Онейрус. Глава 5. Море

    Она появилась снова. Будто из ниоткуда. Его жена. Как весенний ветер в окно, она ворвалась в его спутанную жизнь, на грани яви и сна, хлопая ставнями, раздувая занавески, превращая их в бесформенные пузыри. От нее пахло тающим снегом. Она была нежной. Снова — нежной и немного чужой. Он уже ничего не понимал. Он слышал, как в ванной журчала вода, как звенели чашки на кухне, и эти звуки, сцепившись в его голове, катались там, рыча и воя, словно злобные псы. Их слюна капала куда-то вниз, с шипением растворяясь в глубине его воспаленного мозга. Он готов был поверить в то, что все это было сном. Нежные прохладные ладони, мягкие губы, волосы, падающие ему на лицо. Ее смех. Ее скомканное белье, стыдливо свернувшееся на краешке стула. Ее голос, ее шепот, ее имя, запекшееся на губах острой неровной коркой. Аня. Его Аня. Его.
   Голова кружилась, как ржавая карусель, рваными зигзагами уплывая куда-то в полусон. Глаза, воспаленные, будто обожженные кислотой, почти не пропускали свет.
   Костя лежал в постели, прижав к груди мокрую от пота подушку, как будто в ней было его спасение, его смысл. Телефон трезвонил без остановки. Он был далеко. Слишком далеко от него. Рука слабо потянулась к нему, палец выгнулся и задрожал, едва касаясь жесткого пластика. Тишина. Тишина и покой. Только телевизор неразборчиво ворчал где-то в другой вселенной, там, где снова была она.
Костя набрал воздуха в грудь и на выдохе заорал что есть силы:
 - Алина!
Вместо крика он услышал раздавленный, исковерканный писк. Она не услышит его. Не придет.
   Он зажмурил глаза. Черные мушки заплясали под веками, сливаясь в нелепые кляксы. Темнота растекалась где-то внутри, обещая долгожданный сон. Наконец-то. Наконец-то...
 - Ты звал меня?
   Голос разлился в пространстве тягучим сиропом. Костя выругался и открыл глаза. Окружающие предметы плыли, медленно сталкиваясь друг с другом, осторожно огибая тоненькую фигурку в коротком халатике. Светлые волосы, собранные в смешной пучок на затылке. Улыбка, мягкая, как тающий воск. Синие, пронзительно-синие глаза. Руки, протянутые к нему, самые нежные руки. Перед ним стояла Аня.
   Костя вскочил с постели, отпрянул к окну.
 - Что с тобой? - она сделала шаг вперед.
 - Стой! - он вытянул перед собой руки, страх, дикий животный страх сковал его, выступил на лбу липким потом. Он боялся, до смерти боялся ее. Ту, которую любил еще вчера.
 - Костя... - она была растеряна. Ее подбородок дрожал, в глазах металось непонимание, словно маленькие мотыльки бились хрупкими крылышками о стекло. Он слышал этот легкий, едва уловимый стук. Он сходил с ума. Он просто сходил с ума. Его разум погружался в темноту, стремительно и неумолимо, как поезд — в тоннель метро.
   Костя зажмурился, замотал головой, потер руками виски. Снова открыл глаза. Аня никуда не делась. Она стояла и смотрела на него. Просто стояла и смотрела.
Одним рывком он выбежал из комнаты, пересек коридор неровными скачками, как подстреленный заяц. Заперся в ванной. Плеснул в лицо ледяной воды, осторожно посмотрел в мутное зеркало над раковиной. Бледное лицо, заросшее сизыми клоками щетины. Глаза — красные, воспаленные, мечущиеся из стороны в сторону, как у безумца.
 - Костя! - ее голос, резкий, похожий на крик ночной птицы. Снова ее голос. Этот ее голос, будто из ниоткуда. Снова.
 - Замолчи!  - с отчаянием выкрикнул он в ответ.
 - Костя! Ты пугаешь меня! - тихонько заскулила она из-за двери.
 - Я сказал, замолчи! - взревел он. Дернул кран, напор воды вырвался наружу, забарабанил по дну ванной, заглушая все звуки, давая ему передышку.
  Костя сполз по стене, закрыл лицо руками. Холодный кафель заскользил по коже, обжигая ее, он поморщился, ожидая, пока тепло его тела окончательно победит. Долго сидел так, глядя перед собой на прозрачную воду, поднимающуюся все выше и выше. Кровь стучала в висках. Рот наполнился горькой слюной. Это конец. Это безумие. Шизофрения. Его мозг отказался служить ему, он сломался, треснул, как глиняный кувшин. И теперь все выливается наружу. Выливается... Наружу...
  Он очнулся, когда воды в ванной было по щиколотку. Дверной звонок разрывал реальность резкими, яростными трелями. Ему было все равно. Так приятно... Как будто теплое, прогретое солнцем, море, льнет к его ногам. Костя откинул голову назад и закрыл глаза. Он улыбался, и слезы текли по его лицу.
  Море — оно как вечность. Оно стирает мысли, смывает глупые, никому не нужные страхи, оно заполняет собой все вокруг, слегка царапая старые раны вязкой просоленной влагой. Море — это возвращение в детство. Белые барашки волн, похожие на маленькие облачка.
  Один белый барашек выбился из пуховой пенной гряды, и принялся тянуться куда-то вверх, превращаясь в кривой раздувшийся столб. Костя с улыбкой наблюдал за ним. Ему не было страшно. На вершине столба выросло красное недовольное лицо. Лоб прорезали складки морщин, маленькие тусклые глаза, похожие на ягоды черники, уставились на него строгим неподвижным взглядом.
 - Как Вы себя чувствуете? - рот странного существа открывался медленно, неохотно, со скрипом, как старый почтовый ящик. Внутри этого рта зияла бесконечная, безоговорочная пустота.
 - Отойдите, - хрипло ответил Костя. - Вы загораживаете мне солнце.


Рецензии