Сердце для двоих Глава 1-4

   Писательница из Санкт-Петербурга Анжелика Хмельникова по приглашению индийского продюсера приезжает в Индию, на съемки фильма по ее роману. Тяжелый развод с мужем, потеря ребенка и сложные отношения с матерью вынуждают Анжелику принять предложение о работе в Болливуде и бежать от собственных переживаний в чужую страну. Но, как ни странно, Анжелика вдруг обнаруживает, что с Индией ее связывают  давние, непонятные ей самой события. Женщина даже не подозревает, как много ей предстоит узнать и пережить, какие удивительные и опасные приключения ждут ее в этой экзотической стране с яркой. многогранной культурой и строгими, а порой и жестокими обычаями.
Роман привлечет романтического читателя, интересующегося индийской культурой и кинематографом. Невероятное переплетение жизней героев романа окрашено легким мистическим флером, что придает ему особое очарование.
Я приглашаю читателей окунуться в атмосферу ярких чувств и переживаний, мистических совпадений и захватывающих приключений. Роман будет выложен частями на моей странице в самое ближайшее время. Надеюсь, вы сможете приятно провести время за чтением этого произведения.
               
             
                Часть первая

               
                Глава 1
   
  Муж уходил. Не на работу, не на футбольный матч, не в гости к другу Семёну… он уходил от Анжелики. Деловито сновал по квартире, аккуратно складывал свои штаны и рубашки в жёлтый кожаный чемодан, с озабоченным видом заглядывал в ящики, хлопал дверцами шкафов. Она бестолково ходила вслед за ним по комнатам и глаза у нее были, как у побитой собаки – больные и несчастные.
 
  Он старался не замечать ее страданий, они не вызывали ничего, кроме раздражения, тщательно упаковывал в картонные коробки английский сервиз, и видеомагнитофон, и китайскую напольную вазу и ещё что-то ценное, но в данный момент совершенно обесценившееся перед лицом надвинувшейся на их семью катастрофы. Впрочем, катастрофа коснулась только Анжелики. Противная ведьма таскалась за ней по разоренному дому, дышала в затылок холодом одиночества, и от этого дыхания все ее тело пронизывал острый ледяной озноб. Муж, с которым они прожили пять трудных, но, прекрасных лет, был совершенно спокоен. От его спокойствия веяло таким равнодушием, словно между ними ничего не было: ни тайных свиданий, ни розовых лепестков на ступеньках лестницы от квартиры Анжелики и до выхода из парадного, ни пылких любовных признаний… Ничего.
 
  Куда всё подевалось? А может, этого и в самом деле не было? И эти пять лет ей всего лишь приснились? Как и когда случилось, что он вдруг разлюбил ее? Что она сделала не так? Все эти годы она очень старалась. Очень! Одного старания оказалось недостаточно, мужу нужно было что-то еще. Но что? Анжелика не знала. Не понимала. И стала ему не нужна. Он полюбил другую женщину.
 
  Гром грянул среди ясного неба, застав Анжелику врасплох. Грозы ничто не предвещало и она даже не успела юркнуть в безопасное место, чтобы спрятаться от ненастья. Молния ударила в беззащитное темя, и тогда Анжелика… умерла. Ну, или почти умерла. По крайней мере, жить она перестала – нельзя же назвать жизнью то жалкое существование, которое она влачила в последнее время.

  Через несколько минут за мужем закроется входная дверь, и он уйдет навстречу своему счастью, а она останется. Несчастная никому не нужная сломанная кукла, которую по причине взросления ребенка выбросили на свалку жизни. Думать об этом было невыносимо. Сознание того что она ему больше не нужна, сводило Анжелику с ума, заставляя судорожно сжиматься пересохшее горло. Даже мысли о дочери,ее обожаемой, забавной малышке не могли смягчить боль от приключившегося несчастья.
 
  Горе. Горе горькое.
                ****

   Все произошло банально до оскомины на зубах. В тот злополучный день была пятая годовщина их совместной жизни. Кажется, это называется деревянной свадьбой. Или оловянной? Или какие там еще бывают? Впрочем, неважно. Взяв на работе отгул и, вооружившись «авоськами», Анжелика помчалась по магазинам.

 Нагрузившись продуктами, крепко прижимая к боку нарядную коробку с подарком для мужа, она, пыхтя и отдуваясь, дотащилась до своей квартиры и, толкнув попкой дверь, ввалилась в прихожую.

  В квартире было солнечно и тихо.

  Анжелика протиснулась со своими сумками в кухню и без сил плюхнулась на табурет у стены. Вот сейчас она немножечко переведет дух, и приготовит праздничный ужин на двоих – нежное мясо в кисло-сладком соусе и к нему особый салат из овощей. Потом она красиво сервирует стол – тяжелые тарелки старинного фарфора, хрустальные бокалы, хрустящие салфетки в кольцах и, конечно же, свечи. Какой же романтический ужин может быть без свечей! Она заберет дочку из детского садика и отведет к маме, чтобы никто и ничто не могло помешать им с Димой насладиться своим счастьем и провести наедине незабываемые минуты. Они будут танцевать под красивую мелодию льющуюся с винилового старинного диска и целоваться - осторожно, легонько соприкасаясь губами, словно пробуя на вкус свою любовь. Постепенно поцелуи станут жарче, губы требовательнее и они оба внезапно и одновременно сойдя с ума, станут неистово срывать друг с друга одежду. Торопясь, дрожа от нетерпения, обрывая пуговицы и целуясь после каждой сброшенной на пол вещи…
   
 Улыбаясь своим мечтам, Анжелика вошла в спальню. Тяжёлые шторы на окне были плотно задёрнуты, и в комнате царила мягкая полутьма, после залитой ярким солнцем кухни, казавшаяся непроглядным мраком. Анжелика подошла к окну, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха, солнца и светлого весеннего настроения, но бросив взгляд на стоявшую посреди комнаты кровать, застыла с протянуто к шторе рукой. На белых простынях отчетливо выделялись два обнажённых человеческих тела. Одно из тел, судя по выпуклым формам и округлым линиям, принадлежало женщине, второе было мужчиной. Тела лежали совершенно неподвижно, и было не понятно живые они или нет.

 Анжелика проглотила застрявший в горле сухой ком и, преодолевая нервную дрожь, рванула в стороны плотные шторы. Солнце нагло вломилось в высокое окно, растеклось золотистой лужей по кровати, залило неподвижные нагие фигуры. Мужское тело пошевелилось, отлепило от подушки смятое лицо.

- Лика?! – Жмурясь от яркого света, вопросил муж. – Ты дома? А который час?

- Дима, что происходит? – Чужим хриплым голосом спросила Анжелика, стараясь не смотреть на девицу в кровати рядом с ее мужем.

- Диму-у-ль, - вдруг капризно протянула девица, повернулась на бок и потянула на себя покрывало. – Ну что такое, в самом деле?! Выключи свет, это же невозможно! Спать охота …

  То, что произошло дальше, даже через продолжительное время будет вызывать у Анжелики нестерпимое чувство стыда и унижения, но в тот момент она об этом не думала, в одно мгновение, превратившись из воспитанной интеллигентной девушки в разъяренную пылающую яростью фурию и бросившись на защиту своих интересов.
   
  После того, как изрядно помятая и лишившаяся внушительного клока волос любовница мужа причитая и всхлипывая, покинула отвоеванную Анжеликой территорию, победительница, наконец, пришла в себя. А в течение следующего часа, подавленная случившимся настолько, что не в силах была произнести ни слова, она слушала, как муж отчитывает ее.

 Как она могла так унизиться и закатить безобразную сцену женщине, которую он любит?! После стольких лет душевных страданий судьба наконец-то послала ему этого ангела во плоти! Он отдал семье пять лет своей жизни и больше не намерен приносить себя в жертву, оставаясь рядом со ставшей чужой ему женщиной! Анжелика должна признать, что все это время он был примерным мужем и отцом, но больше он не желает жертвовать своим счастьем, а намерен посвятить себя женщине, которая была предназначена ему свыше.   

  Он так и сказал: «предназначена» и «свыше» и, сдернув с вешалки куртку, ушёл вслед за своей «судьбой», громко бабахнув дверью.
Анжелика бросилась за ним, и в отчаянном исступлении стала биться о закрытую дверь, за которой исчезла, пропала, рассыпалась в прах вся её жизнь.

                ****
 
 - Ты случайно не знаешь, где мои зимние ботинки?– Произнёс у неё над ухом муж. То есть бывший муж. На днях их развели в районном суде.
Анжелика вздрогнула, возвращаясь из чёрных воспоминаний в ещё более чёрную действительность. 

- Что? – Переспросила она.

 Ей вдруг подумалось, что если он станет обсуждать с ней такие обыденные вещи, как например ботинки или его любимый шампунь, то возможно вспомнит, как им было хорошо вместе и вернётся и ей не придётся вновь пережить страшные мгновения, когда за ним закроется входная дверь. Закроется теперь уже навсегда. Не придётся рыдать по ночам в подушку, до крови кусая губы. Не придётся что-то выдумывать, объясняя их трёхлетней дочке, почему папа больше не живет с ними. Это так невыносимо видеть вопрос и недоумение в голубых Сашкиных глазёнках и не знать, что ответить.

- Ботинки мои зимние где? – Повторил бывший муж.

  Муж он может и бывший, но отец-то настоящий! Ведь не бывает, как бывших отцов, так и бывших детей. Пусть Дима разлюбил ее, Анжелику, но не мог же,он одновременно разлюбить и Саньку. Или мог?

- Дима подумай ещё раз.– Выдавила из себя Анжелика, делая еще одну, последнюю попытку вернуть свою жизнь. – У нас дочь. Каково ей будет без отца? Как я смогу объяснить ей, почему папа нас бросил?

Он посмотрел на бывшую жену с таким изумлением, как будто она от рождения была глухонемая и вдруг заговорила. Постепенно изумление на его лице сменилось гримасой раздражения.

- Вот только не начинай все с начала, пожалуйста!– Он поморщился, словно от зубной боли и отвернулся, стараясь не смотреть в ее бледное лицо с синими тенями под покрасневшими от слез и бессонницы глазами. – Мы всё это уже на тысячу раз обсудили.Я стану приходить к Сашке, а на выходные забирать ее к себе. В чем собственно проблема? В конце концов, не ты первая, не ты последняя. Тысячи женщин разводятся и ничего, не умирают.По статистике, если хочешь знать, каждая четвертая женщина в стране - разведенка. И не делай такое лицо, словно ты Богоматерь, а я грешник, не желающий спасения.Я,между прочим, тоже очень люблю дочку, но это не значит, что я должен отказаться от собственной жизни. И яне при каких обстоятельствах не желаю жертвовать своим счастьем. Не же-ла-ю! Понятно тебе?!
 
  Он отошел к окну и демонстративно закурил, прекрасно зная, что она не переносит табачного дыма и запрещает курить в комнатах. Но чувство вины, копошащееся где-то глубоко, на самом дне сознания, куда он его так старательно затолкал, весьма ощутимо покусывало и от этого почему-то хотелось сделать что-нибудь назло именно бывшей жене. Сказать грубость, например, или хотя бы закурить в её обожаемой приторно-чистой квартире.

  Анжелика несколько секунд пристально рассматривала его напряженную спину.
По статистике?!  Вся их жизнь рухнула, а он говорит ей о статистике?!
Где-то внутри медленно закипала ярость. Неподдельная, первоклассная ярость оскорбленной женщины. Эта самая ярость, отодвинула на задний план пугающие мысли об одиночестве, придала сил и уверенности. Анжелика выпрямила ссутулившуюся под тяжестью навалившихся невзгод спину и острым,словноосколок битого стекла голосомрезанула.

- Что ж, раз ты все для себя решил,можешь катиться на все четыре стороны.Но прежде, чем уйти, запомни: выйдя за порог этого дома, обратно ты его уже не переступишь никогда.

- Я запомню. – Холодно ответил он.

- Главное, чтобы ты помнил об этом, когда грешнику всё же захочется спастись. – Припечатала она на последок и вышла из гостиной, ровно держа спину и гордо подняв подбородок.

  Войдя в детскую, она подошла к кроватке, где в кружевной пене постельного белья спала их трёхлетняя дочка Сашенька. 
Нет,теперь уже не их, а еедочка. Только её.

  Отчаяние от того, что уже ничего нельзя изменить и у нее, Анжелики больше нет мужа, накрыло ее с головой. Казалось еще немного, и она захлебнется в этом отчаянии.Упав на низкий детский диванчик, она зарыдала, уткнувшись лицом в свалявшуюся искусственную шерсть большого игрушечного медведя,отчаянно впиваясь в нее зубами и стараясь громко не всхлипывать, чтобы не разбудить своим плачем спящего ребенка.
Входная дверь хлопнула с таким звуком, будто в крышку гроба брошенной жены забили последний гвоздь, и весь дом ее накрыламогильная тишина.

                Глава 2
 
 Зима приползшая с севера, прочно обосновалась в городе. Сырой промозглый ветер бросал в лица зябко ежившихся прохожих пригоршни липкого снега, тоскливо завывал в трубах домов.

- Ребёнок должен гулять ежедневно не мене получаса в любую погоду. – Нравоучительно произнесла мать, подняв кверху ухоженный палец с длинным ярко-красным искусственным ногтем. - Если он будет всё время сидеть дома и дышать пылью, то непременно заболеет.

- Мам, - вяло сопротивлялась Анжелика, нехотя натягивая тёплую куртку. – Санька же ходит в детский сад, там они проводят вполне достаточно времени на воздухе.

- Не возражай матери! –Прикрикнула на неё Олимпиада Андреевна. – Мне лучше знать, как нужно воспитывать детей. Я тебя,слава Богу, вырастила и знаю, насколько необходим ребенку свежий воздух.  Конечно, если тебе трудно погулять с собственной дочерью, то я, как любящая бабушка, найду в себе силы и время, которого у меня так мало…

- Ой, не начинай, пожалуйста! – С досадой оборвала ее тираду Анжелика. – Разумеется, мне не трудно выйти с Санькой.Что ты заводишься, в самом деле?
Она решительно застегнула на дочери тёплый пуховичок и взяла её за руку в пушистой кроличьей варежке.

- Идём Сашка, будем дышать свежим воздухом.

                ****

 Одинокий ветер бродил по пустынной детской площадке. Скрипел замёрзшими качелями, сдувал лёгкий снежок со старых лип, забирался под одежду. Серые стены старых домов навевали тоску и депрессивную вялость.
Окинув взглядом безрадостный пейзаж, Анжелика вздохнула. Ейбыло неуютно в пустом промозглом холоде старого сталинского двора, но спорить с матерью – себе дороже. Если ее не послушаться, она станет дуться и весь вечер пройдет в гробовом напряженном молчании. Придётся мёрзнуть, выжидая пока истекут отведённые на прогулку полчаса.
 
  Санька сходу помчалась к большой ледяной горке и, оскальзываясь на ступеньках, взобралась на самый верх.

- Смотри мамусенька! – Закричала она и, помахав варежкой, плюхнулась на попу. – Я сейчас ка-а-ак поеду-у!

  Оттолкнулась руками, вереща от счастья, съехала с горки прямо в сугроб, содеянный дворником почему-то прямо рядом со спуском, залилась звонким смехом, барахтаясь в куче рыхлого снега.

 Как же она похожа на отца! - Глядя на резвящуюся дочь,подумала Анжелика. - Те же глаза, тот же нос и даже улыбка как у него. Как он мог бросить её? Как?!
За прошедшие после развода полгода бывший муж появился у них ровно три раза.
 
  В первый раз забрал Саньку на все выходные. Они гуляли в парке, ходили в цирк. Малышка вернулась от отца счастливая, и весь вечер донимала Анжелику вопросами,почему папулечка живет не с ними, а с чужой тетей. Анжелике с трудом удалось переключить ее с опасной темы на обсуждение похода в цирк.
Второй раз, любящий папа появился спустя два месяца. Полчаса погулял с дочкой на площадке во дворе, пообещал звонить и ушел, сославшись на неотложные дела.

  В свой последний визит,состоявшийся месяц назад Дима пришёл уже к вечеру, когда гулять было поздно. Минут десять подержал дочку на коленях, рассеянно отвечая на её бесчисленные «почему», торопливо схватил трубку затрезвонившего сотового телефона и ушёл с ним на кухню. 
  Проходя мимо неплотно прикрытых кухонных дверей, Анжелика услышала его голос.

- Ну что ты дорогая! - Тон был заискивающим. - Ну конечно я сейчас на работе. Сразу же домой. Нет, разумеется, я не стану заходить к бывшей жене. Пожалуйста, не волнуйся, мы же договорились, что я больше не буду сюда… - проговорился он и испуганно смолк, но «любовь всей жизни», по-видимому, ничего не заметила и продолжала что-то говорить требовательно и капризно.

– Все, все. – Свернул разговор бывший муж. – У меня клиент. Как освобожусь, сразу же позвоню. Целую рыбка моя. И я тебя…, и я по тебе...
Из кухнидонеслись чмокающие звуки, как будто он целовал свой телефон и все стихло.

 Сердце Анжелики тоскливо сжалось.Уее дочери больше нет отца! Стало так больно, что захотелось немедленно закатить истерику, высказать бывшему все, что накопилось в душе. Накричать, нахлопать по лоснящимся гладко выбритым щекам. Боясь сорваться, Анжелика торопливо вошла в ванную, заперлась изнутри, открыла воду и,зажав зубами уголок махрового полотенца, зарыдала захлебываясь в своем горе.

 Она плакала до тех пор, пока Санька не забарабанила в дверь и не закричала, что папа уже давно ушёл, а она хочет кушать потому, что «сильно проголодатая».

- Мамусенька, - позвала совсем рядом Санька.
 
 Анжелика вздрогнула и вдруг осознала себя сидящей на обледенелой скамейке рядом с детской площадкой.

 Надо же, как глубоко она задумалась! Даже не заметила, как прошло время. Она посмотрела на наручные часики. Ого! Они гуляют уже целый час, Санька,наверное, замёрзла как пингвинчик.

- Мамусенька, - сказала дочка и взяла её за руку мокрой заледеневшей варежкой. – Пойдём домой, что-то я смёрзлась совсем.

- Не смёрзлась, а замёрзла. – Улыбнувшись, поправила ее Анжелика. – Конечно, идём. Бабушка уже, наверное, волнуется, что нас нет так долго.

                ****
  Бабушку они застали в прихожей, одетую в длинную норковую шубу и что называется «в полной боевой готовности».

- Ужинайте без меня. – Заявила Олимпиада Андреевна, и кокетливо возведя накрашенные глаза к потолку, сообщила. – У меня свидание с Гюнтером.

- Гюнтер, это тот приятный джентльмен из Риги? – Равнодушно поинтересовалась Анжелика, стягивая с Саньки, промокшие насквозь теплые гамаши.

- Гюнтер — это мой коллега, искусствовед из Германии, а тот, который из Риги - Донатас.– Пояснила Олимпиада Андреевна, и обиженно поджав губки, добавила. -Если бы ты хоть немного интересовалась жизнью матери, то знала бы, что с Донатасом мы расстались еще месяц назад.

- Ах, уволь меня,пожалуйста, от своих отношений с кавалерами. – Вяло огрызнулась Анжелика и, взяв Саньку за руку, повела ее в ванную, умываться. - Ты меняешь их, как перчатки и я просто не успеваю запоминать их имена. – Уже из ванной крикнула она.

- Я их не меняю, а ищу настоящего мужчину, устраиваю личную жизнь. – Прямо у нее над ухом произнесла мать и Анжелика вздрогнула от неожиданности. – Кстати, тебе тоже не мешало бы этим заняться.

- Чем? Начать менять женихов? – Съязвила Анжелика.

- Устраивать свою жизнь. – Не обратила внимания на выпад дочери Олимпиада Андреевна. – Ну что это такое, в самом деле?! Ты же молодая женщина, а за собой совсем не следишь. Ну, вот что это за прическа? И почему ты так коротко стрижешь ногти? Это же так… неженственно.

- Бабусенька, - встряла в разговор Санька. – Мама у нас очень следит за тобой. И прическа у нее… сильная.

- Стильная. – Автоматически поправила Анжелика и, бросив на мать укоризненный взгляд, прошипела. – Мам, давай при ребенке не будем обсуждать такие темы.

- А что такого? – Искренне удивилась мать. -  Ребенок должен понимать, что мама – женщина и ей необходимо…

- Ты, кажется, куда-то торопилась. – Холодно напомнила Анжелика.

- Ох! – спохватилась Олимпиада, ничуть не обидевшись на дочерний тон. – Я уже просто неприлично опаздываю! – Она распахнула дверь и уже на пороге обернулась.

- И все же подумай на досуге о моем предложении. В составе немецкой делегации есть парочка интереснейших экземпляров. Я бы могла составить тебе протекцию.

- Ма-а-ма-а! – Простонала Анжелика.

- Поговорим об этом завтра. - Олимпиада легко выпорхнула на лестничную площадку.
– Ауфидерзейн! - Попрощалась она по-немецки и через мгновение из-за закрытой двери послышался дробный перестук ее умопомрачительно высоких тоненьких каблучков.
 
 Анжелика с Санькой переглянулись.

- Она не исправима. – Произнесли они в один голос и засмеялись.

 За ужином Санечка была вялой, капризничала и почти ничего не ела. Обеспокоенная Анжелика коснулась губами лба дочери. Лоб был горячий. Дав девочке жаропонижающее, Анжелика уложила ее в постель и читала сказки, до тех пор, пока та не уснула.

 Заботливо укрыв дочь одеяльцем, Анжелика вновь потрогала лобик. Жар не спадал. Решив, что не ляжет спать, пока температура не снизится, Анжелика устроилась на полу рядом с кроваткой, положила голову на подушку дочки и не заметно для себя задремала. 

 Разбудили ее громкие хрипы, врывавшиеся ей в ухо. Анжелика подскочила и стала сонно озираться вокруг. Никого не было.Хрипела Санька. Губки ребенка посинели, дыхание было тяжелым и вырывалось из горла со свистящими хрипами. Полусонная Анжелика в панике заметалась по квартире в поисках телефона. Наконец сообразив, что аппарат стоит на тумбочке в прихожей, она рванулась туда.
- Алло! Скорая! – Впадая в истерику, проорала она в трубку. – Быстрее! Умоляю! Моя дочь умирает!

                ****
  В больнице скорой помощи молодая женщина-врач осмотрев Санечку, поставила диагноз: скоротечное крупозное воспаление легких.

 Не помня себя от беспокойства, Анжелика, словно тигрица по клетке, металась по больничному коридору, пока бригада врачей колдовала над ее ребенком то ставя уколы, то подключая искусственную вентиляцию легких.Наконец двери в реанимационное отделение открылись, в вестибюль вышел мрачный пульмонолог. Сердце Анжелики болезненно сжалось от дурного предчувствия. Она хотела поинтересоваться состоянием дочери, но язык прилип к пересохшему небу. Она лишь подняла на врача дикие испуганные глаза.  Тот усталым движением стянул с лица белую марлевую повязку.

- Двухсторонняя пневмония не шутка. – Сказал тихо,отводя в сторону виноватый  взгляд. – В легких скопилось много жидкости…. Мы сделали все возможное.Но врачи не боги и, к великому сожалению, в жизни чудес не бывает.
   
 Чудес не бывает….

 Санечку похоронили на Никольском кладбище, рядом с отцом и бабушкой Анжелики, на клочке земли, который Олимпиада Андреевна приготовила для себя, чтобы после смерти лежать рядом с мужем. Теперь там был крошечный могильный холмик с маленькой девочкой под толстым слоем мерзлой питерской земли.
               
                Глава 3

  День не задался с самого утра. Началось с того, что кофе убежал на чисто отдраенную накануне газовую плиту, а в тостере сгорели последние ломтики хлеба. Пришлось одеваться и тащить себя в булочную, рядом с которой ее обдал липкой весенней грязью какой-то лихач на иномарке. Светлое кашемировое пальто, недавно купленное за баснословные деньги, было безнадежно испорчено.

  Уже подойдя к двери своей квартиры, Анжелика обнаружила, что потеряла ключи, и ей пришлось вновь спускаться с пятого этажа на первый, долго звонить к соседке, у которой хранились запасные ключи и выслушивать ее инсинуации относительно своего головотяпства. Она терпеливо выслушивала, думая о том, что теперь придется вызывать из ЖЭКа слесаря и менять замок потому, что хорошо если ключи «от квартиры, где деньги лежат» валяются в какой-нибудь луже, а не попали в руки к расплодившимся в последнее время домушников.

  Завтракать расхотелось и батон хлеба, стоивший Анжелике нового пальто, так и остался, невостребованным лежать на столе в кухне. В довершении всех бед позвонил издатель, и орал,словно взбесившийся ишак по поводу задержки рукописи нового романа, которую она должна была сдать еще на прошлой неделе. Анжелик оправдывалась и клятвенно заверяла его, коего «без ножа зарезала», что непременно закончит новый роман к пятнице…
 
  Ну что же делать, если роман не хочет сочиняться?! Ну, вот не желает и все тут! Черная полоса какая-то!

   На самом деле эта самая полоса началась давно, сразу после похорон дочери и с тех пор так и не закончилась. Чудес не бывает.

 Около пяти лет назад, когда умерла Санечка, у Анжелики случился тяжелый нервный срыв, начались серьезные проблемы со здоровьем,в результате чего ей дали вторую группу инвалидности. Любимую работу пришлось оставить. Анжелика долго и трудно восстанавливалась, но так и не оправилась окончательно. Трехкомнатную сталинскую квартиру на Невском проспекте, доставшуюся ей в наследство от бабушки Елизаветы Степановны продали, чтобы оплатить дорогостоящее лечение. Вместо нее была приобретена однокомнатная «хрущевка» на пятом этаже на окраине города.
 
  Олимпиада Андреевна вышла замуж за Гюнтера и благополучно отбыла вместе с новым мужем в Германию. Раз в месяц она высылала Анжелике какие-то деньги, раз в три месяца посылки с заграничными нарядами, раз в неделю звонила, чтобы справиться о ее здоровье, два раза в год присылала поздравительные открытки – на день рождения и Рождество.

  На звонки Анжелика отвечала холодно, деньги, так и не тронутые, копились на банковском счете, открытки немедленно отправлялись в мусорное ведро, а модные тряпки в нераспечатанных хрустящих упаковках пылились на полках в шкафу. Она так и не простила матери, того что та выпроводила их с Санечкой на прогулку в тот роковой зимний день. Мысленно она обвиняла ее в смерти своего ребенка, хотя никогда этого не озвучивала.

  Жить на копеечную пенсию по инвалидности было, мягко говоря, трудно, полноценно работать Анжелика не могла по состоянию здоровья, пользоваться деньгами матери не хотела. Ситуация была, что называется, патовая. Помог случай.

 Бродя по дебрям интернета в поисках какого-нибудь заработка, Анжелика наткнулась на сайт «Литература.Ру». Заглянула из любопытства. На сайте доморощенные авторы выкладывали свои рассказы, повести, стихи. Прочитав некоторые из них, а так же рецензии и переписку авторов, Анжелика заинтересовалась. Ей вдруг захотелось быть причастной к дружной когорте графоманов, и она ничтоже сумняшеся, тоже накропала нечто вроде рассказа.

  Рассказ произвел неожиданный фурор и на ее страницу посыпались хвалебные рецензии. Воодушевившись успехом,Анжелика засела за более крупное произведение и уже через полгода выложила на сайте свой первый роман.

Далее все пошло без каких-либо усилий с ее стороны. Роман прочитал издатель и его автору был предложен долгосрочный контракт на издание этого и последующих произведений.

 Писала Анжелика быстро,романы читались легко, сюжеты захватывали с первых же страниц, и книги разлетались с прилавков как горячие пирожки. Постепенно ее имя заняло определенную нишу в литературных кругах и Анжелику«перекупило» более крупное и щедрое издательство. Теперь о деньгах волноваться не приходилось, их было более чем достаточно. Но разве в деньгах счастье?
 
 В деньгах-не в деньгах, а рукопись надо заканчивать, хоть кровь из носу, нето издатель за просрочку наложит штраф и «презренного металла» в кармане весьма поубавится, что в ее положении очень даже нежелательно.

 Анжелика обреченно вздохнула и уселась за компьютер.

  Некоторое время она усиленно напрягала воображение, морщила лоб, грызла несчастный карандаш, который опрометчиво попался ей под руку,но совершенно отбившиеся от рук персонажи никак не желали вести себя в соответствии с выстроенной сюжетной линией.Вместо того чтобы любить или ненавидеть друг друга, они предпочитали преспокойненько прогуливаться под ручку по парковым аллеям или смотреть глупые сериалы по «зомби ящику».

  Ну, никакого сладу с ними нет!

  Наконец, после двух-трех часов мучительных потуг, Анжелике удалось-таки поймать за хитон беззаботно порхающую по комнате обленившуюся музу и насильно усадить ее рядом с собой. Муза, скуксив капризно красивое личико, нехотя принялась бренчать на своей лире. Анжелика лихорадочно стуча пальцами по клавиатуре, облекала в слова ее мелодию. Вдохновение медленно окутывало комнату тонким шелком фантазии.
 
  Сотовый телефон на столе взорвался оглушительным маршем, а вместе с ним взорвался и напряженный мозг Анжелики. Ей даже показалось, что она слышит звон рассыпающихся в стороны его осколков. Натянутые струны нервов со звоном лопнули и свернулись в тугие острые спиральки. Голова моментально зашлась тяжелой тупой болью.
После нервного срыва боль появлялась при малейшем раздражителе.

  Муза, злорадно ухмыльнувшись, зажала ладошкой струны лиры, подхватила под руку вдохновение и,не соизволив даже попрощаться, вылетела в приоткрытую фрамугу окна.

 Анжелике до смерти хотелось запустить проклятый телефон в стену и с садистским удовольствием услышать, как он тренькнет в последний раз,перед тем, как превратиться в груду запчастей. Но это было бы неразумно – телефон был новый, дорогой и Анжелика сдержалась.

- Чтоб тебе…!  - Обругала она ни в чем в сущности не повинный аппарат, в глубине души надеясь, что тот, наконец, заткнется и капризная девица по имени Муза, сменив гнев на милость, вернется в родные пенаты.

 Напрасно надеялась. Телефон, на секунду умолкнув, вновь разразился громкой бравурной музыкой.

 И зачем только она поставила на звонок этот дурацкий марш!

  Черная полоса, словно ведьма, обнажила в оскале гнилые зубы и мерзко захихикала.

Чудес не бывает.

  Анжелика с ненавистью посмотрела на изящный стильный телефон, и неприязненно взяв его двумя пальцами за красные полированные бока, нажала на кнопку.
Звонила мать.

- Лика! – Истерически прорыдала она в ухо дочери. Анжелика поморщилась и слегка отодвинула трубку в сторону. – Лика, я возвращаюсь домой! Гюнтер он…, он….
Возвращается домой?! Хотелось бы знать в какой дом? Свою квартиру она продала, когда уезжала за границу, значит, вернуться Олимпиада Андреевна планирует именно к ней, Анжелике. Этого только не доставало! Да что же сегодня за день-то такой?!

- Что случилось мама? – Спросила Анжелика, втайне надеясь, что мать попросту «бесится с жиру». Вот сейчас «Кузенька перебесится и баиньки ляжет». – Что не так с Гюнтером?

- Он просто тиран! Сатрап! Негодяй! – Засыпала эпитетами мать.

- Ради Бога мама! – прервала ее Анжелика. – Вот только не нужно актерствовать, говори, по существу.

- А по существу, - как-то сразу успокоившись, сообщила мать. – Он заявил мне, что я чересчур много времени уделяю себе и недостаточно занимаюсь домашним хозяйством. Я, видите ли, не королева и не рассыплюсь, если стану готовить еду дома, вместо того, чтобы ходить обедать в кафе. Нет, Лика, ты представляешь?Я не королева! Можешь ты себе вообразить меня у плиты в фартуке и с поварешкой в руках?!

 Анжелика усмехнулась. Действительно, трудно было представить мать варящей щи или драящей полы в доме. Ее средой обитания были театры, художественные выставки, дорогие рестораны, Мальдивы, Канары и далее везде, но отнюдь не кухня.
Пока была жива бабушка, всеми хозяйственными делами занималась она, а когда ее не стало, бремя домашних забот автоматически легло на плечи Анжелики. Мать всю жизнь занималась только собой - своей внешностью, своей драгоценной карьерой, а после гибели мужа, отца Анжелики, к этим ее заботам прибавились еще заботы об устройстве личной жизни.Олимпиадабез конца переживала то счастливые моменты своих скоротечных романов, то их «трагическое» завершение. Ей никогда не было дела до того, чем живет ее собственная дочь, ее никогда не было рядом, когда эта самая дочь так нуждалась в материнском присутствии. Ее не было, когда Анжелика болела корью, не было, когда катаясь на коньках, она вывихнула ногу, не было, когда ей, выпускнице математической школы вручали серебряную медаль.Мать не соизволила явиться даже на выпускнойбал в институт, хотя Анжелика настойчиво ее приглашала и ждала до тех пор, пока не поняла, что Олимпиаде нет никакого дела ни до ее выпускного бала, ни до ее жизни вообще.

  Сколько Анжелика себя помнила, во всех жизненных обстоятельствах, будь то горе или радость, рядом всегда была бабушка Лиза. Елизавета Степановна, мать ее отца. Она была девочке и за маму, и за самую близкую подругу. Когда бабушки не стало, Анжелика почувствовала, что по-настоящему осиротела.

- В общем, я подала на развод и через неделю возвращаюсь. – Подытожила мать. – Лика, ты меня слышишь? Почему ты молчишь? Ты не рада?

- Очень рада. – Буркнула Анжелика, уже понимая, что мать все решила и уговорить ее не разводиться с Гюнтером, не представляется возможным.

- Что-то я не слышу радости в твоем голосе. – Подозрительно произнесла мать. – Может быть, ты считаешь, что твоя квартира слишком мала для нас двоих? Думаешь, я буду тебе мешать?
Анжелике очень хотелось крикнуть: «Да! Именно так я и считаю! Не то что квартира, весь Мирмал для нас двоих!». Вместо этого она привычно сдерживая истинные чувства, произнесла:

- Мама, прекрати истерить. Если иначе нельзя, то конечно возвращайся. Я буду рада, тебя видеть и ты, конечно же, мне не помешаешь.
Успокоенная Олимпиада еще некоторое время что-то щебетала в трубку, но Анжелика ее уже не слушала. Она думала о том, как сможет жить под одной крышей с матерью, мало того, еще и в одной комнате.
Когда в трубке раздались гудки отбоя, Анжелика обессилено опустилась на диван и принялась массировать виски, пытаясь унять разыгравшуюся мигрень.

                ****
 
 Над городом нависло унылое свинцово-серое небо. Видимо по дороге в Санкт-Петербург, ласковый май растерял всю свою ласку и тепло и теперь простужено сморкался в плотную пелену холодного тумана, ворчливо отгораживался от приближающегося лета мутной завесой мелкого холодного дождя и запоздалыми ночными заморозками.

 Анжелика стояла у окна, зябко кутаясь в цветастую шерстяную шаль, и смотрела на серый дождик, бодро марширующий по неуютному запруженному автомобилями двору.
Несмотря на холод и слякоть, она любила дождь. Откуда-то из глубин памяти всплыла фраза: «Когда на небе грустит Ангел, на земле всегда идет дождь».
Откуда это? Наверное, что-тоиз классики, но из какого произведения и кто автор сейчас не припомнить.Да и так ли это важно?

  По изъезженной колесами детской площадке молодая мамочка катала коляску с пухлощеким карапузом. Карапуз капризничал, выгибался на дерматиновом сиденье, не желая гулять в такую погоду, когда и собаку не выгоняют. Анжелике было жаль малыша, который, наверное, хотел домой, в тепло и уют, к игрушкам и бутылочке с теплым молоком, а вместо этого вынужден трястись в неудобной коляске по кочковатой земле, посреди непогоды.

  Перед мысленным взором черным призраком выплыло воспоминание о холодном зимнем дне, отнявшем у нее самое дорогое в жизни – ее дитя. Давняя боль рванула сердце, подняв со дна души мутную жижу неприязни к матери.

 Кто сказал, что время хороший лекарь? Пять лет прошло, а рана все еще кровоточит и боль не стала меньше, лишь слегка притупилась, затянувшись тонкой пеленой времени.

- … а я ему: я деловая женщина, и вечера у меня загружены до предела. Хотя конечно,если постараться, можно выкроить пару минут, чтобы выпить чашечку кофе.
Мать сидела на диване, красиво поджав длинные ноги, наносила на ухоженные ноги яркий лак и вот уже битый час вещала Анжелике о своем зарождающимся романе с каким-то Александром Львовичем - не то фермером, не то бизнесменом.

 Всего два месяца, как она вернулась из Германии, а Анжелике уже казалось, что прошли годы. Мать раздражала ужасно. Раздражали ее бесконечные романы, в подробности которых она считала необходимым посвящать дочь, ее чрезмерно ухоженное, не по возрасту моложавое лицо, горьковатый аромат духов и удушливо-сладкий шоколадный дым длинных коричневых пахитосок, которые она курила прямо в комнате, шикарно, по-киношному затягиваясь и томно прикрывая,такие же зеленые как у Анжелики глаза. Раздражали замечания, которые Олимпиада отпускала по поводу хмурого вида дочери, отсутствия на ее лице макияжа, стареньких джинсов с вытянутыми коленями и давно не стриженных, сильно отросших волос.

- Ну, нельзя же так распускаться Лика! – Патетически восклицала Олимпиада Андреевна, окидывая критическим взглядом небрежно собранные в конский хвост волосы и домашние штаны Анжелики. – Ты же молодая женщина, а выглядишь так, словно тебе уже шестьдесят! Нужно взять себя в руки и жить дальше несмотря ни на что.

Обычно в таких случаях Анжелика отделывалась дежурной фразой типа: внешность в человеке не главное, или же просто садилась за компьютер и делала вид, что с головой погружена в работу, хотя больше всего на свете ей хотелось в этот момент накричать на мать, сказать, чтобы не смела вмешиваться в ее жизнь, бросить ей в лицо: «Бездушная эгоистка! Убийца!».

  Едва сдерживая рвущееся наружу раздражение, Анжелика зажимала ладонями уши, чтобы не слышать ненавистный материнский голос и про себя молилась: «Господи, дай сил не сорваться! Пошли христианского терпения, чтобы не высказать этой женщине все, что я о ней думаю!».

  Иногда в голову черными змеями вползали мысли о самоубийстве.

Зачем ей жить? Затем чтобы выслушивать глупые инсинуации чужой женщины, которая по странному стечению обстоятельств оказалась ее матерью? Или писать дурацкие книжонки, в которых воплощены все ее нереализованные мечты о счастье, о чистых светлых отношениях, проживать выдуманные чужие жизни, в то время как ее собственная утекает сквозь пальцы, словно вода в песок?!

- Лика! - Голос матери все-таки прорвался сквозь воздвигнутую стену отчуждения.
Анжелика вздрогнула и вынырнулаиз своих вязких и черных, будто кипящая смола мыслей, удивленно посмотрела на Олимпиаду, словно не понимая, как она очутилась в ее квартире.

- Что случилось? – Олимпиада Андреевна обеспокоенно всматривалась в лицо дочери.

– Ты плохо себя чувствуешь?

- Ничего подобного. – Едва сдерживаясь, возразила Анжелика. – Я чувствую себя прекрасно, лучше некуда!

- Почему ты тогда не берешь телефон? Он звонит уже минут пятнадцать.
Действительно сотовый телефон захлебывался словами выставленной на звонок популярной песни. Анжелика торопливо схватила едва не добела раскалившуюся трубку.

- Алло!

- Мадам Анжели Хмельников? – спросила трубка на ломанном русском языке.

- Как? – Глупо переспросила Анжелика услышав собственное имя, произнесенное на иностранный манер.

Трубка озадаченно помолчала, потом тот же голос пояснил:

- Я хотеть говорить с мадам Анжели Хмельников. Это есть возможно?

- Анжелика Хмельникова - это я. – Наконец сообразила Анжелика. – С кем имею честь?
- Как? – Переспросил ее собеседник и Анжелика улыбнулась. – Простить меня, я плохо говорить на ваш язык.
- Вы кто и чего от меня хотите? – Произнесла она на хорошем английском.

- О! – Обрадовался незнакомец. – Вы говорите по-английски!

- Немного. – Поскромничала она,хотя знала язык туманного Альбиона если не в совершенстве, то уж во всяком случае почти. – Итак, кто вы и что вам угодно?

- Мое имя Ракеш Мукерджи. – Представился иностранец. – Я являюсь продюсером и совладельцем небольшой индийской кинокомпании под названием «Шарма филмс продакшен». Ваш телефон мне дали в издательстве, где печатают ваши наипрекраснейшие романы.

- Благодарю мистер Мукерджи. – Поблагодарила Анжелика, забавляясь его почти детской непосредственностью. – Очень приятно, что мои скромные труды удостоились такой высокой оценки с вашей стороны, но я все-же не совсем понимаю….

Она бросила взгляд в сторону матери. В зеленых глазах Олимпиады Андреевны светилось жгучее любопытство.

- Прошу прощения. Одну минуту.
Анжелика торопливо вышла из комнаты, прошла на кухню и плотно притворила за собой дверь.

- Итак, господин Мукерджи, как я уже говорила, я не совсем понимаю цели вашего звонка.

- Как говорят у вас в России, не стану ходить вокруг да около. – С готовностью откликнулся продюсер. – Мадам Хмельникова, у меня для вас есть весьма заманчивое деловое предложение.

- Заманчивое именно для меня? – Насмешливо уточнила «мадам Хмельникова».

- Надеюсь, оно окажется полезным для нас обоих. –Предпочел не заметить ее язвительного тона мистер Мукерджи.

- Вот как? И что же это за предложение?

- О, это не телефонный разговор. Нам нужно встретиться лично и все обсудить за чашечкой кофе. Я остановился в отеле «Георг третий», а так как я плохо знаком с вашим прекрасным городом, то предлагаю,если вам это удобно, встретиться сегодня часов в пять вечера у отеля и пойти в какой-нибудь ресторанчик, по вашему выбору, и обсудить все за ужином. Надеюсь, вы не сочтете мое предложение неприличным или оскорбительным для себя?

- Конечно нет. – Успокоила его Анжелика, радуясь возможности хоть на какое-то время уйти из дому, чтобы не видеть и не слышать мать.

- Превосходно! Тогда я буду ждать вас ровно в пять у главного входа. – Ракеш Мукерджи уже собрался дать отбой, но она остановила его.

- Минуточку, господин Мукерджи! А как я вас узнаю?

- О, это будет не сложно. – Засмеялся он. – Как только увидите не молодого, очень смуглого, очень толстого и очень лысого человека, знайте - это и есть я. Всего хорошего мадам Анжели. С нетерпением буду ждать встречи.

В трубке прозвучал сигнал отбоя. Анжелика посмотрела на телефон, словно ожидая, что тот вновь заговорит приятным баритоном неизвестного индийца, но трубка молчала, и она нехотя вернулась в комнату.

- Кто звонил? – Бесцеремонно поинтересовалась мать. – Твой любовник? Он иностранец? Бизнесмен?

- Господин Мукерджи- продюсер индийской кинокомпании. – Ответила Анжелика, зная, что отвязаться от матери, если та хочет что-то выведать, невозможно.

- Ах, Индия! – Олимпиада мечтательно закатила глаза. – Такая загадочная страна! Всегда мечтала побывать в Индии.

- Ну, так поезжай, в чем же дело. – Привычное раздражение вновь вернулось, и Анжелика не смогла удержаться от язвительного тона.

- А этот твой любовник, он молод? – Олимпиада не обратила внимания на дочерний тон.

- Мама! Он мне не любовник! – Взорвалась Анжелика.

- Ну, так сделай его своим любовником.– Не моргнув глазом, посоветовала мать и доверительно добавила. –Продюсер — это весьма неплохо, кроме того я слышала,что восточные мужчины невероятно хороши в постели. Сама я,правда,не имею опыта интимных отношений с индусами, но ведь Камасутра…

- Прекрати! – Анжелика больше не могла этого выносить. – Ты просто невозможна! Господин Мукерджи женат и у него пятеро детей. Ясно?! И пожалуйста,очень тебя прошу, оставь меня,наконец, в покое!

Зачем она соврала насчет жены и детей господина Мукерджи? Она ведь понятия не имеет даже о том, как он выглядит. Да какая к черту разница как выглядит Ракеш Мукерджи! Главное, чтобы мать отстала от нее.

Анжелика наспех оделась, кое-как пригладила волосы и пулей вылетела из квартиры.

                ****
  Ракеш Мукерджи оказался в точности таким, каким себя описывал:пожилым, смуглым, довольно тучным и лысым. На добродушном пухлощеком лице его ярко выделялись толстые улыбчивые губы и  большие темные глаза с длинными густыми ресницами. 

Едва взглянув на него, Анжелика сразу решила, что индийский продюсер очень похож на сильно зажаренный колобок с руками и ногами. Но уже после нескольких минут общения, она обнаружила, что не смотря на свою забавную внешность колобок, то есть мистер Мукерджи, весьма неглуп, хорошо образован и невероятно обаятелен.

  Пока они, сидя за столиком в маленькой уютной кондитерской, наслаждались великолепным кофе с крошечными изумительно вкусными пирожными, индиец вполне успешно развлекал Анжелику байками из актерской жизни, сам с удовольствием смеялся над собственными шутками и излучал столько позитива, что его вполне хватило бы, чтобы развеселить целый монастырь схимниц, давших обет молчания.

  Его рот ни на минуту не закрывался, а смех был столь заразителен, что Анжелика невольно подпала под его хорошее настроение, расслабилась и от души хохотала над рассказами пожилого индийца. Уже давно ей ни с кем не было так легко, как с этим иностранцем, которого она видела впервые в жизни.

 Когда они вдоволь насмеялись и напились кофе, Ракеш Мукерджи наконец приступил к обсуждению вопроса, который собственно и являлся целью их встречи. 

- Дорогая Анжели. Начал он и смущенно спросил. - Вы ведь позволите мне так вас называть?
Анжелика перестала улыбаться и наклонила голову в знак согласия.

– Вот и прекрасно! – Обрадовался продюсер. - Так вот.  Дорогая Анжели, я набрался смелости и пригласил вас сегодня по одному очень деликатному делу.
Он на секунду смолк, ожидая ее реакции. Она послушно изобразила заинтересованность. Он продолжал.

- Видите ли, ни для кого не секрет, что в мире бизнеса идет жесткая борьба за место под солнцем. Что касаемо индийского кинематографа, то здесь эта борьба приобрела просто катастрофические масштабы. Ежедневно в прокат выходят пять-шесть фильмов и для того, чтобы каждый из них мог завоевать интерес зрителя, нужны качественные,желательно не слишком заезженные сюжеты. Кинокомпаний много, а хороших сюжетов,увы, мало. Мы просто задыхаемся в ворохе заплесневелых от старости мелодрам. Конечно, положение несколько спасают ремейки на американские хиты, но индийской публике уже начали приедаться брутальные герои и феминизированные героини на экранах кинотеатров, люди соскучились по душевным фильмам, показывающим чистые светлые отношения, а не беспорядочный секс и убийства. Нок великому прискорбию современные индийские сценаристы совершенно разучились писать подобные вещи. В результате мы вынуждены ездить по миру в надежде отыскать хоть что-нибудь более или менее стоящее. Надеюсь, я не слишком сумбурно говорю?

- Вы говорите, как у нас принято выражаться: как по писанному. –Успокоила его Анжелика – Но прошу меня простить, я не улавливаю связи между трудностями вашего кинематографа и моей скромной персоной.

- Не спешите, дорогая Анжели, сейчас я подведу вас к этой самой связи. Итак, моя нынешняя командировка не была бесплодной.Я побывал в Москве и кое-что нарыл. Но все-же это не совсем то, что нужно. Где-то когда-то все это, так или иначе, уже обыгрывалось. Можете себе представить мою радость, когда приехав в Санкт-Петербург, я натыкаюсь,хочу заметить совершенно случайно, на роман «Чудеса случаются», молодой и, прошу прощения, малоизвестной писательницы,и вдруг понимаю, что это именно то, что я искал.Сенсация! Феерия! Взрыв! Сценарий получится – конфетка! – Он смачно поцеловал сложенные щепотью пальцы. - Я не просто рад, я счастлив!Но…

- Но... - Нетерпеливо подтолкнула его Анжелика.

- Есть одно маленькое, но весьма важное условие и я не знаю, как вы к этому отнесетесь. – Послушно закончил он свою мысль.

- Какое же? – Анжелику начинали раздражать его намеки и недосказанности.

- Вам придется поехать в Индию. – Выдохнул он и напряженно воззрился на собеседницу.

– Мне?! –Анжелика от неожиданности подавилась апельсиновым соком, который пила в этот момент и судорожно закашлялась.

Мистер Мукерджи вскочил с места и заботливо похлопал ее по спине сложенной ковшиком пухлой ладошкой.

- Зачем? – Просипела она, пытаясь справиться с кашлем.

- Чтобы участвовать в съемках. – Пояснил Мукерджи, чем окончательно добил ее.
Заметив, как округлились от удивления глаза русской писательницы, он торопливо пояснил. – Дело в том, что специфика ваших романов такова, что без консультативной поддержки нам не удастся передать всю полноту сюжета, его многогранность. Мы, конечно, можем написать адаптированный сценарий, но будет утрачена самобытность произведения, его,так сказать,изюминка. Анжели только вы можете нас спасти, прошу вас соглашайтесь.

- Но я ничего не понимаю... - начала она, но он перебил.

- Я уже созвонился с управлением компании и своим компаньоном и получил добро на то, чтобы предложить вам самый выгодный контракт, который только возможен.

 Ракеш Мукерджи достал из кожаной папочки, с которой ни на минуту не расставался, несколько листов печатного убористого текста на английском языке и протянул их Анжелике.

- Вот этот контракт. Прочтите его внимательно и сообщите свое решение. Я ни в коем случае не тороплю вас Анжели, но прошу, не томите меня долгим ожиданием. Я пробуду еще три дня в Санкт-Петербурге и очень надеюсь перед отъездом услышать ваше «да».

Анжелика покрутила в руках страницы контракта.
 
А почему бы и не поехать? Что собственно ее здесь держит? Махнуть в Индию, подальше от горьких воспоминаний и... от матери, которая ежедневно доводит ее до бешенства.

- Хорошо. – Сказала она, складывая бумаги в сумочку. – Я ознакомлюсь с вашими условиями и в течение трех дней дам ответ.

 Уходя из кондитерской, Анжелика уже знала, что согласится, даже если контракт окажется не столь уж выгодным, как ей живописал индийский продюсер. 
 
                ****

 «Пулково» гудел, как растревоженный улей. Отбывающие -с чемоданами, встречающие - с цветами, сотни человеческих лиц – черных, белых, желтых мелькали, сменяя друг друга, словно разноцветные стеклышки в калейдоскопе.
 
  Анжелика сидела у барной стойки одной из многочисленных закусочных в огромном здании международного аэропорта, пила едва теплый растворимый кофе из пластикового стаканчика, жевала бутерброды с безвкусной псевдо-копченой колбасой и с интересом наблюдала за снующими туда-сюда людьми, стараясь по одежде,поведению и манере общаться представить себе их характеры, семьи, судьбы. Именно из таких наблюдений впоследствии и рождались сюжеты и герои ее произведений.

  Увлекшись своими наблюдениями, Анжелика задумалась. В воображении всплывали смутные образы,складываясь в события будущего романа.

- Лика?!

До боли знакомый голос прозвучал,как гром среди ясного неба. Она вздрогнула и обернулась.Рядом широко улыбаясь, стоял бывший муж.

Сердце екнуло и болезненно забилось.

- А я смотрю, ты это или не ты? Привет. - Дмитрий Воронов излучал дружелюбие.

- Это я. – Подтвердила Анжелика, чувствуя, как предательски дрогнул ее голос. - Привет.

- Кажется, ты не слишком рада нашей встрече. – Он заметил ее напряжение и все же пристроился на соседний высокий стул.

- Почему? – Она неопределенно пожала плечами. – Я рада.

- Сомневаюсь. А вот я в самом деле рад тебя видеть. – Заявил бывший муж, бесцеремонно взял со стойки стаканчик с ее кофе и, сделав большой глоток, поморщился. – Гадость какая! 

Достав из кармана пачку «Мальборо», Дмитрий Воронов лихо, по-киношному щелчком выбил из нее сигарету, так же по киношному прикурил от позолоченной зажигалки «Zippo» глубоко затянулся и, прикрыв веки, выпустил в душный воздух, струю голубоватого дыма.

Анжелика исподтишка рассматривала его.

  Бывший муж выглядел вполне довольным жизнью. Был хорошо и дорого одет, уверен в себе и все время улыбался неестественной, будто отрепетированной улыбкой.
И все же Анжелика не солгала, она действительно была рада их встрече.

  В последний раз она видела мужа,то есть бывшего, конечно же бывшего мужа,пять лет назад в кафе, на поминках их дочери.Тогда он выглядел очень подавленным, размазывал по щекам слезы и ледяной зимний ветер трепал светло-русые волосы на его непокрытой голове.

 Несмотря на свое тогдашнее пограничное состояние, Анжелика хорошо помнила, как он, обняв за плечи, отвел ее от гроба дочери, в который она вцепилась обеими руками, не давая закрыть крышку и опустить в холодный провал могилы. Помнила, как судорожно рыдала на его груди, зарывшись лицом в теплый мех дубленки, вдыхая такой родной запах его тела.

 Он дрожащей рукой гладил ее по дрожащим плечам, так, словно все еще любил, словно не было ни грудастой девицы в его постели, ни отвратительных скандалов, ни унизительного развода. Тогда, несмотря на безысходное горе и отчаяние, ей на мгновение показалось, что он хочет вернуть их общую жизнь.

Ошиблась.

 Сразу после поминок, он подошел и, сказав что-то безлико-банальное вроде: «Держись, жизнь продолжается», вышел из кафе.
 
 Все еще на что-то надеясь, Анжелика бросилась за ним и, выбежав без верхней одежды на острый, словно лезвие мороз, увидела, как у обочины затормозила шикарная «иномарка» и «великая любовь» ее мужа выглянула,опустив стекло с водительской стороны, аон, наклонился и поцеловал ее в губы.Сев на переднее сиденье, бывший муж Анжелики и отец ее погибшего ребенка спокойно укатил в свою новую счастливую жизнь, оставив бывшую жену в жизни старой, без любви, без надежды, брошенную и никому не нужную.Даже ей самой.

 Остолбенев от горя, она стояла на пронизывающем ветру, до тех пор, пока мать не обнаружила ее и, усадив в старый бренчащий ржавыми внутренностями «жигуленок», не увезла домой.

 Сквозь мрачную толщу воспоминаний, пробился голос Дмитрия Воронова. Анжелика с трудом заставила себя вернуться в шумный, кричащий зал ожидания.

- Что ты сказал? – Она с болью заглянула в его светло-голубые глаза, пытаясь отыскать в их равнодушной глубине хотя бы искру сожаления о том, что они оба потеряли. – Прости, я задумалась.

 На холеном лице бывшего мужа отразилась снисходительная жалость. Он смотрел на нее, как смотрит султан на невольницу, уоастоенную его милостивого взгляда.

- Я говорю, - терпеливо повторил он, - ты хорошо выглядишь. Похудела, помолодела, волосы отрастила. Небось уже и замуж выскочила?

- Нет. – Она опустила глаза, стараясь не пялиться на него. – Не выскочила.

- Неужели? Что так и живешь одна? – Не поверил он, и Анжелика заметила, как в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

- Почему одна? – Возразила она, делая слабую попытку сохранить остатки гордости. - С... мамой.

- И как поживает моя бывшая теща? - В его глазах прыгали насмешливые искорки. - Все еще ищет мужчину своей жизни?

- Ищет. – Улыбнулась Анжелика, улыбка вышла бледной. – У нас все как всегда, ничего не меняется. Ну а ты сам-то как?

- Я в полном ажуре. – Сообщил он с гордостью. - Работаю в международной компании, недавно вошел в состав совета директоров. Сейчас вот в Америку лечу, в командировку. У нас там совещание с американскими партнерами. Ну, что еще? Квартира в центре Питера, квартира в Москве, дача в Раменском. У жены собственный косметический салон.

- А… дети?

Анжелика задала вопрос и вся напряглась, почему-то испугавшись услышать в ответ, что и тут у него все хорошо – дети растут, дочка начала говорить, а сын пошел в детский садик.
Но вместо этого Дмитрий вздохнул.

- Детей пока нет. Милена, не торопится обременять себя заботами о младенце. Говорит,нужно вначале для себя пожить, а уж потом ярмо на шею вешать.

- Разве дети это ярмо? –  Поразилась Анжелика, одновременно почувствовав облегчение. 

- Ну, для кого как. - В голосе Дмитрия послышалась досада. Он смял в пепельнице сигарету и тут же закурил следующую.

- Ты все также работаешь в своей фирмочке? – Поспешно сменил  он тему.– Наверное, до большого начальника доросла? Ты ведь способная, уж кто-кто, а я-то  знаю.

- Нет, не доросла. – Проинформировала его Анжелика, послушно сходя с зыбкой почвы на твердый грунт.  – Я ушла с работы. Теперь книжки пишу.

- Книжки?! – Изумился он. – И что, за них хорошо платят?
Она пожала плечами.

- Нормально. На жизнь хватает.

Она вдруг как-то по-новому взглянула на бывшего мужа.
Что с ним случилось? Почему он все время говорит о деньгах?! Разве деньги могут быть основной составляющей жизни человека? Раньше он таким не был. Или был? Только она, Анжелика, ослепленная своими чувствами не замечала его меркантильных наклонностей?

- А ты собственно,куда лыжи-то навострила? – Дмитрий кивнул на чемодан, стоявший рядом с ее стулом.

- В Индию. – Неохотно промямлила она. Ей почему-то было стыдно говорить ему о своем контракте с кинокомпанией.

- Решила отдохнуть от трудов писательских? – Усмехнулся он. – Поваляться на океанском пляже где-нибудь на Гоа?

Его тон показался ей оскорбительным.

Да что такое, в самом деле?! Почему она должна стесняться того, что зарабатывает пускай небольшие деньги, зато собственным трудом и что ее писательский талант оценили?!

– Я не отдыхать еду. – С плохо скрытым вызовом заявила она. -  Меня пригласили поработать в «Болливуде».

- Где? – Не понял он.

- В индийской кинокомпании. По моей книге будут снимать фильм и меня пригласили в качестве консультанта.

- О, как?!  - Он был явно удивлен. – Что ж, рад за тебя. А…

Гнусавый голос из динамика сообщил, что объявлена посадка на рейс «Санкт-Петербург – Нью-Йорк» и пассажиров просят пройти к терминалу номер такой-то.

- Мой самолет. – Дмитрий Воронов торопливо поднялся. - Прощай Лика, и… удачи тебе.

- И тебе удачи. – Анжелика почувствовала, как сердце сжалось в комочек и тоскливо застонало.

  Бывший муж удалялся в сторону терминалов, а она, не отрываясь, смотрела ему вслед, до тех пор, пока он не затерялся среди пассажиров толпившихся в очереди на регистрацию.

 Кто сказал, что время лечит? По прошествии стольких лет, она все еще любит его, и ей все так же нестерпимо больно, как и раньше и очень хочется вернуть все назад, хотя она прекрасно понимает, что это невозможно. Также, как невозможно дважды войти в одну реку. Чудес не бывает.

Динамик вновь ожил и объявил, что авиалайнер компании «Эйр-Индия» совершающий рейс в Мумбаи приглашает пассажиров….

Анжелика вздохнула, перекинула через плечо лямку кофра с ноутбуком, взялась за ручку чемодана и вдруг поняла, что летит в далекую чужую страну вовсе не для того, чтобы отдохнуть от надоевшей матери, заработать денег или стяжать славу на кинематографическом поприще.Она пытается убежать от своего прошлого, а значит и от самой себя.
                ****      
 
  Лайнер благополучно приземлился, еще какое-то время резво бежал по взлетно-посадочной полосе, снижая темп, расслабленно потряхивая уставшими от полета железными мышцами и наконец, встал, словно горячий скакун, остановленный опытной рукой наездника.

  Подали трап, и Анжелика вслед за остальными пассажирами вышла из кондиционированной прохлады салона в плотную духоту летнего индийского вечера.Душный воздух желеобразной густой массой вполз в легкие,сердце застучало тяжело и натужно.
 
 Индия такая загадочная страна! В этом месте нужно, на манер Олимпиады, закатывать глаза и таинственно замолкать.

  Анжелика усмехнулась. Единственной загадкой для нее в данный момент являлось то, как она намерена выживать в здешнем адски-жарком климате до окончания срока контракта.

 Маленький пыльный аэробус подвез пассажиров к зданию аэропорта, где, по клятвенному заверению мистера Ракеша Мукерджи, Анжелику должен был встречать представитель компании «Шарма филмс».

 Вслед за полной, довольно неряшливого вида дамой, которая летела в соседнем кресле и всю дорогу досаждала пассажирам то пустой болтовней, то громким раскатистым храпом, Анжелика вышла через большие стеклянные двери в зал прилетов.


                Глава 4
   
  Ариан нетерпеливо ерзал на жестком сиденье пластикового кресла в зале ожидания, со скучающим видом рассматривал снующих мимо людей и то и дело бросал взгляды на терминал, через который должна была войти прилетевшая из России писательница. Уже объявили прибытие рейса, и он боялся пропустить ее.
 
  Если с этой русской что-то пойдет не так, Нора ему голову оторвет. Она и так сегодня утром раз десять повторила: «Ариан, ты хорошо запомнил номер рейса? Смотри не перепутай, помни, ты представитель компании, а она - наша гостья». Как будто он умственно-отсталый! И откуда на его голову свалилась эта литераторша? Будто без нее ему забот не хватало! Что ей дома-то не сиделось? И мистер Ракеш тоже хорош - на кой черт она ему сдалась?! Состряпали бы по-тихому сценарий по ее книжонке, сняли фильм, она бы и знать не знала. И забот никаких и платить никому не надо. В первый раз что ли? Так ведь нет, контракт с ней ему подавай. Видите ли, без ее помощи у фильма не будет изюминки. Ерунда, какая! Ракешу изюму захотелось, а он, Ариан торчи теперь здесь, как китайский болван… или он болван индийский? А впрочем, какая разница! Болван он и в Африке болван.
Он вновь бросил тоскливый взгляд на стеклянные двери терминала.

- Скажите, самолет из России уже прилетел? - Ариан обернулся на запыхавшийся голос. Позади него приплясывал от нетерпения худощавый паренек лет двадцати. - Неужели я опоздал? Тетя Гудди меня убьет!

- Кто такая тетя Гудди? – Заинтересовался Ариан. Было забавно наблюдать за мальчишкой, у которого в глазах стояла вселенская скорбь в ожидании, пока тетя Гудди предаст его страшной смерти. Тем более это было забавно, что имя Гудди означало – малышка.

- Это моя опекунша. – Охотно сообщил паренек. – Она летала в Россию и прислала телеграмму, чтобы я ее встретил, а я…. Что теперь делать? А?
Парень посмотрел на Ариана, так, словно тот был Спасителем и мог сотворить чудо, вернув его тетю обратно в самолет.

- Выше нос. - Ободряюще улыбнулся Ариан. – Никуда ты не опоздал, пассажиры еще не вышли. Я тоже встречаю тут одну тетку из России.

- Правда?! – Взбодрился мальчишка. – Слава Всевышнему! А то тетя Гудди меня убьет.

- Так уж сразу и убьет?

- А то! – Подтвердил паренек. – Если что-то делается не так, как того требует тетя, она сразу выходит из себя. Она у меня знаете какая?

- Какая? – Ариан едва сдерживался. Чтобы не расхохотаться, так комично это пацан благоговел перед своей грозной опекуншей.

- У-у-у! – Парень изобразил руками нечто большое и бесформенное и замолчал, уперев напряженный взгляд в двери терминала. Ариан последовал его примеру.
Наконец двери терминала разъехались в стороны и в зал потекла толпа изнуренных перелетом и жарой пассажиров приземлившегося лайнера. Ариан встал и поднял повыше картонную табличку, на которой Нора Тальвар – администратор их компании, а по совместительству его подруга, красным маркером вывела английскими буквами имя русской писательницы: «Анжели Хмельникова».
Хоть бы знать, как она выглядит эта самая Анжели Хмельникова.
Ариан попытался представить себе литераторшу из России. В голову настойчиво лез образ толстой тетки с немытыми кудельками жидких волос, одетой в нелепые шорты и бесформенную футболку. Именно так выглядели туристки, однажды посетившие с экскурсией «Боливуд».
Толпа быстро редела, рассеиваясь по залу, но русская писательница все не появлялась. И тут он увидел Ее. Огромных размеров тетка в ярко-желтой футболке, больше напоминающей парус яхты,чем женскую одежду,подобно скорому поезду неслась прямо на него, протягивая руки с пальцами-сосисками, обвешанными крупными перстнями. Редкие волосы развевались, жирные телеса колыхались, а ярко накрашенный рот издавал громкие радостные гудки.
 
  Опасаясь быть раздавленным этим, мчавшимся на огромной скорости локомотивом, Ариан попятился. Допятившись до ряда кресел, он сходу плюхнулся в одно из них и, пытаясь хоть как-то защититься, выставил перед собой табличку. Не Бог весть какое, но все же препятствие.
Оглушительно прогудев: «Мой птенчик, как же я по тебе соскучилась!», скорый поезд в желтой майке пронесся мимо Ариана и, не сбавляя скорости, наехал на робкого паренька, с которым Ариан меньше минуты назад, так мило беседовал.

Так это и есть малышка Гудди?- поразился молодой человек, глядя, как слоноподобная дама душит в объятиях несчастного юношу, с явным намерением переломать тому ребра. Не удивительно, что парень выглядит совершенно затравленным. Жить под опекой такой тети, еще то удовольствие.

- Добрый вечер. – Прозвучало у него над головой приятное колоратурное меццо-сопрано. – Вы случайно не меня ждете?
 
 Ариан поднял глаза и с любопытством взглянул на обладательницу красивого голоса. Перед ним стояла молодая особа лет двадцати семи-восьми, высокая, худенькая и бледненькая, с правильными, но не слишком выразительными чертами лица. По тонко очерченному носу редко рассыпались мелкие едва заметные веснушки. Волнистые белокурые волосы собраны на затылке в толстый «хвост» длиной до лопаток. Длинные стройные ноги затянуты в светлые джинсы, а белая трикотажная майка плотно облегала весьма средних размеров грудь.
 
 Все в незнакомке, включая одежду, было очень светлым, можно даже сказать бесцветным и мало выразительным. 

Ариан окинул ее критическим взглядом и разочарованно вздохнул.

Такой красивый тембр голоса, а с виду ничего выдающегося. Так. Спирохета бледная.

Он еще раз посмотрел в лицо незнакомки.

Так и есть. Спирохета. На улице с такой нос к носу столкнешься и не заметишь. Ни спереди, ни сзади посмотреть не на что. Вот разве что глаза…Миндалевидные глубокого серо-зеленого цвета с перламутрово-изумрудными вкраплениями. И смотрят так, словно взгляд их способен проникнуть в самое сердце собеседника.

Необыкновенные, просто фантастические глаза! За такие глаза в средние века можно было легко угодить на костер святой инквизиции. Ресницы, как и все остальное, пожалуй, слишком светлые и не очень-то густые, зато длинны просто нереальной. Когда она возводит глаза к потолку они полностью закрывают тонкие, вразлет брови.

Ну,так что нужно от него этой бледной спирохете с нереально красивыми глазами и глубоким сочным голосом? На проститутку она вроде бы не похожа, на коммивояжера тоже, да и никакой сумки с товарами рядом с ней не наблюдается. Ну и кто же ты зеленоглазая нимфа?

- Мистер, вы меня слышите? – Спросила нимфа по-английски,четко и правильно артикулируя и Ариан вновь с удовольствием прислушался к нежной мелодике ее голоса. Манера девушки говорить, слегка растягивая слова, напомнила ему ангельское пение.

– Э-эй.– Пропела настырная девица, помахала рукой у него перед носом, тонким пальчиком ткнула в картонную табличку и наклонившись прямо к его лицу, почти по слогам, как будто он был слабоумным, выговорила. – Анжелика Хмельникова - это я.

  Ариан наконец, сообразил, что перед ним та самая русская, которую ему было поручено встретить и препроводить в отель, где компания забронировала для нее номер. Тот факт, что она выглядела вовсе не так, как он себе представлял, в значительной степени порадовал его. Он приободрился и даже встал, оказавшись выше блондинки всего на несколько сантиметров.

  Анжелика посмотрела на него и прерывисто вздохнула. Заросшая жесткой черной щетиной физиономия индуса с припухшими веками над усталыми глазами не вызвала у нее особого расположения.

Неужели во всей кинокомпании не нашлось никого поприличней, что мистер Мукерджи послал встречать ее какого-то кретина? Она четырнадцать часов провела в дороге, устала до дрожи в коленях, а тут - этот недалекий. И чего он на нее так пялится? Может он и впрямь слабоумный? Этого ей только и не доставало! Ну и как теперь быть? Ладно, она постарается быть сдержанной и не провоцировать его на агрессию.

- Послушайте, - она старалась говорить медленно и для пущей убедительности, помогала себе руками, жестикулируя, как глухонемая. - У меня был тяжелый день, я долго летела в самолете и очень устала. Я была бы вам весьма признательна, если бы вы помогли мне получить багаж и добраться до отеля.

  Ариан с любопытством наблюдал, как «бледная спирохета» старательно складывает губы и двигает руками, как будто он и в самом деле мог оказаться идиотом. При этом она забавно наклоняла голову на бок и от этого движения бледные веснушки на ее лице становились ярче и заметнее.
Его молчание начало выводить Анжелику из себя. Едва сдерживая раздражение, она сделала последнюю попытку.

- Послушайте, мистер, вы понимаете, что я вам говорю? Вы знаете, английский? – И уже не надеясь, что ее поймут, пробормотала. - Лучше бы вам знать его потому, что ни на хинди ни на маратхи я не говорю.

  Ариан решил, что уже достаточно насмотрелся на представление, разыгрываемое перед ним странной русской барышней. Кроме того он всю ночь просидел у постели приболевшей матери и не проспал и полутора часов, как его разбудила подруга жизни Нора Тальвар и молниеносной атакой сломив его вялое сопротивление, отправила Ариана встречать гостью, и теперь ему страшно хотелось побыстрее попасть в родные пенаты и завалиться в постель.  Так что он решил, что пора прекращать ломать комедию и на приличном английском произнес:

- Не нужно маратхи. Давайте жетоны, я получу ваш багаж.

  От удивления Анжелика застыла с нелепо поднятой рукой с растопыренными пальцами и вытянутыми в трубочку губами. 

- Так вы… - немного придя в себя от изумления начала она.

- Да, да, я знаю английский, - начал раздражаться Ариан. – Еще я знаю французский, хинди, маратхи и урду. Давайте уже свои жетоны. Или  у вас из багажа только лэп-топ?

 От такого хамского обращения Анжелика окончательно пришла в себя и едва не задохнулась от возмущения.

Наглец! Мало того, что битый час корчил из себя идиота, так еще и издевается!
 
  От праведного гнева веснушки на ее носу стали агрессивно яркими.
Ну погоди же! Она не позволит безнаказанно издеваться над собой. Не на ту напал! Сейчас ты получишь алаверды по максимуму.

  Анжелика нарочито неторопливо рылась в сумочке, исподволь наблюдая, как  противный индус корчит рожи от нетерпения. Наконец она достала багажную бирку.

– Вот жетон, - тоном Хозяйки медной горы произнесла она и царственным движением протянула ему кусочек пронумерованного пластика. - А вот ноутбук. – И она бесцеремонно повесила на плечо индийцу кофр с компьютером. – Получите багаж, ждите меня у выхода.

 Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, она двинулась вглубь зала аэропорта. Ариан проводил ее изумленным взглядом . Ого! Да у нас характер, а с виду так и не скажешь – спирохета и спирохета. Усмехнувшись удачно данному литераторше прозвищу, он отправился получать ее чемодан.   


Рецензии
О, Риша, поздравляю, Вы окунулись в удивительный мир: думаю, скоро Ваши герои по-настоящему оживут, будут жить своей жизнью, а Вам останется только поспевать за их словами, мыслями и поступками. Надеюсь, этот параллельный мир Вам понравится,)
С теплом, Наташа.
P/S Удивительное совпадение - моего бывшего супруга зовут Дмитрий, а имя нашей дочери Александра.

Наталья Шамова   13.10.2018 10:34     Заявить о нарушении
Рада видеть вас у себя Наташенька. Этот роман написан уже давно, но я не была готова выложить его на обсуждение в портале. Постепенно я выложу все главы, хотя это довольно объемное произведение. А у вас, смотрю, за то время, пока я не была на прозе в личной жизни изменения произошли? Или это уже давняя история?

Риша Грач   13.10.2018 13:52   Заявить о нарушении
Истории пять лет. Время, увы, неумолимо...

Наталья Шамова   13.10.2018 19:20   Заявить о нарушении
Подумать только, как долго меня здесь не было! Как ваши детки? В каком издании вы работаете?

Риша Грач   14.10.2018 01:03   Заявить о нарушении
Я пишу для районной газеты "Курганинские известия". Иногда материалы попадают в краевую газету "Кубанские новости".

Наталья Шамова   14.10.2018 22:10   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.