Глава 41. Нюк. Реализуя желания

      При ближайшем рассмотрении зонд оказывается не так уж сильно поврежден, просто копье сбило его на землю, а уже падение заставило кое-какие проводки отойти. Быстренько перепаяв их, оттаскиваю машинку в выпускную камеру и топаю в рубку, чтобы провести тестовый полет. На подходе меня встречает шоу местных талантов. По длинному коридору, под льющуюся из селектора мелодию, в каком-то странном дерганном танце перемещаются Соколова и красный отчего-то, как зад брачующегося коборука, Ксенакис. Глаза пилота выпучены, точно у засекшего бесхозный пирожок Врагусика.
— Кружок хореографии? — хмыкаю я. — Соколова, ты решила шамана с вождем разом за пояс заткнуть на следующем празднике? Похвально…
— Что? — каким-то совершенно пустым взглядом смотрит на меня Ярка, а пилот пытается подать непонятные сигналы, с трудом отлепив дрожащую пятерню от талии партнерши. Может, это он так намекает, чтобы я шел себе и не отвлекал его от захватывающего процесса? Эк старина нервничает… ох уж этот бес в ребро.
      Протиснувшись мимо танцующих и буркнув, что лучше б они в кают-компании упражнялись, шлепаюсь в кресло и прошу Бо проверить готовность камеры. И минуты не проходит, как мою шею внезапно что-то обвивает. Я дергаюсь, подумав, что это щупала Вражонка, решившего-таки меня втихаря удавить, но мою щеку уже щекочут буйные пружинки Соколовой, а сама она с придыханием на ухо предлагает:
— Потанцуем?
— Под вот это? Не… не в моем вкусе музло, да и древние танцы-шманцы тоже. Упражняйся лучше на Басе.
— Он сбежал, — огорченно сообщает Ярка и вдруг, заглянув мне в лицо, прибавляет с каким-то странным блеском в глазах: — А веснушки у тебя правда очаровательные… И такие милые ресни-ицы… как у наших славийских овечек. И такой симпатичный носик…
      Неожиданно она касается моего воздухозаборника пальцем. Нежненько так. И принимается натирать его, как сопелку бронзовой собачки на одном земном бульваре туристы на счастье натирают.
— Интересно… а веснушки становятся ярче только от поцелуев солнца или от обычных тоже? — задумчиво тянет она, и через секунду сложенные сердечком губы оказываются у меня под самым носом. Тут я дергаюсь во второй раз, почище, чем от воображаемого Вражонка, и спрашиваю:
— Так! Ярка, это ещё что, блин-печенюха, за фокусы? Все это, конечно, страшно мило, и я прям польщен, но с чего это вдруг?! Ты что, Рекичински в шахматы на желание продула?
— Просто сегодня я вдруг заметила наконец, какие вы все милые… и запредельно сексапильные, — изрекает Соколова, взирая на меня совершенно незнакомым затуманенным взглядом. Все?! Так вот отчего Бас там перекипевшим чайником клокотал! Ее шкодливая морденка напрочь искажена неподдельным, доселе невиданным на ней вожделением, и она снова настырно тянется за поцелуем. А руки невероятно цепко за меня держатся. Точнее, одна держится, а вторая расстегивает ворот термака. На себе.
— И никакие у меня не прыщи, сейчас сам убедишься, — выдыхает она. Нет, это точно розыгрыш! Или нет?!
      Судорожно сглатываю, хватая ее за руки. Живой, настоящей девушки у меня давненько не было, и, будь на месте Ярки кто-нибудь другой, я, может, и поддался бы такому напористому искушению… Хотя с Тасей вон тогда не поддался же? Но это ж Соколова, мы ж почти как братья уже! Ну, брат и сестра, то есть. Космос мне свидетель, что-то тут нечисто!
— Соколова, да что с тобой?! Чертово гару-гару афродизиаками напичкано, что ли? — восклицаю я, выбравшись из кресла и удерживая на отлете от своих, внезапно ставших привлекательными, частей тела на удивление сильные для ее роста лапешки. Сильные и загребущие!
      А ведь Цилли тоже ела эту туземную отраву! Что, если и она вот-вот заявится, охваченная неудержимой в прямом смысле слова страстью? От нее, пожалуй, и не убежишь, и не отобьешься…
— Вот вы где, кадет! — восклицает Рекичински, затаскивая в рубку за щупальце упирающегося и норовящего вывернуться из его пальцев мини-дока. — Что с ней, не знаю, но раньше я за Соколовой подобного не замечал. Может, побочные эффекты от гару-гару. Ты док, тебе виднее. Она пыталась спрятать за пазуху голографического ферзя, а…
— А сейчас, вероятно, пытается его извлечь и передарить очаровашке инженеру? — мерзко хихикает Вражонок, таращась на расстегнутый ворот Яркиного термака. — В компании с недоразвитыми молочными железами, которыми гуманоиды долго и нудно выкармливают своих уродливых детенышей. Не понимаю, что вы в них находите привлекательного?
— А ты Цилли попроси показать, — шиплю я зло, быстренько дернув застежку Яркиного комбеза вверх. — Может, она уже раздавит тебя в печенюх и корабль разживется лимбийским ковриком для ног.
— У-у, это все от недотраха. Страви пар, конопатый, пока самка сама на тебя вешается, — ржет он. И тут все части пазла немедленно становятся на свои места.
— Уилсон, да этот змееныш что-то Ярке в еду и подмешал!
— И спасибо ему огромное, мир прям заиграл новыми красками, — томно уверяет Соколова, энергично подпрыгивая на месте с твердым намерением меня поцеловать. Врагусик заходится демоническим хохотом.
— Подержи-ка ее, — передаю я девчонку Рекичински. Та недолго расстраивается и тут же принимается возить пальчиком по комбезу суперкарго, взирая уже на него исполненными немого обожания голубыми пуговицами.
— Я тебя урою, гаденыш! — обещаю я свирепо и бросаюсь в погоню за выкидышем Сатаны. Тот улепетывает во все щупала, но за пару-то недель он уже поднабрал вес и подрастерял скорость, так что у медблока я таки настигаю его раньше, чем он успевает наглухо задраиться изнутри. Омен мечет в меня проклятья пополам со всем, что подворачивается под щупальца, но состыковавшийся с моим центральным процессором контейнер с инструментами только сильнее меня бесит. Человек я в целом спокойный, воспитанный, но змееныш же и робота вызверит! Загнав его в угол между столом и регенерационной камерой подвернувшимся под руку зондом, падаю на него всем телом, хватаю за щупала, и, не обращая внимания на впившиеся в руку зубы, пару раз душевно прикладываю об пол. Вражонок хрюкает, но челюстей не разжимает. Поддаю ему еще, от всей души. Зондом. И кулаком. Давно выпрашивал! С самого рождения, можно сказать.
— Моя деточка! — принимается голосить прискакавший на шум из оранжереи Шухер. И тоже целится укусить меня, параллельно пытаясь выдрать свое обмякшее сокровище из моих мстительных объятий перепачканными гумусом щупальцами. Но я живо отбиваю у него охоту кусаться. Ногой. Лимбиец он не из боевых и тут же пускает слезу, потирая ушибленный бок и причитая, что эта милая девочка, кажется, взбесилась.
— Какого зиркова гнезда гирганейского тут ОПЯТЬ происходит?! — вливает свой рев в эту какофонию кэп. — У дикарей манер нахватались?!
      Ой, можно подумать, у самого Варга манеры и речь адорианской принцессы!
— Воспитательный… процесс, — пыхчу я, и не думая отдавать шипящего свободными ртами Вражонка папаше. Он все еще пребольно кусает меня за руку, так что недолго думая кусаю его в ответ за ухо. Надеюсь, он все же не ядовитый. Взвизгнув, паразит наконец разжимает челюсти, и прокушенный рукав термака тут же подмокает кровью. Зубы как иглы, материал-то прочнее некуда!
— Ага, не нравится?! — восклицаю я, сплевывая то, что из уха мне в рот натекло.
— Бортинженер Стратитайлер, немедленно прекратить и доложить, что происходит! — рявкает Варг, выхватывая у меня дока и держа его на отлете за лямки штанцов.
— Это охвостье Мамуки подсыпало кадету Соколовой в еду… транквилизатор! Вследствие чего кадет начала вести себя неадекватно!
— В смысле?! — уточняет кэп.
— Как Тася с мультиваркой, только не с мультиваркой, — жирно намекаю я. Шрамированную морду кэпа аж слегка перекашивает от воспоминаний.
— А ты докажи! — шипит Вражонок, извиваясь. — Может, это гару-гару все!
— Так вот в чем дело?! А ну отдай мне это отродье! — ревет из-за плеча Вегуса подоспевший на шум Бас. — Мы все почти гару-гару ели, и все в норме! Я этому гаду все щупала по одному вырву и его же самого сожрать заставлю! Детей он тут еще травить вздумал!
— Ох, капитан, вы та-а-ак мужественно выглядите сейчас, — тянет Яркин голосок откуда-то из-за спин набившихся у порога зрителей в этих непривычных идиотски-сексуальных интонациях. Рекичински не без труда удерживает Соколову на месте, не давая ее цепким лапкам ухватиться за рукав Вегуса.
— Та-а-ак, — невольно, но совсем другим тоном цитирует ее капитан. — Соколову в изолятор до полного выветривания препарата. Чертово охвостье за отравление члена экипажа — под арест. Бортинженеру Стратитайлеру — еще три наряда по камбузу и толчкам за драку на борту.
— Ну и ладно, — бурчу я. — Не переломлюсь чашки помыть, невелика наука. То есть, есть, сэр, еще три наряда!
      За воплощенную мечту последних недель это так, мелочь, а не наказание. И вообще, в Тасином царстве тепло, уютно и всегда вкусняшка какая-нибудь да приныкана для текущего аутсайдера.
— Гони и мне наряд, но я этому тваренышу все-таки его псевдоподии морским узлом завяжу, чтобы впредь неповадно было! — кипятится пилот, скорбно взирая на Соколову, которая в окружении сразу всех сексапильных членов экипажа подрастерялась и завертела кучерявой головой, не зная, на кого же, по примеру местных альф, открыть сезон охоты. Расстроенный Бас отвешивает-таки Вражонку смачную оплеуху. Раздается звук, будто треснули по выдохшемуся футбольному мячу. Папаня его заходится слезами, дрожащими на трагически обвисших ушах, зато сатанинский выплодок качается в ручище Варга, шипя и огрызаясь. Правильно, не мне ж одному весь этот кайф. А Шухеру мне сказать нечего. Извиняться тоже не буду. Неудобно, конечно, вышло… Но не люблю я, когда меня кусают! Он, разумеется, не виноват, что у него такой змееныш вылупился, с совершенно не корректируемым поведением. Хотя надо все же вовремя хвосты утилизировать! Раз так велят традиции.
— Так, разошлись, не на что тут шары пучить, — рявкает Варг, унося мерзкого всеобщего тезку на гауптвахту. — Цилли, пригляди-ка за кадетом, пока ее не попустит. А то еще ринется сексуальную революцию среди аборигенов насаждать, а у них и без того тут… все сложно.
      Между тем в девчонке побеждает исконное, инстинктивное стремление заботиться о подраненном самце.
— Очень больно? — беспокоится она, пока я разглядываю укус и ищу среди развороченного медблока пластырь, антисептик и регенератор. — Давай, помажу… и подую. И поцелую. И вавка сразу пройдет. Моя мамуля говорит, это помогает.
      Голубые ее пуговки полны невыразимой нежности. Бррр, непривычно-то как.
— Пойдем-ка, девочка, — цепляет Соколову за локоток Цецилия.
— Я вас всех люблю! — обернувшись, кричит Ярка, увлекаемая прочь от плотских искушений могучей рукой бортмеха.
— Ахха, мы тебя тоже… — бурчу я. Хвала квантовой гравитации, держащей всю вселенную, что Вражонок Цилли возбудителя не сыпанул! Сейчас бы уже с мужиками забаррикадироваться пришлось где-нибудь в трюме. Ну, или отдать кого не жалко ей в секс-игрушки. Рекичински, например. Нет, все-таки без взаимного влечения человека приличного такие поползновения как-то смущают. Да и пугают, наверное. То-то несчастные туземные адамы трясутся при одном виде альфы. Хорошо, что экипаж у нас сплошь из приличных людей, как оказалось. Даже Рекичински, уж на что гад и тихушник, а и то состоянием Соколовой не воспользовался.
      Отрыв-таки в бардаке, учиненном в ходе воспитательного процесса, антисептик, щедро поливаю им рану, полощу рот и щупаю соскочившую на башке шишку. Видимо, это снижает уровень адреналина в крови и запускает мыслительные процессы в мозгу, и я аж подпрыгиваю. Симулятор же! Точно, сейчас притащу его Ярке, чтоб девчонка там совсем не свихнулась под препаратами от невозможности реализовать естественные, в общем-то, желания. Охота пуще неволи… как говорится.
      Вручив Цилли девайс и инструкции к нему с просьбой передать все страдающей в изоляции Соколовой, тащусь в рубку. Благо, термак уже сам затянулся и клеить не надо. Бо тем временем докладывает, что тестовый полет прошел нормально, остальные зонды полностью заряжены и готовы к вылету. Отправив их на разведку по дальнему радиусу, окукливаюсь на своем рабочем месте и погружаюсь в увлекательный мир программирования. Идея хоть что-то внедрить в девственную черепушку троюродного племяша крепко засела в моей собственной. Хотя бы обучить читать-писать, дать какие-то базовые представления об устройстве мира… По сравнению с ним даже Рори больше соображает, кто он такой, зачем существует и где его место.

      За работой время пролетает быстро. Не знаю даже, сколько проходит — час, два, или больше. Перед глазами уже рябит от цифр и символов, и я как раз думаю, что пора бы передохнуть, когда Бо докладывает, что искомый объект обнаружен. Экипаж, за исключением штрафника с папашей и потерпевшей от его паскудства Ярки, дружно прилипает к экранам. Зонды держатся высоко, во избежание знакомства с копьями побольше и подлиннее, чем у говнометателей, и поэтому все поселение видно как на ладони. Большая его часть утопает в бирюзовой зелени, дома, похоже, построены из дерева, но это вовсе не убогие хижины. Одним боком город примыкает к реке, остальная же часть обнесена крепкой тесаной оградой. Нам удается разглядеть несколько причалов и лодок. А когда камера увеличивает изображение — то и горожан, без страха и с интересом разглядывающих зависшие в воздухе машинки. Никаких всклокоченных бород и гербариев на нечесаных головах — аккуратные, чистые люди.
— А вот и корабль. Точнее, то, что от него осталось после аварийной, похоже, посадки… — комментирует Бас лежащую в самом сердце города темную громаду. — Левого крыла начисто нет.
      Такие суда я только в учебниках по истории астронавтики видел. Не слишком изящные, просто вместительная многоуровневая тушка, похожая на летучего тюленя. Рыдвановы старшие родичи… Блин, жаль, что Ярка не видит! Прыгала б тут уже от радости. Интересно, когда ее попустит? Накрыло почище, чем от альдебаранских шишек. Не скажу, что мне ее домогательства прям неприятны… просто это совсем не она. Вменяемая Соколова как-то роднее.
— Есть! — азартно восклицает Варг, врезав кулаком по подлокотнику и завернув таким матюком, что я жалею, что у меня запись на ручкомпе не включена.
— Интересно, а где остальные? Он же не один в караване был, — задумчиво произносит Рекичински.
— Вот и узнаем. Погнали, парни! — срывается с места Вегус. Нет, кэп не сдастся… этот космический волчара будет бороться за шанс вернуться в галактики Союза до последнего вздоха. Рожденный летать грядки возделывать не может.
— Капитан, мое самочувствие уже в пределах нормы. Разрешите с вами? — спрашивает вдруг Рекичински.
— Прошвырнусь-ка я тоже, с твоего позволения, — неожиданно изъявляет желание домосед Бас, которого, кроме вождения рыдвана да обучения нас с Яркой пилотированию, вообще ничто больше не волнует. На раритетнейшую рухлядь стойку сделал, не иначе. А может, просто опасается, как бы Соколова из изолятора не вырвалась.
— Кому-то вменяемому с мозгами посложнее, чем у табуретки, придется остаться и присмотреть тут за всем, — возражает кэп.
      Я себе, конечно, не слишком льщу — кличка «жопорукий рукожоп» еще целиком в Лету не канула, и нарядов я нахватался выше крыши, однако начинаю немного нервничать. Совсем не хочу куковать на рыдване с Тасей и набуцканным мною Шухером, пока остальные полетят на разведку. Жутко любопытно увидеть этот городок вблизи. Наверное, потому что и там я могу встретить каких-нибудь родственников…
— У меня переводчик, — напоминаю Варгу.
— Ладно, я останусь, — вызывается Цилли. — По-любому мужикам лучше пока свалить с борта, — усмехается она.
— Кстати, Вражонок весьма нелестно и в отвратительных выражениях отзывался о молочных железах гуманоидных дев, — ябедничаю я бортмеханику на прощание. — Так что если по возвращении порог или стенка кают-компании будут украшены эксклюзивным бахромчатым ковриком — никто тебя не осудит.
— Предоставлю право освежевать поганца кадету, — обещает Крошка. — Подсыпать в еду что попало — отстойный юморок на уровне младшего скаутского лагеря. Впрочем, он ребенок и есть, просто не по годам шустрый и ни разу не поротый засранец.
— Этот пробел в его воспитании я сегодня прикрыл, — не без удовольствия замечаю я. — Система положительного подкрепления, на которой растили меня, с лимбийским хвостом потерпела сокрушительное поражение.

      Выдвинуться к цели Варг решает налегке, раз в скафандрах особой нужды больше нет. Термак плюс шлем с переговорником, легкие перчатки и гравиботинки — для встречи с более высокоразвитыми колонистами, похоже, будет достаточно. Люди, живущие вокруг корабля, и понимающие, что с неба валятся не прислужники демона Мамуки, по идее, должны нам даже обрадоваться. Впрочем, Варг не исключает любого сценария, и бластеры они на пару с Басом с собой, конечно, берут. Загружаемся в тот шлюп, на котором летали с Яркой на Ксене. Второй, днем подлатанный, остается в распоряжении Цилли на случай непредвиденных ЧП. К моему огромному облегчению, меня даже за штурвал не пихают. Лети себе, пялься в окно на пейзажи, борись с тошнотой. Ее, к слову, совсем немного, если вспомнить, как меня раньше убалтывало. От нечего делать заодно облучаю регенератором боевые травмы. Надеюсь, шипастого хвоста и парочки прожорливых ртов у меня после укуса вражонкова не отрастет…
      То расстояние, которое у племени Ника занимает семь дней «своя нога» по пересеченной местности, для нас — полчаса лету от силы. Местное светило еще висит высоко в небе, так что времени у нас предостаточно. Практически на подлете к намеченной Бо на свежесозданной карте цели случается то, к чему все мы, по идее, должны были давно привыкнуть и воспринимать как данность, неразрывно связанную с «Дерзающим». Шлюп, который до этого вел себя практически идеально и числился самым новым механизмом на рыдване, внезапно выдает красный сигнал тревоги, объявляет, что топливная система вышла из строя, и Басу приходится второй раз за эту неделю демонстрировать чудеса экстренного приземления под аккомпанемент Варговой ругани и мое испуганное сопение.
— Безмерное восхищение и искренние аплодисменты, — бурчу я, когда шлюп, скосив немало веток, шваркается на проплешину среди густых голубоватых зарослей. Кажется, идея оставить скафандры вместе с ранцами на корабле не такая уж хорошая, как показалось вначале. Вот тебе и слетали по-быстрому и налегке!
      Попытка реанимировать машину успеха не приносит. Завернув финальную руладу, Варг докладывает о происшествии на борт «Дерзающего».
— Кэп, второй пригнать? — спрашивает Цилли.
— Не надо, от греха подальше! — отказывается Вегус и говорит, что до города тут, в принципе, уже рукой подать. Так дойдем. «Своя нога».
— Окей, до связи, — невозмутимо закругляется Ибрагимбек. У них, на их с кэпом родной Варгане, видимо, какая-то массовая мутация у колонистов приключилась — ни черта не боятся, ни за кого не волнуются, море им по колено. Достаточно вспомнить, как она спать завалилась, когда мы с Яркой корыто вели.
      Надеюсь, собранные Бо данные и та информация, что мы получили от Ника, пока экскурсию проводили, верны, и никаких жутких хищников и особо опасных тварей на Нюкии, которую местные величают дурацким словечком Землянда, нет, и до города мы дотопаем без травм и потерь среди личного состава. Таинственные альфы по развитию от своих самцов вряд ли далеко ушли, умываться умеют разве что, так что девчонки с копьями только моего наивного племяша напугать и могут. А кто месяц под одной крышей с Соколовой продержался, того вообще уже дикарками не зашугаешь.
      Развернув голограмму карты над ручным компом, определяю направление и пристраиваюсь за широченной спиной рванувшего к цели кэпа — у него бластер есть, в конце концов.
— Остается надеяться, что никакие аборигены не раскурочат шлюп в наше отсутствие и кучу сверху в довесок не навалят, — ворчит Бас, раздвигая густые ветви кустарника. С них тут же в разные стороны прыскают пестрые бабочки или что-то вроде того. Ух ты, я думал, это цветы вообще.
— Кучу — это у них запросто, — соглашаюсь я. — С демонами тут принято бороться самыми грязными методами…
      Природа здесь, конечно, здорово красивая, ничего не скажешь. Цветет все. И спиртоносные саксаулы из-под земли не рвутся за ноги тебя хапнуть. Зверюшки какие-то шмыгают, но людьми они уже пуганные, что хорошо.
— И ведь царапнула мыслишка, мать зиркову в кокон — не прихватить ли ранцы? — не менее скафнюче откликается Варг, проламываясь сквозь заросли напрямки, как коборук. Километра три пройти надо — и выйдем на укатанную грунтовку, которая ведет к воротам поселения. Сколько кэп на нашем корыте вообще летает? Я вот уже смирился с мыслью, что сдохнуть на нем может что угодно и в любую секунду. И подстраховаться никогда нелишне.
— Где гарантия, что и они не вышли бы из строя? — пожимает плечами Рекичински. — Мистер Ксенакис, вы в самом деле мастер своего дела. У меня даже термак сухим остался, — с легкой усмешкой добавляет он. Миновав густые заросли, мы выходим в полосу деревьев, где лесной «подшерсток» не так густ, идти становится легче, и группа немного рассредотачивается, больше не ступая след в след.
— Тропинка, похоже, — констатирует Варг, ткнув пальцем себе под ноги. На что поспорить, что в звездных тропах он куда больше разбирается, чем в протоптанных на земле?
— Рад за тебя, Уилсон, — не без ехидства отзывается Бас. — Как знать, не вредна ли повышенная влажность контейнеру с той хреновиной, что у тебя на шее болтается.
      Черная дыра подери, как-то я совсем позабыл, что кэп, перед тем как выкинуть Рекичински на Ксену, сомнительное это имущество суперкарго вернул. Покосившись на невыразительное лицо самозваного офицера, я открываю было рот, чтобы поинтересоваться, как же он собирается смертоносной межгалактической угрозой распорядиться, но в этот самый миг на меня что-то шваркается, стягивая по рукам и ногам, вздергивает в воздух, и вместо приличных слов из моего рта вылетает совершенно неприличное. Похуже зирка гирганейского, да.


Рецензии