Соседи. Часть 5

     http://www.proza.ru/2018/11/14/1414

     В двадцать шестой квартире жили сёстры Валентинка и Олеся. Эта семья поселилась лет на восемь позже сдачи дома. Всем жильцам они показались особенными. Не только внешне, но и манерой поведения, и особым миром, который витал в их жилище. Вся семья будто прилетела с другой планеты. В их доме витал воздух спокойствия, добра, трудолюбия, каких-то высоких нравственных норм и правил. И обе сестры, выросшие в этой обстановке, вдыхали этот воздух, ощущали  моральную ауру. Они с рождения жили в отношениях доверия и потому не задумывались об исключительности своей семьи. Даже по их манере говорить понималось, что они другие, не как все.
 
      Валентинка, с чёрной косой, большими, всё понимающими глазами, тихим голосом, спокойными рассуждениями просто завораживала.
      - Смотри, - показывала Ника в школе своей подружке Ане на Валентинку, - видишь, какая девушка. А как на неё смотрят одноклассники. Я каждое лето приезжаю к бабушке и хожу с ней в церковь. У святых, нарисованных на стенах храма, лица похожи на Валентинкино: умные глаза, проникающий вглубь человека взгляд, тонкое одухотворённое лицо.
      - И правда, - соглашалась Аня, без отрыва смотрящая на соседку Ники.
      Ниже локтя на левой руке у Валентинки был протез. Она родилась с дефектом. Но протез сделали так качественно, что она не только не чувствовала себя ущербной, но и выполняла все работы по дому и даже умела шить на швейной машине и вязать крючком. В школе никто не обращал на это внимание из уважения к девушке.
 
      - Ниночка, Валентинка и Олеся совсем не похожи внешне, только по внутренним качествам, - не понимала Ника.
      - Ты ещё многого не понимаешь, - стараясь показаться взрослой, припечатывала Ниночка.

      Младшая сестра Олеся со светлыми пушистыми волосами, вне сомнения, была под впечатлением от старшей и старалась ни в чём не отставать он неё.

      Мама у них оказалась замечательным человеком. Улыбка, похоже, поселилась навсегда на её лице.
      - А, Ника, - ласково обращалась Татьяна Степановна к девчонке, встречая в подъезде, - заходи к нам, будем готовить обед.
      - Ой, я не умею, - краснела Ника.
      - Ничего страшного, я же буду рядом, - поддерживала славная женжина.
      И действительно, у Ники медленно, коряво, но получалось и чистить картошку, и нарезать полукольцами лук. Девочка жадно ловила все советы, запоминала и потом у себя дома практиковалась. Ей очень хотелось быть умелой хозяйкой.
      Когда обед кипел на электрической плитке, а Валентинка с Олесей задерживались в школе, Татьяна Степановна мечтательно заглядывалась в окно и начинала петь. Прекрасно петь. Ника сроду не слышала таких песен да ещё вживую. Она, замерев на стуле, от восторга уносилась куда-то в красивое и волшебное место, испытывая приятную дрожь в сердце и чувствуя решимость перевернуть мир.     Позже, когда узнает людей, равнодушных к музыке, классическому танцу, пению, девчонка поймёт, что, к счастью, ей достался дар глубоко чувствовать всё прекрасное.      
      Задорная и весёлая женщина настолько заботливо относилась к мужу Николаю и дочкам, что даже Ника, подросток, не без зависти отмечала для себя, какие они разные - их мамы.

      - Ника, сегодня мы не пойдём на каток, в субботу у нас много дел, - предупреждала Валентинка.
      - Что же у вас за дела? – удивлялась Ника. Она сама не могла пропустить каток. Да никто её и не задерживал.
      - Каждую субботу мы с Олесей делаем генеральную уборку, - как само собой разумеещееся, произносила соседка.
      - Как это? – Ника даже слов подобных в одиннадцать лет не слышала.
      - Меняем постельное бельё, более тщательно протираем пыль, моем полы. Мама и папа устают на работе. А мы уже вполне можем помогать. Это наше постоянное дело в субботу.
      - А в будние дни частенько готовим еду, - добавила Олеся.
      Ника, поражённая, решилась раз тоже на генеральную уборку. Чтобы мама ахнула и похвалила её. Но оказалось, что перетереть всё у неё хватило сил, а мыть полы - уже нет. Пришедшая мама застала в доме вместо порядка передвинутую мебель, перевёрнутые стулья – в общем, бардак. Ника сильно расстроилась и заплакала. Но мама от удивления всем вечерним посетителям – соседкам и подружкам – рассказала о неудавшейся уборке, как о подвиге.

      В другой раз Ника видела, что Валентинка и Олеся сами пришивают к форменному платью белые воротнички, связанные ими же. И снова её удивлению не было предела. Высушив свои, она их погладила и решила пришить. Долго же корпела: то в одном месте морщинило, то в другом не хватало длины. Не раз пришлось распускать. Но, наконец-то, пришила более-менее прилично. Пришивать манжеты она уже не отважилась. Вечером мама снова радостно показывала всем форму с пришитым  по-детски воротником.
      Мама с детства научила дочек шить и вязать, и вместе они создавали чудесные вещи. Подобного Ника не видела больше ни у кого из девчонок подъезда. Всё в той квартире удивляло её. И отношения их мамы и папы спокойной доверительной манерой, взаимопомощью, нескрываемой ни от кого любовью поражали Нику и вызывали трепетное уважение.
      Свою будущую семью Ника видела именно такой.      
      
      Веронике очень нравилось бывать у сестёр. Валентинка была старше Ники на два года, а Олеся - младше на год. Обе слушали рассказы Ники о своём детстве, как непонятную для них страшную сказку. А Вероника, "благодаря родителям", в четырнадцать лет уже прошла такую большую жизненную школу, что её забавляла реакция соседок.      
      - Прекрасно помню  большой железнодорожный вокзал крупного города Барнаула, лето, огромный поток пассажиров переливается из зала в зал, а я одна стою почти посередине с двумя чемоданами и сумкой. Мне лет шесть. -  Вероника, рассказывая, и сама увлекалась. - Это мама отправила меня в гости к бабушке с мужем своей сестры.  Дядька любил выпить и заболтаться со всяким сбродом. Да и чувство ответственности было сильно занижено. Он бросил чемоданы и сумку прямо в центре зала, приставил меня к ним, и, наказав ждать, исчез. Стояла я так долго, что люди обратили на это внимание и вызвали дежурных. Меня вместе с чемоданами привели в комнату милиции вокзала.
     Через какое-то время туда прибежал дядька Петька, доказал, что я -  его племянница, и забрал. А в это время нашему поезду оставалось несколько минут до отбытия. Мы быстро шли по перрону, и вдруг у одного большого чемодана отпала ручка. Дядька матерился на все буквы алфавита и сплевывал слюну, но ему ничего не оставалось, как поставить этот чемодан себе на плечо, а другой вместе с сумкой нести в руке. Я бежала следом. Мы еле-еле успели войти в вагон, и поезд тронулся.

     - Ника, как твоя мама могла отправить крошечную девочку так далеко и с таким ненадёжным человеком? Неужели было так плохо, что никакого другого выхода не нашлось? Это или равнодушие, или, наоборот, супер сильный характер, – Валентинка  всегда была окружена заботой родителей, ей не верилось, что у кого-то бывает по-другому.
     - Если бы это был единственный случай такого рода, - продолжала  Ника, а сама чувствовала себя главным героем повести. - Но куда там! Вот вам ещё история. 
     Придя однажды зимой после ночной смены домой и открывая дверь, моя мама почувствовала, что дверь не поддаётся, что-то с обратной стороны не пускает. Только приложив усилия, она смогла протиснуться в прихожую и увидела такую картину: на полу под дверью спит её маленькая дочь, то есть я, - в пальто, в сапогах и тёплой шапке. Разбудив меня, она выслушала объяснения. Я так боялась  быть одна всю ночь, что оделась и легла у входа, чтобы хоть так быть поближе к родителям.

     Ника видела неподдельное удивление в глазах Валентинки и Олеси. Они-то никогда не спали ночью одни, в страхе и отчаянии. Тем более, не стояли промозглыми ночами на улице, боясь зайти домой.      
     - Тамара, приближается лето, - это  мама обращалась к своей подруге детства, поясняла Ника,  - и надо бы отправить детей на Алтай.
     - Да, там, конечно, детям привольно: богатая природа, леса, полные грибов и ягод, куча родственников. Но, Наташ, ведь дети-то ещё малы больно. Моему Димке  только одиннадцать. Разве Вероничка справится в свои тринадцать лет?
     - Да что тут сложного, - убеждала мама,  -  Сначала на поезде два дня, а потом в Барнауле пересадка. У нас там родственники, правда, пожилые, но ещё крепкие и активные. Спишемся с ними, чтобы встретили и посадили на электричку. Через четыре часа они и на месте.
     С такой настойчивостью день за днём мама «обрабатывала» Тамару, что та, наконец, согласилась.

      Пятнадцать лет назад и Тамара, и родители Ники жили в алтайском крае, где родились и работали на заводе по производству эмалированной посуды. Там и замуж вышли. Но, обзаведясь семьями, столкнулись с проблемой жилья. В то время в Казахстане вырос огромный металлургический комбинат. Завод построил столько жилья, что каждый приехавший работать получал свою собственную квартиру. Первой ринулась в неизведанные края решительная мама Ники, затем вызвала мужа с дочкой, а за ними и  семьи многих знакомых отважились на переезд. Потом они десятки лет держались вместе, как самые близкие друзья, земляки.

      - Что я знала в тринадцать лет о жизни, опасностях? Да ничего. Что угодно могло случиться за такой долгий путь. Но тогда я и помыслить не могла о чём-то плохом.
      Я была наивная и доверчивая, на ночь снимала ручные часики и со второй полки клала их на столик плацкартного вагона, как делала дома. Просто чудо, что часики не «ушли» к другому хозяину.
      Кстати, прямо как подтверждение, на обратном пути в тот же раз я ехала с тёткой и её дочкой десяти лет.  Стояла у окна напротив купе проводника, разглядывая мелькающий пейзаж. Подошёл здоровый парень и, заигрывая, принялся приставать, а потом взял за руку и почти силой потянул в тамбур. Пришлось кричать тётку. Он отговорился, мол, и подумать не мог, что девчонке тринадцать лет.

     А тогда мы с Димой хорошо доехали. Наблюдали, как менялся вид: вместо  казахских сопок, степного ковыля и сухого, знойного ветра  прямо в метре от поезда стояли густейшие хвойные леса, и воздух свежести и покоя наполнял купе.

     В то лето бабушка научила меня вязать носки и варежки. Так что, домой я возвращалась с двумя парами связанных мною носков с высоким голенищем и красивыми тёплыми варежками любимого красного цвета. Лето в Барнауле почти всегда дождливое и прохладное, поэтому сидеть в сухом деревянном домике и создавать своими руками нужные и красивые вещи было приятно. Чуть позже я по журналам научилась вязать спицами шапочки и украшать их связанными крючком цветками.  Помните, в моду вошли очень длинные шарфы. Я долго корпела, но два шарфа появились: коричневый из тоненьких ниток (на него ушло три месяца усилий) и полосатый из толстой пряжи.

     А держать в руках спицы и крючок уже в шесть лет меня  научила  младшая сестра мамы, которая настоящая супер женщина: и шьёт, и вяжет, и фотографирует, прекрасно бегает на лыжах и катается на коньках-ножах по катку на стадионе между нашими двумя школами. Помните, я вам её показывала, когда она круг за кругом, отмахивая рукой, как спортсмены, без устали скользила по периметру катка, а толпы зевак восхищались. Дома она кладёт одну руку на спинку стула, другую - на сиденье и делает стойку ногами вверх. Как-нибудь вас позову на это зрелище. Знатная у меня тётка.

      Но моя мама ничего этого не умеет, только хорошо готовит еду и угощает. Поэтому, у нас квартира всегда полна людьми. Все голодные и обездоленные находят у нас приют. Чтобы накормить и обогреть тучи людей, нужны деньги. Да ещё и папка любит выпить. Поэтому денег у нас всегда не хватает.
 
      Чтобы совсем не запугать сестёр, Ника не рассказывала им другие многочисленные случаи, но сама помнила.
      В шестидесятые годы раз в неделю в молочный магазин привозили сметану и творог. Очередь выстраивалась человек в пятьдесят и, не вмещаясь в магазин, болтала хвостом на улице. Вот Ника с мамой, отстояв не меньше двух часов в очереди, наконец-то возвращались домой. Литровую стеклянную банку сметаны почему-то несла она, будучи лет восьми, крепко прижав её варежками к груди.
 Почти поднялась на четвёртый этаж, но тут скользкие варежки не удержали банку. От удара о цементные ступеньки банка, конечно, разбилась вдребезги.

      Другой раз мама сняла с люстры тонкий стеклянный плафон и решила его помыть.
      Набрала в ванну горячей воды, сделала пену из мыла и... позволила семилетней дочке проделать самостоятельно эту процедуру. Ребёнок заигрался и в скользкой мыльной воде, конечно же, коснулся тонким стеклом металлического бока ванны. Плафон перестал существовать. Нику не ругали ни за сметану, ни за плафон. 
      Тем не менее, она твёрдо убедилась, что не надо маленьким детям поручать то, что они ещё не в состоянии сделать и оценить. Лучше больше уделять внимания, общаясь с ребёнком, даря ему своё участие. Вот этого как раз девочка не видела ни от мамы, ни от папы.
         
      Как-то Ника, будучи восьмилетней, летним утром проснулась одна, родители ушли на работу. Она зашла на кухню и на столе увидела оставленную на день еду, накрытую полотенцем. Рядом лежала записка мамы. Стала читать и вдруг боковым зрением увидела, как что-то промелькнуло. Моментально побежала выяснять, что это было. Оказался маленький бездомный котёнок, случайно зашедший в квартиру. Мама с вечера стирала в ванной комнате на стиральной доске и от пара и жары приоткрывала входную дверь. В малолетнем возрасте Ника дико боялась кошек и собак, и потому выскочила из квартиры, захлопнув дверь, как была после сна - в тонкой коротенькой ночнушке. А без ключа - всё, уже не зайдёшь. И весь день до вечера  провела на улице, голодная и без одежды. И ничего не случилось.

      Видимо, мама хотела воспитать дочь самостоятельной.
      Много позже Вероника поняла, что фишка - в доставшемся характере. Не влияют, во всяком случае - положительно, все выпавшие приключения и события на те черты, которых нет от рождения. Если Создатель не наделил наглостью, то и взять её неоткуда: не приобретёшь и не взрастишь в себе. Если человек родился трусливым, он не станет львом. Если подловатый от рождения, это будет выпирать всегда. Иной раз думаешь, ну хотя бы во сне удавалось реализовать себя как-то по особому, не так, как наяву, решительнее, без табу на какие-либо действия. Но увы: и сон этот - твой, и поступаешь ты во сне согласно своему характеру.
 Опыт может только немного подкорректировать что-то и то в случае, если человек даёт себе труд запоминать прошедшие неудачи. О кардинальном влиянии опыта речь идти не может.

      
http://www.proza.ru/2018/11/16/121


Рецензии
Вновь совпадение в наших с вами произведениях, Ольга!
Вот наглядный пример воспитания: Валентинка и Олеся.
Их мама не просто, как мать Ники "бросает дочь в воду", дабы та научилась
плавать, то есть стала самостоятельной. Она учит дочерей готовить, рукоделию.
Девочки самостоятельны, к тому же они чудесные помощницы, но они выросли
с осознанием, что родители рядом, душою, сердцем. Это самое главное, мне кажется.

История Олеси необычайно растрогала и восхитила силой характера молодой женщины.

Богатова Татьяна   18.12.2018 18:12     Заявить о нарушении
Добрая мама, рукодельница, заботливая, любящая, - мечта для любого ребёнка. У такой мамы и дочери вырастут достойными, как Олеся.

Ольга Гаинут   21.12.2018 00:53   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.