Новый год без Герды

"Не буду навязываться. Если захочет, позвонит или напишет" - подумали оба и занялись предновогодними хлопотами.

Кай Метлов, разумеется, не побежал в магазин, не стал обзванивать друзей и знакомых, сверяя планы на предстоящий праздник. Всё это ему бы пришлось делать, если бы она встала на кухне, как цветущая роза, как когда-то это делала его бабушка, потом бабушка с мамой, потом только мама без бабушки. Роза завяла, потому что в мужском сердце прошёл холодок к этому домашнему уюту и приготовлению встречи к новому свету, который рождался сразу после католического Рождества. День становился длиннее, а значит, его надо было чем-то наполнять, какими-то заботами для процветания жизни. Мама давно рассталась с папой. Теперь у каждого из них новая семья и новые хлопоты по созданию мира в этой семье. Кай вырос, стал самостоятельным, как говорят, преуспевающим, то есть заполненным важностью себя самого в работе, складывая славу себе словом "вечность". И вечность эта текла и текла, принося доходы, которые тратились на путешествия и развлечения того, кого никто ещё не согрел и не выдернул из рук сверкающего, замороженного эгоизма.

О, сколько Герд уже встречал Кай на своём пути! Почти во всех уголках мира, куда его заманивали необычные красоты и жажда успеть их открыть своими глазами, а глазом объектива запротоколировать надпись "Я был здесь", отправив её в Инстаграм или ещё какое сборище подобных признанных и всеобщих восхищений, знали сказку Ганса-Христиана Андерсена. Имя Кай при знакомстве вызывало сразу отзыв Герды в каждом сердце новой девушки, как отзыв: "Я готова!" Все они - эти новые знакомые - претендовали сразу на титул Принцессы на горошине, входящей в распахнутое сердце принца, легко, как перина, которая сразу стелется навзничь. Сколько этих сладкозвучных Сирен раскрывали горизонталь непреложности и несокрушимой веры в то, что Каю можно доверять, потому что он из сказки детства. Имя Кая работало, как красивое лицо для фотомодели или ухоженная речь для депутата, как щит, разумеется, рекламный. И неважно, что в сказке сказочным всегда оказывается только конец, а не те трудности, которые в ней герои переживают. Всех сразу интересует конец, а потому начало любых, завязывающихся на такой лёгкости, отношений сразу ведёт туда, куда стремится увлечённый дурак или дурочка, то есть к концу, минуя середину.

Кай был долго дурачком, которого использовали для своих желаний. Подарив подружке вечер, та начинала требовать от него медовый месяц, сводив в ресторан и раскошелившись от полноты прибитого к берегу счастья, в нём тут же пытались раскопать магната, который утаивает дворцы и яхты. И Кай подыгрывал, скрывая этого магната за степенной вежливостью и воздушными намёками подтверждения, что это так, но без показа налицо самой изнанки. Само собой, что обман поначалу быстро раскрывался, но Кай учился, учился и ещё раз учился, как иллюзионист, и так преуспел в обмане, что часто забывал, что это неправда. Да и как бы он преуспел в этот творении, если бы не забыл в себе маленького Кая, дарящего Герде только своё присутствие, потому что больше у него своего ничего не было.

Кай вырос, заполнив пещеру сердца многими атрибутами власти короля. Всё, что он зарабатывал в престижной фирме обмена всеобщими ценностями, превращалось сразу в показ его успеха в материальной форме. Квартира в элитном районе - это первый шаг, сделанный вместе с родителями, а дальше престиж рос и рос, а потому принцессы перед этой роскошью мельчали и мельчали, становясь служанками при вратах дракона. Так постепенно сложилась стена, за которой потухло даже имя Герды. Теперь Кай стал просто Каем, как Кащеем бессмертным, у которого всё есть или можно купить, украсть или обменять. Кай давно не видел бедных девушек, которые ради чистоты сердца отказывались от карьеры, ради которой можно было обменять красоту на место, разумеется, через перину, отказывались от пиршества во время чумы, когда первый достаток обращается в бесконечный процесс поедания его в колесе работа-магазин-кухня. Вернее, он рос вместе с такими девушками, у которых сердце пожирало и обожало и мат, и материю. Если не было материи, сразу появлялся мат, а если была материя, то мат уходил в уголок на время, как обиженный и пристыженный, чтобы в том углу откопать ещё то, чем сердце не обладало. Вот так тёмнота раскрывала объятия рая, для которого места для нищих и вновь прибывших существенно сокращалось.

Родителей Кая этот рай изобилия развратил. В детстве он ещё помнил из сказки прошлого о нищих студентах, но чем старше становился он, тем реже эти рассказы заменялись желаниями охватить необъятное. Именно с ними, родителями, Кай преобщился к недоступным путешествиям, которые превращаются через денежный обмен в прости... господи. Да, о боге в семье стали вспоминать сразу, когда появилось то, что требовало охраны. Не дай бог это вернётся опять в СССР или другую страну нищих и голодных! Бог нужен, как главный сторожил того, что могут отнять нищие и голодающие. Впрочем, таковых Кай давно не видел. Или не замечал? Ведь глаза его стали другими, как у Кая, который живёт во дворце той, что посеяло холодок ширмы, за которой горит настоящий очаг.

Последняя его девушка сейчас была далеко, в Индонезии, а он в Москве. Она отказалась ехать в рай, возвращаться к Эльдорадо и Золотому Вавилону. Её так прельстили красоты земного уголка, подвергающиеся частому нападению и со стороны моря, и лавой из чрева огнедышащей земной страсти, прорывающейся позади этого рая. Да, там красиво и спокойно, не считая стихийных бедствий и вечно голодных ртов, смотрящих тебе в глаза и вымаливающих деньги. Этим аборигенам не нужен ни фитнес, ни Вавилон, но зато почти у каждого из них есть интернет и телевизор, как самый великий дар с королевского престола, стекающий до самых до окраин. Вспоминая о своей девушке, Кай сразу вспомнил худых детей и взрослых, которых манила к себе белая кожа и светлые волосы, как пчелу благоухающий цветок. Он вспомнил, как он сразу поставил в себе барьер, ограждение против этого невинного взгляда, желающего рассмотреть, пощупать, улыбнуться и попросить.. неважно какую монету. Поначалу многоликое внимание маленьких людей смущало, потом стало надоедать повторением и назойливостью. Потому в первый же день при третьей встрече с подобным Кай решил не видеть в упор никого и пешком ходить, как можно, реже. Его новая подруга Александра, с которой он познакомился на борту самолёта очень смутилась его выбором. Она не ответила ничего, когда Кай выразил это своё решение. Просто пошла молча дальше, не строя уже никаких совместных планов похода. Кай уже почуял холодок ветра, которым поднятые пушинки разносятся в разные стороны и приготовился поменять дорогу, когда услышал предложение - посидеть около моря и послушать прибой.

Сколько таких предложений он слышал? Почему бы и нет. Интересно же, что будет дальше. Во время отпуска Кай мог спуститься до уровня бродяг Каучсёрфигна (CouchSurfing). Это давало свободу и равность в отношениях, забыв о шорах для глаз и дорогой попоне на спине мустанга, вошедшего в краткосрочное одичание. Уже в самолёте опытный глаз выделил себе попутчицу, которую не удалось найти в интернете при подготовке в путешествие. Одежда и амуниция девушки были явно не из "Трёх сезонов"или "Смешные цены", да и навык в путешествии в выборе маршрута и ночлега сразу притянул и расположил к себе случайную спутницу. Время отдыха с ней могло пройти без напряжения и ненужных выяснений. "Почему бы и нет", - сказал вслух уже Кай, обняв Александру за плечи и поворачивая в сторону моря, от которого они ещё недалеко ушли. - "Белый песок, пальмы, изумрудная вода и хрустальное небо! Что ещё нужно для счастья, если и подруга рядом". Эта отточенность в выражениях и смелая решительность всегда сразу покоряло доверчивых пташек, ищущих приключений. Александра весело засмеялась и подчинилась попутному бризу Кая. Однако из под твёрдого опекающего крыла выскользнула.

Уголок уединения долго искать не пришлось. Почти весь берег был пуст. Потому, обогнув редкие парочки и небольшие группы отдыхающих, берег распахнул им целый простор уединения. Солнце уже садилось. А океан никуда не спешил. Он плавно накатывал на сушу, как великан, облизывая песок, но поскольку его желудок был полон, то и волна как бы сверкала миллиардами капелек, сложенными вместе в улыбку чеширского кота. Ужин был заказан, а раз есть время свободы от мелких забот, то лучше его посвятить большому релаксу. Кай пока не знал, что предложить. Его немного смутило замкнутость новой подруги. Потому инициативу разговора она приняла на себя.

- Пойдём вон туда, под пальму.

- Ты боишься обгореть в первый день? - сразу выпалил Кай привычным тоном заботливого и упреждающего действия партнёра.

- Нет. Мне нужно просто привыкнуть к такому открытому пространству, потому нужна временная, пусть маленькая крыша над головой.

- Ты из города?

- Да, из Стокгольма.

Кай удивился. Ведь говорили они по-русски и в самолёте летели из Москвы, потому он даже не спрашивал, откуда она. Но удивление скрылось под штампом:

- О! Это там, где живёт весёлый Карлсон, обожающий гулять по крышам?

Кай вынырнул из воспоминаний об Индонезии, из этого ласкового берега, чтобы очутиться в комфортной квартире Москвы, где шум улиц на четырнадцатом этаже часто так похож на шум разноголосого океана, вносящего в жизнь чаще диссонанс, чем органику. Он вынырнул, чтобы глубже проникнуть опять туда, где отпуск только начинается, а не заканчивается одиночеством перед Новым годом. Выход оттуда сюда был подобен тому, как входишь в режим ожидания, а возврат обратно подобен волнам моря, обнимающего тебя целиком и уносящим живым течением в мягкость и податливость воды без острых углов и стискивающих улиц и пробок. Он хотел отчётливо и без помех увидеть ещё раз эту тягучую и зовущую тоску в зрачках Саши. Тогда ему показалось, что девушка при упоминании Карлсона вдруг вышла из себя и слилась с океаном невыразимой, но единой печали. Если бы в тот момент он увёл взгляд в сторону, чтобы продолжить лёгкое знакомство, предлагая ассортимент красот вокруг для общего любования, то мог бы пропустить, упустить этот момент растворения души в её безграничном выдохе слова.

- Карл! - слетело с её уст.

Умом Кай хотел поправить и дополнить уходящее за солнцем имя - "сон". Карлсон. Ведь так же он назвал. Но в ней похоже была другая тайна, потому почти в беззвучности Кай уловил всё же того, кого звала девушка, о ком думала в этот момент. Это был не смешной человечек из Стокгольма, это была пропасть без наполнения, а потому сама тоска и зов к заполнению. И тут девушка заплакала. Это было так неожиданно, будто пошёл дождь без туч. Кай застыл и так смутился, что сел на песок и посмотрел туда, в море, надеясь увидеть того, по кому страдала душа современного делового человека, бизнесмена-акулы, вращающейся легко, как в интернете, так и в водоворотах городских улочек. Сколько времени прошло пара не помнила. Кай был рядом, порываясь обнять это горе-море в маленьком теле девушки и не смел при этом даже повернуться, чтобы осуществить этот порыв. Ведь это было что-то настоящее, против чего рушились все попытки знакомого мира выдоить из себя привычную фразу или совершить шаблонное и банальное действие тела.

Ночь на юге приходит внезапно, как вспышка тьмы после потухшего внезапно света. Это мгновение, только мгновение, за которым следует перемена декорации неба. Но его хватило, чтобы слёзы молниеносно иссякли, а вулканические рыдания остановились. Свет, который только что озарял землю, как бы рассеялся по небу, открыв бесчисленные источники света, рассеяв их в комической бездонности маленькими точками. Оба они смотрели на это чудо в продолжающемся безмолвии. И только когда ночная прохлада стала сжимать тела, как смерть, вынуждая к движению жизни, Саша начала рассказывать историю любви и долгих странствий за тем, кто озарил её сердце, как солнце, и исчез, растворился, как свет в ночном месте, показывая лишь точки маршрута, где его можно найти.

Этих историй сам Кай пережил столько, что мог бы рассказывать их без остановки, заполняя монотонной раскачки поезда от Бреста до Сахалина. Но ТАК говорить он не мог. Банальная история, а в ней - вся жизнь Саши без остатка. Вся! Будто другого ничего нет. И рассказ раскрывал историю не словами. Нет. Саша часто останавливалась, чтобы найти слово, чтобы выразить что-то. И глядя на небо, которое их слушало, Кай ощущал, что это как бы рассказ целого космоса, который смотрит на маленькую планету с любовью и замиранием, боясь её поглотить и что-то не увидеть, не разглядеть или пропустить.

Саша ехала за Карлом, которого несло под откос разными нитями обязанностей и дел, которые на него возложила работа. Их встречи были коротки, но именно ими Саша жила, чувствуя себя настоящей. И сейчас Карл в Индонезии, обходит острова в поисках налаживания троп туристического бизнеса. Он позвал, она прилетела. Но не знает, как его найти, как перебираться с острова на остров, не обладая местной речью. В Европе она уже научилась ориентироваться, а здесь - ей страшно одной. Ведь даже вертолёт найти или зайти туда, где, как говорят, ещё есть племена людоедов, легко, не зная местности, обычаев и нравов. Сашин Карл предупредил её, как он будет совершать маршрут, но поскольку он не знал, когда она освободиться от своей работы в командировке в Стокгольме, из которого он вылетел два дня назад, то и не мог и указать место, где они могут встретится. Мобильная же связь часто выходит из строя и недоступна.

Почему Кай так доверился этой истории, он не знал, но всю неделю отдыха они вместе искали Карла, попадая в ситуации, которые невозможны в привычной цивилизации. Этот экстрим сблизил Кая и Сашу, разделив переживание на двоих. Но Карла они нашли не там, где ожидалось или планировалось. Совершенно случайно, когда перебираясь с острова на остров, им пришлось заночевать в одном доме, где сдавались комнаты для путешествующих, как в трёхзвёздочном отеле, произошло то, что вошло во всю эту романтическую историю, как нож корсара, отбирающего сокровища. Две пары встретились за ужином на терраске. Спутница Карла ничуть не была смущена этой встречей, очевидно, зная о Саше. Карл быстро всё объяснил, ободрённый присутствием Кая-пажа, а Саша... В неё змейкой прокралась тень, которая дала тут же трещину, как хрустальном замке. Замок остался, но след молнии в нём убрал сразу сверкающий блеск и чистый мелодичный звон. Оправдания-пояснения принялись, но доверие к чистоте исчезло.

Кай сразу решил, что его миссия поддержки огромного и светлого чувства окончена. Да и от отпуска оставалось два дня, которые не хотелось отдавать сгоревшему фантому. А через неделю предстояла встреча Нового года, который он обещал провести в корпоративе, в тесном теле давно знакомых сослуживцев. Он видел, что Александра склонна поехать в Москву вместе с ним, когда он объявил утром, что на остров не поедет. Весь её облик преобразился. Из открыто-доверяющего жизни сердца сквозил холод, ведущий слепого без поводыря туда, где глаза ничего не видят и не понимают. Кай смог её обнять, и она уже не сопротивлялась и не бежала. Глаз Саша не поднимала.

- Мой телефон ты помнишь и адрес в интернете тоже. Звини, пиши. Я рад буду новой встрече с тобой.

Кай ушёл, не оглядываясь. Но он тут же тоже ослеп, потому что не знал, куда ему девать ещё два дня и куда идти.

---------------

За окном шёл снег. Будто звёзды падали с неба, чтобы никогда не подняться больше в космос. Саша знала, что Кай пойдёт сегодня к друзьям встречать Новый год. В доме было тихо. Никто не знал, что она вернулась. Поздравление слались туда, где жаркое солнце, ласковое море, синие пальмы и белый песок. Думать ни о чём не хотелось. Думать - значит действовать, готовится к чему-то. А гигантские шаги, которыми она жила в последний год, вдруг встали огромной пропастью, завеленной обломками. Ради этой химеры, которая мгновенно меняет вид, стоит ли спускаться маленькими ножками туда, в эту бездну, заваленную трупами несбывшихся надежд миллионов глаз?

Стрелки часов слились в одну, указав полночь. Саша оглядела комнату, чтобы увидеть, что-то увидеть, что ей подсказало бы шаг в пропасть, которая вздыхала и молчала. Домашние и привычные мелочи отдавали только тепло от её заботы о них. Всё было любимое, настоящее и неподвижное. Саша подошла к сумке, на которой ещё оставался брелок таможни и стала вынимать вещи, раскладывая их по шкафам, полочкам и в стиральную машину. Полчаса привычных действий согрели холодные руки, готовые приветствовать новый день, новый год, новое понимание жизни и новые не раскрытие возможности души.

- Нет, я не буду кидаться на встречу с благодарностью за часы бега счастья за белым кроликом. Я вижу всё своё безумие, о котором мечтают поэты, которое прославляют художники, о котором вспоминают писатели. Оно было прекрасно. Но оно кончилось. Часы пробили полночь, и карета требует починки, а мышам приходится прятаться от котов. Всё вернулось в мир труда и забот о дне насущном. А Кай... оказался прекрасным другом, только подругу его звали Герда. Кстати, что означает имя Герда? Ведь это сокращённое от Гертруды...

Уверенными движениями Саша включила свет в телефоне и вошла в его царство всеведения. Так и есть, Интернет сразу выдал: "Гертруда" и "Герда" - это одно, только Герда означает "ограждение", а Гертруда - "копьё" и "мощь", защиту то есть. Александра тоже есть "защитница". Приятное совпадение. Саша улыбнулась. Не так, уж, она далека от сказки. Удивилась она и имени Карл, что означает "супруг".

- Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла... музыку.

Настроение начало чуть-чуть подниматься. Но телефон молчал, и Саша не хотела, чтобы он звонил.Тихая музыка сопровождалась напоминаниями о том, что Новый год наступил, а пожелания счастья при этом не хотели изгоняться, как Химеры, которым нельзя верить. В руках лежал телефон и беседа велась с ним.

- Ты на семь лет меня старше. Зачем ты полез в эту авантюру, зачем шёл со мной через болота, искал вертолёт и уговаривал местных таможенников...зачем, зачем?

И этот вопрос желал увидеть ответ. Она зашла на страницу Кая и ... увидела себя в каждом снимке...сияющей надеждой, уверенной в своих силах, готовой на любые приключения, чтобы найти и догнать того, кто убегал от неё, как тень, встречаясь только в жаркий полдень страсти.

Вспыхнула фраза, выйдя из света обжигающим утром. "Ты где?" И стало так смешно, будто кролик вернулся. "Я здесь".

"Сумасшествие продолжается" - подумала Саша, и крылатые босоножки божественного Вестника перемен, теплые ещё от недавней пробежки, понесли пульсирующий поток навстречу друг другу.


Рецензии
"Имя Кай при знакомстве вызывало сразу отзыв Герды в каждом сердце новой девушки, как отзыв: "Я готова!" Все они - эти новые знакомые - претендовали сразу на титул Принцессы на горошине, входящей в распахнутое сердце принца, легко, как перина, которая сразу стелется навзничь."
А на самом деле, девушки думали, встретил принц девицу и давай на ней жениться. Андерсен так прекрасно писал, потому что не был женат, жена не говорила ему "Деньги давай". Возможно, у него не было женщин.

Игорь Леванов   23.01.2019 13:16     Заявить о нарушении
Любовь к прекрасной даме у Андерсена была. Историю любви можно найти в Интернете. )

Джаля   23.01.2019 14:34   Заявить о нарушении