Ярость неистребима

   Пролог.

   Справа и слева от меня, быстро и целеустремленно, правильными рядами шагали зомби. То ли от боли, то ли в горячке уже начавшегося перерождения я вдруг понял их мысли. В этих несложных мыслях смешивалась мучительная тоска по утраченной человеческой сущности и одновременно — нарастающая ненависть к людям.
   Z – значит Зомби" (сборник).

   Старик, умиравший в палате для больных раком и перенесший лучевую терапию, беспомощный и ужасавшийся равнодушию медицинского персонала к подобным ему, в день мог лишь приподниматься и подвергаться унизительной процедуре ухода за собой, испытывая адские муки моральные и ещё больше телесные. Страшная ломота и ничем не смягчаемая слабость, боли, которые грешникам в аду и всем палачам мира не снились. А люди, шедшие по своим суетным делам, спокойно и проходящие мимо упавшего от инсульта старика, могли и вызывали только ненависть. Да, именно чистую ненависть, не жалость, брезгливость или там омерзение, больше, ненависть. Старик хотел разорвать их на части, медленно и долго, снова и снова, чтобы они мучились не меньше его. Зарычав и сжав кулаки, он попытался было встать, но не смог подняться выше, чем на верх койки. Медсестра с равнодушными глазами глядящего на покойника бывалого патологоанатома вызывала отвращение, что старик ей и высказал, но она среагировала спокойно и ушла.
   Позже, медитируя по советам врача и рыча от самого страшного страдания - беспомощности и слабости, - он начал выдёргивать капельницы, хотел вызывать почему-то вечно занятых с момента попадания его в больницу родных. Тщетно, он раньше не верил в то, что ему говорил молодой сосед, ужасы про то, что слабых бросают под молчаливое одобрение "сильных" и более здоровых. Что общество больно при самом его появлении на свет. Теперь же он мысленно извинился перед ним соседом и признал его правоту, наградив при следующей встрече немалой суммой. Ненависть не давала старику умирать и деградировать, как депрессивному соседу и смиренной дуре в палате рядом, очередное светило медицины похлопало глазами и ничего не смогло понять, но старик не стал рассказывать этому хлыщу, который держал галочки в отчёте облучённого насмерть человека живым и при разуме. Пускай с моё помучается и научится сам жить, тварь тупая и продажная!
   Обретший жизнь понял, что именно ненависть к несправедливости даёт жизнь, ненависть к энтропии и смерти, а не тупое и овечье смирение. Возненавидеть всё и вся, раз и навсегда, только тогда в тебе будет жизнь, вот радоваться цветочкам и прочему может каждый с кой-каким здоровьем, кстати говоря, именно умственно отсталые наиболее счастливы в жизни, финал этого счастья всем виден и тихо умалчивается, как и вся истинная природа поведения людей. Имя старика теперь изменилось им навсегда, он стал Мстителем, и месть несправедливость с целью уничтожить её навек стала целью всей его жизни.   

   Часть первая. Становление.

   Не ожидайте, что конец света однажды выскочит, как чертик из табакерки, — он происходит каждый день уже долгое время.
   Мерелин Мэнсон.

   Боль, сильнейшая боль, почти разрывала всё тело на части вкупе с проклятой слабостью. Слабость и боль, хуже мучений нет, думал совсем старенький пациент ведущего онкологического института области после пятого сеанса химиотерапии и второго - лучевой. Облучение и химия буквально сожгли тело живьём, отняв всю "жизненную силу" и весь задор некогда весёлого и бодрого старикана, коим и был. Ныне он старой развалиной лежал на койке, медсёстры и их полные не очень скрытого омерзения к немощным взгляды явно говорили ему об участи, которую уготовили ему как врачи, так и родственники. За ихними, до омерзения фальшивыми, улыбками и всё чаще иронией в голосе при утешениях он видел все истинные мотивы. Когда же этот калека помрёт, чтобы можно было спокойно отнять его небольшую квартиру, тот принцип "хоть шерсти клок" работал тут прекрасно. Вот тебе и родственники, называется, думал в ярости старикан. Все вы милые и добрые, пока даже близкий не заболеет или не попадёт в настоящую беду. А уж когда дитятко знакомых проболталось, получив подзатыльник, про завещание и скорое будущее проживание в квартире деда, так тут все оптимистичные мысли мгновенно смело пламенем самого сильного чувства живого существа. Ненависти, ко всему и ко всем. Не тут я умру, твари, да не увидите вы меня в могиле, никогда! Пока моя воля жива, я никогда не сдамся! Перемену настроения сразу же заметили все, особенно родственники, в которых мигом полетела трость при следующем посещении. "Фигу получите, а не деньги и квартиру, недоумки поганые. Посмотрите на себя, такие пока вы все здоровые и красивые. Вас всех бы так, как меня, чтоб вас всех жрала эта зараза и полная доза радиация на закуску, как меня! Сразу познаете, что и почём на свете, уж без здоровья-то тяжка жизнь, да?" - вскричал справедливец, даже утратив мертвенную сероватую бледность к ужасу ранее довольно потиравшей ручки жены, - а ты, продажная шкура, сегодня же на развод подашь. Своре тупого гнилья ничего не оставлю, ни крошки! Нотариуса мне, живо сюда!".
   Шокированные и посрамлённые, расчётливая жена и дочь с внучкой понуро пошли домой прочь, поняв, что старик в своём уме и теперь указ только сам себе. А в этом и есть настоящая жизнь. А дедушка благодаря именно своей ненависти и воле к жизни с правильным уходом поправился, хоть и остался тяжело больным на фоне большинства. Он так и не сказал, на кого оформил квартиру. Некоторые думали, что на помогавшую ему медсестру, которой было не всё равно, выпишут его или нет, тем более, она была одинокой и уже как месяц его любовницей. Но позже выяснилось, что и это было неправдой, но жена и дочь с внучкой и дочерью так этого не узнали: старик, взявший себе имя "Мандрид" со значением "Мститель", пережил их всех на десятилетия, благо они попали на машине в ДТП, и отмечал свой очередной день рождения в компании с той медсестрой.

   Часть вторая. Обретение предначертания.

   Лицемерная любовь хуже ненависти.
   Гай Плиний Цецилий Секунд (Плиний Младший).

   По захламлённому коридору медленно и хромающей походкой шёл старик с сером и старом же костюме самого дешёвого покроя. Серая и морщинистая кожа, седые брови и борода с лысой головой довершали бы картину старой развалины, если не смотреть в глаза. Старик часто прислонялся к стене и отдыхал, трость в сильно дрожащей руке била по полу. Всякий, по неосторожности встречающийся взглядом со стариком, в паническом ужасе отворачивал свои очи от пылающих ненавистью бесцветных глаз прохожего. Ибо старика поддерживала в живых самая сильная и потому не угаснувшая ещё направляющая сила. Ей была смертельная и окончательно непримиримая, ничем не ослабляемая ненависть. Ненависть ко всему, к миру, тихо бросившему его умирать на обочине, к людям, обходившим его стороной и едва не вытащившие из его карманов всё, что только можно, к равнодушию всего и вся по отношению к нему. Она одна поддерживала умирающего от облучения калеку на этом свете, по ту сторону безумия и распада, заставляла не останавливаться на достигнутом. Он уже годы успешно подбивал народ на исследования мира, двое стали талантливыми врачами именно с его помощью, пространные речи в палатах кардиоцентра пробуждали в больных волю к жизни.
   И вот, когда какой-то сутулый нищий неопределённого возраста переходил улицу, его жизни угрожал пьяный водитель, ехавший зигзагом по этой дороге, старик кинулся на место возможной трагедии и в последний миг сбил нищего с опасной траектории, а водитель врезался в столб и от удара о руль потерял и без того хлипкое сознание. Усмехаясь и кряхтя, старик поднял на ноги себя вместе с нищим. Но вопрос, который ему задал старик, обескуражил нищего, тот произнёс пространную речь на тему "с работы уволили, жена бросила, дети теперь чужие". Старик гортанно рассмеялся и тем же тоном произнёс: "Да как ты, ничего не видевший в своей жизни, смеешь вообще говорить мне, почти потерявшему самого себя, о бедах? Да я умирал много раз, страдал и терял всё, что может знать человек, терял здоровье и силы, как тебе и не снилось! Да людям в массе вообще не снились такие страдания!" На этот крик души нищий, оказавшийся сорокалетним грузчиком, сидя в прострации, тихо спросил: "Кто же ты  такой на самом деле?". И ответ обрушился ударом по самой глубине души за счёт взгляда в пылающие яростью глаза старика, конечно же: "Я Мандрид, переживший смерть и потери, я Мандрид, который отомстит за все свои страдания всем виновным в них, за всех страдавших зазря!". Нищий же, ощутив реальные перемены в жизни, без колебаний и охотно присоединился к Мандриду в его миссии. Вместе они спасали людей, саботировали продажу всего хмельного и курительного, распространяли науку и прогоняли подонков общества прочь с глаз. Денег это приносило немного, пенсия восьмидесятилетнего старика и зарплата работавшего дворником нищего позволяла худо-бедно жить, благо успешный развод старика с мечтавшей о наследстве женой освободил его от докучливой родни.
   Рискуя жизнью при частом спасении людей из лап мерзкой судьбы, старик лишь безжалостно смеялся в ответ на любые опасения, говоря, что "Мандрид бессмертен", ибо его задача будет выполнена любой ценой. И нищий, которого тоже некоторые отныне звали Мандридом, понимал, в чём тут дело. Мститель, как расшифровывал хромой и полный жажды справедливости старик своё имя, и правда вечен. Погибнет один, другие займут его место. И, когда Мандрид по неизвестной причине пропал без вести, а на деле ушёл творить справедливость в иные места, нищий дворник, ставший к тому времени толковым и непьющим фельдшером, принял имя и миссию своего старого учителя. Мандрид жив и будет жить, выполняя своё предназначение, несмотря ни на что!

                * * *

   Одинокий старик еле передвигал ноги по мостовой и спокойно посмотрел вперёд и направо, будто по "зебре" решил перейти. Небритое и грустное лицо под старой кепкой лишь дополняло облик пенсионера, опиравшегося на старую же трость, его драный пиджак и резиновые сапоги для рыбалки - тоже. Никто не обращал на хромого калеку внимания, молодёжь даже тихо обозвала "живым ископаемым" и "пережитком прошлого", но дать тростью по нахальной физиономии у несчастного деда не хватило сил.
   Не рыбачить шёл человек, совсем нет. Его здоровье пошатнулось, он слабел с каждым годом, лишь ненависть росла и стана всё сильнее, она одна поддерживала бывшего работника химического производства. И вот он шёл умирать, благо сердце всё тише и тише билось в старой груди. Но он не боялся смерти, ибо его задача будет осуществлена в любом случае, он это сделал. Он сказал многим людям, что дозволено жить всем, а не только тем, у кого здоровье есть, а все погибшие от болезней и немощи это не "неизбежность", но мученики, истерзанные несправедливым и презренным обществом. И люди не умирали скоро, воля к жизни и ненависть к злу под названием "равнодушие" продлевали им время, некоторые даже успевали совсем вылечиться при смертельном диагнозе. Но сам старик прожил более ста лет, и вот теперь он был совсем изношен. Через пять метров он упал и более никогда не поднялся, лишь бабушка вызвала врачей, но было поздно. Старика уже не стало, лишь выражение ненависти на его лице и в ставших стеклянными распахнутых глазах осталось прежним. Одно он успел сказать, лёжа на земле: "Мандрид живёт вечно". И те, кто знал его и вышеупомянутого, поминали его, ибо Мандридом был каждый из них.

   Часть третья. Жизнь.

   Око за око, зуб за зуб.
   Библия, Ветхий завет, Первая книга Моисеева. Левит, 24:20.

   Мало, кто мог поверить в произошедшее простым ясным утром на обыкновенном торфянике, недавно пущенном в эксплуатацию после подготовительных работ. Лёгкий ветерок и шум машин тоже не предвещали ничего такого. Один рабочий, копавший торф, внезапно обнаружил, что огромный ковш его экскаватора вытащил что-то вместе с торфом. Приглядевшись в извлечённый из земли объект, он побелел от ужаса и немедленно вызвал руководство, опасливо хватаясь за сердце. Руководство вскоре поступило также, руководитель раскопок потом всю жизнь не мог прийти в себя после увиденного, хотя на подобное он смотрел по телевизору не очень уж и редко, любитель он был пощекотать себе нервы под пивко.
   Этим увиденным зрелищем был труп явно высокого старика, в драном пальто и штанах с ботинками, к ужасу младшего персонала из мокрого торфа выпала даже старая соломенная шляпа! Машинально взяв её в руки, кто-то понял, что это шляпа покойника, и в ужасе выбросил её. Как оказалось, слишком поздно. Когда на место приехали криминалисты, они сразу же забрали тело. Расследование показало, что старик сам утонул в торфяннике десять лет назад, а в холодном торфе тела хранятся целыми в разы дольше, так что удивительного спецы не нашли ничего. Такие случаи у них были не редкостью. Личность установилась с трудом, но один немолодой фельдшер, случайно узнавший об этих событиях, тyт же, сразу понял, кто снова обрёл свет дня после многих лет. Мандрид, великий мститель всему миру за его несправедливость, давно уже как погибший от якобы "несчастного случая" старик, лежал, погребённый в сыром болоте, куда его в связи с трyдами праведными занесла нелёгкая, годами дожидался этого момента, и его преданный ученик смеялся полным злорадства смехом. Ну он вам покажет всем, думал он. Он-то хорошо знал страшную тайну, сообщённую ему одному, и которой часто пользовался сам ради помощи слабым...

                * * *

   Константин, прораб и молодой человек лет тридцати, подолгу задерживался в кабаках, чтобы развеселиться после тяжкой работы, благо схваченная соломенная шляпа, принадлежавшая покойнику десятилетней давности и о которой без ужаса и пива не вспомнить, очень употреблению вышеупомянутого пива и поспособствовала. Лишь одно смущало в этот вечер, второй литр не вызывал похмелья даже без солёной рыбки. Немало удивившись и удивив всех равнодушием к очередной даме, он стремглав вылетел на пыльную улицу. Тут-то и началось нечто, парень услышал в голове леденящий смех, который сразу же стих. Протрезвев на месте и окончательно, рабочий во всех деталях вспомнил то, от чего упал на землю, так ноги ослабели: глаза трупа-то сегодня утром смотрели осмысленно и прямо на него, а лицо исказилось в ухмылке! Неужто безумие, в который раз за день думал парень? Всё, не пью больше ничего и начинаю от белочки лечиться! "Вот все вы такие, только как припрёт, вы можете что-то!" - внезапно прогремел резкий голос в голове, который смеялся минутой ранее. Кто же ты такой, подумал почти парализованный рабочий, пятясь от возникшего перед ним видения. Горящие ненавистью глаза старика, седого и в пальто с брюками, смотрели прямо, оскал ровных зубов и триумфальная поза лишили завсегдатая бара остатков воли. И старик неестественно быстро ринулся вперёд, прямо на Константина.

                * * *

   Жена ощущала, что что-то не так, едва её муж лёг спать и был резким речью, а ночью каким-то неестественно страстным. От алкоголя отказался, свинины жирненькой не ел ни ломтя. Ложился он не с обычным смехом, который она вызывала пошлыми анекдотами, а со страшными, как у дикого зверя, глазами и похожей на ухмылку гримасой. Спокойной ночи он пожелал, но устойчивая иллюзия, что это не Константин, а нечто иное, не покидала Катерину всю ночь. Как же она была права. Когда "муж" проснулся, иллюзия вроде угасла, тем более, рыбу приготовил он неплохо. Отблагодарив его по-женски за это и сама оставшись довольна, она начала делать уборку по дому.
   Сам же "Константин" пошёл на работу, смотря по сторонам вроде как легко и беззаботно. Внезапно на его глазах один молодой пнул старушку, которая... не уступила ему дорогу. Ярость, с которой он накинулся на этого подонка общества, поразила всех. За малым не вызвали никого, ибо размазанный по стенке хам и переведённая через дорогу пенсионерка вызывали только чувство реализованной справедливости. Но потом старушка вспоминала этого "молодого человека" всю жизнь, ассоциация у неё была с ним странная, он непонятным образом напоминал ей одного согбенного старика в драном пальто, который много лет назад спас бомжа от пьяного водителя. Как же она была права, и не знала она, что и она через пару часов станет такой же, как он! Когда она внезапно произнесла слово "Мандрид", превращение шло полным ходом.

                * * *

   Злость росла, увеличивая силы, давая возможность увеличивать и рождать справедливость всюду. Он ожил после смерти, годами ранее ожидая новой жизни. Его выкопали рабочие, которые в массе были неплохими людьми, не то, что их мажор начальник, который только грабил честных людей. Он-то и стал новым, уже третьим носителем того, кто ранее жил не зря, и отныне бесполезный кyсок мяса стал следующим носителем справедливости. И вновь Мандрид пошёл чистить мир от всего лишнего, недостойного и тленного.

   Часть четвёртая. Сказки встретили конец.

   Самый большой грех по отношению к ближнему – не ненависть, а равнодушие; вот истинно вершина бесчеловечности. В конце концов, моя дорогая, если присмотреться к людям, ты сама удивишься, до чего ненависть похожа на любовь.
   Бернард Шоу. Ученик Дьявола.

   Заброшенный и пахнущий страхом дом отпугивал всё живое, что хотя бы на миг обреталось рядом. Не летали над ним птицы, не вился гордыми змеями виноград или жизнерадостный плющ, и не накрывали красную крышу старые деревья, и голой была сероватая земля во дворе, словно траве запретили расти там. Даже между белыми камнями ступеней и кирпичом дорожки не виднелось ни стебелька сорных трав вроде вездесущего одуванчика. Даже не стрекотали вольно чувствующие себя в развалинах сверчки и цикады, что удивляло всех местных завсегдатаев, которых отпугивала даже мысли о том обиталище непонятного нечто, причём пугал этот дом так, что никто не пытался зайти или вызвать нужные в таких случаях органы. Дети, любопытные и лазающие всюду, при взгляде на дом улетали и тряслись, не смея даже плакать, и после не могли объяснить причину такого ужаса. Взрослые тоже были неспособны, но даже для поддержания своего авторитета не смогли придумать ничего, словно сам дом замыкал умы наравне с ртами.
   Надо сказать, что отнюдь не всем это нравилось, поселившийся рядом богатый иногородний превозмогал даже такой страх неопределённого и пытался запустить туда микрокамеру, которую отвёз туда радиоуправляемый вертолёт. Всё задуманное осуществилось, но вся запись показывала туман с искрами, но и после тридцатой попытки всё повторилось, подсматривание из подзорной трубы давало, к удивлению всех тот же эффект. Когда герой-первопроходец пошёл туда сам, он выбежал назад после лишь двух шагов за калитку и трясся, не в силах никому рассказать даже о том, что же он там такое увидел.
   Много лет этот дом оставался такой тайной, раз вызвали бригаду для сноса дома, как заброшенного, причём соседи приложили к этому руки с кошельками, но на глазах у них всех аппаратура для сноса словно взбесилась и пыталась убить сам персонал, после чего никто из стройотряда не пытался подойти и на километр к тому белому дому с жизнерадостной крышей. Попытка кинуть внутрь взрывчатку кончалась тем, что она летела обратно и взрывалась в воздухе, раня лёгкими ожогами окружающих. Раз туда направился благословлённый всем районом поджигатель, правда вышел он таким же трясущимся, как и все него, а огонь на факеле просто погас, спички и горелка тоже вели себя не лучше, но при выходе из злополучного дома вновь действовали сообразно своим задачам.
   Все решили оставить дом в покое, и годами никто не трогал его. До сего дня. В пасмурный день с рваными тучами на пороге этого дома, внушая всем ещё больший ужас, чем сам дом, появился старик в рваном на вид сером пальто и того же цвета помятой шляпе. Горящие ничем не смягчаемой, чистой и навеки подлинной, ненавистью, бесцветные глаза смотрели на дом внимательно. Он-то знал, что тут было, и почему все ничтожества бежали отсюда. Они страшились мести за сделанные ими грехи насилия и принуждения, знал старик, и знал, что за дух несчастной убитой женщины таился там. Он раньше убивал всех, кто входил в дом, но позже поумнел и стал просто пугать, нейтрализуя даже самую современную аппаратуру. Вы бы лучше создали самих себя, какими вы должны быть, людишки, чем железками и паяцами кичиться, думал старик, и без страха пошёл в дом, призывая дух, говоря резким и торжественным голосом.
   - Каяко Саяки, жертва несправедливости, Садако Ямамура, жертва лицемерия и жестокости, я призываю вас на отмщение за страдания ваши! Вы привязаны к могилам своим, хотите освободиться и отомстить за всех, кто страдал, кто не мог вкушать беззаботной жизни по вине ближних своих, что враги им на деле были? Хотите ли вы, духи мести, отомстить и начать жить?
   - Кто ты, призвавший нас? - спросили старика появившиеся рядом бледные и дёргающиеся от злости за потревоженный покой духи обеих женщин, - Ужели ты устал от жизни, живой человек, наполненный ненавистью?
   - Я - Мандрид, умиравший от болезни и брошенный всеми, кого считал родными и друзьями, я - Мандрид, что поклялся отомстить за всё равнодушие и  несправедливость всему миру, за все беззакония его. Я - Мандрид, враг всей Вселенной за то, что она сделала со мной и подобными мне, враг навеки, нет всем прощения за все их мерзости и ничтожность! - последние фразы Мандрид кричал, сжигаемый заживо адской болью и ненавистью, что единственно давала немощному старику жизнь. Призраки ощутили их, и признали его союзником.
   - Ты зовёшь нас в мир? Мы мечтали об этом годами. лишь тот, кто полностью горит страданием и добровольно позвал нас, выпустит нас из этой тюрьмы навек! Мандрид, спасибо тебе, ты сделал больше, чем хотел! Теперь в твоём теле мы сможем убраться отсюда! - хрипло захохотали обе, наивно думая, что подло и успешно обхитрили "пенсионера".
   С этими словами духи женщин словно пропали, но вой из дома показал иное. Старик, шатаясь, вышел из дома, хватаясь за поручни, от него, словно сизые облачка, отделились два силуэта, похожие на него самого. Мандрид присел на крыльцо рушащегося дома и резко рассмеялся. Настоящая ненависть, что всех прочих сил людских сильнее, убивает навсегда такие проклятья или заставляет их служить своей воле, сжигая в ничто прежнего владельца. Старик делал это, ища духов несчастных, павших от несправедливости и насилия, по всему миру, и вот самые страшные духи Японии обернулись свободными духами-мстителями, каким во плоти был сам Мандрид. Мир, держись, тебе недолго осталось, скули и молись, как ты любишь, пощады тебе не дождаться никогда!

   Эпилог.

   Издевательство над чужими страданиями не должно быть прощаемо.
   Чехов А. П.
 
   Старик в сером и развевающемся пальто быстро шёл по улице, словно он был юношей, но от него разбегались даже бешеные звери и без рассуждений начинали расступаться люди. Шляпа, неизвестно как не падавшая при таком сильном ветре на мостовую, тоже серая и старая, нисколько не скрывала горящие неведомой ни в один век до этого дня ненавистью бесцветные глаза. Морщины почти не тронули лица яростного старика, но ощущение огромного возраста и болезни не покидало никого, кто мог не впадать в ступор от страха при одном взгляде в его глаза, а старик смотрел в глаза всех и каждого, кого видел. Запавшие и словно сжигающие единственным взглядом, некогда серые и ныне почти белые от возраста, они были неподвижны в глазницах, запавшие глубоко, отчего всё бородатое лицо походило на череп, обтянутый сероватой же кожей. Пальто и  брюки с ботинками из серой замши дополняли картину. Какой-то алкоголик не пропустил дедушку, тот посмотрел в его пьяные очи так, что тот не только протрезвел, но и произнёс имя воплощённого ужаса: "Мандрид!". Народ, поняв, кто это был и изо всех сил гнавший от себя мысли об истинном имени старика, побелел, некоторые упали в обморок, отчего старик криво ухмыльнулся и засмеялся резким и громким смехом.
   Он не хотел ужаса, не хотел, чтоб его именем пугали детей, хоть и получал от сего немалое удовольствие. Он воплотился уже во многих телах, многие прожигатели жизни переставали существовать, уступая мстителю свои тела и жизни за прожигание своего времени без всякой цели. Он прятался до поры, но теперь растущая и негасимая ненависть ко всему мирозданию настолько придала ему силы, что он смог воскреснуть в своём истинном обличье. Хотя его тело, погибшее в торфяном болоте, было достойно кремировано под руководством нужных людей, а на деле его же воплощений, он смог материализовать себе новое, ничуть не хуже. В один прекрасный день он внезапно ощутил враждебное присутствие и словно высверком пришла мысль откуда-то снаружи: "Остановись, ты покушаешься на законы природы, что создали мы, дабы не дать жизни обнаглеть и развиться не в ту сторону! Мандрид, ты заходишь далеко!". Он-то понял, с кем и с чем общался. Прообразы богов и демонов, а на деле созданные неведомо кем нематериальные силы, держали жизнь в несправедливости и муках, чтобы она не стала опасной лично для них. Они думали, что могли напугать его, после того, что его воля к жизни вытащила его с той стороны! От этого старик осатанел, сразу же направив на них всю свою волю и ненависть, ощутил сильное противодействие и еле устоял на ногах. Он не собирался оставлять в живых ни одного врага, он силой воли держал их рядом, не давая бежать.      
   Судьба, боги, ха! Твари вы все, победно смеялся старик, ощущая, как огонь жизни сжигал их. Он едва не погиб сам, но он не боялся смерти в отличие от предыдущих претендентов на место победителя "судьбы". Он-то бессмертен, лишь непривычный ужас спас "рок" от смерти, они попытались с ним договориться. На такую наглость Мандрид ответил лишь одним способом, которым можно отвечать угнетателям всех мастей, - сжёг их в ничто. Еле живой, он засмеялся, и теперь шёл по свободному миру, устрашая собой людишек, пустых рабов павшего навеки бесплотного начала. Пытавшиеся обманывать других ворожеи и прочие корчились в диких болях, сходя с ума от напора ненависти мстителя. Все алкоголики, наркоманы, курящие и угнетающие других кеглями падали от его беспощадных ударов. Когда некоторые скулили о пощаде, он с резким смехом спрашивал, а пожалели ли они его и всех немощных, когда он и ему подобные умирали на лавках и в квартирах, без надежды на помощь. Ответ был очевиден. Игроков в карты, торговцев чужими судьбами, он не щадил вообще, они обращались в пепел на месте. Судья, решавший судьбу зла в пользу его гибели, пришёл! Все те, кто похоронил его в своих мечтах, теперь падали в ничто сами.
   И вот теперь, когда ветер дул в ясную погоду, старик узрел, как спокойно и безучастно обошли люди старенькую бабушку, которая держалась за сердце и стонала, прося вызвать "скорую". Толпа около бабушки упала на мостовые, дико корчась на мостовой и вопя, сам же Мандрид, оказав помощь и полностью вылечив ветерана войны своей силой, отвёл её домой и пошёл дальше, наводить порядок в мире. Сама же бабушка вскоре стала такой же, как он сам, и тоже пошла чистить мир от всей несправедливости. Мандрид будет жить всегда!


Рецензии