Разбудили совесть

Наша аптека с оригинальным названием  «Не болей!» уже давно пользовалась популярностью среди покупателей. Ведь в ней всегда были самые дешёвые медпрепараты  по сравнению с ценами в других аптеках. Поэтому в «Не болей!» почти всегда стояла очередь. А в последние годы, когда народ стал стремительно беднеть, очередь часто заполняла собой почти всё пространство перед аптечным прилавком, а само помещение напоминало салон маршрутки в час пик.       
Вот и сегодня в «Не болей!» было чересчур многолюдно. А мне для мамы обязательно нужно было докупить несколько лекарств.
- За вами? – сходу уточнила я, пристраиваясь за дедком небольшого роста.
Дедок обернулся и ответил: 
- Ага, за мной будете.
Своей внешностью дедуля напомнил мне известного французского комика Луи де Фюнеса.
Я осмотрелась. Работали все четыре окошка, а перед ними стояла общая очередь. Девчонки-фармацевты, как и обычно, были вежливы и старались вовсю. Но попробуй быстро обслужить клиента: найти нужное ему лекарство в компьютере, затем в ящиках шкафов или на складе в соседней комнате. А если лекарств нужно несколько, да ещё клиент тормозит и тупит, то каждое обслуживание покупателя тянулось бесконечно долго. По закону подлости, именно сегодня клиенты тормозили и тупили. Ведь большинство из них было уже далеко немолодо.
Я обречённо вздохнула: впереди меня стояло человек пятнадцать бабулек и дедулек. «Что вы за люди такие?! – мысленно обратилась я к ним: - Ведь вам уже на работу ходить не нужно, сидите дома. Ну, и пришли бы в аптеку не в выходной, а  в будние дни, когда мы работаем».
Стоявший впереди меня «де Фюнес» оказался весельчаком. Он, словно прочитав мои мысли, шутливо сказал:
- Одни старпёры собрались. И чего вам дома в воскресенье не сидится? В один день все сразу решили оздоровиться?
- Оздоровишься здесь, как же! С такими ценами... – ответила одна из стоявших впереди бабулек. – Я кинулась, а у меня валидол закончился. Боюсь, вдруг вечером опять сердце прихватит. Вот и пришла.
- Почему же сами? – поинтересовался «де Фюнес». – Попросили бы детей своих или внуков сбегать.
- Одна я живу.    
- Так вообще никаких проблем! – жизнерадостно сообщил «де Фюнес»: - Ведь для пожилых сейчас предлагают новый вид услуг: если ты одинок, то переписывай квартиру на городскую власть. А взамен тебе будут приносить еду, какую пожелаешь, лекарства. И врач навещать будет.   
- Слишком умные твои городские власти, - пробурчала бабулька. – Квартиру им мою захотелось. Как же! Квартиру перепишешь, а тебе потом в еду яд какой-нибудь подсыплют или укол какой вколют. И все! 
- А что же вы хотели, - продолжал юморить «де Фюнес». – Мы же своё уже отработали. А сейчас вообще считаемся пережитком прошлого. Так чего на нас держава должна теперь лишние деньги тратить? Нужно освобождать место  молодым, энергичным и политически грамотным по западно-европейским меркам.
Бабулька обернулась и зло посмотрела на «де Фюнеса»:
- Вот и освобождай от себя. А я ещё пожить хочу.
Стоявшие впереди тоже стали оглядываться и смотреть на «де Фюнеса». Смотрели как-то уж  очень не по-доброму.
- Да шучу я, - стушевался «де Фюнес».
- Хороши шутки, - осуждающе пробормотал какой-то рослый дедуган. – Ты смотри, какой шутник выискался! Был бы я помоложе, обязательно дал бы тебе по шее, юморист хренов.
Но  «де Фюнес» оказался смекалистым и легко разрядил обстановку.
- Уважаемая, - воскликнул он, обращаясь к самой первой стоявшей в очереди бабульке: - Вон то окошко уже свободно! А вон в тех двух окошках уже расплачиваются! Очередь радостно сдвинулась вперёд, отвлеклась от враждебного созерцания «де Фюнеса» и мгновенно позабыла про его шутку. А он достал из пальто допотопный мобильник, глянул на время и пробормотал:
  - Хоть бы успеть!
Когда я стала заказывать для мамы лекарства, «де Фюнес» уже отоварился в соседнем окошке. Явно торопясь, он рассовал купленные блистеры каких-то таблеток по карманам и почти бегом бросился к выходу. 
* * *
Спустившись со ступенек аптеки, я снова увидела его. «Де Фюнес» стоял под берёзой рядом с аптечным окном. Его спина была прижата к стволу, голова поднята вверх, а глаза закрыты. «Греется на весеннем солнышке», - автоматически подумала я и зашагала было мимо. Но затем опомнилась: какое солнышко, если пасмурно и накрапывает мелкий противный дождь. Я вернулась, подошла к «де Фюнесу» и спросила:
- Вам плохо?   
Он ничего не ответил.
- Дедушка, вам плохо? – повторила я. – Может «скорую» вызвать?
«Де Фюнес» приоткрыл один глаз и забормотал:
- Сейчас… Сейчас… Ещё минуточку… Сейчас…
Не зная, что и делать, я осталась стоять в двух метрах от него. Где-то через минуту он открыл глаза и, взглянув на меня, сказал:
- Извините. Спасибо! Сейчас редко люди помогают друг другу. А вы взяли и подошли. Ещё раз спасибо!
- Пожалуйста! Вам уже лучше?
- Да мне и не было плохо, - ответил «де Фюнес», отклеивая спину от берёзы. Он пристально взглянул на меня и спросил: – Послушайте,.. очень знакомо ваше лицо. Вы мне экзамен не сдавали?
- Какой экзамен? – не поняла я.
- По математике… в транспортном институте.
- Нет. Я  строительный заканчивала.
- Значит ошибся, - досадливо поморщился «де Фюнес». – Значит, уже память начала подводить. 
- Просто много очень похожих людей, - постаралась успокоить я его и собралась уходить: – Ну, если вам не плохо, то не буду мешать… 
- А вы и не мешаете. Вот когда вы подошли, мне ещё нужно было совсем немного времени, чтобы закончить.
  - Что закончить? – спросила я и догадалась: - Вы, наверное, молились? Мантру какую-то читали?
- Ну, типа того,.. - «де Фюнес» усмехнулся. – Вам в какую сторону?.. И мне туда же. Пойдёмте… Понимаете, мой старинный приятель увлекается психософией… Ну это, как он объясняет, разновидность йоги с психологическим уклоном. Так вот, он считает, что наши мысли – это особый вид материи, и этой особой материей можно творить чудеса. Например, воздействовать на какой-то живой объект. А если мысль одинакова у группы людей и возникнет она в одно и то же определённое время, то её сила воздействия на живой объект усилится в геометрической прогрессии.
- Кажется, понимаю, - ответила я. – Вы вдвоём со своим приятелем только что мысленно воздействовали на какого-то человека?
- Да, воздействовали на одного нашего известного политика. И не вдвоём, а гораздо большим коллективом. Сколько человек участвовало в этом мероприятии, я точно не знаю. Этим всем ведь приятель верховодит. Да и я представитель точной науки – математики, поэтому с сарказмом отношусь ко всяким там психологическим экзистенциям. Но пообещал приятелю, что тоже приму участие в его флеш-мобе, тем более, что этого политика я терпеть не могу.
- Какого политика? – вырвалось у меня, хотя сразу сообразив, что задавать подобные вопросы бестактно, я сказала: - Хотя это не важно. Они все сейчас одинаковы. 
Несколько шагов мы сделали в молчании. Но потом я не удержалась и спросила:
- Извините, ваш приятель хотел навести на этого политика порчу? 
«Де Фюнес» удивлённо посмотрел на меня, и я пояснила:
- Порча… Ну, это когда призывают на голову человека разные проклятия… Кстати, этого делать нельзя. Ведь по законам кармы то, что ты желаешь кому-то, рано или поздно сбудется и с тобой, но с ещё большими последствиями.
- Ах, вот что вы имеете в виду, - «де Фюнес» усмехнулся. – Нет, порчу мы на него не наводили. Мы ему мысленно желали того, что он сам желал нашему народу. Желал не в разглагольствованиях на телеэкране, а там - в глубине себя, в своём сердце, в своей душе. Ведь он далеко не дурак и прекрасно понимал, к чему могут привести его речи, призывы и поступки. Поэтому, я думаю, на такого вида пожелания мы имеем право.
- В принципе, конечно, - согласилась я с «де Фюнесом».
А он продолжил:
- И ещё я взывал к его совести. Чтобы она наконец-то пробудилась и не позволила ему совершать дальнейшие…  - «Де Фюнес» закашлялся, достал из кармана платочек, промокнул им рот и вытер навернувшиеся на глаза слёзы. – Извините! Что-то я простыл. Ох, старость – не радость. Заговорил я вас, однако. Вы через переход?.. А я ещё в булочную зайду и в колбасном нужно костей моему пёсику купить… Счастливо вам! И удачи!      
* * *
Мы собрались ужинать в начале седьмого.
- Включи телевизор, - попросила я маму. – Новости ведь сейчас начнутся, а ему ещё нагреться надо.
Наш видавший виды телевизор сначала загудел, нагреваясь, затем всё-таки заработал. После его последней починки первым на нём появлялось изображение, и затем с небольшой задержкой включался звук.
Я мельком глянула на экран. На нём было фото с уже набившим оскомину лицом: лёгкая небритость, большущая лысина и очки на глазах. «Опять этот кролик где-то кому-то накручивает на уши макароны», - подумала я, но затем вдруг увидела в нижнем уголке фото чёрную ленточку. Как раз включился звук:
-  …и основная версия – самоубийство, - говорил голос за кадром. - В его руке был зажат пистолет, а рядом с телом нашли предсмертную записку.
Фото с экрана исчезло и возникла студия с ведущим новостей.
- Удалось выяснить содержание записки? – спросил он.
  - К сожалению, содержание записки пока нам неизвестно, - ответил голос, очевидно, корреспондента. – Но один из высокопоставленных чинов полиции только для нашего канала сообщил, что записка начиналась словами: «Куля в лоб – так куля в лоб».
Я застыла с открытым ртом и поднесённой к нему ложкой.
- О, Господи! – произнесла мама. – Ужас-то какой!
Я положила ложку обратно в тарелку и прошептала:
- Это совпадение… или… всё-таки разбудили?..
- Что ты говоришь? Какое совпадение? Кого разбудили? – удивилась мама.
- Ни кого, а что, - рассеянно ответила я ей. – Извини! Просто задумалась вслух.

Действующие лица этого рассказа вымышлены. Всякое сходство с реально существующими людьми – не более чем случайное совпадение и плод фантазии автора.


Рецензии