Соседи. Часть 13

    
http://www.proza.ru/2018/11/27/1839


 Мама же и решила, как всегда, где и сколько будет учиться Ника. После восьмого класса мама заявила, что дочери нужно поступить в техникум. Мол, девушке вполне хватит средне-специального образования. Ещё мама боялась, что дочь может не поступить в институт, и это будет, по её понятим, крахом. Одного не учла сильная женщина: если не поступит Ника, лучшая ученица, кто тогда вообще учится в институтах? И что дочь жизни не представляет без высшего образования, она не подозревала.
      Каждого студента института Ника обожествляла только за факт учёбы в высшем учебном заведении. В пятнадцать лет девчонка, в некотором роде подмятая волевой и решительной матерью, не стала спорить и поступила в физико-технологический техникум, расположенный в тридцати километрах от их города. Точные науки она любила не меньше литературы и спорта.

      Первый год Ника жила в общежитии, а последующие – на квартире.  В середине второго семестра именно с Никой произошла история, испытать которую другим она бы ни за что не пожелала.

      Холодный зимний вечер в Центральном Казахстане наступает рано. Постоянный злой ветер, мороз и горы снега – неотъемлемая часть природы тех мест. К тому же довольно близко от районного города беспрестанно дымят два цементных завода. Поэтому снег бывает белым только минут двадцать, а потом белое можно увидеть лишь в глубине следов.

      Трое семнадцатилетних девушек шли в темноте по утоптанной в серых сугробах  тропинке, крепко сцепившись за руки, в которых ещё и сумки с вещами.  А на их спинах повис здоровый пьяный парень, обхватив руками плечи крайних девушек, сильных и высоких, и специально волоча ноги, чтобы затруднить движение и не дать девчонкам продвигаться к железной дороге. Он издевался, насмехался, но тройка молча, стиснув зубы, тащила его и только высчитывала, что остаётся сто метров, пятьдесят, двадцать… А потом придёт электричка, они уедут, и кошмар закончится. Должен закончиться. Хотя бы на два выходных дня.

      Ему нужна только девушка, которая в центре. Это Ника. Она  – хрупкая, небольшого роста, с тонкими чертами лица и длинными косами редкого пепельно-каштанового цвета. Сейчас она в тёмно-синем драповом приталенном пальто до щиколоток с белыми опушками по низу и по рукавам и в белой искусственной шапке – ушанке. Он так Нику и называл «Моя снегурочка». Только вот «моя» - его желание  и цель. Она не могла даже  мысленно представить, чтобы сюжет развивался в таком направлении.

      А всё началось именно с этой белой шапки. Общежитие для первокурсников –  отличная школа жизни. Там Нике посоветовали чистить шапку мукой: сначала насыпаешь её обильно, мнёшь в руках мех, а потом тщательно вытряхиваешь и получаешь снова совершенно белую и новую шапку.

      Вот с целью вытряхнуть муку она и выскочила налегке  в тот зимний вечер на крыльцо общежития. А там как раз происходила «разборка». Так называемые местные авторитеты считали и само общежитие, и молоденьких девочек  и мальчиков, приехавших из других городов, своей вотчиной. А посему каждый вечер, когда комендантша уже уходила домой и оставалась только пожилая вахтёрша, они непременно оказывались на крыльце с целью показать свою власть. Конечно, неопытные, вынутые из хороших семей, ребята и девчата их боялись. И Ника - не исключение. Главным из них считался тип лет тридцати по имени Федя. Крупный, с выдвинутой вперёд нижней челюстью, злыми глазами, всегда пьяный.

      Вытряхнув всю муку из шапки и ёжась от холода, Ника мельком взглянула  в сторону «разборки», слегка подняла плечико и с сарказмом подумала: «И хочется людям на холоде  выяснять отношения». Если бы девушка невесть каким чудом могла представить последствия, то опустила бы голову как можно ниже и мышкой занырнула в здание.

      Однако издёвку во взгляде, как ему показалось, молниеносно заметил Федя. Быстро оставил компанию, подошёл вплотную к Нике и, наклонившись нос к носу, дыша перегаром, приказным тоном отчеканил:
      - Ты, - повисла пауза, после которой Ника почувствовала уткнувшийся в нее указательный палец, - завтра выйдешь сюда в восемь вечера.
      Девушка усмехнулась и убежала в тепло, отметив про себя:
      - Да, непременно, жди.

      Вероника - лучшая ученица курса, умелая рассказчица, много читает и делится с девчонками прочитанным, помогает по учёбе, хорошо готовит еду, вяжет красивые шапочки и длинные шарфы. Отмечает на себе внимательные и даже влюблённые взгляды парней и со старших курсов. Ценит и уважает в людях доброту, порядочность.
      И уж никак не можешь допустить, что рядом с ней окажется отпетый бандит и алкоголик, который совершенно ни к чему не стремится, раз каждый вечер напивается и простаивает около общежития, частенько участвуя в драках и находя удовольствие в унижении тех, кто физически слабее.

      Однако на следующий вечер к Нике в комнату прибежали и с глазами, полными страха, сообщили:
      - Федя пришёл. Зовёт тебя.
      Ника собрала в кулак всё мужество, на которое была способна, и вышла к нему.
      - Если ты хочешь что-либо мне сказать, - глядя прямо на него, твёрдым голосом произнесла, - то придёшь завтра трезвый».
      Развернулась и ушла, чувствуя дрожь в коленях. Ей казалось, что он догонит и разорвёт в клочья. Бандит не успел проронить ни слова. Он просто  оказался ошарашенным от неожиданности. Так с ним никто до этого не говорил. Все тряслись, заискивали, заикались. У него же пальцы веером. Он - некоронованный король. Он - гроза всей округи.

      И он таки на другой день пришёл «как стёклышко».
      - У нас нет ни одной точки соприкосновения, - Ника, не таясь и даже забыв про страх, чётко сформулировала позицию, однако с добрым лицом и желанием ему хорошего, - поэтому сегодня и сейчас надо закончить то, что и не начиналось. Я уверена в этом.
      Он выскочил на улицу, как облитый кипятком, с распахнутым полушубком. Но по тому, что вернулся минут через двадцать и уже пьяный, ясно, что ничего не понял и намерен добиваться её и дальше. Как он потом скажет, такую девушку он встречал  впервые.

      Это преследование не прекращалось три месяца. Не помогало ничего, включая заявления в милицию. Ника страдала от его навязчивых и грубых притязаний и не находила выхода. О, этот высокомерный пьяный бред, грубость, угрозы, неспособность понимать высокие чувства, немота души и постоянная праздность от нежелания трудиться.

      Приближался Новый год.
      - Пойми, - горестно говорили подружки, - мы даже не можем пригласить тебя в компанию. Федя же непременно устроит что-нибудь неприятное и даже страшное.

      Тот ужасный вечер, когда в пятницу все разъезжались по домам, поставил последнюю точку в этой истории. Федя заявил, что не выпустит Нику из общежития. Тогда девчонки договорились выйти разом в темноте большой толпой, чтобы он не смог различить. И это сработало. Но метров за 200 до железной дороги он всё-таки догнал и устроил финальный «концерт». Ника понимала, что делал это от бессилия. Ему уже не имело смысла прятать в себе зверя.

      А в понедельник, 31 декабря, сразу после первой пары прибежала однокурсница из соседней группы, местная девушка, и, захлёбываясь от радости, выплеснула новость:
      - Федю забрали в милицию. Арестовали. Он угрожал ножом девчонке. Она теперь в больнице с сильным нервным потрясением. Конечно, его будут судить.

      Сначала Ника расслабленно обмякла, откинувшись на спинку стула и  не смея поверить услышанному. Но потом какая-то внутренняя пружина подкинула её, и она, расцеловав подружку, сорвалась с места, выскочила  на мороз и по свежему, а потому белому снежку принялась танцевать и кружиться, напевая «Вальс Штрауса». Устоять на месте не могла, радость выпирала, счастливые слёзы катились по щекам круглыми  горошинами.
      Ножки легко выполняли все па, руки летали, как крылья, душа пела: ля-ля-ля-ля-ля-ля-ляяяя, ра-рай-пам-пам-пам-пам!

      Груз упал с души: она свободна, легка, счастлива. Чудо случилось. От радости, что больше никакая девушка не пострадает от мерзкого парня, Вероника облегчённо смеялась.

      На втором же курсе Нику «раскрыла» преподаватель русского языка и литературы Степнова Таисия Павловна. Ника писала неординарные сочинения, которые потом много лет стояли на выставочной полке, но самое главное - Таисия Павловна увидела в Нике талант читать стихи и дала ей возможность выступать на всех вечерах в техникуме, на конкурсах чтецов и даже в Доме культуры при полных залах.
 
      Поездки два раза в неделю в техникум и домой, что связано с непременным вращением среди людей, автовокзалов, очередей, ожидания автобуса иногда в невыносимый холод с отмёрзающими пальцами ног или в изнуряющую жару, выступления на сценах со стихами, жизнь в общежитии, море общения раскрепостили душу Вероники и она, душа, с огромной радостью вышла из глубокого подполья, где пряталась от тоталитарной матери, и засияла чудесным блеском на свободе.

      Как-то ночью под завывание вьюги Ника не могла уснуть. В такие моменты она нашла для себя способ успокоиться, улыбнуться в темноте, вспоминая хороших людей и приятные моменты своей жизни. Это срабатывало на сто процентов. В тот раз память перенесла её в прошедшее лето.

               

      Секретарь директора Марина, поднимаясь по ступеням на второй этаж, увидела девушку, которую в техникуме знал каждый: она на всех мероприятиях читала стихи. И так проникновенно, буквально проживая вместе с героями их обстоятельства, что каждый в зале невольно сопереживал. Поэтому финальный наклон головы сразу утопал в шуме аплодисментов молодых, сильных рук. Особенный успех имело исполнение «Варварства» Мусы Джалиля.

      Девушка была среднего роста, гибкая и подвижная. Никто бы не назвал её неотразимой красавицей, но в небольших и умных карих глазах и пухлых, приятно очерченных губах запутался, как в сетях, уже не один парень. Ника только на сцене преображалась, а в реальной жизни совсем не походила на легкую и весёлую бабочку:  довольно замкнутая, излишне серьёзная, не могла быстро и свободно сходиться с окружающими. Однако интеллект и высокая духовность проявлялись в манере рассказывать о множестве прочитанных книг, в уважительном отношении к людям, в стремлении помогать другим.
      Однокурсники каким-то чутьём понимали, что с ними рядом особенная девушка. И это же вредило ей: парни не решались начинать знакомство. Ника только замечала горящие взгляды. Видимо, понимали, что такой девушке надо или соответствовать, или отходить в сторону. Даже сверстницы при ней не рассказывали непристойные анекдоты.
    
      - Вероника! Бугрова! Зайди в профком, там тебя ждут!
Ника удивлённо взмахнула ресницами: как-то в семнадцать лет подобная материя её пока не касалась и она бы затруднилась обозначить функции этой организации.
      А потому с особым интересом постучала в дверь с надписью «Профком». Преподаватель физики Пётр Петрович Морозов, как председатель этого комитета, улыбаясь, протянул ей какую-то бумагу и с радостью в голосе сообщил:
      - Ника, как лучшей ученице, мы выделили тебе бесплатную путёвку «По северному берегу Иссык-Куля».
      Что такое Иссык-Куль и где находится, Ника не имела и понятия. А Пётр Петрович не стал разъяснять, будучи уверенным, что все знают это чудесное место и мечтают там побывать.
      Действительно, преподаватели останавливали её в коридорах техникума и спрашивали кто о сроке путёвки, кто о маршруте и давали советы, как уже побывавшие там и знающие важные детали.

      Дома, обрадовав маму, Ника задумалась:
      - Путёвка путёвкой, а как же летняя сессия? У меня день до отъезда, а сессия начинается через десять дней, два экзамена никто не отменял. Сегодня пятница, а в воскресенье в 14:00 – самолёт.
      Дельный совет дала секретарь Марина:
      - Ты же в течение года учила каждую тему, и все оценки у тебя «пятёрки». Иди домой к Солдатову и объясни ситуацию, пусть поставит  «автоматом».

      Ника испугалась, такого она не могла и представить: пойти домой к директору техникума, который вёл у них теоретическую механику! Он человек серьёзный, культурный, всегда красиво одетый, предмет знает прекрасно и умеет понятно объяснять. Девушка его уважала.

      Подобные ситуации в жизни Ники ещё не встречались. Она жила в возвышенном, придуманном мире и хотела бы оставаться в нём всегда, но реальная действительность жёстко смотрела со всех сторон и диктовала свои правила. Ей нужно было здорово перетряхнуть самоё себя, чтобы решиться на такой шаг.
Но другого выхода категорически не было.

      И вот она поднялась на второй этаж дома, адрес которого написала Марина. Дверь открылась, и директор Александр Михайлович предстал перед ней  в… семейных трусах. Он смутился больше неё и, пролепетав извинение, юркнул в комнату. Ника, краснея и бледнея, поведала причину визита. Ей приходилось выдавливать из себя каждое слово. Оказалось, что мысленно представить и мысленно наметить ход беседы было куда легче, чем изъясниться словами. Он согласился на её доводы и стал доставать… экзаменационные билеты.

      - Ну, вы же поймите. Вчера мне дали путёвку, в завтра – улетать, когда я могу подготовиться? Вы же знаете, что весь год я всегда учила, и каждый урок была готова отвечать. Конечно, теперь что-то подзабылось, а времени на подготовку нет. Пожалуйста, поставьте «автоматом». Это будет справедливо.
      Он оказался понимающим, взял зачётку и поставил «отлично». Какая гора свалилась с плеч Ники.
      Но, даже спускаясь на улицу, не могла поверить, что это она пять минут назад была способна на такое.

      Ника бегом вернулась в техникум. Ей встретилась Вера Владимировна, которая преподавала прикладную механику, и сама(!) предложила зачесть экзамен «автоматом». Это прямо-таки подарок судьбы.

      Столько девушка набегалась перед поездкой, что и не знала, стоило ли это таких усилий. Будущее закрыто плотной завесой, и люди ничего не могут знать наперёд. Как всё загадочно устроено.
      Ну, хоть краешком глаза дайте заглянуть.

      Ника впервые одна летела самолётом Караганда-Фрунзе. Конечно, ей было несколько страшно, страшно от неизвестности.
Иссык-Куль оказался чудесным озером в Киргизии, а Фрунзе – столицей этой горной страны, известной своими семитысячниками, которые притягивали и всегда будут притягивать альпинистов со всего мира.
 
      Выйдя из самолёта, Ника нашла автобусную остановку. Была чудесная погода, намного теплее, чем в центральном Казахстане. Всё утопало в зелени и цветах. «Вот бы пожить здесь лет так 20», - размечталась Ника.
      Тут подошла девушка в брюках и короткой джинсовой курточке.
      - Как мне проехать на турбазу?  - на Нику уверенно смотрели спокойные карие глаза. И рост у них был одинаковый и даже - размер одежды, как быстро отметила Ника.
      - Знаешь, я сама хотела бы задать эти вопросы, только некому.  Давай подождём, может, кто-нибудь подойдёт, - Ника удивлялась сама на себя за активный диалог.
      - Ты что, тоже с самолёта? - незнакомая девушка говорила с Никой, как с подругой.
      - Вот именно. Наши чемоданы красноречиво говорят о том, что мы летели сюда вместе, -  Ника непроизвольно разглядывала немного вытянутое лицо незнакомки со слегка выступающей нижней челюстью.
      - А зачем едешь на турбазу? - поправляя густые тёмные волосы, подстриженные до плеч и заправленные за уши, поинтересовалась девушка. "У неё стрижка каре, а у меня  - косы", - отметила Ника.
      
      Они разговорились и выяснили, что едут в одно и то же место, на турбазу города Фрунзе, и что путёвки у них одинаковые. Лучшего сценария просто не могло быть! Спасибо тому режиссёру.

      Девушку звали Вера Петрова. Ей было девятнадцать лет. Она работала пионервожатой в школе города Караганды в районе Майкудук и училась заочно в институте. Эта общительная, открытая, искренняя, добрая, весёлая, простая девушка с первых минут поселила у Ники ощущение, что она знала Веру всю жизнь, настолько с ней было естественно, уверенно и спокойно.
      Как бы прошёл для Ники этот месяц без Веры, трудно представить. Одно ясно - такой замечательной школы жизни она бы не получила.

      Обладала Вера уникальной способностью: везде, всегда, в любой новой среде у неё немедленно появлялись поклонники среди парней, которые уже после первых десяти минут общения превращались во влюблённых рабов. Как происходило знакомство, Ника ни разу не видела, а вот процесс перехода нормального парня в восхищённого раба один раз наблюдала своими глазами.

      Группа сложилась из сорока человек. Люди разных социальных слоёв, разных городов Советского Союза, в возрасте от семи лет до семидесяти, семейные пары и одинокие туристы приехали во Фрунзе в один день. У всех в путёвках значился одинаковый маршрут, рассчитанный на 20 дней. Поэтому таким постоянным составом  переезжали с одной турбазы на другую.
      Конечно, сдружились, многое узнали про каждого, особенно во время жизни в палатках, вдали от благ цивилизации и часто нос к носу с реальной опасностью: как-никак – горы.

      Итак, Ника и Вера устроились в одноэтажном коттедже, оставили чемоданы, закрыли комнату и понеслись разглядывать столицу. Сначала – большой азиатский рынок.
      - Ты смотри, какое разнообразие фруктов.
      - А что это за овощ? Впервые вижу.
      - Батюшки, какие горы клубники. Давай спросим, сколько стоит.
      - Восемьдесят копеек? Не может быть! У нас два с половиной рубля.
      - А, нет мешочка, чтобы взвесить? А где можно купить? В ЦУМе?


      После обеда на турбазе они взяли два стакана сметаны и устроили себе вечером праздник: клубника со сметаной. Вера вышла нарвать диких цветов, в которых нежились все коттеджи, а, вернувшись через пять минут, сказала:
      - Там двое парней позвали погулять. Пошли?
      - Ладно, пойдём, - согласилась Ника, - только не пойму, когда ты успела.
      Сколько ещё раз Вера будет удивлять Нику активностью, любознательностью, супер коммуникабельностью.
      Прекрасный теплый вечер плыл тихо и таинственно. Парни представились:
      - Я Пётр, а он Виталий. Мы альпинисты, завтра выходим в поход повышенной категории сложности. Мы уже давно готовили этот подъём и давно мечтали побывать в Киргизии.
      Оба были невысокие, худоватые, немного сдержанные. "Такими, наверно, и должны быть альпинисты", - рассуждала Ника.

      Все вместе подошли к круглой цветочной клумбе. Вера сорвала цветок, встала на возвышение и вдруг, глядя на всех сверху вниз, продекламировала:
Хочешь, сердце положу на твою ладонь?
Хочешь, руку обожгу, ведь оно – огонь?
Не студи его водой и не холоди,
А не выдержит ладонь – просто уходи.

      Ника была почти потрясена таким неожиданным поведение Веры. Так вдруг, без всякой связи с разговором, почти в лоб.
Ей даже стало несколько неловко за Веру. Но тут она посмотрела на парней и поняла, что они уже почти «готовы», то есть с ними шла одна девушка, а не две, и это была Вера.

      Они уже не могли оторвать от неё глаз, ловили каждое её слово, открыто восторгались. Вера легко вела разговор, то серьёзный, то весёлый, в такой манере, как будто эти незнакомые парни были её давними друзьями.

      Прочитала ещё несколько стихотворений, затеяла спор по одному из них. Сразу было заметно, что Вера имела большой опыт в общении с людьми. Это, конечно, её характер, а ещё пришло от работы в огромном школьном  коллективе, где пионервожатая должна уметь находить язык и со школьниками, и с учителями, быть эрудированной, смелой, весёлой, именно такой, как Вера.
Прогулка закончилась признанием обоих:
      - Теперь мы знаем, какую жену надо выбирать.
      Рано утром они прибежали, сделали фотографию с ней, восторженно пожимали ей руки и признались:
      - Какие бы трудности ни встретились нам в походе, Верочка, ты  будешь нашей путеводной звездой. Как нам не хочется расставаться.
      Уходили почти со слезами.

      Ника знала наизусть столько стихов, что могла читать часами, вообще была очень начитанной, но вклиниться в их общение не смогла чисто психологически. Только наблюдала и впитывала. Училась. Может, Вера и провела этот мастер-класс специально для неё?

      Там Ника поняла каждой клеточкой своего существа, что хороший парень всегда откликнется на стихи. И даже это можно принять за мерило: если остался холоден, не вспыхнул огонь в его  душе, значит, и души нет. Бездушные, конечно, тоже имеют право жить, но этот вариант Ника даже не рассматривала.


      На следующее утро все 40 человек их группы впервые собрались вместе около автобуса, который повезёт их на экскурсию по городу Фрунзе.
      - Доброе утро! Мы с мужем прилетели из Москвы, где купили эти путёвки на пятидесятилетие совместной жизни, чтобы доказать себе и окружающим, что нас рано ещё списывать со счёта, - смеясь, рассказывала всем Нина Семёновна, держа под руку мужа – Василия Ивановича.
      - А мы с подругой живём в Киеве, работаем в научно-исследовательском институте, - кругленькое, приятное личико Оксаны притягивало взгляды. – Людмила предложила познакомиться с республиками Средней Азии, и вот мы здесь. Сразу после Киргизии мы поедем в Самарканд.
      Стройная девушка приятной наружности подхватила разговор:
      - Меня зовут Тамара, моя подруга – Валентина, мы обе местные – из соседнего  со столицей города. Мы учимся в медицинском училище.
      Всех веселил рассказами мужчина средних лет. Он из Саратова. Ника с интересом, хоть и мельком, разглядывала его. «Какой некрасивый. Но совсем не комплексует, молодец».
      Ника ещё не знала, что в пятидневном высокогорном походе с ночёвками в палатках этот мужчина вырастет в  её глазах  так сильно, как никогда бы в обыденной жизни. И она поймёт, что мужчине совсем не надо быть красивым внешне. Ему надо иметь кураж и высокую духовность, потому что духовность не оставляет места эгоизму, трусости, подлости, предательству.

      - Слушай, Ника, -  наклонилась к ней  Вера, - моя подруга год назад переехала жить в окрестности Фрунзе вместе с мамой, старшей сестрой и её мужем. Мы должны разыскать их. У меня есть адрес.
      - Конечно, Вера, с тобой хоть куда, – Ника с радостью приняла предложение.

      Вечером, отдохнув, они отправились в своё собственное путешествие. Ника одела юбку-солнце до щиколоток, но на бёдрах, и безрукавую разлетайку-"распашонку" того же цвета морской волны с синими и белыми кругами. На Вере было платье ниже колен, с отрезной линией груди. В моде были удлиннённые платья и юбки, а брюки широкие, на бёдрах и укороченные снизу.

      Девушки довольно быстро нашли этот дом и вошли на просторный двор. Их взгляду предстала картина: во времянке рядом с домом мать подруги закатывала трёхлитровые банки с компотом из вишни, абрикосов и клубники, а приятный молодой человек спортивного телосложения в одних летних шортах брал их в полотенце, так как они были горячие, и бегом переносил через двор и ставил в ряд у стенки дном кверху. Они были так увлечены делом, что не сразу заметили гостей.

      - Ой, кого я вижу! – вдруг вскрикнула мама подруги, - Верочка! Ты как тут оказалась? Какая  радость! Проходите.
      И они стали обниматься.
      - Вот  незадача, - огорчилась мама, - Майя–то ушла с сестрой делать стрижку и маникюр.
      - Давайте нам адрес, мы пойдём искать, - с готовностью отозвалась Вера.
      Как только Вера  открыла дверь в парикмахерскую и стала всматриваться в темноватое, специально занавешенное от солнца помещение, как раздался крик:
      - Верка-а-а! Не может быть! – из-под колпака для сушки волос выскочила девушка и бросилась целовать Веру. Подруги даже всплакнули от радости. Майя под впечатлением от эмоций, казалось, забыла, зачем она тут.
 
      Ника внимательно наблюдала. На неё никто не обращал внимания, а потому она могла спокойно оценивать обстановку.
      "А Майя просто куколка. Тонкие черты лица, короткая стрижка, небольшие, но выразительные, с поволокой, глаза, чудесные губы. Так я представляю Настасью Филипповну из романа Достоевского «Идиот». Такую красоту ничем не испортишь. И сестра, которой заканчивают делать маникюр, тоже хорошенькая. Видно, сестре повезло с мужем. Она – в парикмахерской, а муж крутит компоты".

      Ника своими глазами увидела, что такие мужчины существуют. И не только в сказках. Это было открытием.

      Втроём они поехали на турбазу, где Майе разрешили остаться до завтра. Вера и Майя сели отдельно и весело болтали. А Ника чувствовала себя одинокой. Сюда приплёлся и самоанализ с самокритикой под руку. В душе поселилась тоска.
Вечером в коттедже Майя жаловалась Вере, что не может привыкнуть к новому месту, что здесь всё не так, что постоянно вспоминает ту жизнь в Караганде, их весёлое общение, их знакомых.

      А Нике снова было одиноко и грустно. Она никак не могла знать, что уже завтра для неё начнётся период встреч, признаний, объяснений в любви, то есть тот сладкий туман, о котором мечтают все.

      Именно туман, так как выходят из него все в разные сроки и с разным результатом. В том тумане совсем не видны черты характера и даже черты лица, ни мотивы поступков, ни жизненные установки и принципы существования, выработанные раз и навсегда, а потому -  неизменные до конца жизни.

      А когда туман мало-помалу рассеется, и глаза станут зрячими, а голова – ясной,  окажется (к счастью, не всегда), что это совсем не то, что хотела (хотел), совсем не так, как мечтала (мечтал). Но уже поздно: и быт устоялся, и ребёнок подрос.
Со мною вот, что происходит,
Совсем не та ко мне приходит,
Мне руки на плечи кладёт,
И у другой меня крадёт.
Во мне уже осатанённость,
О, кто-нибудь, приди, нарушь
Чужих людей соединённость
И разобщённость близких душ. *
          

      Ника ещё не задумывалась над тем, что многие молодожёны уверены, что его или её всегда можно будет переделать, перелепить на свой манер. И что это есть глубочайшая ошибка, ибо будет только то, что уже есть.

      На третий день всю группу из Фрунзе автобусом повезли на турбазу «Улан», расположенную на самом берегу озера Иссык-Куль.
      - Смотри, - Вера наклонилась к самому уху Ники, - вон тот красавец лет сорока- из Питера, он всё время восклицает: «Какой пассаж!» и заигрывает со всеми женщинами. Ещё тот прохвост.
      Вера первой узнавала все новости.
      - А вон на том сиденье, - Вера кивнула  головой в хвост автобуса, - студенты столичного физкультурного института, едут на практику.
      - Ты ж моё ходячее бюро справок, - удивлённо разводила  руками Ника, - где ты могла раздобыть столько информации?

      Вера и Ника, как и все, засматривались в окно на мелькающий пейзаж. Плодовые деревья по обе стороны от дороги. Прямо на асфальте местные жители раскладывали урожай со своих садов. Чего только не было! Яблоки, вишня, абрикосы, невиданные для них маленькие жёлтые ягоды – облепиха, груши, клубника. И везде традиционные лепёшки из тандыра. Этого девушки никогда не пробовали. Оказалось, что киргизы едят хлеб в виде лепёшек, посыпанных зёрнами тмина.

      За четыре часа пути все успели и наговориться, и понаблюдать, и даже поспать. Ника увидела микрофон на кресле рядом с водителем, и какая-то сила толкнула её пойти туда. Она представила себя экскурсоводом, села спиной к пассажирам, взяла в руку микрофон и сказала:
      - Дорогие путешественники! То, что вы узнаете и прочувствуете в нашем походе, я уверена, останется с вами на всю жизнь. Внешне нас пока объединяют одинаковые путёвки, но скоро всё изменится. Мы превратимся в некотором смысле в родственников, будем знать интересы друг друга, привычки и даже, как говорится, съедим не один пуд соли, а потому, эти волшебные двадцать дней каждый запомнит. А что они будут волшебными, я просто чувствую.

      Слова выходили так легко и свободно, что Ника сама удивлялась, как будто кто-то хотел, чтобы так и было.
      Ника и не догадывалась, что как раз напротив на последнем сиденье автобуса за ней наблюдал парень не из их группы, он – из тех студентов, о которых поведала Вера. Как потом выяснилось, ему показалось, что Ника говорила долго и восторженно и специально для него. Так ему хотелось думать.

      Коттеджи стояли не далее пятидесяти метров от берега, между ними – асфальтовые дорожки. Пляж уютный с мелким горячим песочком. Красота!
      Утром в дверях столовой дежурил тот самый парень, одетый в синий спортивный костюм с лампасами. Ника пробежала по нему взглядом, оценила могучую фигуру, как потом оказалось, тяжелоатлета и подумала одобрительно: «Ничего!»

      Сразу после завтрака Вера дёрнула Нику за рукав:
      - Парень из нашей группы Толик позвал кататься на лодке по озеру, - Вера не могла устоять на месте, - пошли с нами.
      Ника, как всегда, поразилась активностью подруги:
      - Ну, ты прямо вездесущая, неутомимая. На лодке – это здОрово!

      Но здОрово не получилось. Когда они были уже метрах в ста от берега, Вера не на шутку разбесилась и вздумала меняться местами с Толиком. Лодка угрожающе закачалась. Ника совсем не умела плавать, так что чувство страха, охватившее её, было абсолютно естественным. Ника умоляла их не делать этого, она даже боялась перегнуться через край лодки, чтобы рассмотреть  дно, которое было, как на ладони из-за прозрачной и чистейшей воды. Солёной озёрной воды! А Вера чуть ли не вываливалась за борт, указывая рукой на камни и  какие-то чудовищные предметы на дне.

      Видя, что на Веру нашло затмение, Ника обращалась только к Толику, сложив руки на груди в молитвенном положении ладонями вместе.
      - Я уже сожалею, что села с вами в лодку. Толечка, греби к берегу, только там спасение от сумасбродства этой девушки, - Ника умышленно не называла Веру по имени, чтобы та пришла в себя.
Толик улыбался на просьбы Ники, а его веснушки, рассыпанные по щекам, прыгали, как живые. Он оказался спокойным, доверчивым и улыбчивым. Его, похоже, приятно тронули просьбы Ники, поэтому развернул лодку и направил к берегу.
       
      Наконец-то Ника спрыгнула на желанный мелкий и мягкий песок и… всем своим существом поняла, что Толик влюбился в неё бесповоротно. Возможно, его чувство было замешано на жалости к слабому и беспомощному, какой она была в лодке. Как бы то ни было, он  ходил за ней, как ниточка за иголочкой. А в глазах плескалось море нежности и покорности.

      Уж покорного она вынести не могла. Он был из породы тех, кто будет унижаться и ползать в ногах, как Никифор Ильин в «Погибшей силе» А.И. Куприна  и Дмитрий Санин в «Вешних водах» И.С. Тургенева. Ника, читая эти произведения, содрогалась от мужчин такого типа и даже заранее боялась их. А тут и встретился. Нет, нет, подальше от Толика.

      Был у Ники ещё с детства такой же  молчаливый и покорный обожатель - мальчишка из параллельного класса Вовчик. Приходил специально к ним во двор, подружился с Юрком и Серёгой и даже поведал им, что влюблён в Нику. А пацаны и рады были стараться для него, вызывая Нику на улицу или приглашая её в парк.  Вовчик робел в присутствии Ники. И ни разу не обмолвился с ней о любви. Она знала о его чувстве только со слов Серёги.
      Последний раз Ника в двадцать лет случайно встретилась с Вовчиком в городе.
      - Ника, здравствуй, - дрожащим голосом, с придыханием произнёс Вовчик.
      Ника сразу поняла, что он продолжает любить её и намерен только вздыхать и молчать. И захотелось уйти подальше, что и сделала без сожаления.

      Вечером по громкой музыке поняли, что начались танцы. Ника боковым зрением отметила, что Толик, сам небольшого роста, и девушку пригласил маленькую и худенькую, и стала продвигаться ближе к музыке, как вдруг и Толик увидел её и… немедленно оставил ту девушку и бросился к Нике. Парень почти не мог контролировать свои поступки, так бурлило в нём новое прекрасное чувство. Ника живо представила, каково сейчас той девушке.
      - Толечка, вернись к ней. И давай не будем ничего выдумывать. Ну, пожалуйста!
      Больше он не совершал ничего сумасбродного, только провожал всегда взглядом. Ника была благодарна ему за это.

      И вот заиграла новая песня, а к Нике подошёл тот парень из автобуса. Из-за музыки они плохо слышали друг друга.
      - Пойдём, погуляем, - позвал  Михаил.
      Вдвоём стали проходить по дорожкам мимо деревянных коттеджей много раз туда и обратно, время от времени доходя до воды, чёрной и блестящей, как смазанный маслом огромный блин.
      - Какое у тебя имя звучное - Вероника! – удивлялся Михаил.
      - Это мама,  ей нравилось, как звучит: Вероника Бугрова, – смеялась Ника. - Представь, пока выговоришь, язык сломаешь. Вот поэтому я Ника, так  короче и легче произносить. Наш знакомый, однако, перещеголял маму: у него сын Дэйв-Леон Кайданов. Каково, а?
      И вместе хохотали. Какая прелесть такой молодой почти беспричинный смех. Просто от лунного света, от общения, от здоровья, от сознания бесконечного и радостного будущего.
      - А ты и по имени  и внешне похож на большого сильного медведя, - разошлась Ника. – Я буду звать тебя Потапычем, да?
      - Идёт, - охотно согласился.
      Рассказал, что выполнил разряд мастера спорта по тяжёлой атлетике, уже объездил полстраны и продолжает усиленные тренировки.
      Нике было приятно разговаривать с ним. Она непроизвольно наполнилась свежестью горного воздуха, шёпотом волн чудесного озера, этой волшебной тарелки с солёной водой в ладонях гор, и потому стала декламировать стихи любимого поэта Степана Щипачёва:

Ой, вьюга, ой, вьюга какая
Клубится, пылит, под ногами метёт,
И женщина в ботиках, еле шагая,
С разъезда в рабочий посёлок идёт.

Под шубкой, под ситцевой кофточкой  стужа
уже подбирается к самой груди.
Снег вьётся жгутами, воронками кружит,
И женщине трудно дорогу найти.

Но пусть перезябнет она не на шутку,
Пусть брякнет не скоро дверное кольцо,
Лишь было б кому отряхнуть её шубку,
Замёрзшее целовать лицо.

     Девушка увидела глаза Михаила, сверкающие восторгом и... любовью. Ника и забыла об уроке Веры. Стихи вырвались, как непроизвольная реакция на сладкое брожение в сердце.
     А метод Веры, конечно же, работал на двести процентов, но только с парнем высокой душевной организации.

     Утром следующего дня Ника направилась к озеру, чтобы набрать таз воды для мытья полов. Ей хотелось работать. Огромная жажда физической активности съедала её. Не могла понять двух девушек - киргизок, живущих с ней и Верой в одной комнате: они патологически ленивы. Приехали из отдалённого района, почти не зная русского языка, но это совсем не важно. А важно то, что ничего не хотели делать. С утра расстилали рядом с коттеджем одеяло и ложились загорать. Вера их высмеивала и в ответ получала взаимную неприязнь, а Ника пыталась понять, разговорить, чем заслужила их уважение.
     У Веры на «Улане» появился новый восхищённый раб, парень - спортсмен из группы велосипедистов, красивый, молоденький, стройный.

     Ника несла таз с водой двумя руками, подбежал Михаил, взял таз одной рукой и вытянул её вперёд. Девушки Валя и Тамара увидели это из соседнего коттеджа и потом два дня восхищались.
     Только Ника успела помыть пол, забежал Михаил:
     - Ника, сейчас начнётся соревнование по перетягиванию каната. Я тоже участвую. Идём, посмотришь.
     - А мы с девочками хотели идти на пляж…

     Он не повторил ещё раз, резко развернулся и убежал. Нику как подкинуло: о, этот не будет покорным. И тут же побежала туда. Зрелище было азартным и весёлым: две группы мужчин и парней, напрягая до предела мускулы, вцепившись в разные концы каната, старались перетянуть всю команду противников на свою сторону. А зрители бурно поддерживали.

     - Мишаня, не сдавайся, - кричала весёлая женщина из их группы и пронзительно свистела.
     - Ой, пожалуйста, не называйте его так, он же не маленький мальчик, – попросила её Ника.
     Женщина удивлённо посмотрела в лицо Ники, что-то в нём прочитала и кивнула головой, давая согласие.
     Победила команда Михаила. Он, вытираясь полотенцем, сказал группе отдыхающих, в которой работал  инструктором, что вечером все поедут на экскурсию.
     - И тебя приглашаю, Ника, - подошёл к ней Михаил. – За компанию. Едем в город Рыбачье. Тебе будет интересно, а я уже был там не один раз.


     Ника ехала на автобусе с группой Михаила. Они впервые сидели рядом. Впервые ходили вместе по городу, слушая рассказы экскурсовода. Чувства были новые, неизведанные, невероятно приятные. А когда всем разрешили пройтись самостоятельно, Потапыч повёл её на местный базарчик и купил там лепёшку, ягоды и семечки.
     - Это тебе, - и вручил Нике все покупки.
     Такой жест изумил Нику. Девушке ещё никто из парней ничего не дарил. Всё, что было у студента на данный момент, он хотел дать ей. Дать, а не взять. 

     Вечером они отправились по кромке воды далеко- далеко. Ника не хотела замочить лёгкие макасины и шла по песку, глубоко утопая в нём.
     - Ника, ты – маленький дурачок. По песку же труднее идти, - Потапыч подходил к ней, брал за плечи и тянул ближе к воде, на мокрый упругий песок.
     Каждое его прикосновение, как молния, обволакивало сладостью всё тело и застревало в голове приятной занозой. Чтобы продлить эти новые чудесные ощущения, она снова и снова заходила в песок. А он снова и снова нечаянно обнимал её.

     В горах ночи прохладные. Потапыч накрыл Нику своей огромной курткой, а заодно и слегка притянул к себе. Она вырвалась. Но его это не смутило. Наконец, закутавшись в его огромную куртку, села вместе с ним на перевёрнутую лодку, и он слушал стихи. Самые любимые стихи Ники. А потом резко встал и, немного запинаясь, признался:
     - Знаешь, я чувствую, что стал по-другому делать многое, по-другому стал реагировать на многое, и думаю о многом по-другому…
А всё потому, что я люблю тебя.

      Первое чувство захватило Михаила и осветило все качества: порядочность, искренность, заботливость.
      Им всего-то выпало пять дней.
      На другой день всю группу увозили на турбазу «Кырчин» высоко в горы. Лагерь располагался на высоте двух тысяч двухсот метров. Михаила там не было.
      Хоть парень объяснился в любви, он не затронул самую главную ниточку в душе Ники. Возможно, не хватило времени. Они обменялись адресами и расстались пока друзьями.

      Ника чувствовала, что она теперь другая, более смелая, общительная, радостная. И понимала, что это заслуга Веры. Весь мир для Ники окрасился радужными красками, это уже от встречи с Михаилом. Как же это важно -  узнать в жизни светлых позитивных людей.
 
      Вскоре Вера вышла замуж за парня, с которым давно дружила. Как оказалось, он страшно ревновал её, терпел скрипя зубы весёлый характер и общительность, скрывая это. Играл роль доброго, спокойного и любящего. А уж женившись, отыгрался полностью за свои беспочвенные «страдания»: придирался по каждому поводу, не давал шагу ступить одной, кричал и даже не считал зазорныи и низким бить жену.  После рождения сына жить вместе они не смогли. Вера ушла обратно в квартиру к маме и незамужним сестрам. Но два влюблённых раба по-прежнему каждый день приходили погулять с сыном, помочь купить продукты, почитать мальчику сказки.

* Стихи Евгения Евтушенко

http://www.proza.ru/2018/11/29/1127


Рецензии
Появилась интрига, посмотрим что будет дальше.

Головин   23.12.2018 09:28     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.