Спаси и сохрани

(шутка в одном действии)


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ПЕРСОНАЖИ

Ф е д е ч к а
К а ш и н ц е в а
И е р о н и м

* * *

Посреди гостиной небогатой квартиры. За журнальным столиком Иероним и Кашинцевва играют в карты.

И е р о н и м. Бог с вами – король!
К а ш и н ц е в а. (Подкладывает еще одну карту.) Сделайте одолжение.
И е р о н и м. (Недовольно.) М-м… (После раздумья.) Пусть… будет… так!
К а ш и н ц е в а. Девятка? (Снова подкладывая карту.) Воля ваша.
И е р о н и м. И эта еще?! (Покрывая карту.) Ну, хорошо.
К а ш и н ц е в а. Бубна? Получите бубну.
И е р о н и м. Откуда вы их только берете!
К а ш и н ц е в а. Берете пока только вы, Иероним. (Подкидывая еще одну карту.) Ать!
И е р о н и м. Моё…
К а ш и н ц е в а. Ну, вот опять!
И е р о н и м. Снова.
К а ш и н ц е в а. Иероним, Иероним…
И е р о н и м. Невезение, Катерина Санна, если уж не везет, то во всем. Мало того, что из херувимов в хранители разжаловали, так еще и к вашему оболтусу приставили. С ним ведь ни минуты покоя! Вечно улизнуть от меня норовит! Не хуже, чем черт от ладана! Еще и в рот тащит всякую дрянь! От бананов до сникерсов! А ведь ему уже тридцать лет!
К а ш и н ц е в а. Охо-хо.
И е р о н и м. Вот вам и «охо-хо». Иисус в его годы уже проповедовал. А ваш… Вот я сейчас с вами в подкидного играю, а сам думаю, – чем это он в своей комнате занимается… Уж больно тихо у него. Ни всхлипа, ни вздоха.
К а ш и н ц е в а. Отдыхает.
И е р о н и м. А может, его уже и в комнате-то нет…
К а ш и н ц е в а. Куда ж он девался?
И е р о н и м. А кто его знает… Взял да и выбрался на улицу по карнизу. Или по трубе водосточной…
К а ш и н ц е в а. Бог с вами, Иероним.
И е р о н и м. Да Бог-то со мной. (После паузы.) Тьфу! Ну вот, накрутил себя на пустом месте... Нет, ей Богу, если бы у меня были крылья, то они уже облезли бы от постоянных нервотрепок!
К а ш и н ц е в а. От нервотрепок вроде волосы вылезают.
И е р о н и м. Это у людей.
К а ш и н ц е в а. Вы слишком серьезно к своей работе относитесь. Нельзя так.
И е р о н и м. А как иначе? За ним ведь глаз да глаз нужен! Ни на минуту без присмотра оставить нельзя! Вот, к примеру, вчера. Убейте не пойму, каким это образом у вашего лоботряса колбаса оказалась... Уж не вы ли ему поспособствовали, а?
К а ш и н ц е в а. А я почем знаю?
И е р о н и м. Катерина Санна!
К а ш и н ц е в а. Ну, я… я…

Из соседней комнаты появляется Федечка. Крадучись, он пытается пробраться мимо Иеронима. Мать видит сына. Жестом Федечка показывает ей, чтобы она его не выдавала. Иероним сидит к Федечке спиной, поэтому пока его не замечает.

И е р о н и м. Ох, Катериа Санна... Я тут в доску расшибаюсь, чтобы вашего сна от беды уберечь, а вы буквально собственноручно ему всякую гадость подсовываете!
К а ш и н ц е в а. Как тут не подсунешь, если он вторую неделю на одних отрубях. Оголодает еще.
И е р о н и м. Ничего-ничего. Голод полезен. Он мыслительные процессы высвобождает.
К а ш и н ц е в а. Вот и боюсь, как бы до чего не додумался.
И е р о н и м. Вы б его еще газировкой напоили! (Не оглядываясь, Федечке.) Стоять!

Федечка замирает и виновато потупляет взгляд.

И е р о н и м. (Повернувшись лицом к Федечке.) Куда намылился?
Ф е д е ч к а. Так это… в… в уборную!
И е р о н и м. Двадцать минут назад там был.
Ф е д е ч к а. Так это… прихватило…
И е р о н и м. Понос что ли прошиб? А я тебе говорил, не запивай маковые баранки сладким чаем! Худо будет!
Ф е д е ч к а. Нет. Я это… по-маленькому… Знобит что-то. А от озноба сами знаете…
И е р о н и м. Заболел что ли?
Ф е д е ч к а. Не знаю.
И е р о н и м. А ну-ка…

Иероним подходит к Федечке и щупает ему нос.

И е р о н и м. Вроде холодный… Стало быть, не больной.
Ф е д е ч к а. Я вам собака что ли!
И е р о н и м. Не учи ученого! Лучше шарф научись повязывать, чтоб не прохватывало! А то выходит на улицу с голой шеей! Франт! А нам его малиновым вареньем отпаивай! Да, Катерин Санна?

Иероним замечает, что у Федечки за поясом что-то припрятано.

И е р о н и м. Так, а там чего?
Ф е д е ч к а. Ничего.
И е р о н и м. Ладно прикидываться! Вижу ведь, что-то скрываешь!
Ф е д е ч к а. Да нет у меня ничего!
И е р о н и м. Ну, да – нет, показывай! Ну!

Иероним выдергивает из-за пояса Федечки туго свернутые шарф, перчатки и шапку.

И е р о н и м. А это что такое?

Федечка стыдливо потупляет взгляд.

И е р о н и м. Чего глаза прячешь? Собрался что ли куда-то?

Федечка отводит глаза в сторону.

И е р о н и м. Я спрашиваю, – куда собрался?
Ф е д е ч к а. (Несмело.) Гу… гулять.
И е р о н и м. Это на ночь-то глядя?
Ф е д е ч к а. Какая ночь – вечер на дворе!
И е р о н и м. Ну, ты, пухлощекий! Ты где вечер увидал! Вечер это легкий ветерок, шум цикад, дымка над озером, томные девичьи взгляды… А теперь в окно посмотри. Тьма кромешная!
Ф е д е ч к а. Но время-то детское!
И е р о н и м. Вот дети пусть и гуляют!
Ф е д е ч к а. Но только девять!
И е р о н и м. Хех, только девять… Без трех часов полночь!
Ф е д е ч к а. А-а… прогулки, между прочим, полезны!
И е р о н и м. Что за чушь!
Ф е д е ч к а. Так доктора говорят.
И е р о н и м. Нашел, кого слушать! (Снова сев в кресло.) Ну, хорошо отпущу я тебя. Где гулять будешь?
Ф е д е ч к а. По улицам.
И е р о н и м. Тогда не пущу.
Ф е д е ч к а. Почему?
И е р о н и м. А если тебя там по голове саданут, а?
Ф е д е ч к а. Кто?
И е р о н и м. Хех, бандиты!
Ф е д е ч к а. Так ведь я не один буду!
И е р о н и м. А с кем это?
Ф е д е ч к а. С друзьями.
И е р о н и м. С какими еще друзьями?! Врет и не краснеет! Нет у тебя друзей! Всех собственноручно разогнал!
Ф е д е ч к а. А это, интересно, для чего?
И е р о н и м. А чтобы плохому не учили! Ишь, моду взяли – с пути сбивать!
Ф е д е ч к а. А меня никто и не сбивал, между прочим!
И е р о н и м. Ну, да! А Митька Горностай? Он ведь дымит, как паровоз! Ему ж трех пачек папирос на день не хватает!
Ф е д е ч к а. Так, а я… я-то не курю!
И е р о н и м. Ты рядом стоишь! Дым вдыхаешь! Да еще и подержанный. Самому-то не противно? Ты себя что ли не ценишь? Другого твоего бывшего друга – Лешку Лузгу – кашель бьет без перерыва. Кто знает, чем он кашляет? Вдруг палочками Коха! А Ванька Шалопут – карты из рук не выпускает.
Ф е д е ч к а. А вы не играете что ли!
И е р о н и м. Играем. Но ты на карты наши посмотри! (Сунув карту под нос Федечке.) Во! Видишь, одна абстракция! А у Ваньки что на картах изображено?
Ф е д е ч к а. Что?
И е р о н и м. А то ты не видел! Девки у него на картах! Голые, вот с такими… кха, амбразурами! Кто знает, на какие подвиги тебя потянет после таких карт! Ты у нас что – Александр Матросов?
К а ш и н ц е в а. Федечка, слушай, что Иероним говорит. Он твой ангел-хранитель, дурного не посоветует.
И е р о н и м. Во-во. Послушай, что тебе человек, умудренный опытом, говорит. Сначала ее послушай, а потом меня.
Ф е д е ч к а. А вы думаете, хорошо живется одному, без общения!
И е р о н и м. Так общайся, господи! Вон местные старички что ни вечер – козла забивают!
Ф е д е ч к а. Со стариками, значит, можно, а с ровесниками нельзя?
И е р о н и м. Можно. От стариков ничего такого не подцепишь. У них кроме склероза, маразма и ревматизма, других болячек нет. А это не заразно. И играют они в домино. И костяшки у них самые обыкновенные, без всяких амбразур!
Ф е д е ч к а. А эти старики матерятся!
И е р о н и м. Подумаешь! Мат, Федя, даже полезен бывает.
Ф е д е ч к а. Ага…
И е р о н и м. Не «ага», а полезен! Мат, по делу употребленный, это в некотором роде правда. А правда – это всегда хорошо. И потом – от мата никто еще не умирал!
Ф е д е ч к а. А от скуки?
И е р о н и м. Чего от скуки?
Ф е д е ч к а. От скуки умирали?
И е р о н и м. А ты скучаешь что ли?
Ф е д е ч к а. А то нет! Знаете, каково это – без дела сидеть?
И е р о н и м. Так придумай себе дело! Ты у нас вон какой головастый! Не опилками же она у тебя набита! Пара извилин-то есть!
Ф е д е ч к а. Ага, я-то придумаю, а вы мне потом!..
К а ш и н ц е в а. На кухне второй день кран подтекает.
И е р о н и м. Вот! Хотя – стоп. Еще ключ сорвется… И прямо в глаз. А потом заражение крови, гангрена… Нет, отставить кран. Лучше книгу прочти.
Ф е д е ч к а. Какую?
И е р о н и м. Это, Федя, тебе решать. Но только чтобы полезная была.
Ф е д е ч к а. (После раздумья.) «По ком звонит колокол» подойдет?
И е р о н и м. Это про что?
Ф е д е ч к а. Про войну.
И е р о н и м. Нет. Только ужасов войны тебе не хватало! Начитаешься, после кошмары замучают. Всю ночь проворочаешься. Утром голова будет чугунная. Еще инсульт разобьет... Нет-нет-нет, все что угодно, только не про войну!
К а ш и н ц е в а. (Иерониму.) А может… того, по маленькой?
И е р о н и м. Это завсегда, Катерина Санна, это завсегда!

Кашинцева семенит на кухню.

И е р о н и м. А ты чего уши развесил? Придумал, какой книгой себя занять?
Ф е д е ч к а. Нет.
И е р о н и м. Плохо.
Ф е д е ч к а. Может, про любовь что-нибудь?
И е р о н и м. Нет, не надо про любовь. Не дай Бог рукоблудием займешься… Отучай тебя после!
Ф е д е ч к а. Да что ж мне Библию читать!
И е р о н и м. (После раздумья.) Валяй! Но только Новый Завет. В Ветхом Завете ужасы почище, чем в этом твоем «Колоколе»! Одни казни египетские чего стоят!
Ф е д е ч к а. Не хочу я Новый Завет читать!
И е р о н и м. И правильно. В нем тоже одни ужасы – камни говорящие, кони бледные…
Ф е д е ч к а. И что же мне прочесть?
И е р о н и м. Что-что… Да хотя бы… хотя бы… Во!

Иероним достает из-под кофейного столика телефонный справочник.

Ф е д е ч к а. Телефонный справочник?
И е р о н и м. А что? Полезная вещь! И психику не травмирует. Заодно и телефон сантехника найдешь. Кран ведь сам себя не починит! Сейчас только страницы с кабаками вырву…

Иероним находит нужные страницы и размашистым движением вырывает их.

И е р о н и м. Порядок! На, просвещайся!
Ф е д е ч к а. Не хочу.

Возвращается Кашинцева с чаем.

И е р о н и м. (Радостно потирая руки.) Чаек!
К а ш и н ц е в а. (Ставя поднос перед Иеронимом.) Что Бог послал…
И е р о н и м. Тебе, Федор, чай не предлагаем.
Ф е д е ч к а. Почему?
И е р о н и м. По кочану! Чая налопаешься, а ночью по нужде приспичит. В туалет пойдешь – спотыкнешься. Хрясть, и лодыжка пополам! А то и шея.
Ф е д е ч к а. Чего это хрясть? Я ведь не слепой!
И е р о н и м. Слепой, не слепой, а впотьмах пойди разбери, куда ступаешь. Вон о порог запнешься. Или на косяк дверной налетишь. А ты к тому же еще и босой ходишь.
Ф е д е ч к а. И чего?
И е р о н и м. Простудишься. Кафель в туалете холоднющий аки лед. Позавчера сам чуть пятки не обморозил.
Ф е д е ч к а. А если я пить хочу?
И е р о н и м. Поздно уже. Не успеет всосаться. Так и будет в животе до утра бултыхаться. А на утро лицо отечет. Встанешь точно после попойки. А тебе завтра на работу.
Ф е д е ч к а. Вот я интересуюсь: почему чай нельзя, а на работу можно?
И е р о н и м. Чего ж тут непонятного? Труд, Федя, для человека дело обязательное.
Ф е д е ч к а. Чего ж тогда от работы кони дохнут?
И е р о н и м. То – кони. Животным трудиться противопоказано.
Ф е д е ч к а. А человеку можно?
И е р о н и м. Обязательно.
Ф е д е ч к а. А-а Дарвин говорил, что человек это животное!
И е р о н и м. Дурак твой Дарвин! Наверное, тоже босяком по холодному кафелю разгуливал!
К а ш и н ц е в а. (Иерониму.) Вареньица?
И е р о н и м. Премного благодарен. (Попробовав.) М-м, абрикосовое!..

Федечка сглатывает слюну.

И е р о н и м. Ну, чего слюну глотаешь? Варенья захотелось?

Федечка кивает.

И е р о н и м. Шалишь! Варенье тебе тоже противопоказано. Ну, чего вылупился, будто слона увидел? В варении ведь сахар. А сахар это что?
Ф е д е ч к а. Что?
И е р о н и м. Ясное дело – диабет! Еще и зубы чернотой пойдут.
Ф е д е ч к а. Чего же вы его трескаете?
И е р о н и м. Мне можно – я ангел.
Ф е д е ч к а. А мне – нет?
И е р о н и м. А тебе – нет.
Ф е д е ч к а. А маме тоже можно?
И е р о н и м. Конечно. Она свою жизнь уже прожила, а у тебя все еще впереди.
Ф е д е ч к а. (Потянувшись к сушкам.) Ну, хоть сушечку я могу взять?
И е р о н и м. (Ударив по руке Федечку.) Отставить.
Ф е д е ч к а. А сушка-то чем вредна?
И е р о н и м. Без чая она у тебя поперек горла встанет.
Ф е д е ч к а. Так дайте!..
И е р о н и м. Все!
Ф е д е ч к а. Нет, ну!..
И е р о н и м. Цыц! Тем более, ты свои две тысячи килокалорий уже получил. Сейчас что-нибудь слопаешь, а завтра оно у тебя на боках отложится… Тебе это надо?
Ф е д е ч к а. Надо! Я есть хочу!
И е р о н и м. Предрассудки! Так, что тут у нас со временем? (Посмотрев на часы.)  У-у-у! Все, Федор, пора на боковую. Иначе на работе будешь вялый, как не пойми что.
Ф е д е ч к а. Ну и пусть, я не атомы расщепляю!
И е р о н и м. Уж конечно не атомы! Зря что ли я тебя в библиотеку устроил!
Ф е д е ч к а. Не хочу там работать!
И е р о н и м. Опять двадцать пять…
Ф е д е ч к а. Не хочу!
И е р о н и м. Будешь!
Ф е д е ч к а. Не буду!
И е р о н и м. Я сказал – будешь!
Ф е д е ч к а. А вот если мне на работе книга на голову упадет? Что тогда?
И е р о н и м. Что тогда?
Ф е д е ч к а. А вот прихлопнет насмерть!
И е р о н и м. Не прихлопнет. Ты ж в детском отделе трудишься! Чем тебя там может прихлопнуть? «Дюймовочкой»? «Чебурашкой»?
Ф е д е ч к а. А?..
И е р о н и м. Нет, стеллажи у вас крепкие.
Ф е д е ч к а. А?..
И е р о н и м. И по дороге тебе ничто не угрожает.
Ф е д е ч к а. А?..
И е р о н и м. Нет. Турникеты в метро на твоих станциях слабенькие. Сам лично проверял. Другое дело, если ты свою шею под них подставишь… (После раздумья, одумавшись.) Так, я тебе этого не говорил. Забудь.
Ф е д е ч к а. А?..
И е р о н и м. Не свалится, там дома блочные.
Ф е д е ч к а. А?..
И е р о н и м. Блок? Не смеши!
Ф е д е ч к а. Ну, а?..
И е р о н и м. Ничего, только умнее станешь!
Ф е д е ч к а. Не хочу там работать! Не хочу! Не хочу! Там скучно!
И е р о н и м. Это в библиотеке-то скучно? Катерина Санна, слыхали, что ваш обормот молотит? Да любой образованный человек половину жизни за такую работу отдаст! Если не всю!
Ф е д е ч к а. Но я там не к месту! Там одни старухи работают!
И е р о н и м. Не место, Федор, красит человека. Не маленький, пора бы знать. Будешь работать там. И точка.
Ф е д е ч к а. Но!
И е р о н и м. Точка, я сказал.
Ф е д е ч к а. Я удавлюсь!
И е р о н и м. Не удавишься!
Ф е д е ч к а. Удавлюсь! Удавлюсь!
И е р о н и м. Нет. Характер не тот. И потом, Федор, жизнь это дар. Его ценить надо.
Ф е д е ч к а. Но для чего мне такая жизнь?! Без общения! Без удовольствия! Без радости!
И е р о н и м. Как для чего? Как это для чего! А я разве не рассказал?

Федечка трясет головой.

И е р о н и м. Вот ведь прорва старая! Рассказываю. Ты, Федя, надежда и опора всего человечества. Ты избран божественными силами, чтобы род человеческий продолжить, когда все остальные вымрут.
Ф е д е ч к а. С чего бы всем вдруг вымирать?
И е р о н и м. Как с чего – после потопа!
Ф е д е ч к а. А будет потоп?
И е р о н и м. Ха! Да чтоб мне пусто было!
К а ш и н ц е в а. (Крестясь.) Свят-свят-свят! За что же такие напасти!
И е р о н и м. Здравствуйте, Катерина Санна, вас ли я слышу! Да вы вокруг-то поглядите! Сплошное вранье, воровство, паскудство, прости Господи! Чаша грехов человеческих давным-давно переполнена! Вот и разверзнутся небеса в день суда, и поглотит всех грешников пучина небытия. Тут ваш Федечка и пригодится. Он хоть и обормот, зато непорочный! Вот и даст… хе-хе, новую жизнь человеку чистому, не оскверненному!
Ф е д е ч к а. Как же я один ее дам?
И е р о н и м. Чего, не справишься что ли? Ладно, научу. Значит, так: мужчина встречает женщину и…
Ф е д е ч к а. Вот-вот-вот! Для продолжения жизни жена нужна!
И е р о н и м. Ах, это... Будет у тебя жена.
Ф е д е ч к а. Откуда, если я дома безвылазно сижу?
И е р о н и м. Чему, Федор, быть, того не миновать. На этот счет уже все решено. Даже имя есть – Порфирья!
К а ш и н ц е в а. (Крестясь.) Свят-свят-свят…
И е р о н и м. Вижу – не впечатлило. Но разве ж имя в женщине главное, а?
Ф е д е ч к а. А если она мне не понравится?
И е р о н и м. Не волнуйся, понравится!
Ф е д е ч к а. А ну, как?..
И е р о н и м. Понравится, говорю! Во-первых, других не останется. А во-вторых, я лично ее отобрал. Руководствуясь самыми высокими идеалами женской красоты.

Федечка косится на Иеронима с недоверием.

И е р о н и м. Не веришь что ли? Ну, ладно. Влетит мне за это, конечно. Но так и быть, покажу тебе ее фотографию. Что не сделаешь, чтобы заслужить доверие. Вот – любуйся. (Собираясь передать фотографию Федечке.) Только в обморок не упади от умиления! Сядь лучше!

Федечка присаживается. Иероним передает ему фото.

Ф е д е ч к а. Хех, она ж старая!
И е р о н и м. Сам ты старый! Тридцать восемь лет всего девочке! Старая…
Ф е д е ч к а. Да она на восемь лет меня старше!
И е р о н и м. Ничего не на восемь. На семь лет, двести сорок два дня и четыре минуты. О, как!
Ф е д е ч к а. Все равно старая.
И е р о н и м. Ну и пусть. Зато не целованная. (Заметив, как Федечка морщит нос.) Да ты нос-то не вороти, не вороти. На лицо она, может быть, не самая приятная, зато все что ниже – все при ней. (Достав другую фотографию.) Правда, поначалу у меня вот на эту глаз упал.
Ф е д е ч к а. Ух ты!
И е р о н и м. Да. Но потом я у людей про нее поспрашивал... Нет, не пара она тебе. Ее папаша в свое время чертей гонял. Еще она с велосипеда падала. Хех! Аж двенадцать раз! Кто знает, чем ударялась?.. Кофе по утрам глушит. Да и мужиков у нее было… больше, чем у тебя волос. Да. (Достав еще одну фотографию.) Затем вот эту заприметил…

Федечка сглатывает слюну.

И е р о н и м. Но она тебе тоже не подходит.
Ф е д е ч к а. Почему?
И е р о н и м. (Вздохнув.) Глупая больно.
Ф е д е ч к а. Подумаешь!
И е р о н и м. Ты до конца-то дослушай! Еще замужем была. За пьяницей. Он ее поколачивал, за волосы таскал.
Ф е д е ч к а. И чего?
И е р о н и м. Как – чего?! Стало быть – нервы у нее расшатаны.
Ф е д е ч к а. Ну!..
И е р о н и м. Расшатаны, я говорю! А зачем нам нервная, а? Это ж и потомству передаться может! Вот я и выбрал Порфирью. (Любуясь фотографией избранницы.) Умница. Хозяйственная. Не целованная. Это в тридцать восемь лет! Такую еще поискать. Вот голову на отсечение даю – мир обойдешь, а вторую такую не сыщешь! Ох, и повезло тебе Федор! Повезло!
Ф е д е ч к а. Вообще-то… она ничего…
И е р о н и м. Так, а я о чем! (Вручая фотографию.) Держи, перед сном под подушку положишь. Авось, приснится. Во сне ее получше разглядишь. А может, и не только! Хе-хе!
Ф е д е ч к а. Ладно.
И е р о н и м. Прохладно! Спасибо где?
Ф е д е ч к а. Спасибо.
И е р о н и м. То-то.

Федечка уходит в свою комнату.

И е р о н и м. Вот, Катерина Санна, а вы говорите! Он же меня до белого каления порой распаляет!
К а ш и н ц е в а. О-хо-хо…
И е р о н и м. О-хо-хо.

Иероним и Кашинцева допивают чай.

К а ш и н ц е в а. Иероним, а чего это вы там про Федечку моего говорили? Неужто он и правда продолжателем рода человеческого станет?
И е р о н и м. Ну, если захочет, непременно станет. Было бы желание. А пока посмирнее будет. Конкретных кандидатов на эту роль пока нет. Но есть список. Ваш Федечка в нем три миллиард двенадцатый. До потопа время есть. Так, глядишь, и до вершины этого списка дойдет. (Тасуя колоду.) Ну, что, еще по одной? Дадите шанс отыграться бывшему херувиму?
К а ш и н ц е в а. Ох, Иероним, и не надоело вам в дураках оставаться!

Конец


Рецензии