Сон Лауры Медуницы

       "Медуница – цветок турецкой мелиссы,
        а так же чаша для медов и питий из мёда"

В рождественскую ночь Лаура не могла сомкнуть глаз. Она смаковала в памяти каждую чёрточку, каждый штрих их встречи. Волны счастья захлёстывали её. Ей всё это не приснилось! Всё это произошло с ней наяву! Лаура чувствовала, что сердце её расширяется, что оно полно неясных звуков, что оно вдруг закипело тысячью желаний. И в мягкой белизне январской ночи, лёжа в постели, она ощущала нечеловеческий трепет, биение едва уловимых надежд, что-то похожее на дуновение счастья. И она стала мечтать о любви.
Любовь! Уже два года, как её приближение наполняло Лауру. Теперь она может любить; она встретила Его!
Каков Он будет? Она не представляла себе этого в точности. Это был Он, и всё.
Она знала только, что будет обажать его всей душой и что Он будет любить её также всем своим существом. Вечерами они будут гулять под пепельным светом звёзд, прижавшись друг к другу, ощущая биение своих сердец, чувствуя теплоту плеч, сплетая свою любовь с нежной ясностью ночей, и станут такими близкими, что смогут легко, одной силой любви, проникать в самые сокровенные мысли друг друга. И это будет длиться бесконечно в бесконечности невыразимой любви. Ей показалось вдруг, что она уже ощущает Его здесь, возле себя; смутный трепет чувственности внезапно пробежал по её телу с головы до ног. Она прижала к груди руки бессознательным движением, словно обнимая свою мечту: на губах, протянутых к Нему, она ощутила нечто, заставившее её почти лишиться чувств, словно дыхание весны запечатлело на них поцелуй любви. Она чувствовала себя умиротворённой, помечтала ещё несколько минут и заснула.
Во сне она оказалась на берегу лесного озера, берег которого весь в цветах. Оглядевшись вокруг и убедившись в своём уединении, обнажилась, и с увлечением принялась купаться. Она превосходно чувствовала себя в холодной прозрачной и голубой воде, которая покачивала её на лёгких волнах. Отплыв от берега, она ложилась на спину, скрещивала на груди руки и устремив взор вглубокую лазурь неба. Затем она перевёртывалась и в безумном порыве радости звонко кричала, хлопая по воде руками. Затем она вышла в прибрежные цветы и Он подошёл к ней. Держась за руки, они стояли прижавшись, наслаждаясь тонким очарованием невинных ласк, рукопожатий и страстных взглядов, столь долгих, что их души, казалось, сливались в одну; неясное вожделение томило их. Трепетало всё тело, передавая Его сердцу то наваждение, под властью которого находилось её сердце. Теперь они были охвачены опьянением любви. Она чувствовала, что Он сжимает её, сначала легко, потом всё сильнее, сильнее, чуть не ломая. Стан её покачивался, как тростник над водой, шея изгибалась белоснежной лилией. Кровь прилила к её лицу, розовой тенью покрыла щёки, от учащённого дыхания раскрылись лепестки губ. Они трепетали:
- Я люблю тебя, милый.
Выгибая навстречу Ему своё лоно, она задыхалась от внезапного волнения. Почти теряя сознание, стала так дрожать, что зубы её стучали. Она опустила голову замедленным движением, которое означало «да», и Он бережно положил её на бархат трав. Тела их сплелись воедино и в страсти устремились к звёздам.

Глаза Лауры раскрылись, груди высоко подымались от глубокого дыхания, сердце гулко билось, как в любви сна.
- Любимый, - прошептала она, и смежив очи, - продолжила сон.

Лаура приехала из Саханки. Я не шёл, я бежал на Парковскую, не чуя ног под собою. И вот она – моя любимая! Её крепкое тело, его кофейная нагота была открыта на груди, на плечах, на руках и на ногах чуть выше колен, самые счастливые глаза и вся она сияющая, пахнущая, как цветок медуницы. Считанные секунды и тяжёлые кисти пьянящей сирени, словно сотканные из звёздочек, укрыли нас в разнеженной зноем тишине. Наши руки соеденились и несколько минут мы стояли, задыхаясь и дрожа, охваченные тем острым волнением, за которое я отдал бы теперь многое. Жизнь ещё ничем не загрязнила молодой души. Лаура была создана из чувств, чистоты юности и целомудренной пылкости. Её алые губы трепетали от волнения, и я, глядя на её сочную грудь, шептал, прижимая к себе:
- Любимая!
 Лепестки её губ раскрылись и нежное признание:
- Милый, я люблю тебя! – унеслось в вечность.
 Звук поцелуев навсегда впитывала в себя сирень.   


Рецензии