Сияющие лиловым. Глава 7

Глава 7. Я завожу новые знакомства

После нашей долгой беседы, у Лёни кровь отлила от лица – видно, заскучал по родителям.
Мы петляем по узеньким каменным тропкам, проходя множество клумбочек с розами, петуниями, нарциссами и бархатцами. Лёня выводит меня из сада на главную дорогу – ту самую, разделяющую ряды домов. На ней до сих пор ни единой живой души.
- Как пойдём? – интересуюсь я.
Конца и края этой асфальтированной дороги я не вижу, она кажется абсолютно бесконечной.
- Пешком, - отвечает Лёня. – Велосипедов у нас нет, но тут недалеко.
Кажется, мой друг немного успокоился. Он пытается расслабиться, подавляя робкую улыбку. Затем Лёня смотрит на мои босые ноги и замедляет шаг, но руку не разжимает.
- А где твой домик? – не отстаю я. Просто мне на месте ровно не сидится – хочется поговорить о чём-нибудь интересном и незнакомом.
- Наш домик в середине Ботанического сада.
- Это как так? Разве не среди вот этих. – Я указываю на полоски жилищ для детей-индиго, окружающих нас.
Лёня отрицательно качает головой.
- Нет, я не живу здесь. – А потом, помяв губами, добавляет: - У меня своя история. Когда наши животные погибли, то мы лишились не только лохматых друзей, но и наших защитников. У меня была одна единственная защитница, девочка по имени Анита, моя одноклассница. Такая хорошенькая, с длинными карамельными волосами и фиалковыми глазами. Если честно, мне она даже нравилась. Но нам тогда по девять было. – Лёня мечтательно закатывает глаза. Я тихонько фыркаю. – Амаконда таилась тогда на одном заброшенном химзаводе. Прибывала там некоторое время, пока все считали её погребённой. У нас были особые причины идти туда, к ней. Нас можно было назвать камикадзе, но нам нужно было оказаться там. Мы знали, на что она способна, но всё же нам позарез нужно было быть у неё. И вероятность, что она выиграет, была крупной. У нас образовалась затейливая битва, во время которой Амаконда метнула в меня кинжал, а Анита прыгнула, словно преданный пёс, защищающий своего хозяина. Это стоило ей жизни. Клинок мгновенно поразил Аниту и она пала замертво, даже не попрощавшись со мною. – Лёня рассказывает о кончине защитницы сухо, как будто именно сухое настроение сдержит его горестные эмоции. – Насте тогда было двенадцать. У неё были самые мощные хранители. Двое восемнадцатилетних парней. Они были самыми сильными среди сверстников. Не знаю, как они подружились, но они не желали ничего плохого хрупкой двенадцатилетней девочке. Тем более что моя сестра была гораздо ловчее тех двоих. Амаконда обвела их вокруг пальца, загнав в ловушку, и отравила их смертельным газом. Парни скончались. У Вити и Кости было пятеро защитников: два мальчика и три девчонки. Двум девочкам было четырнадцать, а остальным по восемь, как близнецам. Их всех пятерых Амаконда тоже отравила газом, а уже в конце, подожгла этот завод. Сама же она исчезла бесследно и таинственно, как умеет делать это. Мы убежали, а животные сгорели – или их убила Амаконда, я уже тогда ничего не понимал. Но я оставил всякие попытки верить, что Джефф жив, потому что я стал превращаться в него, а это признак, что Джефф мёртв. – Лёня глубоко вздыхает. – Итак, громкие потери и одиночество взяли своё. Последствия оказались ужасными: Настя забилась в истерике – я даже не раз вызывал сестре скорую. Ужасно было просыпаться среди ночи и соображать, что ты один, ведь сестра и друзья жили в разных домиках. Грустил я молча: ни с кем не заводил разговоров, изредка бился в конвульсиях и обливался потом. Костя и Витя предложили набить Жизненное тату. Я сделал замечание, мол, вы маленькие, а выжигание на коже боль страшенная. Они не послушали, сделали татуировки, обратились в воробьёв и улетели. Три месяца от них не было никакой весточки. Я тоже решил набить тату и упросил об этом Настю. Она вмиг согласилась. Мы сумели превратиться. Настя обернулась в кошку и убежала, а я в собаку.
Но потом мне стало одиноко, и я упросил начальство жить вместе с Настей и близнецами, чтобы не испытывать одиночества. Они согласились и построили нам двухэтажный дом среди сада. Наши жилища снесли. Когда вернулись Настя и близнецы, то с радостью согласились жить вчетвером. Мы совершили много походов и приключенческих деяний в дальнейшем, оттого нас здесь стали называть Великолепная четвёрка.
Лёня становится ещё бледнее, и эта бледность ужасно уродует его лицо. Я внимательно слушаю своего друга, и понимаю, какая же тяжкая кара постигла мальчика, его сестру и друзей. Они потеряли близких людей – защитников, и своих животных. Да в столь юном возрасте пережить такую значительную утрату – это высший героизм! Но Лёня держится плохо, но всё же держится.
- Мне жаль, - только и шепчу я.
Лёня кивает. Всё остальное время мы идём молча. На Лёнино лицо легли ядовитые воспоминания, глаза его поблёкли, губы посинели. Да, верно он думает о том жутком дне, когда потерял близких по духу. А возможно ли вычеркнуть из памяти столь трагичный период?.. Возможно, наверное. Но он помнит, он очень хорошо помнит. И даже делится со мной, что выглядит очень неожиданно! Рассказ Лёни был сдобрен минимальным количеством эмоций, но в голосе звучала неописуемо страшная боль утраты – такая громкая и скрипучая, точно давно заржавевший колокол.
Я вновь смотрю на мальчика. Он редко моргает и глядит исключительно прямо перед собою. Я намеренно разжимаю ладонь и отстраняюсь от Лёни. Просто он вышел из хорошего настроения и мне кажется, лучше оставить мальчика в покое. Я думаю, Лёня не заметит, что я отпустила руку, но он замечает и вопрошающе смотрит на меня. Но я не отвечаю ему ничем, посему мы продолжаем идти медленным шагом по дороге.
Затем дорога резко обрывается, домики остаются позади, и мы ступаем на мягкую траву лужайки. Теперь это сплошное зелёное покрывало, по которому мы идём в неизвестном направлении. Но я могу облегчённо вздохнуть, вступив на ласковую траву. Твёрдая поверхность дороги весьма поиздевалась над моими пятками.
Я тщательно перевариваю в голове Лёнину историю, и почему-то меня посещает чувство недосказанности: многие чувства, описания, действия и лица в Лёниной истории как будто утаены. Но лучше со стороны посмотреть на водную, слегка обеспокоенную гладь, чем узнать, что творится в мире подводном…
- Это что за домик? – интересуюсь я у Лёни, изумлёнными глазами глядя на гигантский штаб по правую руку от нас. Там есть свой двор, фонтан и бронзовые статуи.
- Управление, - отвечает он. – Здесь заседает Начальство. Они следят за нашей безопасностью и контролируют клег.
- Что за клеги?
- Это слуги, забыл тебе сказать. Клеги на каком-то древнем языке обозначает «слуга». Это индиго другого происхождения, которым намертво залепили рот. Они немые и это на всю жизнь. Клег заставляют прислуживать на кухне, работать в теплицах и на плантациях, которые тут недалеко, - Лёня машет рукой куда-то в сторону леса, - ловить рыбу в Запретном озере, ходить в лес на охоту, если нужно. Самых послушных и спокойных распределяют в домик индиго, чтобы они наводили порядок. Кстати, у тебя тоже есть.
Я заметно смущаюсь.
- Зачем? Я и сама как-нибудь приберусь. Ведь у меня куча значков за аккуратность. Тем более, мама всегда говорила, что детям нельзя давать волю, а то они вырастут разбалованными.
Лёня весело ухмыляется.
- Я знаю, но Распорядители – это высшее начальство, которые обитают не здесь, пытаются угодить нам, потому что мы им дороги, как золотые слитки. Еда в столовой по вкусу любому, спортплощадки, роскошные удобства в домике, ботанический сад, прозрачное озеро для купания и тому подобное. Иной раз, бывает, переборщат. Мне однажды два раза в день простыни меняли – тогда уже умер мой пёс, я потел во сне, и постель пропитывалась потом. Я не хотел никого видеть, а моя клега Эльвира приходила. Обычно, парням не посылают девушек, но меня для сделали исключение, что я смирный. А то у нас такие случаи были, что неуравновешенные девушки били клег-парней до смерти, а парни-индиго домогались до девушек-клег. Поэтому недавно ввели закон о том, что девушки – девушкам, а парни – парням. Кстати, твоя клега такая милая девушка, приветливая. Ты её увидишь. Сегодня.
- Жду не дождусь, - буркаю я и оглядываюсь по сторонам. – Странно, что никого нет.
Лёня смеётся.
- Это же отлично! Через час все проснутся, будут трещать языками и бегать повсюду. Индиго не отлёживаются до часу дня. Кое-кто уже плутает по лагерю в раннее время. – Мальчик указывает на два силуэта вдалеке. Это животные – лошадь и большая собака. – Это другие эни-индиго. Лида и Глафира, они одиноки – Амаконда тоже лишила их животных. Но это было лет десять назад, а девушки до сих пор в хандре. – Лёня вздыхает. – Они ходят только вдвоём и тоже как мы живут в одном доме. Они не очень-то разговорчивы, я их уважаю за это, а они уважают меня. Глафире двадцать один, а Лиде – девятнадцать. Ещё немного и старшенькая вылетит из лагеря, а может остаться здесь – в качестве какого-нибудь работника. Мы иногда общаемся – в прошлом году я знатно подружился с ними. Сейчас общаемся редко; если мне приспичит рано встать, я увижу подруг и погуляю несколько минут с ними, а затем девчонки убегают в Открытый лес, до поздней ночи. Мне кажется, они вообще не спят. Вечно красные круги под глазами, впалые щёки, на глазных яблоках пурпурные сосуды выделяются. А вчера одна подралась с Настей. Сестрица решила пошутить – щёлкнула Лиду по носу, а та набросилась на неё. Еле разняли.
- У вас, видимо, это семейное, щёлкать по носу, - небрежно усмехаюсь я.
- Старая шутка, - бросает Лёня, сдерживая улыбку.
Я думаю о Лиде и Глафире. Видимо, изгои есть везде, даже в этом, казалось бы, дружелюбном мире.
Я оглядываюсь по сторонам. Я и не заметила, как мы прошли Дом Управления. Мы подходим к стеклянному двухэтажному зданию с малахитовой отделкой у окон и на крыше. Это, как видно, столовая. К ней со всех сторон приделаны тёмные сектора – кухни, наверное, в которых сейчас происходит лихорадочный процесс готовки.
У входа стоят два велосипеда. Для такого транспорта преднамеренно организовали стоянку с решётчатым ограждением.
- Проснулись всё-таки, - бурчит Лёня.
Зайдя в столовую, нос мой сразу чует аромат сладких булочек, фруктов, горячей каши и травяного чая. А ещё я оцениваю креативный дизайн. Здесь высокий алебастровый потолок, круглые и тяжёлые, словно пушечные ядра, светильники с красными и жёлтыми огоньком, блёклый свет которых падает на шоколадный кафель. Столики сделаны из какого-то тёмного дерева, возможно, из бука. Алый цвет диванчиков так и раздражает глаз и, кажется, ещё больше усиливает голод. Сверху, из встроенных колонок, доносится тихая музыка.
Мой желудок предательски бурчит.
- Пойдём, Эм, я тебе тут всё покажу! – Лёня ведёт меня за руку в зал с едой.
Передо мной предстаёт аппетитное зрелище, аж глаза бегут во все стороны, которые видят. Кругом расставлены столы, на которых красуются порезанные на дольки фрукты и овощи, булочки из слоёного и дрожжевого теста, пластины сыра и ветчины, варёные сосиски, пучки зелени, кувшины молока, краюхи чёрного и белого хлеба, плошки с хлопьями, тарелки с блестящими от масла блинами, омлеты и глазуньи. В стену встроены автоматы по выдаче жидкой пищи. Вероятно, супов.
У меня как у собаки жадно горят глаза и текут слюни изо рта.
- Я голодна, - хриплю я, беру поднос и направляюсь к столам.
Я слышу, как Лёня хихикает над моим соблазном, зато сам берёт два куска сливочного масла и шелестит слоёными булками. Я тоже беру сливочное масло, затем беру два кусочка хлеба, пластинки докторской колбасы, две булочки с клубникой, варёной моркови, одно яйцо и сосиски. Там есть булочки с орехами, но они заставляют вспомнить скопифарииду Ксюшу, которая любила орехи. Я вздрагиваю и отстраняюсь.
Я наливаю себе апельсинового и черничного сока, выбрав именно эти соки среди почти бесконечного ряда ёмкостей с напитками – чайничками с чаями, бутылок с колой и кувшинами с соками. Из кастрюлек с кашами я выбираю овсяную на молоке. Накладываю полную тарелку.
- На твоём месте я бы добавил фруктов, - раздаётся за спиной голос Лёни. Он пододвигает мне под локоть тарелку с кусочками яблок. – Каша с фруктами – самое то.
- Точно, - улыбаюсь я и наваливаю себе яблок в кашу.
- К июлю здесь и ягодами можно полакомиться!
Мы садимся за столиком у окна. А в столовую друг за другом всё заходят и заходят новые ребята. В тот момент, когда мы с Лёней выходим из зала еды, в двери появляется молодой черноволосый парень лет семнадцати-восемнадцати с леопардом. Я пялюсь на зверя, который идёт даже без привязи!
Я принимаюсь за бутерброды с маслом, а Лёня сушит стакан с яблочным соком. Вдруг, со второго этажа спускается девушка с подносами в руках, в голубом платьице и белом фартуке, с забранными в пучок тёмно-рыжими волосами. У неё миндалевидный разрез глаз, сквозь которые на нас смотрят два зелёных огня.
Лёня машет ей рукой. Девушка семенит к нашему столику.
- Привет, Грация, - здоровается с ней Лёня. Она кивает и улыбается. – Это, как уже знаешь, Эмма. – Мальчик указывает на меня.
Девушка улыбается ещё шире.
- Привет, Грация, - конфузливо улыбаюсь я.
- Как день, Грация? – интересуется Лёня.
Девушка приветливо хмыкает и показывает большой палец, а потом уходит на кухню.
Я недоумённо смотрю на Лёню.
- Это кто? – спрашиваю я.
- Клега Грация, - поясняет мальчик. – Она здесь давно, где-то пять лет, сейчас ей двадцать. Я с ней общаюсь. Она потрясающая. А если бы ещё и говорила, то вообще была бы идеальной!
Я кусаю булочку с клубникой. С лестницы опять слышатся шаги. Оттуда спускаются близнецы Витя и Костя, разодетые в одинаковые чёрные футболки и в травяные бриджи. Мальчики мерцают фиолетовым светом. Я немного вздрагиваю. Я недавно видела близнецов в вещем сне, а тут вижу вживую. Наверное, Лёня им всё рассказал.
Один из близнецов указывает на наш столик, второй ухмыляется и они направляются в нашу сторону. Лёня сидит к мальчикам спиной, хлебая ложкой кашу и не замечая присутствия друзей.
Я наклоняюсь и шепчу:
- Лёня, похоже, у нас за столиком будет пополнение.
Он оборачивается и сталкивается нос к носу с одним из близнецов.
- Витя, Костя, доброе утро! – приветливо улыбается мой друг и обменивается с мальчиками рукопожатиями.
- Привет, Лёня, - улыбается один из близнецов. У них разные глаза, что странно. – Что-то ты рано сегодня пробудился.
- Да так, прогуляться решил.
Он не рассказывает им про разговор с мамой. Есть, что скрывать?
- А это, ожившая из мёртвых? – улыбается голубоглазый близнец. – Привет, мисс Ожившая.
- Я не ожившая, - возражаю я и складываю руки на груди.
- Доброго и сытного утра, - улыбается зеленоглазый близнец.
Мальчики начинают оживлённо болтать, забыв обо мне. Я начинаю чувствовать себя чужой в этой сплочённой компании. Как секирой от них отрезанная. Будто я вообще не имею никакого отношения к мальчикам, даже к Лёне.
Я спешно доедаю бутерброд и беру тарелку с кашей. Равнодушно хлебаю обжигающую жижу ложкой.
- Кстати, где Настя? – Лёня оглядывается по сторонам.
- Не беспокойся, - ухмыляется голубоглазый близнец. – Она спит, и будет дрыхнуть до одиннадцати.
- Вот уж неправда, - раздаётся властный девичий голос.
От неожиданности я давлюсь кашей, а Лёня с близнецами оглядываются назад. Там стоит девушка с заплетёнными в косу мелированными волосами и в белом кружевном платье. Её карие глаза зловеще блистают, а силуэт изредка поблёскивает лиловым мерцанием. Руки сложены на груди, ноги босые и очень бледные.
- Привет, Настёна, - приветливо улыбается голубоглазый близнец. – Как поживаешь?
- Да уж получше, чем ты, - ядовито отвечает Настя и бухается рядом со мной. – Ты чего, думаешь, я ленивая свинья, чтобы спать до одиннадцати?
- Я пошутил, - хихикает он.
- Пошутил он. – Настя окидывает мальчика угрюмым взглядом. – Ладно, сейчас я приду, вот только наберу покушать. – Она резко разворачивается и уходит к роскошным столам.
- Она шпионит? – чешет затылок голубоглазый.
Мне становится настолько тошно смотреть на их оживлённый разговор и непринуждённую манеру общения, что у меня вмиг пропадает желание завтракать, я хочу уйти подальше. Разве я не вижу, что Лёня другой с ними? Более расслабленный и раскованный, нежели со мною – постоянно на нервах. Перед ними он такой, каким бы я хотела видеть его рядом с собой.
Я действительно хочу уйти, но пришедшая Настя садит меня обратно.
- Стой, ты куда? – возмущается она. – Эмма Ветрова. Девочка, которую я спасла. Ожившая.
- Я не ожившая, - упрямо повторяю я.
- Впрочем, неважно. – Настя чистит яйцо. – Как ты себя чувствуешь?
- Не очень прелестно, - отзываюсь я и погружаю лицо в стакан с соком.
- Это потому что они рядом. – Настя указывает на увлёкшихся разговором мальчиков. И тут громко встаёт, оперевшись кулаками о стол. – Близнецы! Вы боитесь Эммы, а поэтому игнорируете её! А знайте, почему вы её боитесь? Её способности из Великих Индиговых Даров, что вам не очень нравится, верно? – Мальчики краснеют все до одного и ошеломлённо глядят на взбесившуюся девушку. Лёня говорил, что Настя не сдерживает эмоций. – И ты, братишка, тоже хорош, потакаешь друзьям. А девочке, между прочим, неловко! Прояви уважение – ты с ней не так давно знаком. Подумай, какого мнения она будет о тебе.
Лёня теряется. Он смотрит на меня одновременно виноватыми и одновременно испуганными глазами. Близнецы сжигают Настю негодующим взглядом и поджимают губы. Мне и самой становится неловко.
- А то, что Эмма выжила – это не повод…
- Довольно, - тихо произносит Лёня.
Настя щурит глаза.
- Ух, Лёнька, всегда выход найдёшь. Хитрющая натура! – Девушка попивает молоко из стакана. Она вдруг становится мгновенно спокойной.
- Это не хитрость, а опыт, - бормочет Лёня.
- Ага, чего передо мной-то оправдываешься? Вон, перед Эммой надо. – Настя гладит меня по плечу.
Я, наверное, вся побледнела от неожиданных эмоциональных выпадов Насти. Ещё раз смотрю на троих покрасневших мальчиков.
Что значит, близнецы меня бояться? Страх неприятен, и сейчас я его чувствую и сама начинаю бояться. Здесь наверняка полно таких ребятишек, как я, с мощными способностями, а эти двое эни-индиго опасаются именно меня. Быть не может, клянусь, они что-то во мне подозревают, воистину, что Лёня им всё рассказал про мои вещие сны, про связь с Амулетом, о том, что он считает во мне неприемлемым!..
Я никогда не высказываю свои мысли в неловких ситуациях как эта. Я предпочитаю промолчать. Но тут я предпочитаю вдруг заявить о себе:
- А чего меня бояться-то? Ведь я не страшная.
Вспышка безудержного веселья. Они трое хихикают в кулачки, как малые дети. При этом Лёня благодарно смотрит на меня и кивает. В ответ я смеряю его суровым взглядом, дескать, нас ожидает серьёзный разговор.
- Добрая ты, Эм, - шёпотом говорит Настя. – Я бы таких пришибла. А ты не позволяй никому пользоваться твоей добротой. – Девушка крутит между пальцев виноградинку. – Будь немного грубее.
- Обязательно.
Мальчики перестают хохотать.
- Нет, ты не страшная, - говорит зеленоглазый близнец. – Просто… такая честь разговаривать с девочкой, у которая обладает одним из Великих Индиговых Даров. Таких в лагере единицы. – Слышно по его трепетанию в голосе, что он на ходу подбирает слова. – Ты извини, что так всё нехорошо вышло. Мы просто реально испугались, но сейчас, мы видим, что ты не опасная, даже добрая. – Он улыбается. – Кстати, это Костя, указывает он на брата.
Костя с широкой улыбкой протягивает через стол руку, я пожимаю её.
- Очень приятно. Мы близнецы-изобретатели, да ещё химики – Витя и Костя Соколовы! У нас даже есть своя лаборатория, где мы проводим опыты.
Я пожимаю Витину руку.
- А эликсир молодости вы ещё не изобрели? – серьёзно спрашиваю я.
- Нет, - смеётся Костя. – Но мы как раз трудимся над этим.
- Ага, пока мои крема не стащат – не изобретут, - ворчит Настя, проводя изящным пальчиком по дисплею своего телефона.
Витя сконфуженно вздыхает.
- У вас разные глаза, - говорю я. – Так не бывает.
- Это линзы. – Костя указывает на голубые глаза. – Я плохо вижу и мне надоела зелень – вот так. Но если мы оба будем зеленоглазые, нас будет ещё легче различить: у Вити волосы короче, чем мои.
- Что, правда что ли? – Я начинаю приглядываться.
Тут Костя начинает хохотать, глядя на Лёню, который еле сдерживает смешок, а потом и они с Витей принимаются несдержанно смеяться. Настя закатывает глаза и продолжает копаться в своём телефоне.
- Дебильная шутка, - ворчу я. – Вы что, думайте, я тупая?
- Это даже я не думаю, поверь мне, - ухмыляется Настя.
- Ну, Эмми, ты неожиданно подняла нам всем трём настроение, - хихикает Костя.
- Ага, я тоже посмеялась, гляди, у меня тушь течёт, - едко бросает Настя.
- Хочешь, мы тебя избавим от флакончиков туши? – интересуется Витя, лукаво поблёскивая зелёными глазками.
- Иди ты, - усмехается Настя. – Кстати, Эм, как тебе твой домик?
Я рассказываю им свои ощущения. Витя и Костя сияют в улыбке, видимо, ещё не успокоившись, обнажив белоснежные тридцать два зуба. Лёня, сложа руки на груди, не спускает с меня добрых глаз.
А всё-таки мне эта компашка нравится. Это то, что мне нужно. Таких ребят в напарниках я бы очень желала иметь. Если честно, то я вообще не думала, что придусь им по душе. Предполагала, что ребята слишком высокомерны – Настя как раз представляет собой подобие высокомерности. Но она дружит, шутит и смеётся как все. Она не злая. Только вот Лёня кажется мне задумчивым и угрюмым, будто он ухватился за какую-то мысль в голове и не желает отпускать её. Вероятно, за ту, которую от меня любыми способами пытается скрыть.
Я смотрю на его сестру. Уж Настя точно может что-то дельное рассказать.
- Ну, я поела, - подытоживает девушка и встаёт из-за стола, на ходу подтирая рот салфеткой. – Тем более уже сейчас придут пробуждённые.
В столовую заходят по несколько светящихся ребят со своими защитниками и животными. Звери самые необычные: ящерицы, гепарды, орлы, медведи, волки и лисы. Я удивляюсь, когда дети-индиго смотрят на меня и перешёптываются с защитниками, указывая пальцем в мою сторону.
- Почему они перешёптываются и глазеют на меня? – спрашиваю я, и наблюдаю за маленькой девочкой, любопытно глядящей на меня в два своих огромных глаза – сейчас они у неё выпадут. Её животное – львиная обезьянка-игрунка издалека замахивается пушистой лапкой на меня.
- Не обращай внимания, - лениво отзывается Лёня. – Это всё слухи.
- Какие? Я должна знать!
- Ну, ты выжила, - подключается Костя. – Твоя способность из Великих Индиговых Даров и… ты выжила.
- Ты говорил.
- Ты бессмертная.
Я хмурюсь.
- Это уже не смешно.
- Хватит мучить Эмму! – горячо восклицает Настя. – Они всегда шепчутся, когда в лагере появляются новенькие. Да, Костя, Витя, Лёнька?
Трое кивают, но их глаза говорят о другом. Я киваю, но мне кажется, что что-то здесь не то. Я думаю, тайну обо мне, которую пытается скрыть Лёня, знает весь лагерь.
- Пожалуй, я бы ещё не отказалась скушать чего-нибудь, - говорю я. – Думаю, фруктов.
В зале еды никого нет, что даёт мне с облегчением вздохнуть – боязливых и любопытных взглядов не будет. Я беру банан, киви и половинку авокадо. На входе меня останавливает та маленькая девочка, у которой обезьянка-игрунка. У девочки каштановые волосы, лоснящиеся натуральным блеском, синие глазёнки дружелюбно смотрят на меня, а в этом розовом платьишке малышка похожа на маленький пион.
- Привет, - как мышка пищит она. Непонятно, жалуется девочка или здоровается.
Я немного пугаюсь, но спокойно отвечаю:
- Привет. Мы знакомы?
- Нет, но познакомимся сейчас. Я – Ника. Мне семь лет. Я в этом лагере уже год. Мои способности – общение с землёй. Знаешь, это необычно. Я её спрашиваю, а она мне отвечает, рассказывает, как ей тяжело держать нас, людей. – Ника не рассказывает, а отчеканивает свою речь, будто должна была выучить свои фразочки наизусть, словно какое-нибудь стихотворение, и срочно же отчитаться мне!
- Да, хорошо, - киваю я. – А у меня…
- Знаю, знаю, - пищит малышка. – Твои способности из Великих Индиговых Даров. Но знаешь, с твоим появлением, поговаривают, что…
- Ника! – пылко восклицает сиплый девичий голос. – Ты идёшь или нет?
Я оборачиваюсь. Сзади меня стоит девушка лет восемнадцати-девятнадцати с подносом в руках, которая тоже, кстати, светится. Она похожа на огонь, страсть и закат вместе взятые – и то, не хватит словесной насыщенности этих явлений, чтобы описать внешность незнакомки. У неё длинные алые волосы, заплетённые в косу, лицо в неярких веснушках, которые придают виду девушки чуть забавы, вздёрнутый нос, показывающий её непримиримость, а суровые карие глаза так и выжигают меня. Правда, они выглядят слишком фальшивыми.
- Да, Нелли, иду, - отзывается Ника. – Это моя старшая сестра. Но мы с тобою обязательно встретимся и я тебе всё расскажу.
Малышка берёт сестру за руку, и они уходят. При этом девушка смеряет меня презрительным взглядом напоследок. Не знаю, почему, но при одном взгляде на эту таинственную особу, у меня на душе остаётся неприятный осадок. Она не отвратительна, просто в ней есть такое качество, которое одновременно притягивает и одновременно заставляет отстраниться.
Теперь-то я точно уверена, что от меня что-то скрывают! Ника уже не первый человек, который силится рассказать о страшной тайне.
За нашим столиком, помимо моих новых приятелей и Лёни устроились Ева и Алиса. Понятия не имею, как они проскользнули в зале еды мимо меня, но они уже сидят с полными подносами еды и оживлённо болтают с мальчиками.
Ева заплела белокурые волосы в хвост и что-то подробно объясняет близнецам и Лёне. Настя крепко обнимает маленькую Алису, которая с грустным личиком что-то рассказывает девушке. Мне становится тошно видеть их вшестером. Я думала, они никогда не найдут общий язык. Но мнение опроверглось: Ева мигом наладила дружеский контакт с мальчиками, а Алиса стала любимицей Насти. Похвально, что ещё можно сказать.
- Какие планы на сегодня? – Я бухаюсь рядом с Алисой и Настей, демонстративно поставив поднос перед ними.
Ева отрывается от оживлённого разговора с мальчиками, а Алиса убирает Настины руки со своих плеч. Они смотрят на меня то ли завороженно, то ли обиженно.
- Привет, защитницы, - говорю я. – Как делишки?
- Боже мой, Эмма! – тревожно восклицает Ева. – Мы тебя потеряли. Хорошо, что сюда пришли и встретили ребят!
Я смотрю на Лёню и его компанию. От них так и прёт заботой. Вряд ли они мне друзья. Я будто бы их подопечная.
- Это очень хорошо, что вы не сердитесь на меня, - виновато улыбаюсь я.
Ева и Алиса загадочно переглядываются.
- Ты индиго, ты разве виновата в этом? – пожимает плечами Алиса. – Мы поддерживаем тебя. С возвращением, Эм!
- Как ты себя чувствуешь? – Ева кладёт свою руку на мою.
- Чувствую себя превосходно, - с улыбкой отвечаю я.
- Ты больше не уходи без предупреждения, - делает замечание Ева. – Если что – буди. Мы ведь испугались, что ты упадёшь и умрёшь, ведь у тебя голова повреждена.
Да, таких как я называют стукнутыми. Ну, я такая по жизни, с этим ничего не поделаешь!
- Мы беспокоились, - добавляет Алиса, хрустя поджаренным хлебом. – А ты хороша: хоть бы записку оставила!
- Алиса, выпей сока, жареный хлеб нужно запивать, - вежливо замечает Настя. Алиса послушно берёт стакан с вишнёвым соком и отпивает оттуда немного.
Я складываю руки на груди.
- Вижу, вы уже успели подружиться.
- Ага, - улыбается Настя и снова проводит ладонью по Алисиной голове. – Мы подружились и охраняли тебя вместе, пока ты была в госпитале.
- Настя, - Лёня встаёт, - пора отлучиться.
Девушка закатывает глаза.
- Какая прелесть! – взвивается она. – Именно сейчас?
- Эм, прости, мы должны уйти. – Лёня снисходительно улыбается мне. – Да, Настя, именно сейчас! Мама ждёт.
- Как жаль, что я не обладаю телепортом, - фыркает девушка и встаёт.
- Приятно было провести время, мы ещё увидимся, - прощается Лёня, и брат с сестрой удаляется. А ещё раз убеждаюсь, какая у Лёни широкая спина и ровная шея.
Наверное, это мои новые друзья. Лёня точно, у него бы только выпытать ту информацию, что мне нужна. А вот Настя… Она внушает сомнения, я боюсь буйных.
Я поворачиваюсь к Еве.
- Ева, ничего не хочешь мне сказать?
Девочка так и замирает.
- А что я должна? – пугается она.
Большие перемены в моей жизни вспугнули меня. Стойкий характер, привыкший к оскорблениям в школе и к неотзывчивости дома, весьма поколебался под влиянием последних событий. Волшебство перешло в жизнь, нешуточные опасности перешли в жизнь, а всё ещё не могу как следует осведомиться и держать себя в руках. Внезапно меня постигают вспышки гнева и страха, и я пытаюсь как-то понимать Настю, вот прямо сейчас. Но я не сдерживаюсь, чтобы закричать на Еву:
- Хватит строить из себя безмятежную девочку, Ева. Ты же истеричка, ты же постоянно ругаешься со мной, а тут приняла своё бремя как должное! – Я встаю и грозно гляжу на испуганную Еву. Я чувствую, как у меня полыхает лоб. – Ты знаешь, что за меня жизнь должна отдать? И это назовут благородством, а тебе придётся умереть. Признайся честно, ты хочешь мне что-то сказать? Так говори! Не стесняйся. – Я щурюсь. – Алиса, а ты чего молчишь? – Девочка нервно облизывается и не сводит глаз с меня. – Я же хорошо тебя знаю: ты же словом убить можешь, а тут даже нисколько не встревожена.
Я резко перестаю злиться и сажусь. Чувствую, как краска отливает от лица. Но потом мне становится некомфортно, что я сделала это. Это словно прилив и отлив: будь я морем, мне было бы стыдно, что я перехожу за рамки дозволенного. Наверное, на мне всё-таки не моя шкура.
Все четверо глазеют на меня. Ни у кого не засветилось улыбки. Может, они теперь по-настоящему стали бояться? Остальные индиго не слышали моих громыханий и продолжают тихо кушать в сторонке.
Первой говорит Ева, вполне захватывающим тоном:
- Эм, это вдохновение на всю жизнь! Здесь столько волшебства! – Она обводит руками столовую. – Здесь звери ходят без привязи, а люди могут читать твои мысли и создавать предметы из ничего. Я знаю, что это опасно, но пока не сталкивалась с опасностью. Меня не насильно утащили из дома. Ко мне приехала милая женщина-брюнетка, представившись директором этого лагеря. Маме она сказала, что я должна помочь тебе, мама отдала меня, хоть и без радости. Позже я рассказала ей об условиях, и она возрадовалась. Я хожу на тренировки для защитников, нас учат не бояться. И я не боюсь. Пока что. Дальше посмотрим, что будет, но убегать я права не имею. Поэтому я всегда с тобой, Эм.
Ева трогает меня этим монологом, и я расплываюсь в благодарной улыбке, вместе с тем испытывая внутри укол вины. Не нужно было жёсткости.
Я обнимаю Еву.
- А ты изменилась в характере, - спешу похвалить подругу я. – Больше не скандалишь.
- Но я всё же немножко истеричка, как ты сказала, - смеётся Ева.
- Теперь я, - прокашливается Алиса.
Близнецы хихикают, наблюдая за нами, но пытаются держать на лице серьёзность.
- Это великая честь отдавать жизнь за кого-то важного, - говорит Алиса. – Ты зря, Эм, говоришь, что я должна злиться – я не злюсь. Меня тоже забрали с моим согласием. И мне здесь нравится. – Она вздыхает и поднимает на меня глаза, полные собачьей благодарности, хотя это должна делать я. – Я сказала немного. Но самую суть.
- Ну, ты эрудит. – Я пожимаю руку своей защитнице.
- Мы тебя не бросим, Эм, - добавляет Ева.
- Да, и мы! – заявляет Костя. – Новичкам надо помогать, а мы сегодня не отлучимся от тебя, пока не поможем.
- Да, - киваю я. – Нужно снять эту штуку. – Я указываю на катетер у себя на руке. – И много всего узнать. Спасибо вам.
- Всегда к твоим услугам, цветочек, - хмыкает Костя, заставляя меня чуток покраснеть.
Я обращаюсь к защитницам.
- Когда вы приехали?
- Спустя два дня, как тебя лишили сознания, - отвечает Алиса. – Мы приехали, а ты в госпитале лежала. Врачи сказали, что ты, скорее всего, умрёшь, но ты выжила. А аппарат, обеспечивающий тебе жизнь, неожиданно выключился на сутки. Но ты была жива. Мы с Евой – в платок, Лёня – в депрессию, Настя убежала. Аппарат еле починили! Тебя снова обеспечили жизнью, всё наладилось. Тебя буквально вчера перевезли в домик.
- Эм, мы всё знаем, - твёрдым голосом говорит Ева и сосредоточенно глядит мне в глаза. Я невольно вздрагиваю. Изо рта хотят вылететь море вопросов: что знаешь? откуда? от кого? Но Ева меня опережает. – Про Амаконду и её злодеяния, про твою няню Ксюшу, оказавшейся скопифариидой, об огневице, о кикиморе и о твоих способностях. Мы в курсе.
Хорошо, что они не упомянули Альбину Сербину, а то мне тошно вспоминать несправедливую гибель той девушки.
- И об Амулете Амаконды тоже знаем, - добавляет Алиса.
- Да, - кивает Ева. – Знаем.
Я хватаюсь за его фантом у себя на груди, только лишь за фантом. Амулет пропал.
- Его нет, - с удивлением для себя обнаруживаю я.
- У Начальства, видать, - высказывает предположение Алиса.
- Его никто не может найти, если вы не слышали, - добавляет Витя.
- Что? Как?.. – растерянно произношу я.
Он был моим талисманом, хоть и очень злым и кровавым талисманом, но был им. И это очень ценная вещь! Если Начальство допустило, что Амулет попал в плохие руки, нас ждёт беда. Но и найти этот кулон среди бескрайних просторов совсем не в моих силах. Поминай, теперь, Амулет, как звали.
- К чертям! – восклицает Витя. – Ничего не будет, ты чего переживаешь, не нам об этом рассуждать! – Он хватает меня за руки, но я отстраняюсь.
- Он был моим, хотя бы на этих основаниях я имею право хранить его у себя и переживать о нём, - упрямо цежу я.
- Сейчас тебя никто не будет пытаться поймать, - натянуто улыбается Ева. – Есть же свои плюсы в этом.
Я недовольно пыхчу. Теперь я понимаю, как это, когда грабят банк с золотыми слитками. Как тяжело испытывать в дальнейшем потерю ценной вещи. Нет, Амулет не сравнится ни с какими слитками, он несёт жизнь самого могущественного существа на свете!
Я пытаюсь успокоиться, прикрыв глаза, но вспоминаю, что есть ещё дела. Витя смотрит на наручные часы, которые у него на запястье.
- Ого, - изумляется он. – Времени уже девять. Эмми, тебе надо в Дом Управления.
- Причём срочно, - добавляет Костя.
Мы с девочками встаём.
- Наверное, мне стоит переодеться. – Я давлю улыбку, но получается мокрое розовое подобие слизняка.
- Надень строгий мужской костюм, - шутит Костя.


Рецензии