Сделано в Эсэсэсэр

(шутка в одном действии)


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ПЕРСОНАЖИ

Д в о р н и к
П р о х о ж и й
М и л и ц и о н е р
З а б у л д ы г а

* * *

Осень. Двор жилого дома. Вокруг много опавшей листвы. Мужчина в засаленном оранжевом жилете метет улицу. Из арки выходит растерянный человек. Сперва он долго ищет взглядом табличку с указателем улицы, затем, отчаявшись ее найти, обращается к дворнику.

П р о х о ж и й. Простите, как мне на улицу Толстого выйти?
Д в о р н и к. (Не отвлекаясь от работы.) Толстого? Это смотря какого. Если графа Алексея Николаевича, то прямо и направо. Если писателя Алексея Константиновича, то налево, три квартала вперед, там еще раз налево и через перекресток. А если всенародно уважаемого и любимого Льва, то это в другом районе. Дуй сейчас прямо до перехода. Переходишь на противоположную сторону. Там на 38-ой автобус. Едешь до Краснознаменной. Там выходишь. Снова по переходу. Налево. Направо. Затем еще раз направо. И через семьдесят шесть шагов – вот она, родимая.
П р о х о ж и й. Ого, вы что – робот?
Д в о р н и к. Робот… Почему сразу робот?
П р о х о ж и й. Все до шагов помните.
Д в о р н и к. Может, у меня просто память хорошая?
П р о х о ж и й. Я, признаться, тоже на память не жалуюсь, однако, все до шагов не помню. Вы там живете?
Д в о р н и к. Где?
П р о х о ж и й. Ну, на Льва Толстого.
Д в о р н и к. Не, я в общежитии на Покровке живу.
П р о х о ж и й. Работаете?
Д в о р н и к. Как я могу там работать, если я здесь?
П р о х о ж и й. А, у вас там родственники…
Д в о р н и к. Откуда. У меня. Могут. Быть. Родственники?! Ты когда-нибудь видал, чтобы у телевизора или утюга была родня?
П р о х о ж и й. А… при чем тут утюг?
Д в о р н и к. А при том: робот – тот же утюг! Сделан руками человека, дабы самого человека от ряда бытовых забот избавить!
П р о х о ж и й. Так вы?..
Д в о р н и к. Так. Я.

Пауза.

П р о х о ж и й. (С усмешкой.) Какой-то вы слишком натуральный для робота!
Д в о р н и к. На себя посмотри!
П р о х о ж и й. Я имел в виду – человечный.
Д в о р н и к. Хех! Ясное дело, не простая болванка! Искусственный интеллект, как-никак!
П р о х о ж и й. Искусственный?
Д в о р н и к. Искусственный.

Пауза.

П р о х о ж и й. Сколько будет – дважды два?
Д в о р н и к. Ну, четыре.
П р о х о ж и й. А синус сорока пяти чему равен?
Д в о р н и к. Корень из двух пополам.
П р о х о ж и й. А котангенс?
Д в о р н и к. Ну, единица.
П р о х о ж и й. А площадь круга?
Д в о р н и к. Слушай, чего тебе надо? Ты ведь шел куда-то? Вот и иди!
П р о х о ж и й. А все же?
Д в о р н и к. Пи эр квадрат – твоя площадь. Доволен? А теперь – шагай. Мне работать надо.
П р о х о ж и й. А можно последний вопрос?
Д в о р н и к. Что ж ты такой приставучий! Ну, ладно. (После некоторого раздумья.) Триста восемьдесят три… Нет, триста восемьдесят четыре тысячи четыреста километров. Плюс-минус двадцать метров.
П р о х о ж и й. (Опешивши.) А?
Д в о р н и к. Что – «а»? Ты ведь про расстояние от Луны до Земли хотел узнать?
П р о х о ж и й. Хотел…
Д в о р н и к. Узнал?

Мужчина молча кивает.

Д в о р н и к. Вот и чеши отсюда!
П р о х о ж и й. (С усмешкой.) Вы еще и мысли умеете читать?
Д в о р н и к. Да!
П р о х о ж и й. (Настороженно.) Серьезно?
Д в о р н и к. Нет! Мысли я не читаю! Просто это логически вытекало из всей твоей болтовни! (После паузы, указывая прямо.) Там твоя улица.

Мужчина уходит.

Д в о р н и к. (Недовольно, себе под нос.) Ходят тут всякие… (Усмехаясь.) Калькулятор себе заведи! Площадь круга…

Неожиданно мужчина возвращается.

Д в о р н и к. Вернулся… (Мужчине, громко.) Что – улицу переименовали?
П р о х о ж и й. Нет. Не знаю…

Пауза. Мужчина присаживается на ближайшую лавочку.

П р о х о ж и й. Так вы… действительно робот?
Д в о р н и к. А тебе какое дело?
П р о х о ж и й. Так… Интересно…
Д в о р н и к. (Выдержав паузу.) Ну, робот. Дальше чего?
П р о х о ж и й. Серьезно?
Д в о р н и к. Вот ё-мое! Тебе микросхему что ли показать?
П р о х о ж и й. А можно?
Д в о р н и к. (Раздраженно.) Можно Глашку за ляжку! (После паузы, значительно спокойнее.) Все можно. Если осторожно.

Дворник откладывает метлу и, судя по движениям, готовится снять штаны.

П р о х о ж и й. Эй-эй-эй, вы что делаете!
Д в о р н и к. Микросхему показываю.
П р о х о ж и й. А штаны для чего снимать?
Д в о р н и к. А ты думал, она у меня на затылке?
П р о х о ж и й. (В замешательстве.) Э-э...
Д в о р н и к. А чего – улица все равно пустая.
П р о х о ж и й. М-м…
Д в о р н и к. Я не понял, ты микросхему будешь смотреть?

Мужчина нервно трясет головой.

Д в о р н и к. Ну, на нет, как говорится…

Дворник снова берет в руки метлу и возвращается к работе.

П р о х о ж и й. И откуда вы?
Д в о р н и к. Что значит – откуда?
П р о х о ж и й. Америка? Тайвань? Япония?
Д в о р н и к. По-твоему, я на японца похож? Нет, местный я. Из Пензы.
П р о х о ж и й. (Крайне изумленно.) Пенза?!
Д в о р н и к. Чего удивляешься? Да, Пенза.
П р о х о ж и й. Никогда бы не подумал, что в такой тмутаракани роботов собирали!
Д в о р н и к. Сам ты тмутаракань! Наш исследовательский институт самым сильным во всем Союзе был!
П р о х о ж и й. Институт?
Д в о р н и к. Да – институт. Научно Исследовательский Институт робототехники имени Коминтерна.
П р о х о ж и й. (С недоверием.) Что-то не слышал я про такой.   
Д в о р н и к. Хех, конечно, не слышал! Предприятие-то секретное было!
П р о х о ж и й. Никогда бы не подумал, что советская наука до таких высот добралась…
Д в о р н и к. Не думал он... По всей стране НИИ были разбросаны! Стало быть, что-то изобретали!
П р о х о ж и й. Да, но чтобы роботов… В то время в стране и утюгов приличных не было! А тут…
Д в о р н и к. И чего? Вон в шестидесятых туалетной бумаги в стране не существовало, люди черте чем подтирались, а ракеты в космос летали!
П р о х о ж и й. Ну, да, ну, да… А вы с какого года… это… функционируете?
Д в о р н и к. Чего? А – живу что ли? Хех! Ну, с семьдесят седьмого. А что?
П р о х о ж и й. С ума сойти…
Д в о р н и к. Сейчас, конечно, поизносился малехо: лицо немного поистрепалось, осанка просела, ногу вон подволакиваю. Зубов… (Сняв рабочую рукавицу и оттопырив рукой губу.) Видишь – не хватает. Но в целом… В целом – я еще  ого-го! Любого хомо за пояс заткну!
П р о х о ж и й. (Кивая на наколку на безымянном пальце.) А это вам для придания индивидуальности сделали?
Д в о р н и к. Где? А, это… Нет, это я по молодости влетел.
П р о х о ж и й. Как это – «влетел»?
Д в о р н и к. Долгая история. (После паузы, увидев в глазах собеседника необычайный интерес.) Как я понимаю, ты от меня так просто не отстанешь?.. Ну, слушай тогда…

Дворник присаживается рядом на лавочку с мужчиной.

Д в о р н и к. Нас шесть штук было. В смысле – собрали. По одному на десять лет советской власти. (Усмехаясь.) Дебилы! В общем… собрать-то собрали, а что делать с нами, не знали. Сперва в армию хотели определить. Собственно, для нее нас и собирали. Для работы в странах дальнего и ближнего зарубежья. Ну, знаешь, разведка, контрразведка… все дела. Два года на испытаниях промурыжили. Не поверишь, я около полугода один только кубик Рубика собирал! Полмиллиона раз, наверное, собрал! Тьфу, в жизни больше к нему не прикоснусь! Вот… Но в целом – испытания нормально прошли. Все шестеро выдержали. А тут как раз Афган. Хотели всех нас туда услать. Но передумали. Задумались: мало ли как новая техника себя в реальном бою поведет? Ладно, если по своим бить начнет, а если на вражескую сторону переметнется? Короче говоря, отказались от этой идеи. А чтобы мы не простаивали, решено было нас на трудные производства распределить. Двоих на урановые рудники отправили. Там они и… сгинули. А меня на ликероводочный завод определили. Учетчиком на склад. Люди на этой работе долго не держатся. Понимаешь, наверное, почему. Не выносит такого соблазна сердце человеческое. А мое – как никак – из металла. Короче – определили. В коллектив влился сразу. Со всеми познакомился, со всеми поладил. Уборщица одна на меня даже глаз положила! Все твердила мне: «Так на брата моего похож! Так на брата моего похож!..» Брат погиб в 43-м. Мужикам я сразу сказал: «Тырить со склада не дам. Вон – конвейер. Оттуда и тырьте. В случае чего, спишем на опрокидывание». Всем это понравилось, как ни странно. Проработал я там два месяца. А через два месяца к нам новенького приставили…
П р о х о ж и й. Робота?
Д в о р н и к. (Усмехнувшись.) Если бы!.. Человека! Даже хуже – сынка какого-то… не то – начальника, не то – заместителя… Вот с ним мы, мягко говоря, не поладили. Предложили однажды мужики пулю расписать. Это у нас дело обычное. Тем более после работы... Сели. Играем. Во время игры поддаем, конечно...
П р о х о ж и й. Постойте-постойте. «Поддаем»? Это водку что ли? Вы что – и водку пьете?
Д в о р н и к. Хех! Водку… Я стакан тормозухи могу опрокинуть!
П р о х о ж и й. Ну, это как раз неудивительно…
Д в о р н и к. Чего тебе неудивительно? Чего тебе неудивительно?! Ты хоть раз тормозуху пил! Знаешь, как после нее… сбоит! Два дня сам не свой ходишь! Имя свое вспомнить не можешь, не то что площадь круга!
П р о х о ж и й. Простите, я... я...
Д в о р н и к. Бог простит.
П р о х о ж и й. А вы… и в Бога веруете?
Д в о р н и к. Хех! Конечно, верую! (Увидев изумление на лице собеседника.) Ну, чего опять глазенки выпятил?
П р о х о ж и й. Да удивительно как-то… искусственный интеллект и Бог…
Д в о р н и к. Хех! Вот именно – интеллект! Ты Новый Завет читал?
П р о х о ж и й. Мельком.
Д в о р н и к. Вот потому для тебя все и удивительно. В Нем черным по белому написано – «Бог есть любовь». У тебя есть основания этому не верить?

Мужчина трясет головой.

Д в о р н и к. Вот и у меня – нету! Ты меня о Боге сел расспрашивать или обо мне? На чем я остановился? (После раздумья.) А! В общем, играем, поддаем. И стал меня этот сынок новоприбывший поддевать. Мне, правда, хоть бы хны – у меня ж нервная система стальная. После пятого стакана этого сынка совсем не в ту степь понесло. Начал он нашу интеллигенцию крыть… Мол, всю бы ее к стенке поставил и собственноручно в расход вывел. Тут уж я не стерпел. Говорю ему: «Слушай ты, пролетарий на букву хе! Если у тебя хоть капля мозгов есть, собери их в кучу и подумай: что мы без интеллигенции делали бы? Ты только представь, какой мрак на нашу землю опустился бы! Триста миллионов человек – и все как ты! Да мне, может быть, на смену выходить в сто раз приятнее, думая, что что-нибудь из нашей продукции в руки Володи Высоцкого или Олежки Даля попадет!» Тут он вскочил, завопил: все вы за стишки и песенки продались! Ну и на меня попер. А он хоть и сынок, а сильный. Хех! Хотел он меня боднуть… И боднул. Мне хоть бы что, а у него нос на бок, лоб вдребезги! Шмякнулся он на пол… ни жив, ни мертв. Дальше – скорая, милиция… Меня, понятное дело, под руки и в отдел. Допрос, «тяжкое телесное»… Словом – получи и распишись. Судья, зараза, татарка попалась! «К вам, – говорит, – гражданин Базанов…
П р о х о ж и й. Базанов?
Д в о р н и к. Ну, Базанов. Виктор Сергеевич.
П р о х о ж и й. Почему?
Д в о р н и к. Что – почему? Почему Базанов? Не знаю. А вот Виктор Сергеевич это в честь Виктора Сергеевича Полуяна.
П р о х о ж и й. Это кто?
Д в о р н и к. Да был такой…
П р о х о ж и й. Ученый?
Д в о р н и к. Не.
П р о х о ж и й. Герой войны?
Д в о р н и к. Нет. Он в период раскулачивания сорок с лишним своих односельчан, которые зерно укрывали, чекистам выдал. В честь него меня и назвали. Лучше б, конечно, в честь Каппеля или Колчака. Как вы лодку назовете, так она и поплывет… (После значительного раздумья.) Что-то я замечтался. Дальше про суд рассказывать?

Мужчина нервно кивает.

Д в о р н и к. Так вот судья мне и говорит: «Вас, гражданин Базанов, невзирая на все обстоятельства, нельзя судить иначе, чем остальных граждан. Потому как вы созданы по подобию нашему, а значит, и образ мышления у вас человеческий. Стало быть, и перед законом вы несете такую же ответственность. И снисхождение к вам проявлять нельзя. Иначе все вам подобные могут совсем от рук отбиться». Вот так я на три года и приземлился. Три месяца, правда, мне скостили. Вышел по УДО. С тех пор в свободном полете.

Неожиданно во дворе появляется улыбчивый, с неестественно круглым лицом, забулдыга.

З а б у л д ы г а. (С наивной детской улыбкой.) Добгые юди, папыгосочкой не б-богаты?
Д в о р н и к. Топай отсюда, дефективный!
З а б у л д ы г а. (Ничуть не расстроившись.) Пгимного б-бгагодаген!

Забулдыга удаляется.

П р о х о ж и й. Ого, грубо вы с ним.
Д в о р н и к. Сойдет. Это… как тебе сказать… Родственник мой, в общем.
П р о х о ж и й. (Изумленно.) Родственник?
Д в о р н и к. Нас в одном НИИ собирали.
П р о х о ж и й. (Крайне оживленно, даже приподнявшись.) Так он тоже?!
Д в о р н и к. Тише, чего разорался. Сядь. (После паузы.) Тоже. Правда, он с самого начала от нас всех несколько отличался. Ему на сборке один лишний транзистор припаяли. А после распределения он на аккумуляторный завод попал. Мужики тамошние подшутить над ним решили. Взяли провод двухжильный. Один конец к аккумулятору подсоединили, а другой ему… к его… к этому самому…
П р о х о ж и й. (Искренне недоумевая.) К чему?
Д в о р н и к. К микросхеме, блин!
П р о х о ж и й. А.
Д в о р н и к. После этого у него совсем плату сорвало. Скурвился, опустился ниже плинтуса. Теперь из себя детали выковыривает на продажу. Видишь, во что превратился!
П р о х о ж и й. А вы?
Д в о р н и к. Что – я? Я из себя детали не выковыриваю. Я собственным трудом на жизнь зарабатываю.
П р о х о ж и й. Улицы метете?
Д в о р н и к. Мету. А чего – хорошая работа. Я чистоту люблю.
П р о х о ж и й. А живете вы где? У вас дом есть?
Д в о р н и к. Своего нет. Я седьмой год с Ленкой Танкисткой живу. В общаге на Покровке. Комнату ей государство дало. Детдомовская она, Ленка.
П р о х о ж и й. (С усмешкой.) Почему – «Танкисткой»?
Д в о р н и к. Потому что мужиков как траками переезжает! К сорока трем годам уже четырежды вдова. Это без учета гражданских. Познакомились, говорит мне: «Мужики вокруг меня мрут как мужи, а ты вроде бы парень крепкий, авось, проскочишь». Как видишь, семь лет… (Стучит по лавочке.) Тьфу-тьфу-тьфу! Так-то она баба хорошая… Только поддавать любит. Бывает, поддаст, на грудь ко мне повалится и шепчет: «Вить, почитай, а?» Я и читаю.
П р о х о ж и й. Что читаете?
Д в о р н и к. Стихи, конечно. Что еще разомлевшей бабе требуется!
П р о х о ж и й. И какие?
Д в о р н и к. Ну, Есенина.
П р о х о ж и й. Удивительно!
Д в о р н и к. Чего тут удивительного? «Мой милый Джим, среди твоих гостей так много всяких и невсяких было. Но та, что всех безмолвней и грустней, сюда случайно вдруг не заходила? Она придет, даю тебе поруку. И без меня, в ее уставясь взгляд, ты за меня лизни ей нежно руку за все, в чем был и не был виноват». Разве плохо?
П р о х о ж и й. Хорошо.
Д в о р н и к. А чего тогда удивляешься!
П р о х о ж и й. Просто вам, наверное, все это не слишком понятно...
Д в о р н и к. (Усмехаясь.) Думаешь, я не знаю, с какой целью мужик бабе стихи посвящает? Да у меня баб было больше, чем у тебя волос на бороде!
П р о х о ж и й. И что?.. И как это?..
Д в о р н и к. Что – с бабами? Заинтересовало… Ладно. Так и быть. Расскажу про одну. Итак – она звалась Татьяной… Я, после того как трешник свой отмотал, в кочегарку устроился. Истопником. Работа, конечно, тяжелая, малооплачиваемая, но зато крыша есть над головой. Да и в тепле опять же. Одно плохо – из развлечений только водка. Просыпаюсь я однажды после трех дней сам знаешь чего… Первым делом, конечно, топку проверил. Смотрю: огонь горит, температура в норме. Хех! Вот что значит «искусственный интеллект»: сам три дня в беспамятстве пробыл, а уголек в топку все же подбрасывал! И за температурой следил. А то бы все на воздух взлетели, к чертовой бабушке! Потом гляжу – рядом сменщик мой на топчане корчится. «Михалыч, – спрашиваю его, – ты чего?» «Жрать хочу! – отвечает. – Нутро выворачивает!» Ну, поскребли по карманам. Набрали какие-то гроши. И я, значит, поплелся в магазин. Два раз чуть не свалился дорОгой! Дошел кое-как до магазина. «Океан» или как там его… А – не важно. Денег, понятное дело, хватает только на кильку. Подошел к прилавку. Протягиваю продавщице свои гроши. «Взвесьте мне вот тут…» Продавщица взвешивает мне эту кильку… Я смотрю на нее… на кильку, значит…Это даже рыбой назвать нельзя! Спрашиваю: «Чего ж она у вас вся мятая-перемятая?! Ногами что ли ее топтали!» Продавщица мне: «Не ваше дело! Хамите! Берите или уходите!» А я ж с похмелья… Был бы нормальный – отшутился б и все. Короче говоря, я – ей, она – мне…  До мата дело дошло. Как милицией грозить стали – я ретировался. От греха. Заметут – а потом доказывай, что ты не верблюд. Вышел из магазина… Н-да, думаю, нехорошо получилось…  Надо бы извиниться. Купил на все деньги у какой-то старушки букет мимозы. Встал у магазина, жду, когда продавщица работу закончит. Она выходит. Я к ней. Так и так, извините, погорячился. Цветы протягиваю. Она поначалу суровость держала, а цветы увидела – тут же оттаяла. До дома себя проводить разрешила. По пути я ей про жизнь свою грешную рассказал. К дому пришли, она: «Интересный вы, Виктор, мужчина». Я: «Вы тоже женщина интересная». В общем, начали встречаться. Сначала у меня в кочегарке. А через месяц она мне говорит: «Давай-ка ко мне переселяться». Я: «Да что ты , как можно… С казенных нар – в приличный дом… Нет, больно крутой взлет. Боюсь, как бы жалеть не пришлось». Она: «Давай-давай, а то ты тут пропадешь». Это верно, думаю. Короче говоря, поселился у нее. Две комнаты, санузел раздельный. Из кочегарки, конечно, ушел. Там ведь компания. Пробовал в другие места трудоустроиться – ничего. Она: «Ничего, авось, со временем образуется. А пока что я нас кормить буду». Так и жили. И сейчас бы жили, если б ее мать все не испортила. Невзлюбила меня с первого же дня. Задирала все: «Чой-то лоб здоровый дома рассиживается, а ты на него горбатисся?!» Танька ей объяснит, мамаша приглохнет на недельку. А через неделю снова: «Можа, нам энтого обалдуя на запчасти сдать? Дешевше выйдет!» В общем, пилила-пилила меня маманька... Я и не выдержал. Ушел. Снова кочегарка. Снова водка. Через две недели просыпаюсь в отделении и понять не могу, что мне вменяют. Какая-то парадная, какой-то слесарь-сантехник, какой-то еврейский вопрос, частичная – какая-то – потеря трудоспособности… Я отпираться не стал. Со слов следователя написал чистуху. Дали мне шестерик – и по этапу с чистой совестью… Освободился – блин! – страна другая! Сунулся в одно место – пусто, сунулся в другое – пусто, в кочегарку сунулся… и там – шаром покати! От отчаяния подался в родной институт. Думал, может, хоть при нем оставят. Тем же дворником или сторожем. А институт, оказалось, закрыли! Сокращение финансирования у них, блин! Хорошо, бабы добрые, вроде Ленки Танкистки, находятся. А то бы давно уже сгнил где-нибудь под забором…
П р о х о ж и й. Может, вам в армию податься? Ее вроде бы поднимать взялись…
Д в о р н и к. Э, нет. Я тогдашним вертухаям не стал служить, а нынешним – и подавно не стану! Это ж надо: закрыть единственный в стране институт робототехники, научное оборудование продать в Индию как простой металлолом, а здание – отдать в аренду  какому-то АОЗТ, которое из него баню с проститутками сделало! (После паузы.) Суки!
П р о х о ж и й. Тогда, может, за границу?
Д в о р н и к. Да кому я там нужен…  У них своих, таких, девать некуда! (После паузы, вздохнув.) И потом – я родину люблю. Ладно, мне работать надо.

Дворник поднимается с лавочки и возвращается к работе. Прохожий бросает взгляд на свои наручные часы, удивляется, произносит «ой-ой» и тоже поднимается с лавочки.

П р о х о ж и й. (Прощаясь.) Рад был…
Д в о р н и к. (Не грубо, с улыбкой.) Радоваться будешь, когда жена тебе двойню родит!

Мужчина усмехается и уходит. Дворник свистит ему вслед.

Д в о р н и к. Эй! Только это!.. Ты не трепись особо обо мне, ладно!
П р о х о ж и й. (Обернувшись на ходу.) Хорошо!
Д в о р н и к. (Себе под нос.) А то мало ли чего… Страна другая, люди те же…

Дворник возвращается к работе. Через некоторое время во двор въезжает милицейский «козлик». Оттуда выходит милиционер.

М и л и ц и о н е р. Все, Базанов, вышло твое время, сворачивайся!
Д в о р н и к. Сейчас, начальник, угол домету!
М и л и ц и о н е р. Сворачивайся, говорю! Мне еще троих таких забрать надо!
Д в о р н и к. Сейчас!
М и л и ц и о н е р. (По-преподавательски строго.) Ба-за-нов!
Д в о р н и к. (Наскоро дометая оставшееся.) Все, начальник, все! Закончил!

Дворник направляется к милиционеру.

Д в о р н и к. (Поравнявшись с милиционером.)  А то что это: вокруг все подметено, а в углу черте что творится!
М и л и ц и о н е р. Хех! Удивляюсь я на тебя, Базанов! Как с такой любовью к чистоте, ты умудрился на пятнадцать суток влететь!
Д в о р н и к. А это не на меня удивляйтесь, гражданин начальник, а на сборщиков нашего НИИ. Это они припой пожалели, когда мою микросхему паяли! Вот меня и клинит, чуть я лишнего за воротник приму.
М и л и ц и о н е р. Так завязывай с этим делом!
Д в о р н и к. А вот за это спрашивайте с инженера, что меня проектировал.
М и л и ц и о н е р. А при чем тут инженер?
Д в о р н и к. А при том. Он в моей конструкции кнопку перезагрузки не предусмотрел? Не предусмотрел. Вот. А как, спрашивается, в условиях повышенного стресса и низкой творческой реализации я перезагружаться должен? Хех! Только так!
М и л и ц и о н е р. Эх, Базанов, Базанов…

Дворник залезает в открытую милиционером заднюю дверь автомобиля. Милиционер с силой закрывает дверь, затем усаживается за руль, и автомобиль отъезжает. Первый же порыв ветра разности по двору все, что успел намести дворник.

Конец


Рецензии