тебя глаз положила. ДПНК не зря торчал в кабинете, он и доложил "хозяину" свои наблюдения.

- Какая императрица?

- Начальник санчасти, Екатерина Александровна, ну, та женщина – врач с погонами майора. Её у нас Екатериной Третьей зовут, или Императрицей всея тайги.

- За что же ей такая честь?

- Ну, во-первых, замашки у неё, как у знаменитой императрицы - любит крепких мужиков. Ну а во-вторых...

- Она жена начальника колонии, - догадался Виктор.

- Точно. «Кавалерист» только на зэков орать может, а сам, обыкновенный подкаблучник, но в его лице ты, парень, нажил себе смертельного врага.

- Кавалерист - это начальник колонии?

- Да. Ростом он маленький, огромное пузо и ноги колесом. Умора смотреть на то, как он передвигается на этих ногах. Переваливается с боку на бок. Может, ему ветвистые рога мешают прямо ходить?

- А про жену "хозяина" - это правда?

- Правда. Властная женщина, не "хозяин", а она командует здесь парадом, все её приказы выполняются беспрекословно. Ну, а насчёт ебли...Ещё никто, с кем она перепихнулась, не дожил до своего освобождения. Некоторых в шахте породой завалило, один в дробилку попал - размолотило его в кашу. Все парни были красавцами, и с такими же большими болтами, как у тебя.

- Красивая женщина.

- Красивая - не спорю. Шикарная блондинка, большие груди, большая жопа, но слаба...не только на передок. Любит долбиться в жопу.

- А ты откуда знаешь?

- Знаю, - уклончиво ответил Валет.

- А ты её тоже...пробовал?

- Нет, куда мне лукаться со своим огрызком, - засмеялся Валет. - Она любит большие, и очень большие члены. На медосмотре, когда приходит новый этап, подбирает себе ебарей. Вот и тебя выбрала. Так что, ты будь осторожен, и не вздумай с ней стыкануться. Пока её не отъебал - будешь жить.

- Благодарю за предупреждение.

- Другому помогать бы не стал, у каждого своя башка на плечах - пусть думает. А ты мне ещё в СИЗО понравился, человечность в тебе сохранилась, а это дорогого стоит. Ладно, хватит про поебёшки, давай о работе. Завтра с утра выйдешь в промзону. Работать будешь на обогатительной фабрике в дробильном отделении.

- Ты тоже там работаешь?

- Я не работаю, я - "смотрящий" отряда.

- Понятно. Послушай, Валет, если у тебя всё схвачено, переведи в свой отряд одного мужика из нашего этапа.

- Что за мужик?

- Его фамилия - Сабуров. Зовут - Владлен Фёдорович. Бывший дипломат. Его в хозотряд определили.

- На хрена мне за него щекотиться? - усмехнулся Валет. - Мужиков в моём отряде хватает.

- Он знает наизусть целые романа. На этапе от первой до последней главы рассказал роман "Граф Монте-Кристо". Мы ему дали кликуху - Граф.

- А что - кликуха в цвет, - усмехнулся Валет. - Я подумаю. А сейчас давай отметим твоё освобождение.

- До освобождения мне ещё семь лет, - вздохнул Виктор, принимая стакан, наполненный водкой.

- Я имел в виду освобождение из ШИЗО. Из преисподней тебя мы вытащили, но за место под солнцем тебе ещё придётся побороться.

- Значит, поборемся, если надо.

- Да уж, постарайся. Покажешь, на что способен - будешь жить на зоне красиво. Давай ешь хорошо, набирай силу, она тебе очень пригодится. Прошло только две недели твоего пребывания здесь, а топтать зону тебе ещё семь лет.

- Если считать точнее, то осталось семь лет и четырнадцать дней, - вздохнув, сказал Виктор и принялся за трапезу...




...Развод на работу – это обычная, каждодневная, процедура. Бригады, в порядке нумерации, пятёрками подходили к воротам накопителя перед выходом в промзону и ждали своей очереди. У ворот стояли – дежурный помощник начальника колонии и начальник войскового наряда. Тут же присутствовали дежурный прапорщик и старший нарядчик зоны. В руках они держали специальные фанерные дощечки, на которых отмечали наличие заключённых в бригадах.

- Первая бригада, подходи! – командовал дежурный офицер и процедура непосредственного выхода бригад в промзону, начиналась. Пересчитав контингент и убедившись, что все, кто должен идти на смену в наличии, дежурный контролёр давал команду: - «Бригаде начать движение!»

- Первая пятёрка. Пошли!

- Вторая пятёрка...

- Третья....

- Десятая, и ещё четверо...

Итого: пятьдесят четыре. Все на месте. Пропустить бригаду в накопитель!

Ещё через какое-то время, раздавалась команда начальника конвоя, и бригады начинали движение на объект. И, если летом, эта процедура ни у кого не вызывала раздражения, то зимой, любая заминка с обеих сторон, вызывала бурю негодования. Морозить сопли на пронизывающем ледяном ветру и пробирающем до костей морозе, никому не хотелось. А такие казусы происходили довольно часто, и, как по закону подлости – именно зимой. Обычно, происходило это при съёме с промзоны, когда всем хотелось скорее покинуть холодную улицу и добраться до отапливаемого помещения. То ли оттого, что замерзающие контролёры сами торопились скорее закончить развод, то ли по злому умыслу, но зачастую контролёр сбивался со счёта, и тогда приходилось начинать всё сначала.

- Так, все вернулись назад! – кричал контролёр, и бригаду возвращали на исходную позицию.

Гул негодования поднимался над толпой и выплёскивался, вместе с матюками, на оплошавшего контролёра.

- Научись считать до пяти! – кричали озлобленные, замёрзшие зэки.

- Денежные пятёрки когда считает, наверное, не сбивается!

- Сам в шубе стоит, что ему не портачить!

Контролёры и солдаты охраны злобно огрызались и обещали ещё час подержать на морозе слишком говорливых. В конце концов, страсти утихали, и народу ничего не оставалось другого, как терпеливо ждать....



...Знакомство Виктора с обогатительной фабрикой началось с ознакомительной экскурсии и с инструктажа по технике безопасности. Вблизи фабрика оказалась довольно внушительным сооружением. Прилепившись стенами корпусов к самой вершине высокой каменистой сопки, цеха фабрики составляли одно целое и спускались уступами, (их было шесть) к её подошве. Кабинет мастера дробильного отделения находился на самой вершине сопки. За столом сидел в наушниках пожилой мужчина. Бригадир доложил о новичке и присел рядом. Хотя дверь в кабинет и была всё время закрыта, неимоверный шум, (в это время шла загрузка руды в дробильные машины) мешал спокойно разговаривать, приходилось кричать.

- Знаком с таким производством? – задал вопрос мастер. Виктор отрицательно покачал головой.

- Ты что, немой? – усмехнулся мастер и внимательно посмотрел Виктору в глаза. – Или разговаривать не хочешь?

- Кричать не хочу, - сказал Виктор. – У меня глотка не лужённая.

- Хорошо, сейчас действительно, разговаривать невозможно из-за шума - поговорим потом, как только закончится загрузка. А сейчас бригадир проведёт тебя по фабрике и ознакомит с процессом переработки руды и извлечением из неё концентрата. На все эти дела у вас есть один час.

Бригадир молча поднялся, и знаками показав Виктору, чтобы он следовал за ним, первым покинул кабинет мастера.

- Слушай сюда, - сказал бригадир, после того, как они покинули дробильное отделение и спустились ниже на один уступ. – Куски породы и руды по транспортёрам подаются из шахты, в дробильные машины огромной мощности. Там, специальные приспособления измельчают глыбы на мелкие фракции, до размера щебеня. Потом эту массу засыпают в накопительные бункера. Оттуда, так же по транспортёрам, продукт подаётся на вращающиеся стержневые и шаровые мельницы. Затем, измельчённая до состояния песка, масса смешивается с водой и специальными насосами подаётся по трубопроводам на двухдэчные вибрационные столы, где за счёт поступательно-вибрационных движений стола, происходит отделение тяжёлого касситеритового концентрата от пустой породы. Далее, концентрат, который собирается в специальных желобах, опять же по трубопроводу и при помощи специальных насосов попадает на флотацию и уже обработанный специальными реагентами, подаётся в сушильные вращающиеся печи. И, наконец, конечная стадия – концентрат проходит через сепаратор и засыпается в специальные контейнера, которые грузятся на автомашины и отправляются на станцию, где перегружаются в железнодорожные платформы и отправляются на металлургические заводы. Фабрика работает круглосуточно и останавливают производство только в субботу, для профилактических работ оборудования: замена изношенных стержней и шаров в мельницах, футеровка топки сушильных печей, (если возникала такая необходимость), проверка центровки мельниц, ну и устранение других, серьёзных неисправностей. Вот такое у нас производство. Понятно?

- Понятно. Из тебя, бугор, получится хороший экскурсовод, - усмехнулся Виктор.

- Топай за мной, - неприязненно покосившись на него, сказал бригадир, и первым стал спускаться по крутой металлической лестнице вниз. Виктор молча проследовал за ним...



...В кабинет мастера они вернулись ровно через час. Загрузка руды закончилась, и теперь можно было спокойно разговаривать. Мастер всё так же сидел за столом, только теперь перед ним на столе лежал довольно объёмный журнал и мастер делал в нём какую-то запись.

- Распишись, что прошёл инструктаж по технике безопасности, - сказал мастер и протянул Виктору ручку. Тот молча расписался.

- Главное, не суй башку куда не надо, и будешь жить, - сказал мастер и захлопнул журнал.

- Благодарю за содержательный инструктаж, - чуть заметно усмехнулся Виктор. – Я могу идти на рабочее место?

- Отведи этого грамотея к транспортёрам и дай ему лопату побольше, - сказал мастер бригадиру и поморщился, словно съел что-то невкусное.



...Новичков, а особенно строптивых, вначале всегда ставят на самые тяжёлые работы, вот и Виктора поставили к транспортёрам. Куски руды и породы, подаваемые из шахты по транспортёрной ленте, часто падали с этой ленты и Виктору приходилось поднимать их и забрасывать обратно, на транспортёр. Работа тяжёлая, однообразная и утомительная. Не каждый выдерживал восемь часов без перерыва махать большой, шахтёрской лопатой. К удивлению мастера и бригадира, Виктор выдержал. На следующий день его вновь поставили работать к транспортёрам, и только через неделю перевели на работу, непосредственно, к дробильной машине...



...Виктор быстро освоился с нехитрым оборудованием дробильных машин и через пару недель его уже нельзя было отличить от тех, кто проработал здесь годы. Фабрика работала круглосуточно и останавливали производство только в субботу, для профилактических работ оборудования: замена изношенных стержней и шаров в мельницах, футировка топки сушильных печей, (если возникала такая необходимость), проверка центровки мельниц, ну и устранение других, серьёзных неисправностей.

Смены чередовались по-недельно, одна неделя с утра, с восьми до четырёх, другая – с четырёх до двенадцати ночи, и третья неделя – с двенадцати ночи и до восьми утра. Потянулись однообразные, серые дни. Работа, между сменами отдых с книгой в руках, просмотр телевизионных программ, в воскресенье кино в клубе. Так неспешно прошёл месяц...




...И, всё-таки, Виктор не послушал совета бывалого зэка, и пришёл в санчасть, в кабинет начальницы.

 - А без формы, я тебе нравлюсь? - тихо спросила начальница санчасти, сняла с себя форму, и надев полупрозрачный  пеньюар.

- Очень нравитесь, - прерывистым, от возбуждения, и нетерпения голосом, проговорил Виктор.

- Ты трахал женщин в попки? - тихо спросила Императрица.

- Нет, никогда, - ответил Виктор.

- А я - неоднократно. Мне очень нравится анальный секс. Хочу, чтобы и ты меня трахнул в попку.

- У меня толстый член.

- Я сразу, в кабинете,  обратила на это внимание. Хочу с тобой по-всякому: и в письку, и в попку, и в рот. Возражения не принимаются, - вновь тихо проговорила женщина, и повернулась к Виктору задом...



...Пожилой зэк, который убирал мусор, мыл полы и и следил за чистотой в помещениях санчасти - по лагерному - "шнырь", проходя по коридору, услышал, как из-за двери кабинета начальницы, раздавались громкие крики и стоны. Подойдя к двери и чуть приоткрыв её, "шнырь" замер на месте от увиденного им зрелища. На одной из коек, лежал Виктор и громко стонал, а на нём, как заправская наездница в седле, скакала полностью обнажённая начальница санчасти. Высоко приподнимаясь, и резко опускаясь задницей на член Виктора, она тоже громко стонала.

Наблюдавший эту картину "шнырь", тут же возбудился, торопливо вытащил из штанов наружу член и, не отрывая глаз от аппетитной, кругленькой задницы начальницы, начал дрочить...

...Трижды освободился "шнырь" от спермы, а его начальница всё продолжала свою безумную скачку. Наконец, её накрыл оргазм, она упала грудью на грудь Виктора и забилась в конвульсиях. Член Виктора выскользнул из её ануса, и стоящий за дверью зэк еле сдержал стон восхищения, уставившись взглядом на приподнятые, подрагивающие ягодицы своей начальницы...


...Передохнув всего несколько минут, Императрица вновь принялась ласкать языком и руками опавший член Виктора, пытаясь вновь вернуть его в рабочее состояние. И очень скоро, добилась желаемого результата. И вновь её громкие, протяжные стоны, и, не менее громкие стоны Виктора, начали доноситься из-за неплотно прикрытой двери...


...После этого, фантастического секса, Виктор ещё несколько раз трахал Императрицу. Возможно, не дожил бы он до своего освобождения, если бы не случай. Машина, в которой с медикаментами ехала начальник санчасти, упала с обрыва в реку и затонула. Ни шофёр, ни женщина не спаслись. Многие на зоне вздохнули с облегчением. А Виктору было жалко эту женщину. Секс с ней был необычным. Впоследствии, в постели у Виктора побывало много женщин, но ни одна из них не была так развращена. Ни одна не обладала такой буйной эротической фантазией. Именно Императрица впервые взяла в рот его член, и с ней Виктор впервые попробовал анальный секс, чего впоследствии больше никогда не делал. Ни с пидарами зоны, ни с женщинами. К этому виду секса, у Виктора появилось стойкое отвращение...
 


...Однажды, когда случился перебой с рудой и дробильные машины простаивали, Виктор вышел на свежий воздух и расположился на скамье в отведённом для курения месте. Неожиданно, его отозвал в сторону незнакомый ему парень и постоянно оглядываясь вокруг, тихо сказал: - «Будь осторожен, тебя хотят замочить».

- Кто? - тоже оглядевшись по сторонам, спросил Виктор.

- Дружки Наркома. Твой бригадир, земляк Наркома и они кореша ещё с воли.

- Откуда знаешь?

- Я «базар» подслушал. Говорили, что надо тебя в дробильную машину закинуть.

- Пусть попробуют, - усмехнулся Виктор.

- Сами не будут, зачем им пачькаться. Заплатят беспредельщикам отмороженным, кинут чая, водяры...

- Почему ты предупреждаешь меня?

- Уважают тебя, и блатные, и мужики. Жалко будет, если тебя «загасят» отморозки.

- Чего же они ждут? Я уже месяц в дробильном отделении работаю.

- Усыпляют бдительность, я слышал, как они базарили про какой-то фактор неожиданности.

- Ладно, учтём. Спасибо тебе.

- Да что там...ладно, пойду, а то ещё увидит меня кто-нибудь здесь.

- Бывай, - махнул рукой Виктор и пошёл на своё рабочее место...



...Как ни осмотрителен и осторожен был Виктор, но однажды пропустил тот самый роковой момент. Говорят, против лома - нет приёма, даже если ты будешь трижды супермен. Именно лом обрушился на его голову и только каска, которая от сильного удара разлетелась на куски, спасла Виктору жизнь...


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.


Рецензии