да не судимы будете - часть 12

Глава 45

Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Казалось, что-то сжалось в груди, и даже сердце на миг остановилось.
- Встречаемся в шесть у памятника Пушкину, - отрывистые слова незнакомца словно стеганули плетью.
- С вещами? – хотелось верить, что это всего лишь какой-то инструктаж или еще что-то похожее.
- А у тебя вещи есть? Бери. Обратно уже не вернешься.
Олег растерянно остановился посреди тротуара, забыв, куда шел, а все планы сегодняшнего дня вдруг перестали существовать. Он столько раз представлял всю эту картину и думал, что готов ко всему. Взглянул на часы, деля оставшееся время на отрезки, которые оказались слишком короткими.  Пришлось даже тряхнуть головой, сбрасывая оцепенение, и, сжав зубы, продолжил путь. «А что ты хотел? Всё так, как должно быть», - самовнушение не помогало, наполняя обычным страхом.
Перед ним лежали вещи, которые составляли всё его богатство, создавали уют и скрашивали быт.  Стало чуть жаль, что некому передать по наследству такое шикарное убежище, обжитое и комфортное.  В пакете уместилось всё самое необходимое.  Он присел «на дорожку», еще раз осмотревшись вокруг, убеждаясь, что ничего не забыл.
- Ну что ж, прощай приют усталого странника, - убирать он ничего не стал, оставив поверх матраса всё то, что теперь уже было ни к чему.
Светланы еще не было, и Олег аккуратно разложил свертки, деля их по адресатам. Оставалось отправить бандероль, которую он держал до последнего, стараясь, чтобы она не дошла до получателя раньше времени. Неожиданно в голову пришла мысль, которая показалась спасительной. Как раз в этот момент раздался звонок домофона.
- Ты дома. Я так рада. Спешила, как могла, - Света поцеловала его почти на ходу. – Какие у нас планы на сегодня.
- Мне позвонили, - говорить было страшно, и Олег чувствовал, что голос предательски пропал.
- Не ходи. Давай сбежим. Должен быть выход, - Светлана замерла, ее губы дрожали, но она из последних сил пыталась держать себя в руках.
- Знаешь, моё время закончилось давно и если быть честным, меня уже давно нет. Я что-то среднее, между миражом и сном, да и не убежать со мной.
- Я должна быть рядом. Мы пойдем вместе и я сама всё скажу.
- Я пойду один. Есть еще один вопрос, который я должен решить.  Сбежать сейчас, значит потерять всё, что должно было оправдать моё существование. Ты поймешь. Вот, смотри, - Олег подвел к двум сверткам, лежащим на диване. – Этот пакет тебе. Не сейчас, - Олег заметил попытку Светланы немедленно его открыть. – Когда уйду, посмотришь. А это, - он показал самый большой, запечатанный конверт,  - я уже не успею, пожалуйста, отправь почтой. Адрес я написал. Только, пожалуйста, отправь. Для меня это очень важно.
- Завтра отправлю. Обязательно, - Света села на диван, закрыв лицо руками. – Сколько тебе осталось времени?
- Еще три часа есть, - Олег не узнал свой голос.
- Нужно что-то собрать. Сейчас, я подумаю. Что-то поесть нужно будет там, - она не могла найти правильные слова и все, что было за стенами квартиры, казалось ей далеким и подходило лишь под категорию «там».
- Там кормят. Не думай об этом, - это были те мелочи, которые Олега не волновали совершенно.
- Иди ко мне.  Я хочу запомнить тебя навсегда.
Светлана сдержалась и не заплакала в момент расставания.  Лишь у окна, глядя вслед удаляющейся фигуре этого странного человека, внезапно появившегося в ее жизни, чтобы вдруг исчезнуть, дала волю чувствам.  Навзрыд, по бабьи, проклиная всё на свете и свою судьбу, которая обошлась так несправедливо и лишила последней надежды быть счастливой. За пеленой слез скрывались очертания уходящего мужчины, которого она могла назвать своим, а у ног терся Веня, чувствующий всё горе, свалившееся на хозяйку.
- Теперь ты опять мой единственный собеседник, - она погладила пса, преданно смотрящего ей в глаза.




Глава 46

Он не помнил, как добирался до памятника и о чем думал в пути. В ушах стоял её голос, вопросы, которые казались не нужными, но заполняли неловкие паузы.  Маленькая площадка перед Пушкиным,  застывшему  с отведенной в сторону рукой, была безлюдна. Оглядевшись, Олег присел на скамейку, снова погрузившись в воспоминания.
- Пунктуальный, приятно, - уже знакомый интеллигент присел рядом. – Телефон верни.
Олег без слов протянул аппарат.  Ему говорить было и нечего и незачем. Да и вообще сейчас все было слишком безразлично, чтобы серьезно вникать в чьи-то проблемы.
- Ты не многословный. Но оно и к лучшему. Перейдем сразу к делу, - собеседник оценивающе посмотрел на Олега. – Запоминай.
- Не томи. Что забуду, следователь поправит. Вы же ему ту же историю изложили? – Олега начинала бесить эта самоуверенность молодого парня.
- Ты и умный ещё? Ладно, меня предупреждали быть с тобой аккуратнее. В общем, так, переходим к основному вопросу. Сейчас ты идешь на вокзал. Маячишь, где придется, ориентировка на тебя уже вроде как есть. Какой-нибудь патруль  заберет.
- А если не заберет? Домой можно идти?
- Юмор тебе еще пригодится, запоминай: четыре дня назад, вечером, около шести, ты проходил по Некрасова. У дома шестнадцать…
- Я номер дома точно посмотрел? – Олег понимал всю глупость этой ситуации. Дело шилось белыми нитками, но хоть как-то нужно было соблюдать приличия. Случайно номер дома никто и никогда не запоминает.
- Хорошо, - интеллигент начинал нервничать, - белый дом. Частный.  Окно было открыто, ты влез в комнату. Ноутбук был включен, и на экране была какая-то программа.   Потом услышал шаги, схватил ноутбук и выпрыгнул в окно.  Ноутбук через десять минут продал Васе Хромому.  Ты его знаешь?
- Знаю, - Васька был фигурой очень известной, скупщик краденого и, по слухам, имел серьезные связи за границей.
- Всё. Больше тебе ничего не надо.
- И всё, - Олег удивился. «Двадцать тысяч долларов за какой-то ноутбук. Бог даст, и срок не большой выйдет. А если…», - вдруг мелькнула надежда, что может даже условным удастся отделаться. – «Да нет. Мамай так долго над хренью не думал бы. Что-то не то в этой истории», - надежда, внезапно ожившая в душе, начинала угасать.
- И всё, - интеллигент поднялся. – Не перепутай ничего.
- Не перепутаю, - он медленно побрел в сторону вокзала. Теперь уже спешить было совершенно некуда.
Олег никогда не любил вокзалы.  Не любил этой тревожной суеты отъездов, не любил возвращений, когда смотришь после долгого отсутствия на, казалось бы, знакомые очертания города. Появляется ощущение, что ты скучал, ждал с ним встречи, а о тебе просто забыли. И вот сейчас ты идешь по привокзальной площади совсем один, и никто не узнает тебя, и никому ты не нужен в этой суматохе дней. Здесь приходит ощущение, что ты совсем один, что пробегающие люди заняты и заряжены незримой целью, а ты словно растворяешься в этом муравейнике, не находя себе места. Кто-то укрывается маской беспечности и уверенности, кто-то не может скрыть волнения и переживания, кто-то с цветами встречает любимую, а кто-то со слезами провожает очень дорогого человека, но все переживают маленькую жизнь, полную эмоций и красок.
 Зайдя в гастроном, Олег взял маленькую бутылку водки, которую выпил тут же, на крыльце, не прячась и не оглядываясь по сторонам. Еще неделю назад это была бы полнейшая глупость, но сейчас всё это уже не имело никакого значения. На душе было так противно, что пришлось вернуться и купить пачку самых дорогих сигарет. Оставлять деньги большого смысла не было, их всё равно заберут при аресте, а эта бравада несла что-то похожее на последний кутеж, который он мог себе позволить.  Куда идти было непонятно, он задумчиво постоял теперь уже у памятника Ленину, закурил еще одну сигарету. Как назло, ни одного наряда в зоне видимости не было. Стало даже смешно: всегда приходилось скрываться, а сейчас, когда сам шел к ним в руки не мог найти, кому сдаваться. Наконец, из-за ларьков показался патруль.  Олег дождался, пока беглый взгляд одного из полицейских не коснулся его и сделал вид, что испуганно отвернулся. Быстро обернулся, словно проверяя реакцию, и ускорился в противоположную от них сторону.  Всю жизнь он учился быть незаметным и не попадаться на глаза, а потому сейчас мог со стопроцентной уверенностью сказать, что патруль направляется к нему. Через минуту долетел недвусмысленный окрик, но реагировать на него было не по правилам этой игры.  Он слышал приближающиеся шаги, кто-то придержал его за плечо и голос, старающийся быть максимально суровым и вежливым, попросил документы.
Под любопытствующими взглядами прохожих, быстро отводящих глаза в ответ на его улыбку, Олег шел в сопровождении двух крепких парней, которые придерживали его с двух сторон. «Хорошо, что еще наручники не надели. А то вообще, как кровопийца какой-то был бы. Хотя, что-то такое во мне всё же есть», - Олег окончательно успокоился, да и водка начинала действовать.
Было даже немного странно видеть удивление дежурного отделения, который узнал в Олеге человека, портрет которого красовался у него не доске.
- Да ты у нас птица высокого полета, - он словно не верил в происходящее. Впрочем, вполне возможно, что так оно и было.  Посвящать всех подряд в то, что искомое лицо придет само и в назначенное время мог только сумасшедший. 
- Коли дырочку для звездочки. Будешь у нас на этой неделе человеком года, - Олег даже обрадовался, что его мысли по-прежнему вполне адекватны, а реальность происходящего уже не кажется кошмаром.
- Юморист ты, но оно понятно – стаж хороший. Жора, отведи его в камеру, - он обернулся к сидящему рядом сержанту. -  Это не наш клиент. Я сообщу кому надо.
Долго ждать не пришлось. Минут через пятнадцать в отделение вошли трое в штатском и вскоре, знакомый адрес на Книжной, где располагался СИЗО, гостеприимно открыл ему свои массивные ворота.
Арест, стандартные вопросы: имя, фамилия, отпечатки пальцев – процедура была не новой, но навевало что-то из того прошлого, которое вспоминалось не самым приятным образом. 
- Ну, что ж Олег Геннадьевич, все остальное на завтра. А сегодня вас проводят в камеру, - молодой капитан оторвался от протокола задержания. – Судя по предыдущему сроку, свобода тебе надоела уже.
- Много ты знаешь, - можно было и не грубить, но получилось скорее автоматически.
Длинный коридор, остановки у двери, обернувшись лицом к стене, лязганье замков за спиной, словно отрезая твою жизнь от всего мира, который остался за толстыми, непроницаемыми стенами – всё это уже было однажды и сейчас навевало ту ностальгию, от которой хотело удавиться. С каждым шагом наступало отрезвление и приходило понимание происходящего. Нет, он знал, что так будет.  Вчера казалось, что хуже уже не будет. Оказалось, что может быть еще хуже. Лязгнул засов, со скрипом, словно нехотя, массивная дверь медленно отворилась перед ним, словно втягивая в себя.  Олег вошел, спокойно обвел взглядом камеру, определяя свободные места, улыбнулся губами. Глаза, холодно и беспристрастно скользнули по лицам постояльцев, поймав колючие, сканирующие взгляды:
- Здравствуйте, - он еще раз осмотрелся, определяя блатных и прикидывая расклад. Внезапно в углу мелькнуло лицо, не узнать которое было невозможно.
- Ба, Шапир, какими судьбами? Ты же ушел от дел? – с дальних нар, находящихся в самом козырном месте поднялся  Косой.
- Не судьба, - особой радости от этой встречи не было.
- Устраивайся, - Косой по-хозяйски, подчеркивая свое положение, обвел камеру рукой. - Давай-ка мы Чуму сгоним и тебя поближе поселим. Ты же не против? Что молчишь? – он уставился в мелкого, всего в наколках парня, явно старающегося попасть поближе к авторитетам, но прозябающего в шестерках. – Это кореш мой. – Последние слова предназначались для обитателей камеры, подчеркивая особое положение Олега.
Чума схватил свои вещи, которых, в сущности, и не было, перебравшись ближе к дверям.  Разговаривать Олег не хотел, но и избежать этого общения возможности не было.
- Так ты чего тут? – Косому не терпелось узнать подробности.
- Компьютер тиснул.  Не удержался.
- Не фартануло, - Косой ухмыльнулся. – Один был?
- Один, - Олег отметил про себя то любопытство, которое было уже лишним, и не знать об этом Косой не мог. – А тебе зачем подробности? Меньше знаешь…
- Сам знаю, - Косой не дал договорить и нервно дернулся, понимая, что спросил лишнее.
- Ладно. Тяжелый день. Спать буду, - все видом Олег показал, что усталость навалилась на него непомерной тяжестью, и лег, отвернувшись к стене.
На самом деле сна не было ни в одном глазу, но и вести эти разговоры ни о чем становилось откровенно противно.  Перед глазами проплывали события последних дней. Казалось, он прожил за эту неделю маленькую жизнь, в которой были и счастье, и боль, и разлука, и радость встречи. Сейчас наступила пустота, которая накрыла с головой.   Почему-то вдруг пришла мысль, что он никогда не летал на самолете и не был на море. Боже мой, мечты, такие простые и такие обычные, которые не исполнились. Он столько раз представлял себе, как в розовом закате плещется бескрайнее море, мягкий песок рассыпается под ногами и его самого, счастливого и беззаботного, бросающегося в теплую воду. Хотелось почувствовать этот соленый вкус, о котором столько слышал от других. Безумно хотелось увидеть землю с высоты птичьего полета, и пролететь над облаками. Сколько раз он пытался описать всё это в своих книгах, но со злостью удалял страницы, понимая, что не может передать те ощущения, которых никогда не испытывал.  Как-то незаметно, словно немое кино, прокатилась жизнь, всплывая сейчас в мыслях тысячей незавершенных дел, несбывшихся надежд и нереализованных идей. Остались лишь какие-то картинки, яркими цветами пробегающие перед глазами, напоминая о прошедшем. Не удержавшись, он достал фото, то единственное, которое хранил всю свою жизнь. Улыбающаяся девочка, сидящая на руках мамы.   Белый,  большой бант, красивое синее платье и плюшевый мишка в руках – ее любимая игрушка, купленная им на день рождения.  Те, кого он любил всю свою жизнь. Еще позавчера Олег дежурил у подъезда, в надежде еще раз увидеть их хоть одним глазком, чтобы попрощаться, теперь уже почти наверняка навсегда. Но часы ожидания не увенчались успехом.  Он вглядывался в окна, замечая каждое движения за шторами, угадывая их по силуэтам, мысленно разговаривая и прося прощения, за всю свою жизнь, которая никому не принесла счастья.
Внезапно, мозг начал наливаться болью, которая становилась всё сильнее, заставив забыть все переживания. Такого приступа не было у него никогда. Сжав зубы, он прилагал все усилия, чтобы не закричать, но удержать стон не смог.
- Эй, Шапир, ты что? – Косой склонился над ним, встревожено тряся за плечо. – Я счас. – Он бросился к двери камеры, вызывая дежурного.
Врач не появлялся долго, а Олегу показалось, что прошла целая вечность. Перед глазами мелькали разноцветные круги, и казалось, что голова сейчас взорвется. Нехотя доктор проверил давление, заглянул в глаза, подумал и безразлично сказал не отходящему ни на шаг конвою:
- Да кто его знает? Может, и правда плохо. А может, и нет. Кто их разберет. Кто он?
- А я знаю? - сержанта больше волновало, чтобы остальные заключенные не шевелились.
- Ну, давай заберем в изолятор. Мало ли что. Откинется, одни проблемы будут. А нет, завтра вернем обратно.
Олег пытался идти сам, но ноги почти не слушались, и в какой-то момент он  понял, что может сейчас просто упасть.   Почувствовал это и сержант.
- Ты стой. Чуть-чуть осталось, - он подтолкнул Олега, видимо, желая поддержать.
- Дойду, - неимоверным усилием получилось удержаться на ногах.
На кровать в местной больничке он упал почти без сил, крепко зажмурив глаза. Доктор, выглядевший заспанным и абсолютно безразличным, стоял над ним, то ли в задумчивости, то ли в растерянности:
- Раньше такие приступы были?
- Да, - Олег процедил сквозь зубы. – Дай обезболивающее что-нибудь.
- Держи, - врач протянул две каких-то таблетки.
- Четыре дай, - говорить было больно, а к горлу подступала тошнота.
Медленно Олег разжевал таблетки, запив небольшим количеством воды, и уткнулся в подушку.  Весь остаток ночи напоминал кошмар, который иногда прерывался коротким забытьем. Обычно, утром становилось легче, но в этот раз никаких улучшений не наступало. Он выпил еще четыре таблетки, но и они не помогали.  Дежурный, который пришел за ним на допрос, задумчиво стоял у кровати, не зная, как поступить. Больной явно не притворялся. Он о чем-то побеседовал с врачом и ушел. Минут через двадцать вошел следователь. 
Емелину Дмитрию Анатольевичу, опытному следователю совсем не хотелось переться в больничку, но были веские причины ускорить этот процесс.   Потому, когда стало понятно, что задержанный не может встать с кровати, передернувшись и не скрывая брезгливости, он направился в ту часть СИЗО, куда старался не заглядывать без серьезных оснований. Передвинув стол к кровати Олега он с отсутствующим  видом уселся на стул, приготовившись записывать:
- Фамилия, Имя Отчество, - Емелин глянул на бледное лицо задержанного и сомнения в том, что тот притворяется, отпали. Так сыграть вряд ли было возможно.
- Пиши телефон, - Олег чувствовал, как с каждой минутой этот парень всё больше выводит его из себя. Внятно, стараясь говорить как можно громче, он продиктовал номер Роберта. – Это мой адвокат. Или звони сам, или дай трубу мне. Имею право. Без него ничего не скажу.
На лице следователя не отразилось ни единой мысли, что-то похожее он предполагал.   Встав, Емелин попытался узнать у врача о состоянии задержанного, но тот лишь покачал головой,  уходя от ответа. А через минуту зазвонил телефон, и начальник СИЗО срочно вызвал его к себе.
Сколько прошло времени, Олег не знал. Он уже давно ни на что не обращал внимания, а при виде еды его неожиданно вырвало. Пришедший врач лишь сокрушенно покачал головой. Олег лежал уткнувшись в подушку, когда кто-то аккуратно коснулся его плеча. Приоткрыв один глаз он, словно за пеленой, смог рассмотреть Роберта, и на губах появилось что-то похожее на улыбку.
- А меня что-то прихватило, - Олег пытался взять себя в руки. Только сейчас он смог рассмотреть и второго гостя. Рядом, у стола, стоял начальник СИЗО, не скрывая своего нетерпения.
- Я уже всё подготовил, - Роберт достал бумаги. – Нужно подписать доверенность.
Олег присел, чувствуя, как поплыл перед глазами пол.  Понимая, что его опять вот-вот вырвет, схватил стоящий на тумбочке стакан, сделал три мелких глотка, пытаясь унять спазмы.
- Давайте я подпишу, что надо и пойду. Здесь есть кому с вами торчать, - начальник не собирался вникать в происходящее.
Роберт протянул ему бумагу, которую тот бегло просмотрел, поставил две подписи, куда указывал палец адвоката и сразу же исчез. Ту же процедуру, попытавшись сосредоточиться, проделал Олег.  Пробегая глазами по расплывающимся строчкам, он понимал, что нужно как-то продержаться буквально пять минут, а всё остальное уже не имеет никакого значения.
- Пиши адрес, - он убедился, что Роберт взял ручку, не собираясь доверять его памяти. – Лесопарковая, дом одиннадцать, квартира двадцать пять, Тернавская Дарья Олеговна. Да-да, черт возьми. Не надо делать такое, всё понимающее лицо, - Олега распирала злость, и он почувствовал, как выплеснув ее, на миг стало легче. – Она по почте получит бандероль. Если вдруг случится так, что посылка не придет, ищи концы по адресу Гагарина, дом семь, квартира пятьдесят четыре, зовут Светлана Ивановна. Но это крайний случай. В ней будет флешка, планшет, пароли в электронной почте, которые помогут восстановить переписку и подтвердить историю создания произведений, если вдруг возникнут какие-то вопросы и сами романы.  Все права, все гонорары и все договора будут заключены на имя Смолиной Дарьи Олеговны.  Роберт, - Олег почти умоляюще посмотрел на адвоката,  - я прошу, не тяните. Издательства ждут. Сделай это сразу. Там же будут деньги. Хватит рассчитаться за всё.
- Я всё понял, - Роберт бегло просмотрел записанные адреса, скорее автоматически отмечая, не упустил ли что-нибудь. – Теперь по нашей теме - я готов заняться вашим делом.
- Забудь, ты же не занимаешься уголовкой. Давай к нашим баранам: ничего не упустил? – боль начинала накатывать снова, и стало страшно, что сейчас его могут увидеть больным и слабым.
- А что здесь можно упустить?  Доверенность есть, правовые формальности соблюдены – всё просто и понятно. А в вашем деле, как минимум, добьемся перевода в нормальную больницу. Время потянем сто процентов, а там что-то может и придумаем, - Роберт мысленно уже смирился с тем, что ради этого человека готов поступиться принципами. – Решайтесь.
- Уходи. У меня есть обязательства и их нужно выполнять, - Олег протянул руку, показывая, что разговор окончен. – Только не тяни.  Я прошу. – Он смотрел на Роберта, обернувшегося на пороге глазами, полными надежды и мольбы.
- Я всё сделаю. До свидания, - Роберт ушел, борясь с желанием вернуться и заставить Олега бороться за себя.
- Прощай, - Олег сказал почти беззвучно, снова уткнувшись в подушку. Всё, что было нужно, он сделал, а остальное не имело никакого значения.
Он очнулся от легкого касания. Рядом, на стуле и уже не выдвигая стол, сидел Емелин:
- Говорить можешь? – он достал лист. – Придется. Есть пару вопросов и их нужно решить сейчас.
- Спрашивай, – Олег понимал, что сейчас пришла его очередь выполнять обещания.
-  Я всё заполнил, чтобы тебя не напрягать лишним. Давай по существу: Где ты был первого сентября в восемнадцать ноль-ноль. Сразу скажу, есть свидетели.  Кроме того на месте совершения преступления есть твои отпечатки пальцев и установлено, что окурок принадлежит тебе.  Так что отпираться нет смысла.
- Пиши: проходил по улице Некрасова. В белом доме на первом этаже заметил открытое окно. Влез. Взял компьютер и свалил. Всё.
- Ясно, - Емелин быстро писал. – Ну, по всему так и вышло. Ранее судим, пробили по базе тебя быстро. Куда его дел?
- Спихнул Ваське Хромому за два пузыря. Он больше не дал.
- Что еще можешь добавить? – на самом деле вопросов больше не было, и Емелин удовлетворенно протянул бланк допроса Олегу. – Подпиши.
Перечитывать Олег не стал. В эту минуту всё было настолько безразлично, что возможный срок не имел никакого значения. Хотелось только унять эту боль, которая не отпускала ни на секунду. Подписав, он облегченно откинулся на подушку.    «Эх, нужно было сказать Роберту, чтобы скинул мне весточку, как оно всё прошло», - Олег понял, что пришли новые переживания. А ведь был момент, когда он думал, что именно сейчас должны были закончиться все волнения и замысловатые цепи расчетов.  Дальше он уже не думал, а зря. Оставалось надеяться лишь на то, что нигде не ошибся.
- Как-то ты совсем себя не любишь.
Только сейчас до Олега дошло, что всё это время он был в палате не один. Его коллега оставался невидимым в кутерьме, сотрясающей лазарет с самого утра.
- Мог бы явку с повинной попросить. Чистосердечное оформить, - в голосе собеседника чувствовалось благодушное участие. – И на первоходка не похож. Меня Яша зовут.
- Олег, - в эту минуту показалось, что боль внезапно отпустила и наступило состояние необыкновенной легкости. В это было невозможно поверить – еще минуту назад его крутило не по-детски, а сейчас от боли не осталось ни следа.
- От адвоката отказался, подписал не глядя. Могут еще кучу пришить. Зря ты это.
- Да всё равно. Нечего мне на свободе делать. На зоне и кормят бесплатно, и ночевать искать не надо где, - Олег был рад, что можно с кем-то поболтать. Слишком много и долго носил он в себе переживания, потому потребность излить душу, была сильна как никогда. Здесь, в заключении, это казалось глупым и лишь безумцы могли доверять сокровенное, но что-то внутри оказалось сильнее всех предубеждений. Да и голос Яши располагал к откровенности.
- На свободе есть самое главное – свобода. Там даже воздух другой. Да ведь и не один ты. Вон, и адвокат прибежал, явно умный. Жизнь короткая. Зачем сокращаешь? Обрекаешь себя на…, - Яша не закончил. Ему было уже под шестьдесят. Выцветшие татуировки красноречиво говорили о сложном опыте и совсем не сладкой жизни.
- На смерть?! – Олег закончил то, что не договорил привыкший не разбрасываться словами Яша. – А ты посмотри вокруг. Сколько людей не живут, а существуют в страхе, в безнадежности, без завтра и без вчера.
- Это бог жизнь дает. Он ее и забирает. Не нам решать, что с нами будет. Всем всё на роду определено еще при рождении. Жизнь, она такая, отвела тебе рамки и судьбу – вот и тяни свой воз, - Яша говорил обреченно, не скрывая, что все надежды остались позади. – Вот прошла моя жизнь, а вспомнить и нечего.
- У меня была мечта. Об одном жалею, что так никогда и не узнаю, что ждет мои книги. А может, и не будет ничего. Может, придумал я этот сюжет счастливой жизни, - Олег ненадолго задумался. Перед глазами мелькнули герои его романов: ищущие, стремящиеся к цели и верящие в то, что от них что-то зависит в этой жизни. – Я мечтал рассказать о том, что нет людей, которых однажды не наполняет боль и всё вокруг вдруг разваливается на глазах, теряя смысл. Приходит момент, когда внутри только сомнения, когда невыносимо давит усталость и стремиться к новым вершинам нет ни сил, ни желания. Когда даже сама мысль что-то делать невыносима. Но у каждого есть та улыбка, те глаза, которые дарят надежду, заставляют сжать зубы и идти. – Олег замолчал.   Вдруг, с небывалой ясностью, перед ним ожили родные лица.   Они всегда были с ним рядом, они помогли пережить всё, и ради них он жил, не смотря ни на что.   На глаза опустилась пелена необыкновенного счастья, и откуда-то, словно наваждение, донеслись такие знакомые слова Шевчука:

  И не плaчь, если можешь, пpости,
         Жизнь не сaхap, a смеpть нaм не чaй…
                Мне свою доpогу нести,
                До свидaния, дpуг, и пpощaй!
 Это всё, что остaнется после меня,
                Это всё, что возьму я с собой.

Глава 47

Роберт откладывал этот визит до последнего. Через справочную удалось достать домашний номер телефона, но дочка ответила, что мамы дома нет, и будет около девяти.  Первую мысль созвониться и перенести визит на завтра пришлось отбросить. Вспомнилось, что аванс был слишком большим, да и обещание, данное Олегу, не давало покоя. Ждать в пустом офисе не хотелось и, глянув на часы, Роберт решил караулить уже у подъезда. Так он, по крайней мере, сэкономит свое время.  Припарковаться, чтобы видеть всех входящих в подъезд не получилось. Свободных мест с хорошим обзором не оказалось, но вечер был удивительно теплым, а потому Роберт занял позицию на скамейке у подъезда. Теперь уж точно пройти незамеченным никто не смог бы. На всякий случай перезвонил еще раз, и теперь уже мужчине, видимо мужу, коротко объяснил цель звонка, не вдаваясь в детали, указав лишь на то, что должен передать некоторое сообщение. Если ничто не вмешается в планы ждать оставалось минут пятнадцать. Чуть подумав, он достал телефон и набрал номер Оли:
- Ну как вы?
- Мы нормально. Ты долго еще?
Последнее время их отношения чем-то напоминали тот период, когда они были молодоженами. Вот и сегодня, он звонил уже второй раз за вечер, подробно рассказывая, где находится сейчас. На самом деле очень хотелось услышать голос жены и знать, что у них всё хорошо.
- Не знаю. Думаю, что скоро освобожусь. Особых причин задерживаться нет. Как Матвей? – Роберт улыбнулся, чувствуя в голосе жены нотки трогательной заботы.
- Ты же знаешь – к нему в комнату входить без стука уже нельзя. У него намечается роман и будь готов, на выходных мы вполне можем поехать куда-нибудь.
- Что значит «куда-нибудь»? Он что-то говорил?
- Дождешься. Я нечаянно услышала, как они договаривались о встрече, - Оля поправилась. – Но я не уверена.
- Вот скажи. А знаешь, я очень рад.
- Я тоже. Он стал совсем другим.
В этот момент Роберт увидел вдали женскую фигуру, направляющуюся в его сторону.
- Всё. Целую и ждите меня.  Кажется, я дождался, - Роберт встал, понимая, что это всего лишь предположение,  но сходилось всё и по времени и по тому, как представлял он себе эту женщину.
По мере ее приближение, сначала смутно, но потом всё яснее начало казаться, что они встречаются не впервые. А когда между ними осталось лишь несколько шагов пришло понимание, что же вызвало эти чувства:
-  Даша?! Вы?! – Роберт не смог скрыть удивление.
- Здравствуйте, - она остановилась в замешательстве, не сразу вспомнив попутчика из купе.
- Помните, мы с вами ехали вместе…
- Да, конечно, извините, - Даша невольно сконфузилась.  - Встретить кого-то сегодня было далеко не самым планируемым событием. Вы кого-то ждете? – вопрос прозвучал скорее от растерянности.
- В общем, да и если Дарья Олеговна Тернавская – это вы, то именно вас я и жду.
- Я. Только это девичья фамилия. Вы точно ничего не путаете? - на смену растерянности пришел испуг или еще что-то очень похожее. Встретить малознакомого человека, который ждет тебя вечером у подъезда, да еще и с какими-то вопросами не казалось приятным сюрпризом.
- У меня есть поручение от вашего отца.
- Отца!? – Даша не смогла скрыть охватившую панику. – Это невозможно.
- Тем не менее, - Роберт не знал, что делать. Напрашиваться в гости было нелепо, и, наверное, нужно было что-то говорить прямо сейчас. – У меня есть документы. К ним необходимо лишь ваше свидетельство о рождении.  И есть еще некоторые формальности, о которых я должен рассказать.
- Пойдемте. Мы сейчас поднимемся ко мне, и вы всё подробно расскажете, - Даша подошла к домофону, не став, как обычно, открывать дверь своими ключами.
Выбежавшие навстречу Дима с Ленкой уже хотели рассказать ей о незнакомце, который интересовался временем её появление, но лишь замерли в коридоре, заметив, что мама вернулась не одна.
- Лена, ты в зале погуляй. Нам нужно поговорить, - она махнула мужу головой, приглашая пройти на кухню. – Сейчас я поставлю чайник. – Руки чуть дрожали и Даша просительно обернулась к Диме, прося помощи. – Рассказывайте, - она присела за стол, напротив Роберта.
- На ваше имя отправлена бандероль, в которой находятся файлы и еще какие-то вещи, вы сами потом увидите, - Роберт не хотел вдаваться в детали того, что и сам знал лишь со слов Олега. – Думаю, что через два-три дня она будет у вас. Ваш отец написал три книги и уже договорился с издательством. Все права оформлены на ваше имя. Моя задача помочь в составлении бумаг и подтвердить ваши полномочия. 
- Где он? – Даша нервно теребила край скатерти. – Почему не пришел сам? Я должна его увидеть.
- Сейчас это невозможно. Он в следственном изоляторе.
- Почему? Говорите. Вы же знаете всё. Вы же адвокат. Помогите, -  Даша говорила тихо, стараясь сохранять спокойствие.
- Я завтра вам всё скажу.  Сегодня мы всё равно ничего не сделаем, - Роберт попытался встать.
- Подождите. Я сейчас подам чай, - Даша схватила чашку, попыталась достать сахар, но внезапно  остановилась и снова села за стол.  - Расскажите. Вы же видели его. Как он?
- Не знаю, - Роберт покачал головой, понимая, что ничего хорошего рассказать не может. – Он в лазарете.  Он отказался от адвоката. Я не знаю, ни в чем его обвиняют, ни какие у нас шансы.
- Так что же делать? Мы завтра поедем вместе. Меня должны пустить. Я ведь дочь. Почему? Почему он никогда не писал? Почему? – она неожиданно встала и, закрыв лицо, ушла в ванную комнату.
- Неожиданно всё, - Дима еще раз включил уже начинающий остывать чайник. – Я вам сейчас заварю. Всё же нужно как-то договориться по поводу завтрашнего дня.
Роберт лишь кивнул головой. Вся цепь сегодняшних событий оказалась настолько неожиданной, что ему и самому стало не по себе.
- Мы ведь думали, что его давно нет. Однажды был вопрос, что нет свидетельства о смерти, но потом как-то решилось и забылось, - Дима заметно переживал за жену, выглядывая в коридор и прислушиваясь к звукам из ванной.
- Извините, - Даша вошла с заплаканными глазами, но, похоже, взяв себя в руки. – Во сколько мы завтра встречаемся и где?
- Никаких гарантий, что вы завтра сможете встретиться нет, - Роберт очень хотел, чтобы всё получилось, но понимал сложность процедур и то, что нарушать их никто не будет. – Может, я всё же попытаюсь с утра всё узнать, а потом вам сообщу.
- Во сколько и где мы встречаемся? – Даша повторила вопрос, не допуская возражений.
- В половине девятого я за вами заеду, - Роберт встал. – Мне пора.
- Спасибо вам, - Даша проводила гостя до лифта. – Помогите. Я не знаю, к кому обратиться. Я не знаю, что делать. Я должна увидеть его.
- Мы попытаемся завтра.
Роберт шел к машине, вспоминая их знакомство с Дашей, почти три месяца назад.  Мог ли кто-то из них предполагать, что следующий раз им придется встретиться при таких странных обстоятельствах.  Как много изменилось в его судьбе за эти несколько месяцев. И то, что впереди ждет немало сюрпризов, сомнений не было никаких.
- Что-то случилось? – Оля не могла не заметить погруженность мужа в тяжелые размышления.
- У нас ничего. Но вокруг что-то происходит всегда. Просто мы часто этого не видим.
- Или не хотим видеть, - понять состояние Роберта было не сложно, но как поднять ему настроение Оля придумать не могла.
- Жизнь продолжается, и пока мы кому-то нужны в ней есть смысл, - получилось что-то очень уж философское, но очень хотелось как-то вернуться в привычный ритм.
- Всё будет хорошо.
- Обязательно будет, -  Роберт улыбнулся, читая в ее словах что-то скрытое, но обнадеживающее.  Это то, что страшно произносить вслух, боясь сглазить и показаться наивным.  Это те мечты,  сбыться которым будет очень сложно. Но какими бы несбыточными они не казались в них нужно верить только для того, чтобы завтрашний день не казался ненужным продолжением сегодняшнего прозябания.


Как Роберт и ожидал, в следственном изоляторе их встретила непроницаемая стена инструкций и указаний.  Пришлось проявить всю изворотливость, напрячь все свои связи, пытаясь достучаться хоть куда-нибудь. Наконец, через знакомого Платона удалось выйти на дежурного, который их хотя бы выслушал.
- Не знаю, - прапорщик закатывал глаза, демонстрируя всю сложность проблемы.
- Может что-то можно узнать, - Роберт, словно случайно наклонил папку, из которой чуть выскользнул конверт. – Я вот запросы подготовил. – Он спрятал его обратно, убедившись, что движения не ускользнули от глаз капитана.
- Посмотрю, что можно сделать, - оставив их в коридоре, дежурный исчез за пунктом пропуска, забрав с собой бумаги.
Ждать пришлось почти полчаса, которые показались вечностью. Напряжение росло с каждой минутой и громкий голос прапорщика, вышедшего в маленький холл, прозвучал, словно гром среди ясного неба:
- Смолина Дарья Олеговна.
- Я здесь, - Даша внезапно побледнела.
- Паспорт, - он протянул руку. - Пойдемте. – Он заметил движение Роберта пройти с девушкой и тут же пресек любые намерения подобного рода. – Одна.
Идти оказалось совсем не долго. Если точнее, буквально в следующей комнате оказалось маленькое окошко, перед которым они остановились.
- Стойте здесь.
Буквально через секунды он открыл окно с другой стороны.
- Распишитесь, - прапорщик протянул Даше бланк, на котором она, не глядя, поставила подпись рядом с жирной птичкой, на которую указывал толстый палец, с криво обрезанным ногтем. – Вот вещи.
- Какие вещи? – Даша чувствовала, как тревожно заныло сердце.
- Тернавский Олег Геннадьевич, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения, скончался вчера пятого сентября в восемнадцать тридцать. Причины будут установлены позднее, по результатам вскрытия.
Даша не помнила дорогу домой. Ей что-то говорил Дима, что-то давал пить Роберт, всё это было в тумане и происходило, словно в параллельном мире.
- За что мне это всё? – слез не было. Была пустота и понимание, что она потеряла что-то очень важное и дорогое, ускользнувшее в тот миг, когда до обладания оставался лишь шаг.

Глава 48
 
Емелин нетерпеливо прохаживался по набережной, поглядывая на часы и проклиная вечно опаздывающего старого знакомого. Это были не те отношения, которыми гордятся, или выставляют напоказ, но они проносили весьма приличный и стабильный доход, так что стоило порой немножко потерпеть. Наконец, знакомый БМВ мягко остановился возле него.
- Ну, рассказывай, - собеседник был уже преклонного возраста. Он не здоровался, не протягивал руки, словно расстались они не больше десяти минут назад.
- Всё. Вопрос закрыт. Хромого нашли повешенным, а твой клиент неожиданно откинулся. Вскрытие показало, что у него рак был. Там вообще диву дались доктора, что он столько прожил. Ему,  оказывается, еще на зоне диагноз поставили. Так что концов нет. Дело закрыто. Преступники найдены, вот только установить, куда ушли деньги со счета вашего банкира, не удалось. Не нужен был даже хакер. Все программы были открыты и со счета фонда перевели двадцать семь миллионов долларов. Адресата не установили. Данные уничтожены. Банкиру объявлен выговор и уволили с работы.
- Ай-я-яй.  Горе-то какое, - Мамай всунул конверт в карман Емелина. – Пропали такие деньги. Народные деньги ведь были, честных налогоплательщиков. Ну, ты иди.
- Звоните если что, - следователь исчез почти мгновенно.
Мамай проводил его взглядом и окликнул сидящего на переднем сиденье интеллигента:
- Всё чисто? Адвокат к Шапиру чего приходил?
- Нет проблем. Там наш герой книги написал. На дочку всё оформил. Терли только эту тему. По нашим вопросам тишина.
- Ну и хорошо. Поехали.



Глава 49

Даша застыла у окна, вглядываясь в полуночное небо. Яркая россыпь звезд, свет полной луны, тихие улицы и тишина, которая почему-то казалась очень громкой. Это сравнение выглядело смешным, но именно эта мысль неожиданно пришла в голову. «Громкая тишина» - наверное, так не бывает. Но у неё было. Только что Даша перевернула последнюю страницу книги.  «Наверное, вы осудите меня. Наверное, у вас есть тысячи причин на это, и вы будете правы. Наверное, я слишком много сделал не правильно и слишком много хотел бы сейчас изменить.  Но в одну воду не входят дважды. И исключений для меня никто не сделает. Все, что я могу сказать в свое оправдание – «не судите, да не судимы будете», - именно этими словами главного героя закончилась книга и именно они не выходили сейчас из головы.
Две фотографии, словно отметки между прошлым и настоящим. Они лежали перед ней, освещенные отблесками света уличного фонаря. На первой была она с мамой. Где-то в альбоме у нее была точно такая же. На второй был папа. Невозможно было поверить, что это было каких-то семь дней назад. Улыбающийся, заметно уставший, с ярко выраженными чертами лица и волевым взглядом. «Будет новый день, придут новые мечты и новые цели. Верь себе, верь в себя, верь в то, что ничего невозможного нет. Я люблю тебя. Папа», - слова, написанные на обороте ровным, почти каллиграфическим подчерком, расплывались перед глазами.
Сзади тихонько подошел Дима. Эти дни Дашу старались не трогать. Она взяла отпуск и не выходила из квартиры.
- Тебе завтра нужно обязательно зайти к Роберту, - он не знал, как и что можно сейчас говорить.
- Да, конечно, - паузы между словами были необычно большими, но вдруг ее словно прорвало. - У него столько денег было. Почему он ничего не сделал? – Сумма, оказавшаяся в пакете, казалась невероятной, а перспективы выглядели еще привлекательней, но Даша боялась даже думать о том, что свалившееся на голову богатство принесло совсем не те эмоции, которые могли бы быть в другой ситуации. – Мы же могли все вместе придумать что угодно.
- Сейчас уже никто не скажет правду, - Дима старательно подбирал слова. – Я думаю, он знал, что болен и боялся, что ты увидишь его слабым и беспомощным. А может, он чувствовал себя виноватым перед тобой. Мы уже не узнаем. Но он всегда думал о тебе и я уверен, что он был бы счастлив только потому, что счастлива ты. 
- Я всё понимаю. Оно пройдет. Наверное. Я помню. Завтра я должна подписать бумаги. Мне уже звонили из издательства. Отзывы критиков очень хорошие и говорили, что кто-то готов купить права на экранизацию всех трех книг. Так что о лучшем мы не смели и мечтать, - Даша говорила, улыбаясь сквозь слезы. – Никогда не думала, что счастье может быть таким несчастным. Я поняла, это он нам дарил те подарки, а подойти так и не смог. А я так и не смогла понять…

***

А совсем недалеко, перевернув последнюю страницу книги, тихонько, сквозь слезы, разговаривала с такой же улыбающейся фотографией одинокая женщина, рассеянно поглаживая своего единственного верного, но молчаливого друга – Веню.

***

В маленькой комнате общежития не спала Настя.  Отложив книгу, она встала, подошла к постели Маринки. Чуть постояла над дочкой, прислушиваясь  к её мерному дыханию, бросила взгляд на рисунок, который так и остался лежать на столе. «Дедушка, я и мама», - подпись под тремя фигурами на фоне большого солнца и голубого неба была сделана неровными, печатными буквами.  Что отвечать ей на каждодневные вопросы о дедушке Олеге? Как рассказать, что найти этого удивительного человека, который не оставил их в беде, не получалось никак. Она выключила светильник, но еще долго лежала, с горечью понимая, что пересчитывать слоников совершенно бессмысленное занятие, потому что сна нет и в помине. Где он? Почему ничего не сказал и ни разу не напомнил о себе? «Я должна найти его. Обязательно», - Настя пыталась себя убедить, что у нее всё получится.

***

Как много историй со счастливым концом и о том, как смелые, умные герои идут к своим целям. Они падают, но поднимаются, они теряют всё, но не сдаются. Порой кажется, что проще не иметь ничего вообще, чтобы махнув рукой и осознав безысходность броситься с головой в омут, понимая, что любое изменение ситуации будет к лучшему. А мы восторгаемся ими, завидуем и горим желанием немедленно изменить себя. Сколько цитат о смысле жизни, сколько красивых фраз, поражающих игрой слов смотрят на нас со страниц социальных сетей, удивляя своей бессмысленной пустотой. А если вдруг задуматься в чем секрет успеха, то иногда кажется, что он не столько в таланте, сколько в умении перетерпеть и не сломаться под давлением всех невзгод, обрушивающихся на твоем пути.  А может, необходимо найти мечту и верить в то, что жить нужно не для себя?  Впрочем, каждый сам определяет свои горизонты. Вот только как ответить на этот странный, но не дающий покоя вопрос: «А что же останется после меня?».   Впрочем, может быть,  на него и не нужно отвечать? Может, это всего лишь унылая блажь неисправимого романтика?


Рецензии