Итальянское кино

Когда смотришь итальянское кино, надо быть внимательным к деталям. Невозможно сгонять на кухню и принести себе кружку чая. Это тебе не наш фильм, который можно слушать. Можно даже шоркать пилочкой пятки, снимать лак с ногтей, писать сообщения. Уйти в другую комнату. Все понятно даже без взгляда на экран.
А тут нет. Тут надо смотреть. И никуда ты не сбегаешь, а потому что пока бегаешь, покажут красивый обшарпанный угол или дымность от догорающих костров, или завязанные на лицах дам прозрачные ткани, которые спадают со шляпок.… И думаешь, может тоже так обмотаться и выйти на улицу.
То вдруг погаснет свет, и я всё жду, что сейчас произойдет что-то страшное, а мне кажется, что он мошенник, или жулик, или изворотливый изощренный мерзавец, жигало. То появится на мосту какая-нибудь подвыпившая баба, то выскочит мальчишка из-за угла. И это всё что-то значит.
И всё неслучайно. Всё говорит о чем-то.
Вот он стоит на фоне старых афиш, и медленно отрывает кусочек. Вот она смотрится в большое зеркало, а на столе стоит маленькое. В оба зеркало ее видно. И это тоже неспроста. Вот они естественно в пыли и траве, а у них какая-то страсть.
Итальянское кино это драма. Это слезы, это мучения, это паузы, когда ждешь, что она ответит, а она молчит. А она ходит из угла в угол. Да сколько можно? Это взмахи ножом, и неожиданно танцы, и рыхлая земля, в которую все провалились, и обилие сигаретного дыма, потому как курят и мужчины и женщины. Даже в парной, среди пара и голых тел, завернутых в простыни, сидит человек с сигаретой.
Просто удивительно. Мне кажется, что ни сценаристы, ни режиссеры не понимают, каким будет фильм. А он рождается сам. Независимо ни от кого. И если его снова снимать, он будет другим.
Конечно, это драматические переживания. Это страдания от нелепых своих поступков, это муки совести, в конце-то концов. А потому что поддалась своим чувствам, подумала что любовь.
А обстановка ну до того минимальная, причем во многих картинах одни и те же недостроенные и как будто бы брошенные строителями стены. Интерьеры вообще отсутствуют, и может быть для того, чтобы зритель не отвлекался на дорогие шелковые диваны и обтянутые бархатом люстры. 
И так мне их жалко, а потому что живут эти люди в такой простоте и наивности, которая и есть красота. И мне кажется, что они все время голодные, раздетые, Мастроянни всё время хочет спать, и как будто бы о чем-то сожалеет.… И между тем они любящие и искренние. Желающие какой-то любви. Верящие, что она есть.
Они непритворные. Большеглазые, большеротые, черноволосые, и никто не сидит и не ест спагетти. Вообще мало сцен с едой, чтобы дымились кулебяки с расстегаями и запеченные куры и окорока и фаршированные бычьи бока, и все сидели и откровенно ели. Нет. Будут ходить с бокалами. 
Мало сцен, в которых можно узреть удовольствие. Или какое-то обожание жизни.
Мало слов, выражающих любовь или восторженность или ощутимость происходящего. Редко кто говорит, что он чувствует. Вместо этого они будут лазить по крышам, будут раскачиваться на веревках, будут стоять полуголые в фонтанах…
И для большего эффекта вдруг польет дождь или пойдет снег, а они без шапок! А они в тонюсеньких пальто, в каких-то нарошечных шарфиках, в босоножках на голую ногу! Я смотрю на них и думаю, как же вам, наверное, холодно!
И хочется одеть их в большие тяжелые шубы, в шапки и сапоги, но они должны быть вот такими раздетыми, печальными, бегущими, забывающими, а я хочу прокричать, не забудь в кафе свою сумочку! Или держи  крепче свой меховой воротничок! Или ну какая же ты все-таки дурочка! А она дурочка, отдающая все свои деньги. А она маленькая трогательная шлюшка.
Удивительно кино. Длинное. Не всегда можно увидеть весь фильм сразу. Так многие говорят, мы вообще не понимаем Феллини. А как ты его поймешь, если он снимает четырехчасовой фильм, а потом из него почему-то вырезают две сцены. Потом еще одну. Потом еще две. Ну, и как простите понимать?
Это также как из книги взять и вырвать десять страниц в начале, и еще десять страниц в конце, и пусть читатель думает. И не надо все понимать. Не для этого фильм.
А для того, чтобы зритель не ел три часа. Чтобы он вышел из кинотеатра, сел не в свой трамвай, уехал далеко-далеко, туда, где строятся стены, где работает кран с поворотной стрелой, где женщина в розовом платье собирает крыжовник…


Рецензии
Смеялся до слёз. Спасибо Вероника.

Александр Кормачев   28.02.2019 22:58     Заявить о нарушении
Из всего просмотренного я бы посмотрела ещё раз "Белые ночи" Л.Висконти...

Вероника Киреева   01.03.2019 10:08   Заявить о нарушении