Конунг Севера. V

V
Хардангер-фьорд застыл в холодном безмолвии: ветер, дувший с моря, приносил запах водной стихии, оседавший на скалистых вершинах, покрытых белоснежным пеплом. Могучие ледники извилисто спускались к узкому берегу. Хвойновласые склоны хранили в своем чреве древние секреты мироздания, дух Хникудовой другини. Где-то в глубине их зеленой колючей гущи бродил Скальд. Так недавно нарекли Велора норвежцы, так как свей был единственным скальдом конунга.  Конечно, в Хёрдаланде были и другие скальды, но ни один из них не мог тягаться в сложении вис с Велором. Викинг шел вверх между деревьями, касаясь ладонью шершавых стволов. Вокруг стояла тишина, только шептался бодрствующий лес. Велор поднялся выше, свернул с тропы в чащу, пробрался сквозь хитро сплетенные еловые руки - и - замер: в тридцати шагах стоял Альрик и резал руны на очищенных от коры овалах ясеневых веток. Дерево тихо скрипело под острым лезвием.  Конунг складывал готовые деревяшки в кожаный мешок, висящий у него на поясе.  На груди владыки блестела серебряная Соулу.
Велор невольно дернулся и отступил назад, желая остаться незамеченным. Уходя, еще раз взглянул на конунга сквозь иглистые просветы: Альрик был поглощен занятием, не подозревая о наблюдателе.

Когда Велор вернулся в деревню и проходил у пристани, его окликнул Свейн:
– Иди к нам, Велор!
Велор подошел.
– Ты уже знаешь, что к нам на празднование йоля приедет конунг Харальд из Свитьода?
– Да. – ответил Велор.
– Знаком с ним?
– Немного. Мой отец хорошо знал его.
Свейн закивал.
– А конунг данов Эйрик вряд ли заявится. После того, как конунг Альрик передумал брать в жены его сестру, - сказал Фридлейв.
Во взгляде Велора появился вопрос.
– Да, было дело, - продолжил Фридлейв, - Приехал три зимы назад Эйрик в Норвегию и сестру привез. Сидели они тогда с нашим конунгом на пиру и беседовали о чем-то, и Эйрик предложил Альрику Сигрид. Усадьбе нужна хозяйка, и конунг задумался, но не дал определенного ответа. А Эйрик, должно быть, решил, что все слажено.
– Нам еще долго не видать здесь хозяйки, - усмехнулся Свейн, - Помните, в тот год, в Валланде…
Стоявший рядом Бьёрн неодобрительно покачал головой.
– Околдовала конунга заморская ведьма. Всех, кого хотели, брали, а эту… не позволил даже пальцем тронуть. Но и сам не взял. Так и осталась рыжая лисица в Валланде.
Велор удивленно посмотрел на Свейна.
– Вот с тех пор конунг даже и не глядит на женщин. 
– Велор, - позвал Бьёрн, - Пойдем. Дело есть.

«Какой странный день», - думал Скальд, смотря на пурпурно-синие пятна брезжившего заката. Он уже попрощался с Бьёрном и прежде чем идти домой, пришел сюда, к излюбленному месту на краю деревни.
«– Свейн всегда такой», - вспомнил Велор слова Бьёрна, - «любит рассказывать не пойми что. Поменьше его слушай. Да, был такой случай в Валланде с рыжей женщиной, да только не могла она быть ведьмой, ведьма бы защищаться стала, а та, хоть и не слишком боялась, но ничего не наворожила. А конунг и до этого не особо-то был охоч до женщин. Он в себе, ему никто не нужен. Его волнует только власть и что-то еще, нам недоступное. Говорят, он знает, где Иггдрасиль. А еще говорят, что он, как Один, пил из источника мудрости. Но люди много чего говорят… Я специально тебя позвал, Свейн начал бы задевать тебя.  Он порой посмеивается над твоей преданностью конунгу и не прочь лишний раз побахвалиться, думает, что все знает».

Наступило время йоля. В Хёрдаланд приехал конунг свеев Харальд с дроттом, Конунг Севера принял его под своим кровом. Началось великое празднество.

В центре священного холма зажгли высокий костер, люди потянулись к нему с факелами, тени мелькали на их разрисованных лицах. Конунг Альрик вскрывал глотки жертвенным животным, кровь лилась густым, горячим потоком… Жрец окроплял ею собравшихся.  Все чествовали богов, воспевали могущество асов, вознося им благодарности и моля о будущей милости. Подносили плоды дисам и норнам, просили об урожае и защите.
Постепенно воздухом завладело экстатическое напряжение. Присутствующих захватил пьяный восторг и повел их к слиянности. С природой. С миром богов и духов. Кровь попала на лицо северного властителя, и он облизал соленые губы. Зеленые глаза его сделались яркими, точно в них вспыхнули языки ядовитого пламени.
Пылали факелы, возносились дары, прославлялись Один и Фрейр, готовилось жертвенное мясо…
На тринадцатую ночь йоля в главном доме гремел пир. Медвяный эль неудержимо поглощался дружинниками Альрика и Харальда. В очаге горело йольское полено. Поднимали кубки во славу Одина, Ньёрда и Фрейра, за здравие норвежского конунга, за гостя из Свитьода, за умерших предков.
Велор на мгновение очнулся от праздничного угара. Все плыло перед глазами: движущиеся тела, огонь, рога, поднимаемые в очередном тосте. Уши заложило от шума и веселого лязганья. Скальд попытался освободиться от этого, обхватив голову руками, но туман не отпускал его. Вдруг он заметил, что Альрик, бывший за секунду до этого в зале, исчез. Наваждение бросило его в другую часть комнаты. И дальше - чрез восточные двери на улицу: мороз обхватил его. Время растворилось. Стерлись всякие границы. Вокруг трещали сосны. Стрекотал чей-то голос. Велор пробежал вперед -  замутненные мысли его смешались. Он устремил пьяный взор в небо – над облаками, над черным их маревом, клокоча и свистя, неслась свора обезумевших призраков; выли волки, раздавался крик воронов, эхом отскакивал от скалистых вершин стук конских копыт. Во главе с одноглазым всадником рвалась вперед и ярилась орава бушующих и вопящих покойников. И среди них, рядом с Йольниром, Велор увидел рассекающие ветер волосы и зеленый, сверкающий лед глаз.  Дикий разгул духов довел Велора до исступления, ошалевший, он ринулся обратно в дом; удивил своим видом пирующих. Изумленные глаза его впились в тронные кресла: Альрик восседал рядом с Харальдом; оба конунга, дотоле разговаривавшие, с недоумением смотрели на скальда.




Иллюстрация из интернета


Рецензии