Соседи. Часть 6

     http://www.proza.ru/2018/11/16/77

 Девушки  делились нажитым небольшим опытом, пытались рассуждать и мечтали.
      - Вот бы узнать заранее, что с нами будет, - выдала Олеся и задумалась. - Хотели бы?

                История Олеси

    
День выдался пасмурный. Тучи заволокли летнее небо и даже, пожалуй, грозились залить город дождём. Сверкнула молния, в ответ стукнул гром, словно кто-то разорвал крепкий кусок ткани: "хирт!" Следующий удар грома прилично поотстал от молнии. Гроза уходила вдаль.
 
Олеся встречалась в суде с «бывшим» по случаю их развода. Он пришёл как-то вечером домой, вытянул в кресле длинные ноги, поправил прямые чёрные волосы и сказал твёрдо, без сомнения, не путаясь в словах:
- У меня другая женщина. Мы ждём ребёнка. Я люблю её и того будущего ребёнка. А наш сын, думаю, сможет прожить без меня. Ты же не станешь мешать моему счастью?
Голос не дрогнул, словно говорил про покупку новых домашних тапок. Раскаяние? Стыд? Ничего не выражалось на лице. Всё обыденно, будто так делают все и всегда. Пустыми, равнодушными глазами смотрел на жену. Зато у Олеси пол зашатался под ногами. Она увидела себя на самом краю бездны, даже почудился затхлый запах той глубокой пропасти. Ещё шажок, и уже ничего не будет, кроме вечности. Она застыла перед ним, оглушённая признанием. Слушала и не слышала. Это не укладывалось в голове двадцатилетней женщины, мечтавшей о долгой счастливой супружеской жизни.

"Может, он шутит? Вот сейчас улыбнётся и откроется, что такой сюжет вычитал в книжке и хотел проверить мою реакцию. Да нет, с убийственным безразличием на лице не шутят. И разве можно шутить такими вещами? Что мне делать? Мама говорит, с бедой надо переспать, очухаться нужно после удара. Как я могла выйти замуж за монстра? Удерживать его? Мешать его счастью? Не видеть его никогда - вот счастье. Стереть из памяти его ласки, слова о любви, объятия. Не было! Показалось! И всё! И как хорошо, что сыну всего годик, он не запомнит это лицо, эти руки, эти предательские глаза".
 
Сколько нервов потратила на неё мама, желая отговорить от замужества с человеком, которого, казалось, видела насквозь!
- Дочка, я уж пожила на свете, знаю, что людей надо оценивать не по словам. И внешность, особенно у мужчин, совсем не важна, - пыталась поговорить с Олесей мама, когда избранник дочери зачастил к ним.
- А на что же смотреть? - смеялась Олеся, слушая краем уха.
С первой минуты знакомства девушка любовалась его миндалевидными карими глазами. Гордилась, что её любит парень, за которым другие девчонки готовы нестись в огонь и в воду. Какая-то пелена не спадала с глаз.
- Его дела – вот что главное, - мама изо всех сил хотела вразумить дочь, потерявшую голову от любовной лихорадки. – А твой красавец, вспомни-ка, бежал ли встречать тебя, когда холодный дождь лил как из ведра? Нет, он сидел дома и смотрел телевизор.
- Ну, мама, у него всё равно зонт сломался, какой смысл бежать?
- А когда воды холодной не было из-за аварии, ОН три раза сходил с тяжёлым ведром в частный сектор? Нет, мы сами с тобой тащили. А как только перемыли посуду да пироги достали из духовки, он и на пороге.
- Совпало так, зачем ты придираешься?
- А про твою зарплату спрашивал? И мельком так про мою пенсию, мол, какие пенсии у работников металлургической промышленности?

Перед сном Олеся прокручивала в голове разговор с мамой.
"Может, мама права? Нет, всё не так. А как же? Он посмотрит на меня длинным взглядом, и меня уже нет. Разбилась? Наоборот: словно крылья выросли и я превратилась в птицу. Это счастье. Не может парень с такими глазами обманывать. Я хочу видеть его рядом каждый день, всю жизнь. Подумаешь, не встретил позавчера, не помог вчера, не оказался в нужный момент сегодня. Столько ещё будет возможности доказать свою любовь. Он меня любит? Да какой вопрос! Он переполнен лаской и нежностью. Такие замечательные парни часто не встречаются. И раздумывать нечего!"
 
Теперь они, как чужие, молча и не глядя друг на друга, отстранённо
стояли в вестибюле длинного серого здания с табличкой «Суд города Л." в ожидании бумаги о факте развода. «Бывший» холодно смотрел, как Степан неуклюже топает по коридору.
"Сына будто и не видит. Надо вытерпеть, - внушала себе Олеся, - ни за что не показать, чего мне стоит казаться сильной и волевой".
- Сколько лет, сколько зим... Вот так встреча, Олег, - услышала голос "бывшего".
Повернувшись, увидела стройного парня среднего роста с печальным лицом, вышедшего, видимо, из дверей соседнего кабинета.
После обычных фраз "Ты где?", "Ты что?", произнесённых автоматически, Олег, всё ещё находясь под впечатлением, явно желая излить кому-то душу, откровенно рассказал свою грустную историю. Его совсем не смущало, что чужие люди тоже слушают. Горькие чувства переполняли и требовали выхода.
"Я здесь подписал бумаги на развод. У меня нет никаких претензий к
жене, дом содержит в чистоте, хорошо готовит. Всё дело во мне. Я работаю вахтовым методом: два месяца далеко от дома, две недели – с женой. Она не может выносить такой график. Если бы хоть ребёнок был, ей не было бы так одиноко. Но она не может родить. А я так мечтаю о малыше. Я её понимаю. Скорее всего, с другим мужчиной она будет счастлива. Поэтому не стал препятствовать её желанию развестись".
 
Олеся сильно удивилась: не поливал грязью жену, даже не винил её ни в чём, а в плохом свете выставил себя. Для неё не было секретом, как мало людям свойственно признавать свою вину. Поэтому поняла, что перед ней человек порядочный и справедливый.
Проработав в школе больше года, она знала немало историй о расставании своих коллег-женщин с мужьями или любимыми, и почти всегда женщины узнавали от мужчин много непотребного в свой адрес. Олеся читала, что многие женщины тоже не брезгуют обвинять мужчину во всех несуществующих грехах, это была одна сторона медали под названием «развод», но в жизни пока встречала только вторую сторону.
 
"Судьба не зря свела нас именно здесь. Мы не должны потеряться в этом огромном мире» ", - подсказывало сердце. Умом понимала, а как поступить – не знала.
- Хочешь скажу, что делает здесь этот? - как-то сами вырвались слова, обращённые к Олегу. - Пришёл отказаться от своего сына. Он на стороне уже "сделал" другого, и теперь первый сын ему не нужен.
Олеся ещё не догадывалась, что, промолчи она тогда, и линия её судьбы совершенно бы изменилась.
"Бывший" потерял дар речи. В его планы не входило расписываться в своём предательстве, тем более, перед Олегом. Кроме того, не ожидал такой реакции от Олеси, терпеливой, деликатной, сдержанной.
Он вдруг отчётливо понял, что плохо знает жену. И сомнение – не прогадал ли?– заползло в душу. Захотел всё выжать из своей внешности ради обеспеченной жизни, поэтому решился круто изменить жизнь. От сына, неуловимо похожего на него, жёстко отказался. Убедил себя, что нужно брать всё и без сантиментов. А сердце? Сердце надо уметь отключать. Это не были его мысли. Тут постаралась новая знакомая, дочь высокопоставленного чиновника. У власть имущих другие понятия о чести. Доступность всех благ, связи и деньги трудно уживаются с совестью. А что без кабинета, в пижаме и в ванной комнате все одинаковы, забывалось.

Олег после этой сцены изменился, как бы отрешился от «бывшего», зато внимательно вглядывался в неё. Какая-то внутренняя работа происходила в нём – взгляд выражал и восхищение, и сопереживание.
"Румянец полыхнул по щекам, горечь в голосе, пальцы дрожат, - не укрылось от Олега. – Она страдает, это надрыв, трагедия души, самоуничижение".
Олеся и правда не узнавала себя, не понимала, откуда у неё появилась такая решимость и что вообще происходит.
 
В это время вышла секретарь.
- Шумилины Виталий и Олеся, зайдите в кабинет.
Судья объяснила, что, не смотря на развод, отец имеет право навещать сына. Олеся пропустила это мимо ушей. Была уверена в абсурдности подобного поведения человека, равнодушно предавшего родного малыша. Разве для того он бросил сына, чтобы поддерживать с ним добрые отношения? О каких визитах и встречах может идти речь?
Она, бросив в сумочку свидетельство о разводе, первой вышла и, крепче обняв Степана, с силой толкнула входную дверь. "Скорее на воздух, иначе задохнусь. Есть и у меня предел терпения. Я же не железная".
На ступеньке стоял Олег. Он ждал её. Их глаза встретились.
- Олеся, давай помогу, - взял малыша и, не удержавшись, прижал его, уткнулся в нежную детскую шею и зажмурился от волнения.
Она почувствовала Олега, настроилась на его волну, поняла, что для него их встреча ещё более важна, чем даже для неё. Что нить, связывающая его с ней и Степаном, спасала Олега от горечи одиночества, оттого он ухватился за эту возможность жадно, не раздумывая. Так человек, нахлебавшись воды и уже теряя силы в борьбе со стихией, обречённо понимая, что ему не выбраться, не выплыть, вдруг видит брошенный ему спасательный круг.
 
Втроём они пошли по улице и оказались в лучах солнечного света. Тучи уже исчезли. Серый, обещавший утонуть в дожде день сменился на тёплый и уютный.
Олеся шла рядом с Олегом, будто в каком-то волшебном сне.
Её глаза, словно бриллиант от поцелуя солнца, искрились резкими чарующими бликами. Некоторые прохожие невольно улыбались, любуясь на счастливых молодых людей с ребёнком. Наверно, каждый хоть раз заглядывался на влюблённые пары, с наслаждением наблюдая их внимание друг к другу, заботливые взгляды, нежность в обращении и думал, останавливаясь с потеплевшими глазами: "Как приятно смотреть на них!" И проносились в мыслях воспоминания о своей молодости, о своей любви, о своём счастье. Ведь счастье заразно, как грипп, только грипп – со знаком минус, а счастье – это плюс. Плюс душе, сердцу, здоровью, работе, всей жизни и, по большому счёту, самое нужное и желанное состояние всех без исключения мизерных, слабых, зависимых созданий по имени "человек разумный".
 
Официально "бывший" хмуро смотрел им вслед, нервно теребил руками бумагу о разводе и кусал губы.
Он словно предчувствовал, что неправимое несчастье уже занесло над ним карающий мечь. С этого момента умница и рукодельница Олеся потеряна для него навсегда. А ведь он любит её, а не ту, шикующую на деньги отца. Это с Олесей он научился помогать людям, заботиться сначала о близких, а потом о себе. Ростки доброты уже проклюнулись из облагороженной почвы его души, но налетел вихрь безнравстенных убеждений жадной, выросшей в другом воздухе женщины и безжалостным градом разбомбил все до единого неокрепшие побеги.
"Ах, эти проклятые деньги!" – мрачно выплюнул из себя восклицание и, понурив голову, поплёлся по улице, не замечая, как солнце толкало его в спину жаркими лучами, цветы на клумбах приветливо махали бутонами.
 
Олег полюбил Степана всей душой. Мужчина так истосковался по любви и ласке, что ходил по земле, почти не касаясь её ногами. Каждому влюблённому знакомо это состояние нескончаемого полёта. Только многие быстро привыкают, забывая его, и сворачивают крылья, отчего они, сильные и красивые, превращаются в сухие ненужные листья, рассыпаются и разлетаются пылью, исчезая навсегда.
Олег к таким не относился. Напротив, с каждым днём он лучше узнавал Олесю и понимал, какое сокровище рядом: душевная, ласковая, заботливая женщина была ещё и отличной хозяйкой. Всё горело у неё в руках. Делать что-либо медленно она не умела. Как не умела и не хотела валяться часами на диване с журналом в руках. Если и был журнал, то с выкройками. Обычно после этого появлялось новое платье, сшитое умелыми руками Олеси, или связанный спицами костюм сыну.
Перед очередным отъездом на вахту Олег сделал любимой предложение и подарил замечательное кольцо.
- Я люблю тебя, - произнёс самые важные в жизни слова с радостным придыханием и волнением. – А через два месяца я вернусь, и мы отпразднуем свадьбу.
 
Олеся часто вспоминала их знакомство и то сумасшествие, нашедшее на неё тогда.
- А если твой Олег не вернётся, - осторожно высказывалась Татьяна Степановна.
Она бы полжизни отдала, чтобы видеть дочь счастливой. Чувствовала, что Олег - достойный муж и отец. Тем не менее сомнение иногда подтачивало её веру.
- Ну что ты, мама, - у дочери перехватывало дыхание, - зачем бы он
дарил кольцо и писал столько писем.
- Ладно, подождём, осталось два дня.
 
Два дня прошли. Олег не приехал.
 
Каждый следующий день был похож для Олеси на каторгу. Женщина изо всех сил придавала лицу спокойное выражение, будто всё у неё нормально, тогда как душу разрывали страшные думы. В голове прокручивались всевозможные варианты, один хуже другого. В таком неведении прожила она несколько ужасных дней, а показалось, что вечность.
"Вот и ушло от меня счастье, - беззвучно плакала ночами. - Неужели
такая судьба: терять любимых мужчин?"
Несмотря ни на что, каждое утро отводила сына в ясли и шла на
работу. Окружающие видели её с лёгким макияжем, модной стрижкой, в строгом костюме, в кожаных туфельках под цвет удобной сумки. Кольцо Олега оставляла дома.
"Да, у меня горе! И что? Идти замухрышкой и зарёванной? А больше вам ничего не надо? Взять себя в руки, затолкать как можно глубже эмоции и никому не показать, какие кошки скребут на душе. Дома, там другое дело, там можно и нужно повыть и пореветь. Мои маленькие ученики должны видеть меня уверенной и спокойной. А уж коллеги - тем более", - убеждала себя Олеся.
Выпрямляла спину, поднимала подбородок и шла приветствовать своих первоклашек. И правда, в многолюдном и шумном месте учитель совсем забывает о себе. Он отдаёт свои душевные и физические силы школьникам, а они, впитывая их от учителя, растут и умнеют.
 
Только попрощавшись со всеми учениками, она позволила себе
расслабленно сесть в пустом классе за стол и придвинула стопку
прописей.
"Видно, кто-то вернулся", - отметила про себя, услышав слабый скрип двери. Однако дверь распахнулась настежь, а в проёме стоял... Олег. Он держал букет цветов и радостно улыбался. Олеся хотела встать и не смогла: ноги налились тяжёстью и не слушались хозяйку.
Уже потом, обнявшись, они бормотали друг другу нежные слова
вперемежку с её слезами и его рассказом.
- Надо ж такому приключиться. Уже вышел из вагона на нашей станции, ноги сами несли меня к вам, но случайно увидел, как у отвернувшейся женщины какой-то мужичок подхватил чемодан и быстро попытался скрыться в толпе. Не мог же я равнодушно пройти мимо. Побежал за ним. Тот за угол, я тоже. Но там, видно, его ждал подельник. Он-то и встретил меня ударом по голове. Говорят, меня подобрали и отвезли в больницу. Как только понял, где я, решил дать дёру. И пяти метров не прошёл: голова закружилась и провалился во что-то чёрное и звенящее. Сказали, два дня был без сознания да ещё как неизвестный: вещи-то и барсетку захватили те молодчики.
Теперь я в полном порядке, - заверил любимую, видя, как она смотрит на выстриженную и заклеенную лейкопластырем часть головы. - Подлечили. За меня не переживай. Как ты, родная? Прости, заставил тебя страдать. А почему я вижу пальчик без кольца? Не дело! И где наш сын? Я так скучал!
Олеся всхлипывала в любимых объятиях. Слушала биение его сердца, ощущала лёгкие поглаживания, поцелуи и понимала, что самая счастливая женщина в мире - она.
 
Через год они уже гуляли вчетвером: в коляске посапывал щекастый мальчик Илюша, похожий на Олега, только пухлые губки прихватил от Олеси. Они сходили в фотоателье, чтобы потом всю жизнь любоваться на свою счастливую семью.
Тогда ещё не догадывались, что у счастья ворота узкие, не хватает места для всех.
Когда Олег уехал в очередную командировку, появился непрошенный гость, бывший муж Олеси.
- Скучаю я по Стёпке. Сниться стал ночами, - выложил свои доводы, не дожидаясь вопросов. – Имею право, - опередил, видя возмущение Олеси, еле сдерживаемое и готовое прорваться.
Татьяна Степановна, услышав разговор на повышенных тонах, вышла в прихожую. На слова «имею право» утвердительно и грустно покачала головой, глядя на дочь. "Ты разве забыла?" – говорил её взгляд.
- Я буду приходить раз в неделю, по субботам, - не давая женщинам опомниться, решительно наступал красавец.
- Только в моём присутствии и у нас во дворе, - категорически поставила условие Олеся и указала на дверь.
- Мама, не верю я ему. Такие предатели и скучать-то не умеют, - Олеся уже не сдерживала слёзы. - Что ему от нас надо?
- Кто его знает, доченька. Может, не ладится у него в той семье, вот к Стёпушке и потянуло сердце.
- Какое сердце? О чём ты? У любой кошки и собаки есть сердце, только не у него.
Как бы то ни было, в субботу Олеся сидела на лавочке, а отец катал двухлетнего малыша на качелях. Долго не задержался.
В другой раз немного побегал с сыном. Потом принёс самолётик и запускал его в небо. Если игрушка улетала далеко, оба наперегонки бежали к ней. Иногда Олеся даже не видела их. Стёпка привык и уже ждал. Постепенно и Олеся успокоилась, видя, что бывший муж вроде искренно играет, выполняет условие. Она уже не выходила с ними на улицу, а смотрела из окна, наблюдая за синей курточкой сына. На её глазах они, взявшись за руки, ходили от одного края улицы до другого и, весёлые, возвращались. Только ни Олеся, ни её мама не замечали, что каждый раз расстояние на пару-тройку метров увеличивалось. И настал-таки день, когда отец с сыном свернули на соседнюю улицу, где их ждал «мерседес». Степана – на заднее сидение, сам – за руль, и только их и видели.
 
Покормив грудью Илюшу, Олеся выглянула в окно, но улица была пуста. Недоброе предчувствие кольнуло в сердце. Не захватив плащ, в домашних тапочках она выскочила из дома и принялась судорожно обсматривать каждый кустик, вглядываться во всех прохожих с детьми. Увы, синей курточки не было. Не чувствуя ног, женщина побежала направо до конца улицы – пусто. Схватившись за горло, где, казалось, билось, как птица в клетке, сердце, она быстрее ветра пролетела в другой конец улицы, кричала, звала Степана, спрашивала людей, а в голове пульсировало: «Всё! Это конец. Мерзавец усыпил нашу бдительность и похитил ребёнка».
"Стёпушка, сынок! Как же это? Мальчик мой, где ты?" - металась мать, не замечая холодного ветра и мелкого жесткого дождя. Она ещё не верила, что малыш пропал. Ей казалось, что вот сейчас раздастся смех и Стёпа, радостный, подбежит к ней и обнимет за ноги.
 
В милиции им разъяснили, что заявление, конечно, примут и дадут делу должный ход, но найти похитителя, скорее всего, не удастся. Он уже может быть совсем в другом месте огромной страны. Наверняка, подготовил побег, изменил документы, поэтому искать у родственников и знакомых нет смысла. Олеся с Олегом сами могут, конечно, броситься на поиски в неизвестную сторону, и милиция будет помогать, но тогда придётся оставить работы, запастись большими деньгами. Ничего этого они сделать не могли.
 
Олег сменил место работы, чтобы быть рядом с женой и помогать с Илюшей. Олеся целыми днями лежала, как неживая. Для неё всё потеряло смысл. Молоко пропало. Мама и Олег с помощью школьного психолога – подруги Олеси – постепенно, шаг за шагом возвращали к жизни молодую женщину.
- Вставай, родная, - подбадривали, - смотри, Илюша зовёт «Ма-ма». Надо сварить ему еду. Потом подшить новые ползунки. Только ты это сможешь.
- Олеся, пришли твои второклашки. Ты нужна им. Расскажите, дети, что нового в школе?
Забота и тепло любящих людей не пропали даром. Молодой организм яростно захотел жить, любить, радоваться.
"Стёпа всегда будет в моём сердце, - говорила себе Олеся. – Я верю, что мы встретимся и очень скоро", - убеждала себя.
Она и правда чувствовала это. Как можно было назвать эту веру – вещим сердцем матери или шестым чувством – не важно. Главное - помогало, давало силы, питало энергией.
 
А силы ей очень были нужны. Уже за два этажа до своей квартиры, поднимаясь как-то вечером, она услышала чуть ли не крик незнакомой женщины. «Кто это так разошёлся? Вот же люди». Однако оказалось, что шум выскакивал не от соседей. За её собственной дверью происходило что-то непонятное.
Олег стоял лицом к вошедшей жене, раскинув в стороны руки с застывшим вопросом и изумлением в глазах, а перед ним молодая женщина с девочкой примерно полутора лет на руках злобно шипела, выбрасывая из себя что-то возмущённо-оскорбительное.
- А, вот и она явилась, - развернулась к Олесе незнакомка и смерила её презрительным взглядом.
Но раньше, чем трое взрослых людей что-либо принялись выяснять, Олеся застыла, увидев миндалевидные карие глаза девчушки и её чёрные прямые волосы, собранные сзади в хвостик. И сразу поняла, что это дочь её бывшего мужа. Сомнений быть не могло.
"Как же похожа! Такая же красивая, с правильными чертами лица, вылитая – отец. А женщина, конечно же, его вторая жена. Но что им нужно?"
 
- Вот ты какая – Олеся, - со злорадством оглядывая с головы до ног, первой заговорила незнакомая женщина и опустила девочку на пол. - То-то мне твой муженёк всё твердил про какую-то доброту, мол, у Олеси есть, а мне не досталось и капельки. Далеко мне, упрекал, до Олеси. Мало ему было новой машины, дорогой одежды, квартиры на зависть всем. Ныл, потом молчал неделями и, наконец, сбежал, оставив мне своего отпрыска. Решил, что, раз дочка от меня, то превратится в мою бездушную копию. Вот, извольте, потомство в виде этой девчонки. Если вы думаете, что я всю жизнь мечтала растить его дочь, то сильно ошибаетесь.

Ошарашенные, Олег и Олеся не могли вклиниться в поток язвительной речи визитёрши.

- Покажи свою душевность, милая Олеся, - сменила тон незнакомка на вежливую издёвку и наигранно-мило улыбнулась, подняв брови и наклонив голову к плечу. – Оставляю вам девчонку. Зовут Меланья. Это я настояла, к слову. Вот её документы. Вещи привезут завтра. Отказ подпишу, все бумаги получите. Мой отец распорядился, через неделю всё сделают. Чао!
Развернулась и ушла. Хлопнувшая дверь вернула супругов к действительности. Девочка заплакала. Она испугалась крика мамы, вида чужих людей и незнакомой обстановки. Олег первым подхватил ребёнка на руки и отнёс на кухню. Меланья, ко всему прочему, была голодна.

Так нежданно их семья увеличилась. Теперь у них появилась красивая дочка с красивым именем. Девочка с удовольствием играла с маленьким Илюшей, не капризничала, внимательно слушала сказки и очень полюбила бабушку, особенно её песни. В четыре года Меланья запела сама. Тогда все поняли, что у девочки – настоящий дар, талант, который нельзя зарывать в землю.
Но это будет потом, а вот что произошло через полгода после появления у них Меланьи.
 
Доставая почту из ящика, Олеся увидела конверт, подписанный незнакомым почерком. Он словно жёг ей руки. Вихрем влетела в квартиру, бросила на пол и сумку, и пальто и нетерпеливо развернула письмо с обратным адресом «Владивосток».
"Уважаемая Олеся! Вы меня не знаете, но я много о вас слышала. Ваш бывший муж, - тут руки женщины мелко задрожали, глаза лихорадочно выхватывали строчки, – умирает от лейкоза. Мне, квартирной хозяйке, он поведал грустную историю своей жизни. Как метался, о чём мечтал, о разочарованиях, о планах. Он много хотел сделать. Узнав о диагнозе, понял, что это наказание за страшные муки, причинённые вам. Рассказал, что, используя имя высокопоставленного отца жены, сделал себе новый паспорт, изменив все данные, чтобы его не нашли. Он раскаялся, признал, что с такой тяжёлой виной перед вами жить нельзя. Назвал мне ваш адрес с просьбой забрать сына Степана. И передаёт вам одно слово - «Прости». Я со своей стороны могу сказать, что сына любил искренно, дорожил им больше всего. Стёпушка и мне, одинокой и немолодой, пришёлся по душе и прирос к сердцу, словно родной. Мне будет тяжело расставаться с ним. Но вы – мать. Это святое. Ах, да, ещё ваш бывший муж передал, что жестоко ошибся: деньги, к которым стремился самым постыдным образом, никак не могут сделать человека счастливым".
 
Так что на концерты слушать пение ещё маленькой талантливой Меланьи приходила вся семья: бабушка Татьяна Степановна, Олег и Олеся, Стёпка, Илюша.
 
Как-то, уложив всё семейство спать, родители засиделись на кухне.
- Душечка, - ласково гладя руку жены, тихо и серьёзно сказал Олег, - несправедливо у нас получается: сына – два, а дочь - одна. Как ты на это смотришь?
Олеся зарделась, слёзы радости покатились, словно спелые горошины из стручка. Она почувствовала, что те узкие ворота счастья, в которые так трудно проникнуть, для её семьи приоткрылись. И всем им хватило места, чтобы войти.
    
http://www.proza.ru/2018/11/16/121


Рецензии