да не судимы будете - часть 7

Глава 29

- Как на работе? Что-то не вижу оптимизма в глазах, - Дима оторвался от телевизора и обернулся к жене. – Жизнь после изменений стала лучше?  Домой только ночевать и приходишь, а вот-вот ночные смены начнутся, и встречаться будем по праздникам. 
- Ничего. Глядишь, соскучишься, веселее будет, - настроения у Даши не было совершенно. Из головы не выходил тот последний разговор  с Григорием.
Они потом столкнулись, как показалось случайно, в холле и он недвусмысленно заметил, что их разговор еще не окончен. Теперь ко всем проблемам нового места, необходимости выстраивать рабочие отношения и привыкать к новому коллективу добавилась головная боль  из серии банальных романов о любви, где нужно искать спасение от самой любви непонятно на что претендующего и чем угрожающего кавалера.  Сейчас слова мужа казались не просто обидными, а задевающими те струны, которые и без того были натянуты до предела. Подступал момент взрыва, который очень хотелось погасить, но сил, похоже, не оставалось.
- Конечно, бизнес леди нужен автомобиль. Что еще не хватает тебе для счастья? Решила менять мир?
- Решила! А что тебя задело конкретно? Самому слабо подумать о будущем? Как ты себе жизнь дальше представляешь?  Или мне тебе пузико чесать, а ты мне будешь басни рассказывать о том, что у всех такая жизнь? Да мне плевать какая она у всех! Мне нужно думать о том, что ребенок растет, и кроме угла за диваном у нее ничего нет. А если тебе для счастья только диван и нужен, то его можно и в сарай впихнуть. Главное антенну подключить к телевизору.
- А ты думаешь, что сможешь изменить что-то? Можно подумать сейчас на работе в больнице ты на квартиру насобираешь! Чушь! При этих ценах легче сдохнуть, чем насобирать денег. Жить красиво  захотела? А сейчас что? Плохо было? Работа рядом, пешком ходи и машина не надо. Живут люди и мы могли бы жить спокойно. Всем места хватало, а тут тебе мало стало. Что, захотела стать столбовой дворянкой? Смотри, корыто разбитое ближе и реальнее.
- Я хочу просто жить, - внезапно Даша почувствовала, что стала совершенно спокойной. – Не вижу ни одной причины, почему я не имею права искать себя, и что тебя бесит в моих попытках выползти из спячки, я откровенно не понимаю. Хотя, - она вдруг улыбнулась, - понимаю. Ты просто боишься, что у меня всё получится и тогда твоя мужская гордость будет уязвлена. Вот только мне от этого ни холодно, ни жарко. Я не тебе доказываю, а себе. Расслабься. Бить по самолюбию не собираюсь, но и позволить указывать предел моих возможностей я не позволю.
- Да делай ты, что хочешь. Можно подумать я тут деспот, который совсем тебя затюкал, - Дима отвернулся и уставился в телевизор.
Даша хотела ответить, но заставила себя промолчать. Из опыта всей прошедшей жизни она абсолютно точно знала, что Дима оставляет последнее слово за собой. Это раздражало, она понимала, что права, но словно была вынуждена признать его убеждения, а это молчаливое согласие порой было даже унизительно.  Только вот продолжение разговора неминуемо приводило к тому, что разругаться можно было в пух и прах на глазах дочки, которая лишь тяжело вздыхала и боялась обернуться к ним. Это сдерживало, заставляя подавить эмоции и стакан воды, выпитый мелкими глотками, пусть не особо помог успокоиться, но дал возможность перевести дух.  Она смотрела в окно, на гаснущие окна в домах и наполнялась жалостью к себе. Душило бессилие от того, что никак не получалось найти хоть что-то, за что можно зацепиться, поверить в себя и смело взглянуть в завтрашний день. Почему-то вечные сомнения, переживания никак не отпускали, а больше всего на свете хотелось, чтобы кто-то сильный и надежный прижал к себе и забрал ее тревоги. Она застыла в темной кухне: вдруг опустившая плечи, прильнувшая к окну,  утирающая слезы и сдерживая всхлипы.  На запотевшем стекле Даша выводила непонятные фигурки, которые вдруг скрывались, покрываясь мелкими капельками ее горячего дыхания.  Что это? Усталость, обычная растерянность или неуверенность в себе? Ведь она не хуже всех. Неужели всё, что осталось в этой жизни – это просто существование и жизнь от зарплаты до зарплаты с какими-то мечтами ни о чем? Что ждать от завтрашнего дня?  Тихие шаги позади, заставили вздрогнуть и испугаться собственной слабости.
- Мам, не плачь, - она обняла Дашу. – Я же с тобой. Подожди. Я вырасту, и буду заботиться о тебе. Ты только потерпи немножко. Вот увидишь, я буду учиться и стану самым лучшим врачом.
- Обязательно станешь, - эти слова, сказанные дочкой в минуту опустошения и усталости, лишь подчеркнули необходимость собраться и  позабыть о минутной слабости. – Если очень хотеть, стараться и не сдаваться - всё обязательно получиться. Хорошие мечты всегда сбываются.
Снова ночь, которая несла лишь мысли полные надежд и понимание, как сложно и как всё непонятно впереди. Почему ей так не повезло? Почему у всех есть мамы, папы, которые заботятся, помогают, поддерживают и жалеют? Почему ей пришлось сразу стать взрослой и броситься в этот мир, который оказался совсем не сказочным? Стало даже немножко стыдно от мысли, что было время, когда ей нравилась такая самостоятельность и Даша чувствовала себя куда счастливее подруг, согласовывающих каждый свой шаг с родителями. Как бы хотела она сейчас стать маленькой и не думать ни о чем, но, увы – это уже прошлое, в которое не вернуться никогда. Как обманчива эта взрослая жизнь и сколько еще сюрпризов принесет завтрашний день. Как жаль! Ведь бывает же так, что вдруг находятся родственники где-то очень далеко и вдруг с неба падает наследство. Нет, с ней такого не будет. Да и родственников, откровенно говоря, придумать не получалось.  Оставалась лишь вера в чудо. Ведь дарил же им кто-то подарки. «Кто он, этот странный незнакомец?» -  Даша вдруг встрепенулась. – «А может и правда есть кто-то, о ком я не знаю.  Может, это не случайность и не ошибка?  Но кто? Точно не Дима». Она мысленно перебирала возможных поклонников, но ничего определенного придумать не получалось.
Утром мелькнула мысль, что сна не было ни минуты и отпечаток бессонной ночи, казалось, должен был остаться на лице. Но душ, косметика и природное очарование сделали свое дело,  Даша даже усмехнулась:  то, на что многие тратят время, у нее получалось быстро и, спасибо генам, но выглядеть хорошо получалось само собой и без особых рецептов. 
Администрация города очень хотела отчитаться об ударных темпах улучшения обслуживания населения и теперь работы не прекращались ни на минуту. Откуда-то появились рабочие, прибывали коробки с оборудованием и мебелью. На утреннем совещании Евгений Степанович, не скрывая удивления, заметил, что на следующей неделе отделение откроет двери первым пациентам.  Если с врачами ситуация была понятна, то ни медсестер, ни санитарок не хватало катастрофически и как решить эту задачу в оставшиеся четыре дня было совершенно непонятно.
- Говорить о том, что открытие отделения – это какой-то прорыв в области медицины у меня не поворачивается язык, - Чаусов задумчиво почесал лоб. – Но к нам зачем-то едет телевидение и сам мэр. Предвыборная ситуация мне-то понятна, а то, что открытие вдруг стало сенсацией городского масштаба, прямо сказать, явилось новостью. Причем главврач уже отрапортовал о полной готовности. Какие предложения по началу работы в условиях комплектации персоналом на семьдесят процентов? – Он обвел взглядом собравшихся врачей.
- Евгений Степанович, да как всегда. Обязательную программу отработаем – это вообще не проблема, - Максим Анатольевич Сычев был одним из самых опытных врачей отделения и его авторитет не вызывал сомнений ни у кого. - Там дадим кому полторы, кому две ставки. Тоже не раз проходили. Берем на работу всех подряд – это и ежу понятно. А там за год-два балласт отпадет и всё само собой по местам расставится. Я других вариантов не знаю.
- Ну да, - заведующий тяжело вздохнул. – Я думал, время дадут, сформируем коллектив, подготовим. А нет же, всё как всегда.
- Ага, - Сычев всплеснул руками, – давайте помечтаем. Где вы такое видели? Спасибо, что вообще кровати завезли. Могли бы палату  оборудовать, мэра туда провести, в новостях показать, а завтра спросить, где наши выздоравливающие и потребовать отчет о работе.
- Ай, - Евгений Степанович махнул рукой, - и не говорите. Удивляться уже нечему. У меня просьба, если будете слышать, что кто-то работу ищет – приводите. Оно-то понятно, что медсестры нужны с образованием, но, может, хоть пару санитарок найдем. У нас даже убирать некому.
Хуже всего неопределенность, которая, кажется, не пройдет никогда. Это те промежутки времени, когда ты словно никто и нигде.  Даша носилась по отделению, но не могла отделаться от мысли, что делает что-то не то и вся её суета лишь набор бестолковых движений. Почему-то не покидало ощущение, что все вокруг уверены в себе, точно знают, что делать и ни на секунду не сомневаются в своих поступках и в своих словах.  Ей же приходилось думать еще и о том, что настоящим врачом кардиологом она не стала, а  большой вопрос, получится ли всё так, как она задумала, оставался без ответа. На этом фоне сплошных переживаний добавилось и то, что телефона Насти она не взяла. Сейчас было самое время позвонить, поторопить, что-то попытаться сделать. Получилось, что она словно и пыталась помочь, но как-то слишком неуверенно, словно предлагая Насте самой приходить, звонить и просить. Разве так нужно было поступить?  Почему она не проявила настойчивость?
- Привет! Что-то совсем ты забегалась. Никого вокруг не замечаешь, - Григорий появился как из-под земли и теперь как-то липко ухмылялся, словно застал за чем-то не соответствующим ситуации.
- Привет, - Даша хотела пройти мимо, но он стоял на пути шлагбаумом, подчеркивая необходимость задержаться. – Извини, действительно задумалась.
Пришлось остановиться и сделать вид, что рада встрече. 
- Как настроение? Деньки горячие у вас. Какие мысли? – недосказанность и желание говорить намеками сквозила в каждом слове.
Даша все чувствовала, заметила и интонацию, и легкий наклон головы, легкий прищур глаз и тонкие губы, растянутые в улыбке, которую лучше бы не видеть вообще.  Настроение, которое с утра не внушало ни малейшего оптимизма, оказалось под угрозой окончательного уничтожения.
- Что делать, приходится искать пути решений даже в этих условиях. Ничего, переживем недельку, а там оно проще будет, - в большей степени хотелось успокоить себя, но получилось что-то похожее на попытку уйти от ответа.
- А я мог бы помочь тебе, - Григорий попытался, словно случайно, коснуться руки, но Даша сделала маленький шаг назад. – Тебе ведь еще нужно закончить сертификационный цикл. Ты же сама понимаешь, что попала чисто случайно и пока еще ты здесь не врач. То, что всё сложилось для тебя удачно не больше чем стечение обстоятельств, а многие уже задают вопросы, как ты здесь оказалась. Подумай. Ситуация не самая веселая.
- И сейчас ты предлагаешь мне лечь в твою постель, чтобы получить все блага жизни и покровительство? А потом ты будешь намекать, что мне повезло с тем, что есть ты и пресмыкаться, пока не надоем?  Перспективы, прямо сказать, не радуют. Знаешь, Гриша, - Даша видела, как скривилось лицо коллеги, и вдруг получила от этого зверское удовольствие, - да пошел ты…
- Даша, Даша, - он вдруг расплылся в самой располагающей улыбке и всем видом изобразил радушие и непонимание, - откуда такие мысли? Прости дорогая, у меня и мыслей не было таких. Я же от души помочь хочу.
- Надо же! А мне уже чудиться начинает, - все же пришлось наступить на дикое желание выплеснуть все эмоции до конца. – Рада, что встретила понимание и отзывчивость. А то такие времена, все норовят воспользоваться ситуацией. Но ты же не такой? – Даша смотрела в глаза, вложив всю резкость и не допуская ни малейшей двусмысленности. – Но, знаешь, я не иду на поводу шантажа, даже если очень страшно.
Уже в кабинете Даша поймала себя на мысли, что руки дрожат и бешено колотится сердце. Ведь Григорий сказал все верно - вся шаткость нового положения обнажилась с ужасающей простотой. Она была никем, а хуже всего было то, что ожидать помощи и поддержки здесь, на роботе, не приходилось.  Сил уже не оставалось и слезы покатились сами по себе, не спрашивая разрешения в самый неподходящий момент.
- Даша, у тебя кофе нет? - на пороге возник Сычев. – Ого! Что так? Кто обидел? Признавайся!
- Никто, - она попыталась быстро вытереть слезы, но было уже поздно.
- Да ладно тебе, давай в двух словах. Все равно выходить на люди прямо сейчас не стоит. Водички выпей, подыши глубоко. Ну и рассказывай. Мне можно. Я – могила, - Максим провел по губам пальцами, показывая, что они на замке.
- Что рассказывать? В тридцать пошла переучиваться. Отделение новое, а без опыта я одна. Все только и говорят, что блатная и чья-то пассия. Не могу. Надо возвращаться в поликлинику. Не думала, что так получится.
- Расслабься!  У Чаусова нет блатных. Он старый, авторитетный и плевать ему на указания сверху. Если бы не его имя – давно бы уже задвинули куда-нибудь, да боятся. Это все знают, а шепчутся по привычке. Раз Евгений Степаныч решил тебя взять – значит, ты нужна ему. А про сплетни не думай, они всегда у нас были, есть и будут. Так как? Угощаешь?
- Угощаю, - Даша открыла шкафчик. – Заодно и себе сделаю.
Разговор с Максимом успокоил, хотя утверждать, что сомнения развеялись, было бы неверно. Всё хорошо – это когда дома понимание, на работе спокойствие и арсенал необходимых знаний, а в душе гармония и уверенность в завтрашнем дне. Из всего перечисленного не было ничего, а потому  оставалось лишь улыбнуться и попытаться убедить себя, что «терпение и труд – все перетрут», или что-то похожее. Но больше всего на свете хотелось уткнуться в грудь кого-то самого надежного и любящего, заплакать изо всех сил и услышать, что это и не горе совсем. Чтобы кто-то позаботился о тебе и чтобы знать, что никогда не останешься одна в своих бедах и придет кто-то на помощь в любой ситуации. Вот тогда и не страшны будут препятствия, не остановят трудности, а быть сильной, независимой и гордой будет легко и радостно.
Вечером пришлось идти в автошколу, и домой Даша возвращалась поздно. Она  не спеша шла по опустевшей улице, устало помахивая сумкой и перебирая мысли, которые сменялись как слайды в старом диафильме, но почему-то представляясь в черно-белых тонах. Мечты, желания, стремления – всё, в конце концов, упиралось в деньги.  Вот-вот наступит август, не за горами сентябрь и нужно собирать в школу Лену. А она практически самовольно распределила все семейные  сбережения, добавив чувство вины за все сумасбродность идей.  Остановиться сейчас – значит навсегда потерять веру в себя и свои силы. Но и как жить дальше было загадкой. Даша подняла голову, с наивной надеждой найти в расположении звезд какие-то ответы на ворох вопросов, не дававших покоя. Она и раньше не считала себя необыкновенной, а сейчас ощутила полную беззащитность перед будущим.  Об этом не хотелось думать, так же как не хотелось рваться на пределе нервов.   Но тогда откуда бралось это желание вгрызаться в неизведанность? В глубине души она понимала причины – она должна думать не о себе, не о спокойствии и не об обидах, а о дочке.    Невозможно научить верить в мечту, добиваться цели и стремиться, рассказывая выдуманные истории и приводя примеры чужих людей.  Так же как невозможно научить не воровать воруя, научить работать лежа на диване и научить не пить пропивая все деньги.  Всё, что делает сейчас она, будет лежать в основе характера Леночки, её восприятия мира и её желания быть лучше. Только поэтому она будет пытаться изменить хоть что-то, чтобы потом её дочка смогла начать жизнь не с чистого листа. Пусть даже ленивые прагматики целого мира кричат о необходимости всего добиваться самому и потому старательно избегающих малейших возможностей приложить усилия. 
Ужинать не хотелось и Даша не спеша пила чай, просматривая газету. В кухню тихонько вошла Лена, закрыв за собой дверь. Всем видом она выражала, что несет страшную тайну, которой необходимо поделиться по большому секрету. Пришлось насторожиться, ожидать хорошие новости поводов не было никаких.
- Мама, смотри, - дочка протянула две купюры по сто долларов.
- Откуда? – Даша растерянно смотрела на деньги.
- Помнишь, я рассказывала про мальчика, который мне подарок на день рождения подарил? – Лена говорила почти шепотом. – Так вот, он сегодня опять подошел. Сказал, что это мне к школе, на тетрадки.
- И ты взяла?  Лена, это не просто так. Я боюсь, - Даша начинала волноваться, перебирая бог знает какие варианты.
- Мам, оно в конверте было. Я не знала, сколько там. И понимаешь, - дочка как-то замялась, - он сказал, что я могу не бояться ничего и что ему запретили возвращаться, не выполнив поручения. Что не может он подвести человека и я должна взять. А кто это? Мам, мы не можем его знать? Я папе не говорила, он опять будет ругаться.
- Давай пока не будем говорить. Я не знаю, что объяснять и откуда это всё, - Даша задумчиво рассматривала деньги. – Они нам, конечно, пригодятся. Тебе и костюм пора покупать, и туфли к осени нужны.  Но я бы и сама хотела знать, кто нас так выручает.
- Знаешь, если бы я была маленькой, я бы сказала, что это дед мороз. Но ведь его нет. А жаль, - Лена печально вздохнула.
- Что вы тут закрылись? – Дима вошел так неожиданно, что Даша едва успела спрятать деньги. – Секреты?
- Обычные женские дела, - Даша прижала к себе дочку.
Она вдруг вспомнила, что однажды обратила внимание на одинокую фигуру, маячившую вдалеке, когда она возвращалась домой. Странно, но было ощущение, что ее провожают, стараясь не приближаться и оставаясь на приличном расстоянии. Даже рассмотреть кто это, в темноте никак не получалось, да и мысли такой не возникало. Всё происходящее казалось просто случайностью.  Но сейчас все странные совпадения вдруг начали складываться в какую-то детективную историю.
Дима монотонно рассказывал новости на работе, и сознание Даши выхватывало лишь отдельные фрагменты.
- И вот понимаешь, ведь тупой, сидит днями, ничего не делает, уходит куда-то на  полдня, вечно кино смотрит в кабинете, а я его расчетный увидел нечаянно, офигел. Понимаешь, у нас все срезали, надбавки убрали, а ему премию такую дали… - история бригадира с их участка звучала уже в тысячный раз и Даша точно знала, что последует дальше. – Конечно, у него же папа главный инженер. Кто ему что скажет? Ему-то всё можно, а мы будем как рабы, всю жизнь пахать. Надоело уже смотреть на этот беспредел.
- Завидуешь? – Даша смотрела на мужа с сочувствием.
- Я!? – на лице Димы отразилось всё негодование. – Не хватало ещё завидовать! Терпеть их не могу!
- Значит завидуешь. Только не тем завидуешь. Понимаешь, нет у нас пап, и пристраивать нас некому. Поэтому нам надо смотреть на тех, кто пашет день и ночь, кто умный, кто трудом пробивается и не обращает внимания на счастливчиков, спрятавшихся под крылом опеки пап и мам. А эти все твои герои – они никто и нет у них в жизни ничего. Так и будут жить в том болоте, где они звездами стали. И гордиться бригадирством вашего пропащего завода – это как Гагарину рассказывать о запуске воздушного змея, - получилось не слишком тактично, по отношению к мужу, но подобрать правильные слова не получалось. – Мы не можем не сравнивать себя с другими и невозможно не видеть то, что происходит вокруг, но не завидовать нужно, а учиться, делать выводы и понимать, что если хочешь чего-то добиться нужно не лотереи покупать, а работать. Так шансов больше. – Даша совсем недвусмысленно намекнула на несбыточную месту супруга выиграть на ставках, куда он уже отнес приличную сумму, надеясь на точный расчет, которому посвящал всё свободное время. К счастью сейчас он уж остановился, поняв всю тщетность этих усилий, переключившись на лото, где, пока, тоже ничего не получалось, но надежда еще его не покидала.
Дима молча уставился в телевизор, словно переваривая услышанное. В глубине души он понимал, что эти слова должны были исходить от него. Сейчас жена оказалась и умнее и сильнее. Да что говорить, она давно стала мыслить иначе, и приходилось признаться самому себе, уже не воспринимала его утверждения с молчаливым согласием, стараясь, как прежде, не задеть, подбирая выражения.  Он упускал что-то важное, то, что делало его мужчиной, главой семьи и опорой. Вдруг закрались не просто сомнения, а появился страх, что он больше не нужен, что в нем не нуждаются и его присутствие становится обузой.
Уснуть у Димы не получалось очень долго. Оно и раньше приходилось бороться с бессонницей, но те случаи расценивались как исключения.  Эта же ночь принесла новые переживания, а отмахнуться от навязчивых мыслей никак не получалось.

Глава 30

Олег возвращался поздно и мечта скорее добраться до своего угла просто давила на душу. Опять пульсирующая боль  стучала в висках, возвращая к мысли, что его дни тают слишком быстро и оставалось лишь надеяться на что-то потустороннее.  Жизнь, в которой завтра – это всего лишь слово, а долгосрочные планы – непозволительная роскошь, диктовала совсем другие условия и требования к поставленным целям.  То, что человек «внезапно смертен», давно сказал Булгаков, и приходилось признаться себе, что его история тоже может закончиться в любой момент.  Пришлось еще минут пятнадцать дежурить, ожидая, пока разойдутся у подъезда что-то яростно обсуждающие старушки.  Наконец этот путь остался позади, и Олег устало опустился в своем углу.  Из последних сил достал кипятильник, всыпал заварку прямо из пачки, также на глаз сыпанул сахар.  Сейчас он предпочитал делать послаще, усмехаясь над прошлым, когда это казалось ему дурным тоном. Наверное, это возраст, а может еще что-то, что уже совершенно не имело значения.  Боль становилась всё сильнее, а вместе с ней накатывало беспокойство.   Олег выпил сразу две таблетки обезболивающего.  «Не поможет, конечно, но может, хоть легче станет», - он знал, что придется собираться с силами и терпеть, разговаривая сам с собой, чтобы хоть немного отвлечься и забыться. Это было уже не раз и минут через пятнадцать придется выпить еще две таблетки. Зачем он так делал Олег ответить не смог бы. Доктором для себя приходилось быть самому. Тогда, в тюрьме, врач был категоричен, не оставляя никаких шансов и отводя короткий остаток, исчисляя его месяцем-двумя.  Но те месяцы прошли, а думать о смерти постоянно было невозможно. Теперь оставалось лишь с иронией вспомнить те слова и в который раз сказать себе, что не человек решает, сколько осталось ему на этой земле. Но боль накатывала, напоминая, что старуха где-то близко и о нем не забыла. Олег достал из внутреннего кармана конверт, который всегда носил с собой и который должны были бы отправить указанному на нем адресату те, кто найдет его. Вот только сейчас его волновал совсем другой вопрос. Слишком много он сделал с тех пор и этот конверт имел куда меньшее значение чем то, что хранилось в планшете.
Собрав последние усилия Олег сбросил на карту памяти все, что нужно было продублировать и лег, оставив чай нетронутым. На сегодня оставалось лишь закрыть глаза и попытаться не думать о боли, которая накрыла с невероятной силой. Казалось, голова взорвется множеством искр, которые яркими вспышками рассыпались в закрытых глазах. 
Ночь была долгой и, было полное ощущение, что время остановилось. С рассветом мелькнула мысль, что сбывается сюжет какого-то фильма о вампирах, живущих в нем, и исчезающих с первыми лучами солнца.  Брился аккуратно и тщательно, не давая себе права изменить привычкам и распорядку.  И все же, оценив себя в зеркало, пришлось признать, что лицо посерело, а в глазах проявились красные нити.  Оставалось утешать себя лишь тем, что нравиться самому себе он не собирался.
Ждать пришлось не долго. Уже, можно сказать, знакомый адвокат появился как всегда раньше указанного на вывеске времени начала работы. Нужно было еще успеть и в магазин, потому Олег не стал дожидаться формального открытия, приблизившись к открывающему дверь Роберту.
- Доброе утро. Не хочу показаться нахалом постоянно врывающимся раньше положенного времени, но мой график совпадает с вашим,  а потому других вариантов и нет.
- Оставим условности, - Роберт пропустил гостя вперед. – Я привык пить с утра кофе. Компанию составите? – Почему-то в этом странном мужчине он видел не клиента, а кого-то другого, не очень понятного, но загадочного, а потому интересного.
- Если есть, то лучше чай. Что-то не привык я к кофе.
- Жду сегодня вашу подопечную. Новости обнадеживающие. Думаю, что до осени проблемы решим.
- Хорошо бы. Девочке в школу надо, - Олег подумал, что сегодня и сам собирался ждать Настю с новостями, но неожиданно узнал раньше её. – Вы ей подробнее потом расскажите, что делать. А то она вечно переживает за всё и, боюсь, что-то упустит.
- Разберемся. Ну, так что у нас? – Роберту не терпелось услышать, что же привело сюда этого не похожего на типичного зека человека.
- Рассказывать мою историю, смысла нет. Вся сложность в том, что  я бывший, - Олег многозначительно посмотрел и по ответному взгляду почувствовал, что его поняли. – И срок не малый, и бомж я теперь. В общем, я знаю, как делать правильно, но ко мне всё правильное отношения не имеет.
- Интересно, - Роберт поставил перед гостем чашку.
- У меня есть работа, которая почти завершена, но я боюсь ее потерять.  Кроме того, сейчас наступает самый сложный этап, который вызывает больше сомнений, нежели уверенности. Впрочем, это не суть. Мне нужно сделать так, чтобы все права я смог передать определенному человеку, который пока ничего знать не должен.
- Случай, когда ничего не имеющий хочет оставить наследство не самый распространенный в нашей практике, - Роберт улыбнулся, заметив искру недоверия в глазах посетителя. – Но здесь, видимо, есть что-то, что может представлять определенный интерес. Вряд ли вы бы так долго собирались ко мне, если бы мы рассматривали что-то тривиальное.  Теоретически такой договор возможен и я могу представлять ваши интересы, но для начала хотелось бы понимать, кто вторая сторона. Допустим с вами ситуация ясна, но как вы себе представляете не ставить в известность получателя результатов вашего труда мне, откровенно говоря, представить сложно. К тому же, возникает проблема и в том, что к нотариусу вы не идете, видимо, по причине невозможности удостоверить личность, - по утвердительному кивку Роберт удостоверился в справедливости своих сомнений. – Значит, и с заключением договора возникнут проблемы того же характера.  Можно что-то выдумывать, но если вопрос станет серьезно, то кто-то отыщет этот незамысловатый факт, что автоматически сведет на нет все потуги. Нужно искать другой путь. И это пока лишь вопросы общего порядка. Я даже не спрашиваю предмет договора, но чувствую, что и там у нас не всё просто.
- Все верно. Я думал об этом, но до последнего надеялся, что справка об освобождении сойдет.
Несмотря на то, что в голосе Олега прозвучало нескрываемое разочарование, заметить в нем подавленности Роберту не удалось. Пришлось с некоторым удивлением отметить, что новость не стала сюрпризом для человека, на первый взгляд оторванного от цивилизации. Уровень специфических знаний чувствовался, но откуда? Впрочем, это вполне мог быть опыт полученный в местах заключения, где порой приобретаются самые разные и неожиданные навыки. Да и не родился же он, в конце концов, в тюрьме, а значит, «все мы учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь».
- А что мешает просто получить паспорт? – Роберт недоуменно развел руки. - Это решит все вопросы и не придется выдумывать, бог знает что. Мне кажется, вы слишком усложняете проблему.
- Идея хорошая, но теперь уже ни к чему.  Ворошить прошлое поздно, да и проблематично, - Олег встал, показывая, что разговор подошел к концу. – Похитил я ваше время, вот только что делать теперь и сам не понимаю.
- Но вы заходите. Тем более, очень  интересно, что вы скрываете, - Роберт протянул руку.
- Еще и сам не знаю, стоит ли оно того, - Олег пожал руку, почувствовав силу и дружелюбие в этом человеке. 
Август с первых дней не баловал погодой.  Постоянный, мелко-моросящий дождь, резкие и неожиданные порывы ветра, затянутое тучами небо – всё напоминало осень и уж никак не разгар дачного сезона. Олег задумчиво разбирал товар, погруженный в мысли. Ничего из того, что было запланировано изначально не получилось, а в последний момент что-то удержало от мысли отдать конверт и теперь приходилось серьезно задуматься, кому можно доверить его на хранение.
- Олег, у нас что-то свет в кладовке не работает. Ты не глянешь? -  голос Веры вырвал его из забытья. – Что-то ты последнее время сам не свой. Уж не влюбился ли? Да и молодка зачастила. Никак бес в ребро? – Теперь показались еще и нотки ревности. Все эти манеры что-то делить и предъявлять вызывали лишь раздражение. Он никогда ничего никому не обещал и отвечать на глупые вопросы было просто смешно.
- Ну-ну, - Олег хотел огрызнуться, но успел передумать. Слишком мелким выглядел этот невинный вопрос Веры и не стоил нагнетания напряженности. – Куда мне? Песок сыплется и пора приглядывать место на сухом пригорке, а не мечтать о романтике.
- Тебе!? – продавщица подбоченясь наблюдала, как Олег меняет лампочку. – Да ты еще всем молодым фору дашь! Эх, ну почему ты несговорчивый такой? Ведь хороший же мужик. И руки золотые. Как тебя не подобрал то никто?
- Вера-Вера, да старый я. Нет у меня ничего. Ни дома, ни хозяйства. Ничего, - показалось, что в тоне прозвучало сожаление, но это был лишь миг минутной слабости. – Так что: «души неопытной волненья, смирив со временем (как знать?)», - Олег включил свет и обернулся к Вере, - ищи себе по сердцу друга и будешь верная супруга и добродетельная мать.
Вера замерла, так и не поняв, что прозвучало в этих словах. Где-то на уровне инстинкта она чувствовала подвох, но по лицу Олега не могла понять, шутит ли он и что таится в его изучающем спокойном взгляде. Рифмованные строки казались смутно знакомыми, вот только где она слышала что-то похожее вспомнить никак не получалось.
- Странный ты какой-то. Всё знаешь, всё умеешь, а один постоянно. Разве может человек быть один?  Как ты живешь то? Не приготовит никто, не пожалеет, - это был тот момент, когда посетителей не было и можно было на минутку расслабиться, забыв о текущих делах.
- Я привык, - Олег даже не смотрел в сторону продавщицы, словно пряча истинные чувства.
- Я бы не смогла. Правда сын что дома, что нет, вечно в своем компьютере сидит, но хоть словом перекинуться можно. Собака тоже есть, гулять надо выводить.  К маме езжу, подруга звонит. А у тебя же и телефона нет. Как ты живешь? Олег, а где ты ночуешь? Почему ты никогда ничего не говоришь о себе?
- Обо мне нечего говорить.  Живу… - он сделал паузу, думая, что ответить, - да нигде не живу. Какая разница, где ночевать, что есть? Главное не валиться в сон и не чувствовать голода. Остальное не важно.
- А зачем тогда жить?
- Даже если жизнь собачья и мочи терпеть нет, всё равно жить хочется. Жить хочется всегда, до последнего. Вот и я живу. Потому что бог сам решит, когда я нужен ему буду там, - он ткнул пальцем в небо.
В этот момент дверь отворилась, впустив очередного посетителя, прервав разговор, который начинал Олегу не нравиться. Все эти рассуждения о смысле жизни и прелести утра раздражали. Нет ничего хорошего, когда приходится выползать почти в ночи на улицу и плестись на работу, в потоке таких же уставших и заспанных лиц. А для того, чтобы понять, что не в деньгах счастье, хотелось бы хоть раз получить их столько, чтобы самому поверить в эту легенду их ненужности. Бред. Как раздражает порой банальность прописных истин звучащая из уст ничего не познавших или просто тех людей, которые предпочитают не замечать проблем, уткнувшись, как страусы, головой в песок. Расскажите матери-одиночке, воспитывающей ребенка и существующей на гроши о том, что нужно радоваться каждому рассвету, когда на завтрак нет ничего и страшно подумать о минуте, когда придется прочесть немой вопрос в глазах ребенка «Как жить дальше?». Да что говорить! Таких ситуаций миллион, чтобы красиво рассуждать о смысле жизни и о том, что нужно проще смотреть на вещи.
К счастью, покупатели пошли и времени на разговоры по душам времени уже не оставалось. Череда простых, механических действий позволяла вновь и вновь возвращаться к тем мыслям, которые волновали больше всего. Вопрос, что делать с тем конвертом, который нужно было кому-то отдать на хранение, остался без ответа. Почему-то в последний момент, он передумал доверять этот вопрос адвокату. Была еще Настя, которая могла бы помочь, сомневаться в ней не было ни единой причины. Вот только придется объяснять много лишнего и совсем не нужного. Других вариантов на ум не приходило и оттого настроение грозило испортиться окончательно. Внезапно в голове мелькнула шальная мысль, которая сначала показалась бредовой, но чуть поразмыслив, Олег пришел к выводу, что есть, по меньшей мере, две причины, поступить именно так: это было надежно и это позволит попытаться решить еще одну задачу, над решением которой он бился последнее время. Ему нужен Мамай. Именно он, с его связями и понятиями старой воровской школы сделает всё, не задавая лишних вопросов. Они не виделись уже много лет, но тогда, при расставании, Мамай, обычно немногословный и не падкий на лирические отступления, обняв Олега, пообещал, что всегда будет рад встрече и никогда не забудет ту помощь в самый сложный момент его воровской жизни.  Они не были друзьями и даже выступив на стороне Мамая Олег преследовал свои, меркантильные задачи. Жизнь теряла смысл, и было странное желание вытворить что-то выходящее за рамки его привычного существования.  Если быть до конца откровенным, хотелось умереть, а в той драке он бросился в самое пекло не потому, что очень хотел защитить Мамая. Скорее хотел нарваться на заточку, навсегда избавляясь от мысли, что жизнь потеряла смысл,  и нет ни единой причины мечтать о дне, когда он выйдет на волю. Вот только иначе распорядилась судьба – он остался жив, а вопрос, для чего встал еще острее. Ясно было одно – забирать его на тот свет никто не спешил.  Не оставалось ничего другого, кроме поиска новых задач, благо теперь у него были могущественные друзья. Ну что ж, пришла пора обратиться за помощью, тем более ничего другого на ум не приходило.
Где искать старого вора Олег знал. Оставалось лишь дождаться воскресенья, чтобы выбраться к нему в городок. Последнее время Мамай, казалось, уже отходил от больших дел, перебравшись в пригород столицы. Но бывших воров не бывает. Вот только вспомнит ли он Шапира и остались ли в силе те обещания? Хотелось надеяться, что да. Олег глянул на часы и отметил, что сегодня должна зайти Настя и, судя по времени, ждать ему осталось не долго. 

Глава 31

- Платон, общим волевым решением, с целью ускорения рабочего процесса и улучшения качества обслуживания населения тебе вручается ценный подарок, а именно деньги, на ремонт автомобиля, - Роберт протянул товарищу конверт.
Формально директором все же был Платон, и вряд ли это решение имело место быть в другой ситуации. Но раз уж так вышло, что финансовый поток состоял лишь из заказов добытых Робертом, то и право голоса у него было главенствующее.
- Но помни, - Маша не смогла удержаться от легкой пилюли, - в твоем случае это аванс. Этот месяц почти пропал, а в следующем надо как-то выкарабкиваться. Будь праведником, не греши и нам зачтется.
- Спасибо, - Платон выглядел несколько растерянным. – У меня тут тоже намечаются поступления.  Я уже почти месяц как не то, что не грешу, даже поститься начал. – Теперь он обернулся к Маше. – Не за что мясо покупать.
- Жаль, что не время сейчас. В зачет там не пойдет, - она показала пальцем вверх.
- Понимаешь, я как раз над этим думал. Вот живем мы, собственно говоря, если сравнить с олигархами, то сравнительно не грешно на их фоне. Ведь оно как: красть нам было негде, убивать не за что, ну а уж прелюбодействовать, так мы против них невинные дети. В общем, по всем статьям – нам на земле домучатся и всё - дальше рай и вечная благодать. Правда домучатся как-то надо, и эта проблема не дает покоя, но мысль о вечном счастье всё же хоть как-то, но успокаивает. Смотришь, как он собственном самолете, на собственную яхту заруливает и думаешь: «Ничего, здесь, на земле, нам немного быть в соотношении с вечностью. А вот в той жизни посмотрим. Ты будешь там, у бачка с чертями, мне еще ого как завидовать». Прикинь, - Платон обвел взглядом внимательно слушающих его друзей, - попадаешь на небо, а там сидит такой чувак, на распределении  прибывших и говорит:  « Друг, ты извини, но с местами напряг. Ты, конечно, парень хороший, но понимаешь, как я могу миллиардера, коллекционера и благотворителя на сковородку?». А ты ему говоришь:
- Как так? Он же украл, убил и там ещё что-то. Газеты же все писали.
- Писать-то писали, да они ж на то и газеты. А нам-то что делать. Вот он видишь, на аукционе колечко с бриллиантом купил. А ведь денежки-то в детский дом пошли.
- Стоп! Если бы он денежки так отдал, но ведь нет, он колечко-то прикупил.
- Оно-то да. А ты что? Постился? Так это у тебя просто денег не было. А то бы ты ого как жрал. Так что ты пока там побудь, подальше от костра. Там не жарко, правда чуть неудобно, но ты привыкнешь. А там, может, подвернется где местечко. – Платон артистично импровизировал разговор с кем-то на входе в потусторонний мир.
- Ты что курил? – Маша смотрела на Платона с удивлением и смехом. – Работать не хочешь, вот и придумываешь истории какие-то жуткие.
- Я работать очень хочу – я ходить на работу не хочу. Каждое утро просыпаюсь как маленький, когда в садик будили. Вчера в ванной заснул, под душем. Как жить?
Ответить Маша не успела, открылась дверь и вошла Метелина, явно встревоженная. Роберт не на шутку встревожился, заметив состояние подопечной, с которой они общались последний раз вчера и никакого беспокойства он тогда не заметил.
- Здравствуйте! – она остановилась в дверях.
- Здравствуйте, Оксана Николаевна! Проходите, - Роберт придержал дверь в кабинет. – Что-то случилось?
- Слишком заметно?
- В общем, да, - нервозность начинала передаваться и Роберту. – Не томите.
- Мне звонил муж. Понимаете, даже неудобно рассказывать.
- Давайте оставим наши сомнения. Если уж мы решили друг другу доверять, то тем более глупо скрывать что-то сейчас, когда столько сделано.
- Понимаешь, - Метелина вдруг перешла на «ты» и осеклась, но заметила, что Роберт тактично кивнул, поддерживая устранение формальностей.  Отношения словно становились доверительнее, она успокаивалась на глазах, и голос зазвучал увереннее. – У нас остались старые фото. Когда-то, по глупости, баловались. Скажем так, интимного содержания. Он сказал, что если я не решу его финансовые вопросы, то эти фото будут в сети и моя репутация окажется под вопросом. Ты же понимаешь, меня знают все. Это конец. Что мне делать?
- Во-первых – успокоиться и понять, что никогда не нужно идти на поводу шантажиста. Это истина не требует доказательств, но я повторю: «Шантажист приходит второй раз». Так что если заплатить - это будет лишь начало грустной истории с совсем не счастливым концом. А теперь переходим к реальности: что случилось? Фото! Да их в сети тысячи и искать целенаправленно,  даже если он будет орать об этом на каждом углу, глупо в высшей степени. Во-вторых, пусть только попробует. Еще большой вопрос, кому будет хуже. Вариант сделать репост в социальных сетях подведет под распространение порочащих сведений еще и тех, кто попытается лайкнуть.  Мы даже не будем доказывать, что это - фотошоп или ошибка. Мы просто подадим в суд и не будем никого бояться. Тем более, женщина, - здесь Роберт растерялся. Ему сразу переходить на «ты», как мужчине, без разрешения, было сложнее,  - вы красивая. Стесняться нечего. Пусть завидуют.
- Комплимент, конечно, приятный, но легче не стало, - Метелина попыталась улыбнуться. – Сказал бы мне кто-то, что всё это будет со мной, честное слово смеялась бы. Колотит уже. Ни спать не могу, ни думать ни о чем другом.
- Придется пережить. На самом деле, через пару месяцев всё забудется. Я уже давно обратил внимание, что все проблемы прошлого кажутся детским лепетом,  вот текущие аж зашкаливают. Естественный процесс. Всё будет хорошо, - Роберт действительно был убежден, что ничего не происходит и всё это обычная суета, не стоящая особого внимания.
Видимо его настроение передалось Метелиной, которая заметно успокоилась и уже не теребила ручку сумочки, которая еще десять минут назад, казалось, не выдержит такого яростного терзания.
- Через месяц суд. Дата определена, он ищет адвоката и будет выискивать любые возможности.
- Желать ему удачи не будем, но и мешать в доблестном труде, смысла нет. Потеряет деньги и ничего больше. На суд пойдет мой коллега, Платон. Мне в силу временно исполняющего хранителя вашего бизнеса маячить не стоит. А что касается фото, - Роберт вернулся к теме разговора, - не обращайте внимания.  Мы просто напишем заявление в полицию. Смысла вести с ним пустые разговоры нет.  Отправляем всё в официальное русло, и пусть доказывает, что он не жираф.  Чем увереннее вы будете – тем меньше вероятность, что он это сделает. Шантажисты, на самом деле, боятся больше всех.  Есть психи – они другой разговор. Но если  в нем есть хоть капля ума – он ничего делать не будет.
- Роберт, ты классный мужчина, - Метелина встала, собираясь уходить. – Умеешь с женщинами разговаривать. Хотела к психологу сходить, пожаловаться, но ты лучше. И вот что, - она обернулась уже в двери, – переходим на «ты», возражения не принимаются, нас слишком много связывает.  Будем дружить семьями. Да, чуть не забыла, у меня знакомая адвоката ищет. Жди. Я ее к тебе отправила. – Она рассмеялась и вышла, лишь кивнув на прощанье головой.
Роберт вышел в приемную, так они ее окрестили с учетом того, что кабинетов всего-то и было два. Маше повезло меньше остальных – ее помещение было проходным, к тому же именно с ней находились те посетители, которые ожидали прием. Правда, справедливости ради, стоит заметить, что очередей не было, но и полное молчание прошло.  Как минимум телефон взрывался всё чаще и не за горами был день, когда совмещать бухгалтера и секретаря Маше будет уже не просто. Впрочем, это в любом случае не сегодня, а прямо сейчас Платон горячо описывал девушке свои мучения последних дней:
- Я изучаю строительство, нормы, правила, еще куча чего-то. А с этой землей – там черт ногу сломит. Я вообще не понимаю, как ее делят и как распределяют, - он заметил вышедшего Роберта и теперь уже обращался, в том числе, и к нему. – Понимаете,  организация построила  дом.  Зарегистрировала, провела свет, газ, коммуникации, продала, а теперь выяснилось, что он находится на чужой земле. Теперь человек его купил, даже успел порадоваться, пока на него в суд не подали, что он дом-то сносить должен. Бред. Причем самое смешное, что там умысла не прослеживается. Строители просто ошиблись. Они застраивали участок, а потом его делили. Не знаю, но ситуация абсурд полный.
- Есть план? – меньше всего Роберта волновали эмоции,  куда важнее было понимать, что в этой ситуации светило клиенту.
-  Есть, но, черт возьми, там мрак, - Платон развел руки. – Я даже не могу собрать все бумаги и понять, на каком этапе произошла ошибка. Шанс есть, но определённо сказать сложно. Формально та сторона права, но надеюсь, что-то решить можно. Есть некоторые моменты, но нужно дождаться еще некоторых бумаг. Посмотрим. Процедура понятна, а там решим.
- Ну и отлично. Что у нас дальше, - Роберт обратился к Маше.  День обещал быть насыщенным и почему-то вспомнился ранний визит Олега. Может именно его ранние посещения притягивает остальных, создавая иллюзию хорошей приметы. По крайней мере, именно так было и в прошлый раз.  К тому же, нужно было не забыть, что вечером должна зайти Настя. К счастью, всё оказалось значительно проще и теперь оставалось решить лишь мелкие детали по её устройству.
День пролетел слишком быстро. Если человек рожден, чтобы наслаждаться жизнью, то сегодня у Роберта не получилось ничего. Из радостей остался лишь кофе, да и его пришлось пить остывшим и впопыхах.  Но всё это было совершенно не важно, в свете того, что работы было много и это уже радовало. Надежда, что жизнь еще наладится, крепла с каждой минутой. Только приходилось признать, что если для достойного заработка  придется работать так всегда, то времени на жизнь не останется. Вечная дилемма не давала покоя: чтобы жить – нужно работать, но если работать, то жить некогда. Для хорошей жизни работать нужно больше, но тогда на жизнь остается еще меньше. В общем, фраза, что «мы работаем, чтобы жить, а не живем, чтобы работать», все же имеет слабые места, которые взаимно исключают друг друга.
За этими мыслями и застала его Настя, не смело заглянув, чуть приоткрыв дверь.
- Здравствуйте, к вам можно?
- Можно, можно. Здравствуйте! Проходите, - это был последний визит на сегодня и Роберт обрадовался, что назначил ей самое позднее время.  Здесь всё было просто, к тому же эта работа доставляла какое-то удовольствие, словно делаешь что-то, очень нужное и полезное.
Настя присела на стул, безуспешно пытаясь побороть страх заведений подобного рода.
- Ну что ж, плохих новостей нет. Формально процедура понятна и от желания вашего бессовестного папаши ничего не зависит. Дальше, подаем документы и будем ждать предоставления жилплощади. Завтра мы с вами всё это сделаем вместе, - шевельнулась шальная мысль, что придется потратить полдня, но Роберт так же хорошо понимал, что сама она не управится и за неделю. – По существу всё понятно.
- Всё так просто? – она растерянно смотрела на Роберта. - Так что мне завтра делать?
- К девяти утра ко мне, со всеми документами, которые у вас есть. И остался последний вопрос: сразу подаем в суд на отца девочки или сначала поговорим?
- Я не смогу. Он меня и слушать не будет.
- Его телефон у вас есть? – ехать никакого желания не было, да и необходимости в таком визите не существовало. - Я сам уточню его настроение и плясать будем от того, что у него на уме.
- А мне завтра паспорт отдадут? Понимаете, есть работа и очень хочу ее получить. Боюсь, не успею.
- Расстраивать не хочу, но завтра не получится.  Постараемся уговорить, чтобы побыстрее, но обещать ничего не могу.
По пути домой Роберт заскочил в магазин, задумчиво постоял у прилавков, мысленно пересчитав оставшиеся деньги, и бросил в корзинку бутылку шампанского с коробкой конфет.  Сделать всё быстро можно, но придется проявить некоторую  изобретательность, пусть и банальную. Его улыбка, вполне возможно,  обладает даром очарования, но шампанское куда надежнее в ситуациях, когда необходим контакт и взаимопонимание.
- Может, давай уже возвращаться домой. Погоды нет, ты пропадаешь днями, а Матвей не вылезает из компьютера, - Оля накрывала на стол, и Роберт в очередной раз обратил внимание, что в отношениях что-то меняется, вот только непонятно, что предвещают эти перемены. Впрочем, ничего пугающего не чувствовалось, что уже было хорошо.
- Хорошо. Давай на выходные, - внутри предательски шевельнулось чувство вины. Вместо того, чтобы посвятить отпуск жене и сыну он увлекся новой идеей, которая теперь уже грозила поглотить всё его время. – Как Матвей? Как день?
- Что-то читает, даже печатать пробовал. Медленно получается, но меня не просит.  Приходится самой спрашивать.
- Ничего, зато увлекся и это уже хорошо.
- Ну да. И как-то веселее стал. Даже поел с аппетитом, - Оля присела рядом за стол, наблюдая за мужем, как когда-то давным-давно.
- Важно, чтобы запала хватило. Обычно эйфория первых эмоций угасает со временем, особенно, если нет результата. Врач ведь говорил, что руку нужно пытаться нагружать, а он последнее время ничего даже не пытался делать, - Роберт подвинул чашку с чаем. – Спасибо, очень вкусно. Посидишь с нами? Посмотрим, что получилось у Матвея.
- Иди. Я чуть позже. Пирог на завтра хотела запечь.
Акцент можно было сделать на том, что обычные психологи – это люди сами не познавшие проблемы своих пациентов. Кто, как ни человек, сам находящийся в таком же положении, столкнувшийся с теми же проблемами, тем же чувством обиды на судьбу и еще много чем, о чём нет смысла писать, поймет твою боль и твои мысли.  Когда нет ни желания жить, ни привычных забот, да в принципе, нет ничего, кроме твоей комнаты и стен, которые сковали твою жизнь, а слез нет лишь потому, что их уже не осталось ни капельки, есть только одно желание – не проснуться однажды утром и это станет избавлением для всех.  Бог, судьба или нерасторопная старуха с косой, забывшая о тебе – кто-то решил, чтобы ты жил, пусть тебе и кажется всё происходящее ужасным сном без возможности пробуждения.   
- Всё, что я могу тебе сказать определенно – работы больше, чем я планировал изначально, - Роберт подвел первые итоги. – К счастью, времена стали другими.  Будешь учиться в скайпе. К тому же, здесь результат на тебя не давит. Тебе не важно, получишь ты степени или что-то там ещё. Важно выбрать те моменты, которые будут важны тебе для работы. Научиться строить диалог, понять основные мотивы и что-то из того, что пока не можешь сформулировать в себе.
- Пап, я всегда думал, что психолог – это больше врач. И учиться нужно не вот так как я, в компьютере. Это совсем другое понимание и у меня, наверное, не получится. Я днем читал кое-что. В общем, слишком много обыкновенного развода. Не хотелось бы стать таким же, - Матвей говорил сквозь зубы, явно обеспокоенный тем, что возможности профессионального обучения ему недоступны.
- Кто сказал, что тебе это нужно? Пойми, ты уже обладаешь всеми необходимыми знаниями, чтобы понять твоего собеседника. Нужно вспомнить себя.  Твоя задача не забыть ни на минуту всё, что происходило в тебе, проследить этапы, понять последовательность и как ты сам переживал всё. Вот этим и нужно заняться в первую очередь – составить рисунок своей жизни. Вспомни, как надежда сменяется разочарованием, как пелена беспросветности накрывает и не выпускает ни на секунду и вспомни, что помогло сбросить это наваждение. Поверь, все пройдут то же самое, а твоя задача рассказать о том, что ждет, что было и что будет. Ты станешь тем предсказателем, который  уже пережил эти моменты, а теперь пришла пора помочь тем, кто еще не справился с собой.
- Думаешь, с этим можно справиться? Это крест! Его остается лишь нести, - Матвей усмехнулся.
- И свой потянешь, и еще чей-то. Если в этом мире будет хоть один человек, которому ты сможешь помочь, твоя жизнь уже будет не напрасной. Нет ничего лучше, чем понимать, что тебя ждут и твоя поддержка – единственный якорь в чьей-то судьбе, - Роберт закрыл ноутбук. – На сегодня всё. Ждем ответы по нашим запросам и решим, что выберем из курсов. Кстати, я договорился и нам помогут с сайтом. Там есть варианты, но это не на сегодня. Так что, поверь, нет невозможного. А на досуге подумай, как ты планируешь себя позиционировать?
- Что делать? – Матвей сморщил лоб.
- Называться как будешь. Должно же быть какое-то сообщество, группа или еще что-то.
- А-а-а, понятно. Подумаю.
По ставшему вдруг задумчивым выражению лица у сына Роберт догадался, что процесс придумывания уже запущен.
- Долго не думай. Спокойной ночи.
- Спокойной, - Матвей даже не обернулся. Его захватила новая идея.

Глава 32

Олег застыл перед дверью, ведущей на чердак в оцепенении и полной растерянности: замка, который он аккуратно закрыл сегодня утром, не было и рваный, черный шов сварки красноречиво говорил, что отмычки здесь бессильны.  Произошло то, что пугало больше всего, а теперь явилось полнейшей неожиданностью – он не мог попасть туда, где хранилось всё его имущество. Лишиться всего и сразу было страшно, а потерять планшет с деньгами – почти невосполнимо.  Он спустился на пролет между этажами и присел на корточки, прижавшись спиной к стене.  Первый миг растерянности проходил. На чердак выходили пять подъездов, а значит, одну дверь должны оставить.
- Ага, пришел! А что говорил?! Квартиру смотрел? Здесь бомжам не место, - уже знакомая соседка, которая видела его однажды, смотрела из-за чуть приоткрытой двери не скрывая злорадства.
Заметив, что Олег обернулся, она быстро хлопнула дверью, и было очевидно, что теперь наблюдает за ним, прильнув к глазку.  Оставаться здесь смысла не было. Он вышел на улицу, теперь уже не скрываясь, и решительно подошел к ближайшему подъезду.   Быстро посчитав номера квартир, набрал первую попавшую.
-  Скорая. В восемьдесят третьей не отвечает домофон. Откройте, был вызов, - голос звучал уверенно и заветная мелодия известила, что, как он и предполагал, уточнять детали  никто не будет.
Пусть потом смотрят в окно, пусть удивляются, что нет машины – это уже не имело значения. Сейчас ему нужно срочно подняться наверх и убедиться, что там есть замок. А уж открыть он как-нибудь сможет.  Но картина, представшая перед глазами, не порадовала новизной – как и предыдущая, эта дверь также была заварена.  Было начало десятого вечера, уже зажглись фонари, и неумолимо подбиралась ночь, заставляя нервничать все сильнее. Только сейчас до Олега дошло, что ночевать на улице он отвык и даже с каким-то страхом представляет ближайшие перспективы. Он ощупал карман - с собой ничего подходящего из инструмента не было, но для начала важно оценить степень сложности замка. Надежда на то, что еще не все потеряно оставалась. Сейчас он решил изменить порядок и начать с первого подъезда.
-  Скорая. В пятнадцатой не отвечает домофон. Откройте, был вызов, - он не здоровался, как часто делают выполняющие механическую работу люди.
Дверь снова отворилась, донеся из динамиков лишь выдох раздражения, раздосадованных поздним вторжением хозяев. Но это сейчас волновало меньше всего. Ни в этом, ни в следующем подъезде ничего обнадеживающего Олег не увидел – двери были заварены. Последний шанс и последний подъезд, так же открывшаяся дверь и Олег даже рассмеялся про себя, поражаясь простоте и действенности идеи. Не оглядываясь по сторонам, забыв привычную осторожность и аккуратность, он почти бегом поднялся на верхний этаж, заметив, что дыхание сбилось и вот-вот зайдется в кашле, нападающем приступами при активной нагрузке.  Еще издали он заметил, что пугающих следов сварки нет, и не смог скрыть радость, понимая, что в очередной раз оказался прав. То, что найти тайник не смогут, Олег практически не сомневался. Он и раньше замечал следы присутствия на чердаке посторонних, но всё всегда было нетронуто. Был легкий страх, что замок окажется посложнее того, который был в его подъезде, но и это не большая проблема. В карьере был спрятан хороший набор отмычек и придется потерять время, чего на самом деле не хотелось.  Олег вдруг почувствовал, что не столько устал, сколько перенервничал в эти двадцать минут.  Он уже потянулся к замку, когда понял - гаснет последний луч оптимизма – для открытия двери нужен чип. Научно технический прогресс сделал его навыки бесполезными, и приходилось признать, что идей нет.
Олег устало опустился на скамейку у подъезда. Было холодно, но не настолько, чтобы не пережить одну ночь. Чуть позже можно даже подняться в свой подъезд и дремануть между этажами. Вот только хорошо бы картонку какую найти, чтобы не на  бетон ложиться. Пришлось признать, что сегодня он в тупике, и сама проблема оказалось слишком неожиданной и сложной. Завтра нужно что-то изобретать, но с идеями дела обстояли не очень хорошо. 
- Что-то вы сегодня полностью себя раскрыли, - уже знакомая дама с собачкой с интересом рассматривала Олега, который выглядел абсолютно подавленным. – То прячетесь, то перебежками, а вот сидите на скамейке. Что голову повесили? Домой не пускают? Если, конечно, такой вопрос не ставит вас в неловкое положение. – В её голосе звучала и ирония, и участие и еще что-то, что было не обидным, скорее даже располагающим к разговору.
- Есть, по меньшей мере, три причины, почему выгнать меня невозможно.
- Даже любопытно, что сможет придумать мистер невидимка. Всё как всегда: пропили до последнего, а теперь, пора браться за голову, но белая горячка рассорилась со всеми, кто еще мог куда-то впустить?
- Вы как-то однобоко мыслите, - Олег вдруг понял, что оправдываться не собирался, но позволить думать о себе этой женщине в таком тоне не может. – Я не пью. - Он не удержался и добавил. -   Почти. – Слишком неестественно выглядела полная категоричность.
- И… - она явно ждала продолжения.
- Во-первых, выгнать меня некому. Во-вторых – я сам решаю, что мне делать, а в-третьих… - он уже понял, что даже «во-вторых» звучало глупо, а признаваться в том, что выгнать его неоткуда было как признание в собственном бессилии.
- Я продолжу, - глаза «дамы с собачкой» откровенно смеялись над ним. – Выгнать вас неоткуда потому, что дома нет. Странно, что вы боитесь об этом говорить. Только не очень понятно: на обычного бомжа вы не похожи.   На то, что пропили квартиру – тоже не похоже, а почему у вас никого нет и некуда пойти откровенно непонятно.
- Поздравляю! Вы угадали всё буквы и теперь можете открыть слово, - Олег встал. Торчать у подъезда больше смысла не было. Время шло, а где ночевать было абсолютно неясно.
- Приятная и абсолютно бесполезная гордость.  Куда пойдете? На вокзал? Ночи не сказать, чтобы теплые, - она не дала Олега возможности ответить и добавила. – Пойдемте. Конечно, с моей стороны это не самая удачная идея, но у меня есть защитник, - дама кивнула на собачку. – Должен же Веня оправдывать свое предназначение.
- Вы преувеличиваете возможности вашего стража. Доверять ему безопасность - идея, прямо сказать, опрометчивая, - Олег не мог сдержать себя и рассмеялся в голос.
- Знаете, я третий месяц смотрю, как вы переодеваетесь на подходе, высматриваете, почти ползком пробираетесь в подъезд. Сегодня я слышала историю, что двери на чердак заварили и догадаться, что ваше жилье замуровали, было не сложно. Кстати, со скорой вы здорово придумали, я бы тоже открыла дверь не спрашивая.  Судя по тому, как свято вы соблюдаете меры предосторожности можно предположить, что вы или маньяк, или слишком боитесь остаться без угла.
- Перечитали всю Агату Кристи? Я бы предположил, что маньяк и сдал бы в полицию.
- Я так и хотела сначала, глядя, как вы бегаете от подъезда к подъезду. Пойдемте. Сегодня я вам помогу.  А завтра будет утро, и вы что-нибудь придумаете, - она двинулась к подъезду, но, заметив, что Олег не шевельнулся, обернулась и уже тверже добавила.  – Меня зовут Светлана. И не заставляйте уговаривать. Это даже не прилично.
- Олег, - он не узнал свой голос, вдруг осипший и неестественно громкий, отчего стало еще неудобнее.
Ситуация складывалась неожиданно и Олег, растерявшись, поддался этому требовательному тону, который не оставлял выбора. Почему-то показалось, что она учительница, причем похожесть проявлялась не только внешне, но и в интонациях, характерных, словно оценивающих взглядах, чуть заметных наклонах голов, как будто соглашаясь с ответом ученика.  Представлялось, что сейчас она приподнимет очки и поставит двойку, если немедленно не последовать указаниям. Олег заворожено шел за ней следом, понимая, что ситуация вышла из-под его контроля, но он был искренне рад, что необходимость думать и что-то немедленно решать отпала.
Огромный книжный шкаф завораживал, глаза разбежались, выхватывая известные и не очень фамилии авторов.  Квартиру не коснулись веяния евроремонта.   Здесь не было привычных сервизов и кофейных наборов из прошлого,  лишь маленькие статуэтки мифических героев и еще кого-то незнакомого стояли в определенном порядке, который невозможно было понять, но то, что он был, сомнений не вызывало.  Олег замер, пробегая глазами по полкам, пытаясь понять, сколько лет создавалась эта библиотека, которая для хозяйки, очевидно, имела главную ценность, судя по тому, с какой любовью и аккуратностью были расставлены книги. Наверное, лет тридцать назад, хозяев этой квартиры можно было назвать весьма обеспеченными людьми.  Олег узнавал и мебель, и вещи, и еще что-то, что было тогда и прошлое вдруг невыносимо навалилось, оживляя в памяти картины давно забытых дней. Сейчас он окунулся туда, откуда оказался вырванным много лет назад и даже запах был из той далекой поры, когда, как стало понятно сейчас, он был счастлив.
- Руки мойте. Я не ожидала гостей, поэтому не обессудьте.  Одной много не нужно и, честно признаться, готовлю мало.
- Я не голоден. Да и вот, - Олег достал из сумки сосиски, батон и три чуть почерневших банана. – Они ничего, что темные. Зато сладкие и это… дешевле они, - пришлось окончательно смутиться. – Просто я работаю в магазине. Нам можно со скидкой взять, что уже того… Ай, - Он махнул рукой. - Я не знал, что в гости попаду. Я бы выбрал хорошие.
- Ванна справа по коридору. И не нужно смущаться.  Как сказал Шукшин: «Бедным быть не стыдно, стыдно быть дешевым».
- Времена изменились. Сейчас это почти синонимы, да оно и не о достоинстве думаешь, когда на дне, а о жизни.  Прижмет - любым станешь. Разные ситуации бывают, а сломать человека не сложно, - Олег направился в ванной, пожалев о сказанном. Ведь мог просто промолчать. «Человек к нему с душой, а он вечно о своем думает. Надо бы как-то сгладить», - с этой мыслью он открыл воду, с наслаждением отметив, что она теплая. Сделав горячее, набрал в сложенные ладони как можно больше и плеснул в лицо, зажмурившись от удовольствия.
Олег смотрел на себя в зеркало, впервые за много лет оказавшись в настоящей ванной. Словно незнакомое он рассматривал свое лицо, по которому сбегали крупные капли воды. Резко очерченный подбородок, ярко выраженные скулы, белая, жесткая щетина, хотя и брился утром, переходила в такие же белые виски. Волосы, пронизанные серебряными нитями  седины, которой стало много как-то сразу. Показалось, что прошла секунда, когда под дверью вдруг раздался голос хозяйки:
- С вами всё в порядке?
- Да. Извините, - он поспешно вышел из ванной, смутившись и раздосадованный на себя. – Светлана, вы меня, правда, извините. День не задался, да и отвык я от этой жизни, - Олег развёл руками,  неловко оправдываясь.   
- Давайте за стол. Извиняться не за что. Я вас уже давно заметила и никак не могу ответить себе на вопрос: «Кто вы?».  Я работаю в школе много лет, перевидала много и многих. Я была убеждена, что могу охарактеризовать любого человека по виду и паре фраз. Но бог мой, вас понять невозможно. Вы не похожи на того, за кого себя выдаете. Любите книги? – она неожиданно сменила тему.
- Я даже не знаю, на какой вопрос отвечать. Если честно, я толком и не понял, спрашивали вы меня или нет.
- Ужинайте. Время рассказать еще будет. Даже баба яга сначала кормила гостя, а уж потом расспрашивала.
Олег давно убедил себя, что смущаться, стесняться и отказываться от еды глупо и не рационально. Когда каждый день – это борьба за существование и место под солнцем условности лучше оставить, они только мешают. Но здесь, сейчас, всё было иначе. Хотелось вести себя прилично, хотелось выглядеть человеком, который умеет быть достойным в обществе женщины.  Он старался есть не спеша, испытывал неловкость от того, что жесткие, огрубевшие руки спрятать не было никакой возможности, ловил взгляд хозяйки, слегка ироничный, как бы оценивающий, и вместе с тем открытый – всё было незнакомо, а потому вызывало беспокойство. Мелькнула мысль, что в подъезде он переночевал бы куда проще,  совершенно не беспокоясь ни о чем.
- Человек не рождается один. Ведь кто-то же должен у вас быть. Неужели нет никаких родственников?
- Как вас по отчеству? – Олег долго думал, как обратиться, но решил, что будет лучше соблюдать приличия, тем более находясь на чужой территории.
- Ивановна, - она улыбнулась. – Не хотите отвечать на вопрос?
- Да нет, - он пожал плечами. – Есть родственники. Понимаете, Светлана Ивановна, я двадцать лет в тюрьме просидел. Обо мне забыли, жизнь без меня проще. Стабильнее, что ли. Явиться и сказать, что вот он я. Пришел. Зачем? Раз уж моя жизнь испорчена, портить ее кому-то еще глупо.
- Привыкли решать за всех? – теперь в ее тоне добавился сарказм, чуть заметный и совсем не обидный. – Очень интересно. Причислили себя к категории лишних людей?
- А вы думаете, что таких нет? Да! Я лишний и ничего, доказывающего обратное, пока не вижу. Знаете, - внутри нарастал бунт и Олег решил, что эту тему лучше обойти, она никогда не вызывала в нем положительных эмоций. -  У вас такая библиотека…  Не одно поколение. Видно.
- Да. Дед, отец, теперь я. Что дальше – не знаю. Не сложилось всё.
Повисла пауза, нарушить которую никто не решался. Нетактичные вопросы были бы слишком обидными в такой ситуации, когда очень не хотелось ставить собеседника в положение не самых приятных воспоминаний.  Впрочем, не нужно быть ясновидящим, чтобы понимать, что любые попытки что-то вспомнить – вызовут из прошлого лишь те моменты, которые оставили грусть и боль.
- Замужем была совсем не долго. Как-то буднично и не романтично. Он ушел через полгода, сказав, что я слишком люблю свою работу, книги и живу в придуманном мире. Что всё в жизни иначе и мои розовые очки ему надоели. Вот и все. Так и живу: дом работа. Да вот, Веня, - она погладила сидящего у нее на коленях маленького песика, породу которого Олег определил для себя как карманный дог, - сглаживает одиночество.
- Ну, вы хоть не в тюрьме. Хотя, тоже не весело, - Олег взял тарелку и подошел к раковине. – Я сам. Не вставайте. – Он жестом остановил попытку хозяйки самой помыть посуду. – Убрать за собой я смогу и сам.
- Я завтра на работу. Это смешно, но как раз на завтра договорилась с ремонтом класса к учебному году. Ключи оставлю на столике в прихожей. Закроете.
- Здрасте вам! – Олег обернулся. – Вместе выйдем. Забудьте об этом и никогда не доверяйте первому встречному. 
- Но, вы же не первый встречный. Мы уже знакомы были.
- Оно-то вроде и так, но знаете, так всем спокойнее. Будете потом на работе весь день думать черт-то что.
- Тогда в семь я выхожу. Кстати, а что там с чердаком?
- Плохо всё. У меня там вещи кое-какие, а ключ с чипом. Не открыть.
- Зачем самому. Попросить кого-нибудь.
- Попросить!? Мне?! Не, не вариант! Впрочем, -  Олега осенило. – Есть идея. Завтра решу.
- Как у вас все просто. Две минуты и есть идея.  У меня так не получается.
- Ничего. Когда деваться некуда будет – получится.
- Обнадеживающе. Я вам постелю в зале.
- Даже если просто фуфайку на пол бросите – уже будет шикарно. В подъезде там да, там холодно и двери постоянно ляпают. Надо прятаться. А здесь как в раю.
- Хорошо вам. Фуфайка, двери не хлопают и уже рай.
Светлана Ивановна быстро постелила Олегу на диване.
- Синее полотенце будет в ванной. Пользуйтесь. Спокойной ночи.
- Спокойной.
Олег дождался, пока закрылась дверь в спальню, и вышел в ванную комнату.  Как бы сильно не хотелось спать, отказать себе в возможности нормально помыться было выше всяких сил.
Он стоял под струями почти горячей воды, закрыв глаза и понимая, что начинает засыпать. Вдруг вспомнилось давно забытое ощущение свежести и чистоты, уюта и спокойствия. Все было знакомо до боли, но вместе с тем, приходилось удивляться новизне ощущений от того, что впервые за много лет он лежал на настоящей постели и запах белья был точно такой же, как много лет назад, когда еще был дом, и было то, что уже никогда не вернется.


Рецензии