Жизнь Лохматкина Семен спасает Телеграмм и Интерне

Семен Лохматкин бодрой походкой вышел из недельного запоя, чтобы немедленно помочь московской молодежи в ее благородном стремление спасти Интернет.

В голове у Семена легко укладывалось знакомое слово спасти, и не укладывалось малознакомое слово Интернет.

Уложить то и другое слово вместе нужно было еще до рамок металлоискателя, а то неудобно прийти на митинг, не знаю о чем, не знамо зачем, и непонятно кого нужно послать, чтобы вокруг пославшим было полезнее, чем посланным.

Оказалось, что Интернет, это типа радиостанция, как в войну, как в разведке, и митинг этот для того, чтобы не выдавать имена русских разведчиков сопредельной стороне, то есть Родине.

Семен искал во всем этом логику, пока не нашел. Одно из двух, или он сошел с ума или это случилось давно. Десять тысяч пользователь, это по-ихнему, или 10 тысяч шпионов, как понятней Семену Лохматкину, вышли на улицу, чтобы их узнавали на улице и не узнавали в Интернете.

Для сумасшедшего вполне логично.

Страшно даже подумать, что они, молодые люди, там, в Интернете, делали, что его нужно оставить анонимным, как туалет.
За право туда заходить, что-то класть, и некому не показывать того, кто клал.

Особенно это нельзя показывать своим, потому что они им не свои, а чужие, хотя по паспорту - те и другие - свои. Согласен, с похмелья трудно понять, но без ста грамм вообще ничего не поймешь.

Семен Лохматкин наморщил лоб пуще Штирлица.

Вот, к примеру, пишет юзер Юстас юзеру Алексу, жизнью рискует, а тут вдруг враги, то есть, наша контрразведка, вдруг узнает, что Юстас не Юстас, а Алекс не Алекс. Это же провал.

За десятью тысячами сопливых пацанов будут подслушивать десять тысяч взрослых дядек-разведчиков, читать все сопли, которые нужно оставить анонимными, потому что они зеленые. Вот за это Семен Лохматкин был двумя руками, потому что если дать почитать тридцатилетнему мужчине, что он говорил в свои двадцать лет – с этого становится так стыдно, словно не они, а ты сам за собой подглядывал.

Ущемленные своей малой значимостью люди охотно опасаются ФСБ, Моссад, ЦРУ, а на самом деле для них нет ничего опаснее дизентерии или геморроя.

Семен Лохматкин уже второй час сидел в Интернете, студенты дали на митинге планшет порулить. До чего забавная игрушка, из него Семен узнал, что за МКАДом есть жизнь, и жизнь эта настолько непечатная, что проблема анонимности в Интернете стоит в России на том месте, где у собаки хвост. Достанешь, почешешь, не достанешь – повиляешь.

Удивительная наша страна состоит как бы из двух стран одновременно, из маленькой Москвы и остальной большой России, причем, как виляет маленькая, и как чешется большая, ни в каком случае не совпадает. Две параллельные реальности. Одной, сытой, хочется быть свободной, другой, голодной, хочется быть не голодной.

Лохматкин докопался в одолженном планшете до форума, где анонимно так сильно обгадил митинг, в котором участвовал, что даже рядом запахло, отчего Семен боязливо оглянулся, принюхался и тут же отдал планшет студентам.

- А все-таки, - вслух подумал Семен, - когда анонимно, оно как-то лучше, когда анонимно.

В это время последние митингующие с проспекта уходили домой в Интернет, чтобы десятки тысяч маленьких радиостанций смогли оперативно передать всему миру, что демократия в России дала еще один бой тоталитаризму, и он, этот тоталитаризм, пусть теперь мучается всю ночь, и ворочается.

Алексей ВИНОГРАДОВ,
Москва, 30 декабря 2018 года


Рецензии