Депутат

–  Думай только о хорошем! – плачущая жена  склонилась над  лежащим на койке Антоном,  быстрыми поцелуями касаясь его  щёк и сухих губ. Частые слезинки капали из её глаз и тут же высыхали на  мужниных щеках.
– Пи – и – ть! – прошептал он, снова  проваливаясь в забытье. – О хорошем, о хорошем, о хорошем! – эхом звучало в подсознании. И вдруг мир вокруг него сказочно преобразился:  больной  ощутил знакомые  запахи, потрескивание угольков в мангале, чьи-то родные слова да мелодию с детства любимой  песни. Где он? Сидит на раскладном стульчике во дворе родительского  дома, а его отец ловко колет топориком крупные щепки, бросая их в мангал. Рядом кастрюля с нарезанными кусочками свинины, ещё с вечера вымоченными в маринаде. Отец берёт их один за другим и нанизывает на шампуры, движения его артистичны  – ни единого лишнего! Не зря отслужил он три года армейским поваром на корабле, а после водил ребятишек-юннатов  в дальние походы, был опытнейшим инструктором по туризму.
    
       Пока над угольками поспевают  шашлыки, источая неповторимо вкусный запах,  отец достаёт гитару, верную спутницу во всех своих  походах, и тихонько, вполголоса, начинает петь:
    Люди идут по свету,
    Им, вроде, немного надо,
    Была бы прочна палатка
    Да был бы нескучен путь.
    Но с дымом сливается песня,
    Ребята отводят взгляды,
    И шепчет во сне бродяга
    Кому-то – не позабудь.
– Кажись, готово! Попробуй, сынок, – подаёт он первый шампур Антону. Сын  пытается впиться зубами в ароматную мякоть с поджаристой корочкой, но тут острая боль пронзает его, и он просыпается.
                *                *                *
– Всё, голубушка,  пять минут прошли, свидание окончено! Больной очень тяжёлый, но, как видишь, жив! – голос  пожилого хирурга не показался Алёне строгим:  свет доброты и сочувствия сиял в его усталых светло-голубых глазах.
– Доктор, – бросилась к нему  женщина, – скажите, есть надежда?
– Надежда всегда есть. Первая операция прошла успешно, парень не слабый духом – выкарабкается. А ты ходи в церковь, стать свечки Великомученику Пантелеймону  да молись о его здравии. Господь милосерд!
   
     После  обхода  за привычной чашкой чая в ординаторской доктор вполуха выслушивал похвалы своего молодого ассистента:
– Бью вам челом, Фёдор Семёнович, вы просто кудесник! Можно сказать,  вытащили парня с того света.  Такое в моей практике впервые! Разрывы всех внутренних органов – желудка, печени, селезёнки, кишечника. Да ещё перелом рёбер, травмы лёгких и диафрагмы – редкий случай! Сколько ещё потребуется операций?
– Думаю,  не менее четырёх.
– Выживет ли он?
– Думаю, что да. У него любящая жена и маленький сын. Есть ради кого жить. Да и сам парень не слабак, вот только работу в милиции ему придётся оставить. Пока что светит ему первая группа инвалидности, а дальше – как Бог даст.
– А он есть, Бог?
       Доктор глянул на  светлый лик  Епископа Луки: чей портрет  сразу появился в  ординаторской с приходом его в краевую клинику:
– Только с Божьей помощью спас великий хирург Войно-Ясенецкий тысячи человеческих жизней. И в лагерях, и на воле. А после, приняв сан, врачевал души людей. Воистину, нам есть у кого учиться.
                *                *                *
  – Наконец-то,  появился сосед, а то и словом перекинуться не с кем!
   Привстав с постели, Николай Егоров увидал,  как  бережно укладывают медсёстры привезённого из реанимации Антона на свободную койку в двухместной палате. 
      Вновь прибывший мельком глянул  на  высокого светловолосого мужчину лет тридцати и снова прикрыл глаза, вслушиваясь в кричащую боль во всём теле. Только ближе к вечеру  смог заговорить:
– Ты кто будешь?
– Свой брат, участковый милиционер. Звать Николаем. А ты кто?
– Я – Антон. Гаишник, как кличут нас в народе.
– Вижу,  крепко тебе досталось!
– По полной программе.
– Откуда ты, Антоша?
– Из Юкамска. Посёлка  километрах в шестидесяти от Перми.
– Слыхал о таком. У  вас  есть даже свой завод.

      – Был да сплыл! Разорили, обанкротили наш завод прихватизаторы. А трудились на нём более трёх тысяч человек, наши задвижки к нефтяной арматуре шли нарасхват. Сам  я после восьми классов школы закончил ПТУ, поработал электриком на заводе, но хотелось чего-то интересного. Так уж сложилось, что несколько лет искал свой путь в жизни. За плечами у меня  Высшее авиационно-техническое училище, работа и учёба в милицейском лицее.  Начальство ко мне приглядывалось – нет ли вредных привычек, и вот с 1998-года поставили меня  инспектором боевой и физической подготовки в отделе кадров.  Дальше – продвинули в  ГИБДД. Стал старшим инспектором, доверили мне выезды на дорожно-транспортные происшествия. Женился, жена родила мне сына, стоял в очереди на квартиру в Перми.  Жизнь наладилась да  вскоре  пришла беда.
   
     Антон глубоко вздохнул, отхлебнул маленький глоток минералки из бутылочки, помня, что много пить ему пока нельзя.
– Что с тобой приключилось? Коли не тяжело вспоминать  – расскажи.
– Тяжело, браток, да только на всю оставшуюся жизнь запомнил я день десятого сентября две тысячи второго года. Ехал на вызов с водителем по трассе Пермь-Екатеринбург, вижу – несётся на огромной скорости КАМАЗ. Позже,  оказалось, вёзли на нём запрещённый груз по чьёму-то заказу: за большое бабло  велели  доставить как можно быстрее.  Обогнали мы КАМАЗ, стали задерживать, а он со всего  маху ринулся на нас – на скорости  выкинул “Жигули” в кювет да под горку. Водитель успел выпрыгнуть,   я летел и кувыркался вместе с машиной, пока не оказался зажатым в искореженном металле.  Только часа через три служба безопасности доставила меня на скорую. На мне места живого не было – сплошные разрывы и переломы. Мама, бедняжка, узнав об этом, поседела в одночасье. Отец поддерживал её, как мог: не плачь, мать, наш сын – настоящий мужик. Да и жена мне попалась хорошая, и  с доктором повезло. А ты как сюда попал?

   – Обыкновенная история. Совершал поздно вечером обход на участке, слышу – крик о помощи. Трое подонков затащили девчонку во двор, хотели изнасиловать. Я успел вовремя, ну и навалились они на меня втроём, получил несколько ножевых ранений. Ладно, что девчонка выскочила на улицу, позвала на помощь, иначе не лежал бы я тут с тобой в одной палате. Потерял много крови, делали переливание, но, как видишь, выжил.
– И будем жить, Никола, назло всякой мрази. Ох, как много развелось её  на нашей земле сверху донизу! Или мы их, или – они нас, иначе – никак.
                *              *           *
     Первым выписался из больницы Николай,   полностью восстановившись, стал работать  на прежнем месте, но часто звонил бывшему соседу по палате.
– Антоша, дружище, как дела?
– Перенёс все пять операций. Теперь – пенсионер МВД, инвалид второй группы. Получаю от родного государства за все свои увечья двадцать три тыщи. Не густо, но больше пока не светит. Перебрался с женой в Юкамск, Алёна устроилась учителем математики  в школе. Живём пока что в квартире тёщи. Собираюсь строить  свой дом.  Да, забыл сказать самое главное – у меня родилась дочка Анечка.
– Поздравляю! Значит, есть ещё сила мужская! Держись, старина! Построишь дом – нагряну в гости с семьёй.
                *             *            *
 – Что нового. Антон?
– Будни страданий инвалида. Воюю  с нашими ведомствами. Положено мне по закону дважды в год лечиться на Кавказских минеральных водах, а я с трудом выбиваю одну поездку. Беспокоят спайки в кишечнике, часты сильнейшие приступы боли, но не сдаюсь – летом плаваю, зимой катаюсь на лыжах. Спасший меня доктор  велел как можно больше двигаться.
   Да, опять забыл сказать главное: на сентябрьских выборах я прошёл в Совет депутатов от КПРФ, а недавно избран председателем Совета. Теперь  ночи напролёт сижу над всеми документами, впору получать диплом юриста.
– Ну, ты даёшь! А что советовала мама, зная про твои приступы?
–  Известно что: не ходил бы, сынок, в депутаты!
– Не послушал её?

    – Как поётся в песне: “Поклонился всей родне до порога// Не скулите обо мне, ради Бога!”.  Шучу, конечно. Мама у меня – борец за  правое дело! После банкротства завода да всех прихватизаций, создала инициативную группу, как могла, старалась спасти заводское имущество от разграбления. Куда только она не писала! С кем только не встречалась! Обращалась в прокуратуру, к депутатам всех уровней,  к  Президенту Д.Медведеву, ездила к бывшему губернатору края  Ширкунову, после смотавшемуся жить во Францию.  Бесполезно! Завод разграбили, вывезли всё, что можно. Теперь пустыми стоят бывшие цеха, а отвечать за разбой некому.
    А тут ещё свалилась на нашу голову “оптимизация”: больницу  объединили с другой, что вёрст за тридцать от посёлка. Пенсионеры маются, ездят туда на приёмы, а наш персонал сокращают. Сколько рабочих мест уже пошло под нож, и сколько пойдёт ещё! Как думаешь, к чему ведёт такая политика?
– Думаю, к ликвидации сельской России. У нас в районе – те же самые сокращения. И в соседних областях не лучше.
– Вот и пошёл я в депутаты, хочу понять, откуда дует ветер.

                *               *             *
– Как жизнь, товарищ депутат?
– Ой, Никола, Никола, хорошо, что Совет  у нас нынче подобрался дельный, не управляемый из района, как раньше. Теперь вот бьёмся за бюджет, урезанный по всем статьям. Бывшие до нас депутаты знали одно – одобрям-с! Голосовали за всё чохом, в дела не вникали.  А я вместе с рабочей группой не поленился, изучил все документы прежнего руководства  – мама, не горюй! Полмиллиарда выделено было на газификацию посёлка – газификации нет, ушли деньги в чьи-то карманы. Восемь мильонов давали на поиски источников чистой воды  – вода до сих пор не найдена, денег нет! Впору обращаться в прокуратуру. Что посоветуешь?
– Держись, Антоха! Взялся за гуж, не говори, что не дюж! Чай, знаешь,  что творится в верхах – там крадут миллиардами, уже готовы сдать Россию-матушку Западу. Вот и выпало  нам  с низов наводить порядок в стране, иначе, или мы их, или – они нас!
                *                *                *
      Поздним вечером Антон Егорович Ефимов, ласково вглянув на крепко спящего сына-старшеклассника,  поправив одеяльце в кроватке дочурки, принялся за составление письма в прокуратуру. Тяжкие думы не давали ему покоя:
– В какой стране доведётся жить моим детям? В преступной, воровской, вымирающей  или всё же в достойной человеческой жизни. По какой стезе мне идти? Только по той, которой шли  мои родители, деды да далёкие  прадеды, создавая посёлок. Надо спасать его от окончательной гибели, как и всю страну.
      И любимая отцовская песня, песня надежды зазвучала в его душе:
      Счастлив, кому знакомо
      Щемящее чувство дороги,
      Ветер рвёт горизонты
      И раздувает рассвет.
   


Рецензии
Уважаемая Галина! Рассказ понравился. Удачи Вам в депутатских делах, на благо родного края и всей страны! "Взялась за гуж, не говори, что не дюж!"

Николай Панов   02.01.2019 21:22     Заявить о нарушении
Благодарю, Николай, за добрые слова и пожелания! Творческих тебе успехов в Новом году!

Галина Чудинова   03.01.2019 13:11   Заявить о нарушении